Мёртвых уже не вернёшь

Так ничего и не ответив, Сера медленным, почти механическим движением сбросила звонок. Экран смартфона погас, погружая комнату в вязкий полумрак, но она продолжала сжимать холодный пластик в ладони. С ошарашенным, остекленевшим взглядом она замерла, пытаясь переварить услышанное. Слова сестры эхом бились о черепную коробку: "Тётю убили". Эмили осталась совсем одна. Три бесконечных, серых месяца маленькая девочка выживала в пустоте, пока Сера, запершись в их некогда уютной, а теперь пропитанной запахом пыли и уныния квартире, медленно гнила, словно забытый на дальней полке экзотический фрукт, покрывающийся сизой плесенью. Как она могла? Липкое чувство омерзения к самой себе медленно поднималось от желудка к горлу. Как она посмела бросить единственного близкого человека, когда та нуждалась в ней больше всего? Стало не просто противно — стало невыносимо дышать в собственном теле. В порыве внезапной, острой ненависти Сера замахнулась, желая наотмашь ударить себя по лицу, чтобы хоть на мгновение заглушить душевную агонию физической болью. Но её тонкое запястье перехватили чужие, холодные пальцы. — Что ты творишь? Сера, посмотри на меня! Что она сказала? — Голос Гейбл был встревоженным, резким. Скрывать правду больше не было сил. Каменная плотина, которую Сера строила внутри себя месяцами, рухнула. Слова полились путаным, захлебывающимся потоком. Она рассказала Гейбл всё: о том, как трусливо оставила сестру у тёти, как малодушно игнорировала сотни звонков и сообщений, как пряталась от реальности за закрытыми шторами. — А сейчас... она сказала, что тётушку убили! — Голос Серы сорвался на хриплый вскрик, она начала задыхаться, хватая ртом колючий воздух. — Господи, Гейбл, я чудовище! Я бросила их обеих на произвол судьбы! Это всё из-за меня... Тётушка погибла из-за моего эгоизма! — Не смей так говорить! — Гейбл схватила её за плечи, пытаясь встряхнуть. — Откуда ты могла знать, что случится беда? — Если бы я тогда не решила залезть на эту чёртову крышу, если бы не потащилась за призраками прошлого, ничего бы не случилось! — Сера закрыла лицо руками, и сквозь пальцы брызнули горячие слёзы. — Я виновата во всём. Гейбл молча притянула её к себе, обнимая крепко, не давая вырваться. Доказывать что-то человеку, находящемуся в эпицентре эмоционального шторма, было бесполезно. Она мягко усадила Серу за дубовый кухонный стол, заварила крепкий чай с чабрецом, чей густой аромат немного заполнил стерильную пустоту комнаты. Только когда дрожь в руках Серы немного утихла, Гейбл заговорила снова, её голос звучал мягко, но уверенно: — Ты не пророк, Сера. Ты не могла предвидеть смерть. Тогда ты действовала на одних эмоциях, израненная и дезориентированная. Думать разумно в таком состоянии просто невозможно. — Она на мгновение замялась, и в неровном свете кухонной лампы Сере показалось, что на скулах подруги проступил едва заметный розовый румянец. — В конце концов, если бы ты тогда не оказалась на той крыше... мы бы никогда не встретились. Гейбл быстро отвела взгляд и поправила прядь волос. — В любом случае, что было, то прошло. Мёртвых не вернуть, как бы сильно мы ни бились головой о стену. Если это случилось, значит, такова судьба. Не в тот день, так в другой... Заметив, что Сера снова начинает бледнеть, Гейбл решительно хлопнула ладонью по столу: — Нам нужно отвлечься, иначе ты сойдёшь с ума. Давай что-нибудь посмотрим? Просто чтобы заглушить мысли. Они устроились на мягком диване, включив первый попавшийся фильм — какую-то яркую, нарочито глупую комедию. Гейбл искренне смеялась над нелепыми шутками героев, её смех был чистым, как звон хрусталя. Сера же почти не смотрела на экран. Её взгляд был прикован к профилю подруги: к точеному носу, мягкому изгибу губ и тому, как заманчиво подрагивали её ресницы. Завораживающая улыбка не сходила с этого прекрасного, словно светящегося изнутри лица. Залюбовавшись, Сера не сразу осознала, что Гейбл замолчала и теперь смотрит прямо на неё. В комнате внезапно стало очень тихо, лишь тихий звук телевизора создавал фон для их участившегося дыхания. — Что-то не так? — Гейбл смущённо улыбнулась, её взгляд стал глубоким и растерянным. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым, электрическим. Сера, поддавшись необъяснимому порыву, медленно потянулась к губам девушки. Гейбл не отстранилась — напротив, она качнулась навстречу. Мгновение — и они слились в поцелуе, горьком от слез и сладком от внезапного спасения. В этот миг логика отступила. Не разрывая контакта, Сера перебралась к подруге на колени, чувствуя, как крепкие руки уверенно легли на её талию. Мир вокруг перевернулся. Смерть тёти, звонок сестры, собственная вина — всё стало мелким, далеким и неважным. Важным было только тепло этого тела и вкус чужих губ. Но вдруг Гейбл резко отпрянула, тяжело дыша. Её глаза были расширены от испуга. — Подожди... Я... я так не могу. Это неправильно. Не сейчас. Сбивчиво извиняясь, она буквально пересадила опешившую Серу на край кровати. Лихорадочно собрав свои вещи, Гейбл выбежала из квартиры, оставив после себя лишь сквозняк и хлопок входной двери. Сера перебралась на пол, глядя в пустоту. Осознание реальности ударило под дых. "Что ты наделала? Опять... ты опять всё испортила. Как можно быть такой наивной дурой?" На этот раз никто не перехватил её руку. Первый удар пришелся в скулу. За ним последовал второй, более сильный. Она била себя, вкладывая в каждое движение всю накопившуюся ярость и презрение. В голове пульсировала одна мысль: "Так тебе и надо". Когда костяшки пальцев разбились в кровь, а лицо начало гореть от ссадин, Сера забилась в угол между шкафом и кроватью, обхватив колени. "Зря ты открылась ей. Любая близость заканчивается болью. Больше никогда..." Она не заметила, как за окном сгустились иссиня-чёрные сумерки, и провалилась в тяжелый, липкий сон прямо на полу. Утро встретило её серой дымкой и ломотой во всём теле. Кое-как поднявшись, Сера потянулась к телефону, надеясь увидеть сообщение от Гейбл, но вместо этого на экране высветился входящий от сестры. Вспышка вчерашнего разговора ослепила её. "Если хочешь меня отблагодарить, то ответь своей сестре", — прозвучал в голове голос Гейбл. "Соберись, Сера. Ты эгоистка, ты предательница, но ты обязана это сделать". Она дрожащими пальцами провела по экрану. — Д... да? — Сера, ответь мне честно, — голос Эмили был пугающе спокойным. От вчерашней истерики или восторга не осталось и следа. Теперь это был голос взрослого, выгоревшего дотла человека. — У тебя всё хорошо? Ты счастлива там, в своей новой жизни? — Эмили, послушай... я приеду. Я заберу тебя, я всё объясню! Прости меня... — Сера. Ответь на вопрос. Ты счастлива? — повторила девочка с ледяным безразличием. — Нет, Эмили, — прошептала Сера, глядя на свои разбитые руки. — Как я могу быть счастливой, когда я уничтожила всё, что у нас было? — Да? А мне показалось иначе, — голос Эмили в трубке звучал не как голос ребенка, а как надтреснутый лед, холодный и острый. — После нашего вчерашнего "разговора" я осознала одну простую вещь: у тебя всё это время был мой номер. И если бы в твоем сердце нашлась хотя бы капля истинной сестринской любви, ты бы связалась со мной сама. Сера слушала, и каждое слово вонзалось в неё раскаленной иглой. Она хотела что-то возразить, но горло сковал спазм. — Я больше не намерена унижаться, Сера, — продолжала Эмили, и в её интонациях слышалась пугающая, взрослая усталость. — Я знаю, что не было никакой поездки. Это была лишь очередная трусливая ложь. Ты просто вычеркнула меня, променяла на свою новую подругу. И сейчас ты снова лжешь, глядя мне в глаза через экран. Если бы ты действительно страдала без меня, ты бы не пряталась за молчанием. В трубке повисла тяжелая, вязкая тишина, прерываемая лишь прерывистым дыханием Серы. — Если тебе вдруг интересно, — ледяным тоном добавила сестра, — я нашла работу. Все эти три бесконечных месяца я выживаю самостоятельно. Я перестала нуждаться в тебе давным-давно, но продолжала звонить лишь потому, что глупо верила в твою любовь. Но, видимо, эта любовь была односторонним маршрутом. Прощай, Сера. Короткие, бездушные гудки заполнили комнату. Звонок был завершен, и вместе с ним, казалось, завершилась и сама жизнь. Ошарашенно глядя в пыльный пол, Сера замерла, продолжая прижимать остывающий телефон к уху. Мир вокруг начал стремительно терять краски, рассыпаясь на серые осколки. Она тяжело опустилась на край кровати и закрыла лицо дрожащими ладонями, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла. Это был финал. Внезапно резкий свет заставил её вздрогнуть. Сера открыла глаза и увидела перед собой совсем иную картину. Перед ней было встревоженное, бесконечно родное лицо Гейбл. Глаза нещадно щипало от слез, а в висках пульсировала тупая боль. Они сидели на залитой мягким светом кухне, а не в той мрачной комнате из кошмара. В руках Сера всё еще сжимала телефон, но экран был темным. — Сера, посмотри на меня. Я здесь. Я рядом, — голос Гейбл был бархатистым и успокаивающим. Она мягко накрыла ладонь Серы своей. — Всё будет хорошо, слышишь? Мы сейчас же поедем к Эмили. Заберем её оттуда. Я абсолютно уверена: если мы честно всё расскажем, она поймет. Она не сможет не понять. Сера моргнула, пытаясь отогнать остатки жуткого видения. Сознание путалось. Фильм на диване, поцелуй, крики сестры в трубке… Неужели всё это было лишь порождением её измученного разума? Тяжелым сном? Липкой дымкой вины? Одно она знала точно: она только что действительно сбросила звонок от Эмили, но разговор был иным. Сестра там, в старой квартире, совсем одна. Без тёти. В трауре и тишине. — Да… Да! — Сера резко вскочила, её движения стали лихорадочными. — Пожалуйста, давай заберем её прямо сейчас! — Назови адрес, я поведу, — решительно ответила Гейбл, уже снимая с крючка ключи от машины. Прошел час, показавшийся Сере вечностью. Дорога была залита оранжевым светом заходящего солнца, который бликовал на лобовом стекле. Наконец, они остановились перед знакомым, серым и неприветливым подъездом. Поднимаясь по лестнице, Сера чувствовала, как сердце бьется где-то в горле. Стоя перед массивной дубовой дверью тётиной квартиры, она замерла. Рука, занесенная для звонка, бессильно опустилась. — Давай я, — шепнула Гейбл, заметив её нерешительность. Раздался короткий, пронзительный трезвон. Прошло несколько мучительных секунд, за дверью послышались легкие шаги. Замок щелкнул, и дверь медленно отворилась. На пороге стояла Эмили. Она выглядела похудевшей, в её взгляде сквозила недетская серьезность. Увидев сестру, девочка буквально окаменела. Несколько мгновений тишину нарушало только гудение ламп в коридоре. Никто не решался нарушить этот хрупкий момент. Но вдруг, издав тихий всхлип, Эмили сорвалась с места и буквально влетела в объятия Серы. — Сера! Это правда ты! Боже, Сера! — Эмили прижалась к ней так крепко, будто боялась, что сестра снова растворится в воздухе. — Я так боялась... Почему ты молчала? Почему не отвечала? Эмили на мгновение отстранилась и перевела любопытный, всё еще влажный от слез взгляд на стоящую рядом незнакомку. — Я Гейбл, — мягко представилась девушка, тепло улыбнувшись. — Давайте... давайте пройдем на кухню, — Эмили нехотя выпустила руку Серы, приглашая гостей внутрь. Квартира пахла старыми книгами и засохшими цветами — запах увядания и одиночества. Усевшись за старый стол, Сера начала говорить. Она рассказала всё: без прикрас, без лжи, не утаивая ни своей боли, ни своего эгоистичного страха. Эмили слушала, затаив дыхание, лишь изредка бросая задумчивые взгляды на Гейбл, которая сидела рядом с Серой, создавая для неё невидимую опору. Когда рассказ был окончен, в комнате воцарилась тишина. Эмили тяжело вздохнула, рассматривая свои тонкие пальцы. — Так значит, ты специально игнорировала меня, потому что не могла справиться с собой... — Эмили, дорогая, я просто сломалась. Я не могла иначе в тот момент, — голос Серы дрожал от искреннего раскаяния. — Я понимаю, — тихо ответила Эмили, и в её глазах действительно промелькнула искра понимания. — Честно говоря, я догадывалась, что история с поездкой — вранье. Я видела вас с Гейбл на ярмарке два месяца назад. Вы выглядели такими... увлеченными друг другом. Сера и Гейбл мгновенно переглянулись, почувствовав легкий укол неловкости. — И что теперь? Что мы будем делать? — спросила Эмили, глядя на сестру. — Поехали ко мне. Прямо сейчас, — Сера взяла сестру за руки. — Мы будем жить вместе. Как раньше, только лучше. Я тебя больше никогда не оставлю. — А я буду вам во всём помогать, — добавила Гейбл. Это не было вежливым предложением, это было твердое обещание. — Спасибо тебе, — Сера посмотрела на Гейбл, и на её бледных щеках впервые за долгое время расцвел нежный, искренний румянец. Эмили внимательно наблюдала за этой сценой, а затем задала вопрос, который, очевидно, мучил её с самой минуты их появления: — Так вы... вы вместе? Ну, в смысле, вы пара? Сера вспыхнула, став алой до самых кончиков ушей. Она в растерянности посмотрела на Гейбл и встретилась с её глубоким, многозначительным взглядом. — Нет, Эмили... мы просто... близкие подруги, — Сера запнулась, чувствуя, как сердце снова ускоряет бег. Гейбл едва заметно улыбнулась и склонила голову набок, словно говоря без слов: :Мы еще обязательно вернемся к этому разговору, когда будем наедине".