Мёртвых уже не вернёшь

Бархатистая ночная тишина медленно и вкрадчиво подбиралась к спящему городу. Последние, едва уловимые лучи заходящего солнца окончательно утонули за острыми хребтами городских крыш, оставляя после себя лишь призрачное багровое послесвечение. С угасанием дневного света исчезла и навязчивая суета: шум моторов и гомон толпы сменились спокойным оцепенением. Одинокие фонари, источавшие тусклый желтоватый свет, выхватывали из темноты пустые тротуары, а редкие машины проносились мимо, разрезая тишину шелестом шин по прохладному асфальту. Сера сидела на широком подоконнике в своей комнате, подтянув колени к подбородку. Эмили уже давно погрузилась в глубокий, безмятежный сон. По настойчивому предложению Серы и после долгих, восторженных уговоров младшей сестры, Гейбл согласилась остаться у них на ночь. За это удивительно короткое, но насыщенное время они успели невероятно сблизиться — их души будто нашли друг в друге недостающие детали пазла. В руках Сера сжимала тяжелую керамическую чашку с остывающим кофе. Впервые за долгое время её разум не терзали острые, как бритва, мысли. Внутри разлилось тягучее, почти забытое спокойствие. Это было странное умиротворение от осознания того, что в соседних комнатах спят самые дорогие ей люди. Они были здесь, рядом, в зоне досягаемости. Девушке всё еще верилось в это с трудом, будто она боялась спугнуть хрупкое видение. В памяти всплыл сегодняшний вопрос Эмили: "Так вы вместе?" — и сердце Серы пропустило удар. Ей нестерпимо захотелось обсудить это с Гейбл. Она понимала: больше нельзя прятать свои чувства в самый дальний угол души. Нельзя игнорировать их. "Как и сестру", — пронеслось в голове. Сера бесшумно спрыгнула с подоконника и на цыпочках направилась в гостиную. Тихонько постучав в дверь и приоткрыв её, она увидела в полумраке знакомый изящный силуэт. Гейбл сидела на диване, подсвеченная лишь бледным сиянием луны, пробивавшимся сквозь шторы. — Привет. Не помешала? Я... мы можем поговорить? — Сера произнесла это едва слышным шепотом, боясь нарушить хрупкую ночную гармонию и разбудить Эмили. — Да, конечно, — Гейбл мягко улыбнулась и подвинулась, приглашая подругу сесть рядом с ней. — В общем... я даже не знаю, с чего начать. Знаешь, ты так много сделала для нас, ты постоянно рядом, и я даже не представляю, как тебя отблагодарить... — Сера нервно сжимала край своей растянутой домашней футболки, чувствуя, как ладони становятся влажными. — И этот вопрос Эмили сегодня... Он заставил меня признаться самой себе. Я запуталась, но точно знаю одно: ты — самый близкий и невероятно дорогой для меня человек. И кажется... кажется, ты мне нравишь... Сера не успела закончить фразу. Гейбл стремительно подалась вперед, обрывая признание самым надежным способом — она накрыла губы Серы своими в долгом, трепетном поцелуе. Её руки, теплые и нежные, притянули Серу к себе, заставляя мир вокруг окончательно исчезнуть. Они растворились в этом моменте, пока внезапный, звонкий голос из дверного проема не заставил их вздрогнуть. — Так значит, вы всё-таки вместе! Ха! Я так и знала! — Эмили стояла в проеме, хитро щурясь и сияя от восторга. Оторвавшись друг от друга, Гейбл залилась искренним, мелодичным смехом. Сера поспешно отвела смущенный взгляд, чувствуя, как щеки пылают огнем, но быстро взяла себя в руки, пытаясь вернуть лицу строгое выражение. — Так! Маленькая шпионка, а ну-ка марш в кровать! Ты время видела? Быстро спать! Убедившись, что ворчащая, но довольная Эмили скрылась в своей комнате, Гейбл мягко обняла Серу со спины. Её губы коснулись чувствительной кожи на шее, рассыпаясь короткими, обжигающими поцелуями, которые плавно перешли на плечи. Она нежно развернула девушку к себе, осыпая её лицо — щеки, кончик носа, веки и, наконец, снова губы — бесконечной лаской. Гейбл не отстранилась. Напротив, она мягко притянула Серу к себе, сокращая те жалкие сантиметры, что еще разделяли их. В полумраке её глаза казались темными омутами, в которых Сера видела свое собственное отражение — растерянное, но бесконечно жаждущее этого момента. — Ты так дрожишь, — прошептала Гейбл, и её дыхание коснулось губ Серы, обжигая сильнее, чем недавний кофе. Она продолжила нежными, почти невесомыми поцелуями. Её губы едва касались скул Серы, кончиков её ресниц, линии челюсти, будто Гейбл боялась разрушить этот хрупкий момент неосторожным движением. Но с каждым секундой ласка становилась всё более уверенной. Руки Гейбл, сильные и теплые, скользнули под край футболки Серы, вызывая у той целую бурю мурашек. Каждое прикосновение её пальцев к обнаженной коже казалось маленьким электрическим разрядом. Сера тихо выдохнула, подаваясь навстречу этой нежности. Все страхи, все тени прошлого и тревоги за сестру вдруг отошли на второй план, растворившись в аромате Гейбл — тонком запахе дождя и какого-то едва уловимого цветочного парфюма. Они переместились на диван. Гейбл действовала неторопливо, с какой-то почти благоговейной чуткостью. Она бережно избавляла Серу от одежды, сопровождая каждое движение тихим шепотом и поцелуями, которые теперь становились более глубокими и требовательными. В этом не было грубости — только огромное, накопленное за долгое время желание и нежность, от которой у Серы кружилась голова. Когда ткани больше не разделяли их, Сера почувствовала жар чужого тела каждой клеточкой своей кожи. Это было как возвращение домой после долгого скитания в холодной пустоте. Гейбл ласкала её так, словно изучала бесценное произведение искусства: бережно касаясь изгибов талии, проводя ладонями по бедрам, заставляя Серу то и дело задерживать дыхание. Тихие, прерывистые вздохи наполняли комнату. В какой-то момент Сера зажмурилась, полностью отдаваясь ощущениям. Каждое движение Гейбл было наполнено смыслом, каждым прикосновением она будто говорила то, что не решалась облечь в слова: "Ты в безопасности. Ты любима. Я здесь". В этом единении тел Сера чувствовала невероятную чистоту и искренность, о которых раньше не смела даже мечтать. Ночь казалась бесконечной, а их близость — единственной реальностью в этом мире. Они заснули только под утро, переплетенные руками и ногами, укрытые одним пледом, абсолютно счастливые в этой иллюзии покоя, которая вот-вот должна была разбиться о холодный рассвет. *** Утро ворвалось в окна яркими, беспардонными лучами солнца. Проснувшись в обнимку, девушки в утренней неразберихе даже не заметили, как натянули вещи друг друга. Лишь за завтраком, когда они сидели на кухне, попивая горячий чай, Эмили вдруг хитро прищурилась и звонко присвистнула. — Воу! Видимо, ночка у вас выдалась просто потрясающая. Гейбл, тебе очень идет футболка Серы. — Эмили! — воскликнула Сера, мгновенно становясь пунцовой от стыда. — Что? Разве я не права? Вы такие смешные в чужой одежде! — Ой, всё, помолчи и ешь, — Сера поспешила сменить тему, чувствуя, как сердце радостно трепещет. — Какие у кого планы на день? — А можно мы с Гейбл пойдем погуляем в парк? — Эмили перевела умоляющий, преданный взгляд с сестры на Гейбл. — Хочу пообщаться с ней, узнать её получше. — Только если Гейбл не против... — Конечно, я не против! С удовольствием прогуляюсь с тобой, — Гейбл подмигнула девочке. — А ты, Сера? Что будешь делать? — Похожу где-нибудь. Хочется просто подышать воздухом, я давно не гуляла по городу в одиночестве. *** Прогуливаясь по знакомым, залитым солнцем улочкам, Сера наслаждалась ощущением свободы. Но вдруг, проходя мимо узкого, сырого переулка, она заметила странную, неестественно застывшую тень. Её окликнули. — Сера! Какая неожиданная встреча! Девушка замерла, и ледяной холод пополз вниз по позвоночнику. Этот противный, скрежещущий голос... "Аластор",– давольно быстро догадалась Сера. Она обернулась. И в этот миг реальность треснула. Ночь. Глухая, черная крыша высотки. Тот самый роковой день, который она так старательно пыталась забыть. Внизу, глубоко под ногами, крошечными светлячками мерцали огни машин. Всё пронеслось перед глазами в безумном калейдоскопе. Чьи-то сильные руки резко толкнули её в грудь. Последнее, что Сера успела разглядеть — это омерзительная, торжествующая улыбка. Свист ветра в ушах стал оглушительным. Свет уличных фонарей превратился в ослепительные белые полосы. Секунда невесомости, а затем — резкий, сокрушительный удар о холодную землю. И всё пропало. Звуки замолкли. Краски выцвели. Запахи испарились. Жизнь по капле покидала изувеченное тело, утекая в щели между тротуарной плиткой. Вокруг начали собираться случайные прохожие, чьи-то крики доносились будто из-под воды. Вскоре приехала скорая, оглашая округу воем сирены. О "самоубийстве" молодой девушки уже через час трубили во всех криминальных сводках новостей. Тётя и Эмили, убитые горем, не могли поверить в этот кошмар. В реанимации врачи, обливаясь потом, до последнего боролись за её жизнь, пытаясь запустить остановившееся сердце. Но всё было тщетно. Мёртвых уже не вернёшь.