Сандзару

      У Дианы по спине пробежал озноб.       Настороженное спокойствие Тома вмиг превратилось в ярость — он оттолкнулся от стены и сжал кулаки. К Диане только пришло осознание, кого они привели к жизни.       Молчание хранилось около минуты. Двое стояли, не двигаясь, как будто оцепенели. И только чёрные глаза Голоса — а это несомненно были именно его глаза — спокойно перескакивали с одного лица на другое.       Наконец он двинулся, поднял колено и вытер рот о штаны. Не обращая никакого внимания на присутствующих, он сделал усилие, прижался спиной к стене и с трудом поднялся на ногах. Шатаясь как пьяный, Голос прошёл к раковине и увидел себя в заляпанном зеркале: он придвинулся к отражению так близко, что чуть не коснулся его носом. Голос оглядел себя как незнакомца, впился глазами в собственные зрачки, и медленно его лицо исказилось: уголки губ растянулись, левый чуть выше правого, отчего образовалась кривая черта, обнажившая зубы. Под одной щекой, где кривая несимметрично врезалась в кожу, залегла подлая ямка. Его улыбка была похожа на кошачий оскал — как если бы тебе пытался подмигнуть хищник, забывший о следах чужой крови на собственной морде.       Постепенно из его груди стал доноситься тихий смех.       — Вау, — шёпотом проговорил он, — голова кружится… Надо же!       Голос принялся корчить себе рожи, скалить зубы, высовывать язык и морщить нос, при этом в чёрных глазах читалось почти безумное веселье, как у ребёнка, впервые увидевшего зеркало. Диана и Том наблюдали за этим, неспособные вымолвить ни слова.       Голос отстранился от своего отражения, осмотрел худощавое подростковое тело в истлевшей рубашке с пятнами запёкшейся крови, и взгляд его остановился на коротких культях рук. По лицу пробежала мимолётная гримаса отвращения, но в следующую секунду он стал непроницаемо-спокойным и повернулся к Диане.       — Спасибо тебе, Диана, — улыбнулся он вновь. Его мурчащий тембр был так непривычен в этой оболочке, что Диана слегка дёрнулась. — Ты не поверишь, как я тебе благодарен. И хотя ты выбрала очень уж интересный — и не совсем гигиеничный — способ моего пробуждения, отныне я у тебя в огромном долгу.       Не зная, как реагировать, Диана неловко улыбнулась.       — Да не за что… — неуверенно фыркнула она. В голове не укладывалось происходящее, два образа — этот парень, пахнущий рвотой, и таинственный Голос — отказывались соединяться.       — Что ты… мать твою… — захрипел Том. — Откуда у тебя это тело, выродок? — сквозь зубы прошипел он.       Улыбка спала с лица Голоса, его взгляд стал холодным.       — И я по тебе скучал, Том, — ровно проговорил он, смотря при этом куда-то перед собой.       Тишина повисла натянутой ниткой. У Дианы возникло паршивое предчувствие. Том говорил, что они с Голосом не ладили, но впервые ей приходилось видеть их общение своими глазами.       Напряжение схлопнулось громким топотом Тома — он подошёл и схватил восставшего из мёртвых юношу за грудки. Тот был несколько ниже и, придвинутый вплотную к разъярённому лицу одноглазого, исподлобья смотрел в его единственный глаз.       — Отвечай мне, чёртово существо! Каким образом ты пробрался в чужое тело и чего хочешь от нас?!       — Том, Том, отпусти! — засуетилась Диана, но напарник, казалось, её не услышал.       — Не понимаю, о чём ты, — флегматично протянул Голос.       — Увиливать не получится: у тебя теперь есть лицо, и я разобью его, если не скажешь правду! Агх… Мать… твою… — Том вдруг отшатнулся назад и прильнул к стене. Его снова затрясло, кровь вновь полилась по подбородку. Дыхание стало сбитым, неровным, скрипящим, и Том заскрёб пальцами по повязке.       — Том? Ты в порядке? — Диана сделала неуверенный шаг к нему. Голос стоял позади, оглядывая собеседника холодным, безразличным взглядом.       — Как интересно, ты ничуть не изменился, — заметил он. — Такие как ты, наверное, и за всю жизнь не меняются… — Голос продолжал диалог так, будто не видел, что его собеседник корчится от боли. Том открыл рот, чтобы ответить, но тут же сжал челюсть и впился пальцами в керамическую раковину. Из его горла доносился тихий вой, и Диана была не уверена, слышит она Тома или просто ветер ходит между щелей старого здания.       — Что это с ним? — Голос вскинул бровь.       — Его только что сильно ранили в глаз, — Диана прикусила губу. Она не могла найти себе места: Том продолжал истекать кровью, ей надо было помочь, но как? Что делать? Она вам не медик, и единственный, кто хоть чуть-чуть разбирается в этом всём, сейчас с трудом стоит на ногах!       — Нормально… Всё нормально… — Том отдышался, включил кран и напился воды. Когда он оторвался, его взгляд снова прилип к чёрным глазам перед собой, которые осматривали его с еле скрытым презрением. Диана приоткрыла губы, чтобы уточнить о состоянии Тома, но тот не дал напарнице ничего сказать.       — Я жду объяснений, — прозвучало где-то из глубины его глотки.       — Недружелюбный приём у вас, однако, — вздохнул Голос. — А могли бы сказать «спасибо».       — «Спасибо»? — опешил Том.       — Не за что, — усмехнулся юноша. — А вы думаете, кто для вас потел, кто всегда наблюдал, помогал? Неужели вы бы справились одни? Я, считай, подарил вам эту жизнь!       Диана и Том переглянулись. На их лицах не читалось ни капли благодарности. Даже Диана, которая всё металась из стороны в сторону, не выразила никакого почтения.       — Ладно, шутки шутками, — вздохнул Голос. — Хотите объяснений, да?       Он вдруг замолчал, порыскал глазами по полу, наткнувшись на свою рвоту, и начал уже серьёзнее, с оттенком какой-то усталости:       — В общем-то ничем я от вас не отличаюсь. Том, конечно, вряд ли мне поверит, но есть же ещё разумные люди в этом помещении. В каком году — не скажу, моя память стала не лучше чёрной дыры, но какое-то количество лет назад меня отдали сюда как одарённого ребёнка. Почерк — ужас, зато голова на плечах. А дальше вы и сами всё знаете: это место, мягко говоря, не располагает к обучению. Кажется, я уж больно надоел этим уродам, раз они решили обезвредить меня подобным способом, — он повёл плечом, будто хотел изобразить какой-то жест, но вспомнил об отсутствии рук. — Так ещё и заперли в пространстве снов, заставив развлекаться имеющимися способами — за это уж извините.       Том и Диана молчали, переваривая информацию.       — Хочешь сказать, что ты совершенно обычный подросток? — недоверчиво съязвил Том.       — Смотря какой год на дворе… — задумался Голос.       — Семьдесят пятый, — отозвалась Диана.       — О… Вряд ли подросток, — неловко улыбнулся он. — Но выгляжу как он, так что можем опустить подробности.       — А, отлично, — проговорил Том и судорожно закашлялся воздухом. Диана снова сделала шаг вперёд, но он выставил руку и продолжил через минуту: — Ты просто несчастная жертва, застрявшая в чёртовом другом измерении, где можешь проникать в людские сны? Прекрасная легенда. Только ты забыл о главном: как же зовут тебя, бедненький мальчик?       — Зовут?.. — Голос посмотрел вверх, будто искал своё имя на мерцающей лампе. — Да, зовут…       Секунду только жужжание мухи раздавалось в узком пространстве уборной.       — Рейн, — сказал он и поднял брови, будто сам удивился находке. — Рейн Янг.       В голове у Дианы будто ударил маленький молоточек: Рейн. Голос. Рейн.       — Какая… ирония… — прошептал Том и стал сползать по стене.       — Голос… Рейн, — растерянно позвала Диана, — ты сказал, тебя заперли в том… пространстве? Но кто? Зачем?       Рейн пару секунд смотрел собеседнице в глаза, а затем перевёл взгляд ей за спину. Диана обернулась и тихо вскрикнула, тут же закрыв руками рот. По кафельной стене стекал кровавый след, а Том осел в нелепой позе с согнутыми коленями, и его живой глаз закатился под веко.       — Чёрт… чёрт, чёрт, чёрт, Том! Том, ты меня слышишь? — Она опустилась на корточки рядом и пошлёпала Тома по щеке, но он уже не откликался на внешние факторы. Паника затянула свою петлю на шее Дианы. Ей самой стало сложнее дышать. — Так… нет… подожди чуть-чуть… Голос, помоги чем-нибудь! — попросила она, тряся Тома за плечи.       — Я бы рад, — раздался низкий тембр за спиной, — только не шибко что сделать могу.       — Да что с ним такое?.. Том!       — Он, я думаю, умирает.       У Дианы свело живот.       — Чёрт, спасибо, отлично помог! — взвизгнула она. — Что делать-то, мать твою?!       Рейн подошёл ближе и тоже сел на корточки. Тома трясло, из его рта текла слюна, и он только слабо стонал, когда Диана щипала его.       — Для начала, я думаю, тебе стоит не впадать в истерику. А ещё… — Рейн сощурился, будто присматриваясь к серому лицу Тома. — Наверное, он хочет сказать нам, что истекает кровью.       — Нужны бинты! Но они в комнате… — всхлипнула Диана.       — Так и чего ты сидишь?       Она застыла, осматривая непоколебимое, бледное, почему-то нечеловеческое лицо с тёмными, как ночной лес, глазами. Странно, но это его чужеродное спокойствие немного передалось и Диане.       — Но как я его утащу? — спросила она и прикусила фалангу пальца.       — А как ты, к слову, притащила моё тело? — удивился он. Диана обернулась на каталку.       Грудную клетку обожгло горячей решимостью.       — Только попробуй сдохнуть, — процедила она Тому.       Диана схватила каталку, с горем пополам развернула её в тесной уборной и стала водружать тело Тома. Тот начал стонать и отбиваться руками, но сил на сопротивление у него почти не осталось. Кровь из-под бинта сочилась на жёлтую ткань носилок. Он дышал с присвистом — этот звук походил на скрип старых качелей, и от него у Дианы черствели ноги.       — Воды… Нет… Мама… Мам… — бормотал Том и пытался уцепиться слабыми пальцами за стены, оставляя везде красные разводы.       — Он думает, что ты его мама, — ухмыльнулся Рейн. Диана не оценила шутку — она даже не поняла, что это шутка. Ухмылка на этот раз оставила и губы Голоса.       — Там есть монстры? — Диана приоткрыла дверь уборной. — Вроде пусто.       Рейн открыл рот, но в итоге ничего не сказал. Его глаза блеснули — то ли отражение ламп, то ли какая-то идея.       Диана выкатила каталку, и он вышел следом. В коридоре было тихо — девушка выдохнула.       Но мимолётное чувство безопасности оказалось обманчивым, когда она почувствовала холодную хватку чьих-то рук.       Диана вскрикнула, достала кинжал и воткнула нападающему в шею. Монстр отшатнулся, кинулся снова, и девушка проткнула лезвием его грудь. Тварь повалилась замертво, однако свою миссию выполнить успела: перед глазами Дианы из ниоткуда вырос шипящий и жужжащий улей озлобленных мертвецов.       Диана метнула взгляд в сторону и увидела, как Рейн инстинктивно расставил ноги, и его уголок губ почему-то дёрнулся.       — Увози страдальца, — он кивнул на Тома. — Попробую прикрыть тебе спину.       — Ты? — Диана сглотнула. — Но ты ведь… — она не смогла выдавить из себя ни слова, но взгляд её светлых глаз красноречиво остановился на ровных, круглых обрубках его рук, обвязанных бинтами.       — О, не стоит во мне сомневаться, — ласково улыбнулся он. — Я вполне справлюсь с этими оболтусами.       Первые монстры тем временем уже пошли вперёд, и облепили они как ни странно именно Рейна. Хотя Диана могла поклясться, что от Тома разило кровью на ближайший километр.       — Рейн! — вскрикнула Диана, пытаясь выловить его среди массы тел. Монстр набросился и на неё, но она быстро оттолкнула урода и разрезала гнилую грудную клетку наискосок. — Ты в порядке? Я сейчас!       — Определись, ты хочешь спасти Тома или меня? — из-за рычания и бульканья донёсся бархатистый голос.       — Я просто не хочу видеть никого из вас мёртвым! — разъярённо ответила она и ударила монстру ножом по глазам. Кровь хлынула на пол. Это тебе за Тома, подонок.       Она размахивала клинком вокруг себя, одновременно прижимая к телу каталку с напарником. Тот, видимо, не осознавал происходящего, да и слава богу — было бы хуже, если б он понял, что смерть стоит от него в двух шагах. Диана не знала, умрёт он быстрее от укуса какой-нибудь сволочи или от потери крови. Она думала об этом, и её челюсти начинали стучать. Диане казалось, что она физически оттягивает от Тома косу старой карги в тёмном плаще, когда острое лезвие уже красуется у его шеи.       Защитница перепрыгнула прямо через каталку и сделала несколько ударов в сердце очередному уроду. Её сваливала усталость, беспомощность — всеобъемлющая, безнадёжная. Диане захотелось в момент оставить этого Рейна, но она с рёвом ударила по очередному гнилому черепу и наконец оказалась прямо перед Голосом.       А в борьбе он, как ни странно, совершенно не проигрывал ни одному из упырей.       До сих пор Рейн казался хрупким, почти беззащитным, и только в глазах виднелась опасность — теперь же она передалась во всё его тело. Он не пользовался силой, но был парадоксально ловок. Казалось, отсутствие рук должно помешать ему сохранять равновесие, но он так широко расставлял ноги, так по-змеиному изгибался всем корпусом, быстро уворачивался и прыгал, что монстры не могли поймать его, как человек не может прихлопнуть муху. Рейн отличался скоростью реакции, за счёт чего значительно выигрывал у медлительных мертвецов. Он даже умудрялся наносить удары: культями, плечом, в основном ногами. Но кое-что более изумляло в его технике — это бесстрашие.       Очевидно, проснувшееся после долгого сна пару минут назад тело, тучу времени не евшее и не пившее, тощее и слабое, было на редкость неудобным оружием. Иной бы давно уже сдался и дал защитить себя отважной Диане. Да и Рейну, судя по всему, было нелегко: он спотыкался, порой чуть не заваливался, с каждой секундой усиливалась одышка, какие-то движения выходили смазанными. И всё же в чёрных глазах виднелась абсолютная уверенность и в себе, и в том, что все монстры до последнего лягут на спину, стоит ему только захотеть. Рейн не осторожничал. Он лез напролом, как игривый зверь, нападал, отпрыгивал и вновь бросался на врагов. Казалось, монстры все тут что-то перепутали: это им от Рейна стоит защищаться. И вся его уродливая, угловатая неуклюжесть мешалась с дикой спесью, заставляя Диану думать, что она зря вообще пыталась этого человека спасти.       — Чего стоишь? — Рейн толкнул мертвеца коленом, повалил на землю и раздавил ботинком гнилой череп, будто всего лишь выдавил прыщ. Нога увязла в тёмной крови. — Я догоню вас. Беги уже, если ещё хочешь сохранить своему дружочку жизнь.       Диана быстро кивнула, схватилась за тележку обеими руками и изо всех сил припустила вперёд. Даже если на пути попадались жадные до плоти упыри, они просто падали под колёса и ревели Диане вслед.       Тишина поглотила её вместе с коридором жилого сектора, словно Диана резко заткнула уши. Она распахнула дверь сто первого номера, так что ручка ударилась о стену. Том тихо кричал и заламывал руки. Его голова лежала в кровавом ореоле, словно окружённая красным нимбом.       Диана тут же умчалась за водой. Она принесла один пластиковый стаканчик в зубах, четыре — в руках и поставила их на тумбочку.       — Тихо… Я здесь. Так. Спокойно… — Диана выдохнула и вдохнула, но успокаивала больше себя, нежели Тома.       Она совершенно не знала, что ей делать.       Она не была врачом, ненавидела уроки биологии в школе, никогда не разбиралась в человеческом теле, а раненый палец обычно просто совала в рот. Но сейчас проблема была немного больше, чем какая-то царапина на пальце.       Диана стала разматывать чёрную ткань, влажную и прилипшую к коже Тома. Тот болезненно стонал, выгибался и пытался оттолкнуть свою спасительницу, упираясь рукой ей в грудь, но сил хватало только на слабое прикосновение.       — Нормально, нормально, это я, успокойся, — бормотала Диана. — Это я, всё хорошо, всё… Господи, чёрт возьми…       Она застыла, когда последний лоскут повязки с влажным звуком упал на пол. Лицо Тома было наполовину неузнаваемым — на месте глаза было только опухшее, окровавленное веко и что-то тёмное под ним, похожее на чернослив. Диана отшатнулась, ударилась спиной о шкаф и зажала руками рот. Не хватало и ей сейчас выблевать всё содержимое организма.       Она быстро мотнула головой и стала обыскивать ящики. В одном из них оказался свежий бинт, на котором сразу остались красные отпечатки её перепачканных пальцев. Диана села на кровать Тома и нагнулась над каталкой. Она взяла с тумбочки стаканчик с водой, надавила на грудь пациенту и аккуратно, по капельке стала лить жидкость на рану. Том тут же вскрикнул, заметался, его шея выгнулась длинной дугой, а кадык заходил вверх-вниз.       — Уйди… Отстань! Не тро… не… — он задыхался, бормоча несвязные, обрывистые слова, словно слоги застревали и тонули у него в горле. Диана зажмурилась, неспособная смотреть, но продолжала лить воду, и вся кровь, вся гадость сходила вниз. Стаканчик опустел и выпал из трясущихся рук. Диана потянулась за бинтами и, приподняв голову Тома, начала наматывать белую марлю, которая тут же пропитывалась кровью.       — Не вертись, прошу тебя, не вертись, — умоляла Диана. Она не знала, услышал ли её Том, но он перестал ворочать головой.       Диана туго затянула узел и отрезала лишнее. Будто чувствуя, что самое страшное позади, Том тут же уронил голову на бок и обездвижился. На мгновение напарница испугалась чуть ли не до инфаркта — но, приложив руку к его горячей шее, она почувствовала пульс и успокоилась.       Диана обессиленно съехала по стене. Из неё будто вынули все внутренности, тело совершенно опустошили. Не было больше ни паники, ни каких-либо мыслей: только абсолютная, тяжеленная усталость.       Она не заметила, как задремала.       Сон схлынул так же быстро, как и настиг. Диана услышала щелчок двери и вскочила на ноги. Внутрь вошёл Рейн.       Он был вспотевший, перепачканный в крови, но довольный. Осмотрев обоих Тома и Диану, он заключил:       — Выглядите траурно.       — Он только что чуть не умер. Я и сама, кажется, была к этому близка, — промямлила Диана и потёрла руками лицо. Почему-то дрожь не оставляла её тело. — А как… ты? Всё в порядке?       — Я? Отлично, наконец размялся. После долгой спячки — самое то.       — Понятно.       Рейн бросил ещё один взгляд на Тома.       — Ладно, — он развернулся к двери, — пойду устроюсь где-нибудь.       — Я помогу, — Диана юркнула за ним. Она вдруг почувствовала, что ей непременно нужно отвлечься. Том спокойно сопел — действительно, теперь всё позади.       Наверное.       Они вышли в коридор. Диана неосознанно остановилась у своей сто третьей комнаты, Рейн сделал шаг за ней, но так и не дошёл. Встал у номера сто два и оглядел дверь — будто ждал, пока она сама откроется.       — Эта закрыта, — заметила Диана. — Может, тебе стоит посмотреть другие, там наверняка есть…       — А можешь, пожалуйста, достать у меня из правого кармана штанов ключ? — с просьбой улыбнулся он.       — Ну… Конечно, — Диана подошла к Рейну и достала маленький ключик. Она вставила его в замочную скважину, и механизм щёлкнул.       — Спасибо, — промурчал парень.       Дверь с тяжёлым скрипом открылась. Диана заглянула внутрь: такая же комнатка, серые стены, маленькое окошко, но на одной из пыльных коек лежали коробки. Две, обе открытые, незаклеенные — внутри виднелись вещи, майки, рубашки, куртка, старые лоферы, какие давно вышли из моды. Около тумбочки лежала ещё коробка — в ней всякая мелочь, вроде кружки, зубной щётки, обгрызенных ручек, спичек, выцветшей упаковки жвачки.       Диана прошла в комнату вслед за Рейном, удивлённо оглядывая жилище.       — Чьё это? — нахмурилась она, пытаясь разглядеть какую-нибудь надпись на коробке.       — Моё, — сказал Рейн, неловко доставая обрубком руки голубую футболку.       — Но зачем же всё это хранили?       Рейн пожал плечами.       Пару минут держалась плотная тишина, пропитанная запахом пыли. Рейн ходил вдоль комнаты, оглядывая вроде как свои вещи глазами незнакомца.       — Ладно, — вздохнула Диана и заправила локон светлых волос за ухо. — Ну… удачи тебе тогда…— она направилась к двери.       — Странно, — пробормотал Рейн то ли ей, то ли сам себе. — Почему у меня так сильно болит живот?       Будто в доказательство словам хозяина живот Рейна издал громкое урчание.       — А! — Диана ударила себя по лбу. — Ты ж чёрт знает сколько не ел… Подожди здесь, я мигом, — она выскочила из комнаты и отправилась к себе. Около кровати стояла недоеденная консерва, бобов сохранилась где-то половина порции. Этого должно было хватить, чтобы хоть на первое время утолить голод.       — Держи, — Диана вернулась и поставила банку на тумбочку. — Извини, но… ешь как умеешь.       Она задержалась на секунду и обвела взглядом коробки, одна из которых успела усилиями Рейна повалиться на пол. Парень нелепо вынимал вещи и, прижимая их культями к груди, бросал в шкаф. — Может, тебе помочь?       — Не откажусь, — кивнул Рейн. Диана подняла упавшую коробку, вынула пыльные брюки и стала складывать их более-менее аккуратным квадратиком.       Множество вопросов вертелось на языке. Диане хотелось выпалить всё разом, схватить Рейна за плечи и трясти, пока не ответит на все. Но ещё день назад она имела право задать лишь один-единственный вопрос и получить практически бесполезный ответ. Изменились ли эти правила теперь? И зачем они вообще нужны изначально?       — Я ведь всё ещё могу задавать вопросы? — нарушила тишину Диана.       Рейн замер, уставился куда-то перед собой и вдруг громко захохотал — раскатисто, с фирменным оттенком мягкой хрипотцы. Диана почему-то смутилась и покраснела.       — Ну задай, — улыбнулся он, усмехнувшись плечами.       — Только один? — спросила она, чувствуя себя всё глупее с каждой секундой. Рейн, прижимая к груди криво сложенную рубашку, покосился в её сторону, явно сдерживая смешок:       — Это твой вопрос?       Диана сердито вздохнула. Только теперь до неё дошло, что Рейн просто издевался.       — Скажи… Почему в том пространстве у тебя были руки, а тут… нет?       — Я не знаю, — он пожал плечами.       Диана стояла, ожидая развёрнутого ответа, но его не последовало. Рейн, казалось, мог молчать так ещё час-другой. Ни намёка на философию и абстрактные метафоры.       — Ясно, — она прочистила горло. — Ну… то есть… я правильно понимаю, тебя привезли сюда как одарённого ребёнка? Родители?       — Ага.       — И сколько тебе было?       — Около шестнадцати, я думаю.       — Думаешь?       — Плохо помню, — отмахнулся он.       — И сколько тебе сейчас?       — Хотелось бы ответить тебе примерным числом, но я боюсь соврать.       Диана скептически хмыкнула.       — А если всё же примерно?       — А к чему тебе примерно?       — Так, для общего развития…       — Ну какое у тебя любимое число?       Диана недоумённо свела брови.       — Ну, шесть.       — Значит, мне шесть.       — Ты смеёшься?       — Ты попросила примерно. Для математики, знаешь ли, это очень даже точно.       У Дианы закипела кровь. Она показательно закатила глаза.       — Ладно. То есть после того, как ты оказался здесь, монстры оторвали тебе руки. А затем… заперли в том пространстве?       — А ты умеешь слушать.       — Но зачем? — нахмурилась Диана. — Кто именно сделал это и как?       — Слушай, — вдруг выпрямился Рейн и посмотрел ей в глаза. — Я знаю, просить о таком девушку неприлично, но… ты не можешь, пожалуйста, расстегнуть мне пуговицы? — ухмыльнулся он слегка виновато. Диана окинула взглядом его перепачканную всеми видами жидкостей рубашку.       — Почему это не может сделать… А. Ну да. Том не в сознании, — Диана вздохнула второй раз за десять минут: в груди снова заскреблась тревога.       — Даже если бы и был, — Рейн прыснул и увёл взгляд к полотку, — Том на дух меня не переносит. Не посапывай он сейчас в кроватке, то непременно врезал бы мне.       — Он тебе и врезал, — заметила она: перед глазами всплыли их тщетные попытки привести Рейна в чувства.       — Всё ясно, — фыркнул он. — Так вот почему у меня болят щёки…       — Так и быть, — выпалила Диана. В конце концов, таща безрукого из подвала, должна была знать, что этим всё обернётся.       Она начала расстёгивать пуговицы одну за одной и постаралась сделать максимально безразличное лицо. В принципе, не то чтобы под тканью открылась ослепительная картина исключительной мужественности.       — Спасибо, выручаешь. Я не шучу, что у тебя в долгу, — подмигнул он. Диана сделала шаг назад и искривила лицо в натянутой улыбке.       — Ага. Хорошо. В общем… как я вижу, больше помощи тебе не нужно, — она провела носком по полу. С каждой секундой тишина всё больше густела, и оставаться в этой комнате казалось физически невыносимым. То ли организм с непривычки отторгал такое плотное присутствие Голоса в её жизни, то ли просто быть в одном помещении с едва знакомым инвалидом не прельщало молодую девушку. Она на мгновение подняла взгляд и вновь наткнулась на чёрные глаза — они смотрели так пристально, будто всё понимали, и Диане стало вдвойне неуютно. В конце концов, она вроде как не желала Голосу зла, но… Господи, может, она уже просто уйдёт к себе?       — Ладно, до завтра тогда, — обыденно заключил он и вернулся к распаковке вещей. — Что будешь делать всю ночь?       Диана помедлила:       — Спать…       — Спать! — Рейн вскинул брови, будто услышал что-то совершенно новое. — Да, это имеет смысл… И мне, наверное, стоит.       — Наверное… В общем, спокойной ночи, — выпалила Диана и юркнула в свою обитель.       За окном уже сгустилась кромешная тьма. У Дианы слипались глаза. Всё перевернулось за один вечер, события смешались в голове, и ей казалось, будто это просто странный ночной кошмар — что ж, ей хотелось чтобы это было всего лишь странным ночным кошмаром. Ну вот зачем, зачем она потащила Тома в подвал? Зачем он пошёл с ней? Ещё вчера ночью они вместе играли в покер, а теперь… Он ведь может так и не…       Диана завалилась на кровать и уткнулась в подушку, вдохнув въевшийся в ткань запах шампуня и пыли. Веки потяжелели и закрылись.       Этой ночью её впервые за долгое время настиг глубокий сон без единого сновидения. Но длился он предательски недолго.       Диану усердно пыталось разбудить какое-то гудение. Она ворочалась, закрывала уши подушкой, но звук становился всё навязчивее. Только после третьей неудачной попытки вернуться в сон Диана раздражённо поднялась, потёрла глаза и поняла:       Это кричал Том.       Не громко, но, может, так было даже хуже. Протяжно, высоко, на грани стонов, и мучительно упорно. Диана тут же сорвалась с места, поскользнулась, ухватилась за косяк и побежала по коридору.       Она распахнула дверь и увидела внутри Рейна.       Он стоял над койкой Тома, его выражение лица казалось сосредоточенным и слегка сонным. Он был только в спортивных штанах, и Диана могла видеть его впалую грудь с очертаниями рёбер. На тумбочке лежал включённый фонарик, который рисовал большой белый круг на противоположной стене.       — Что с ним? — встревоженно подбежала Диана. Окровавленная каталка пустовала, Том лежал теперь на кровати, его бровь дрожала и хмурилась, рисуя на коже болезненные морщины, а сам он цеплялся за постельное бельё и вскрикивал между попытками вдохнуть. Диана прислонила руку к его лбу — горячо.       — Не знаю, — Рейн нахмурился. — Я пришёл, и он уже был так.       Девушка быстро окинула комнату взглядом. На тумбочке валялись смятые стаканчики, все пустые.       — Это он выпил? — спросила Диана и стала искать пальцами узел на затылке Тома, чтобы размотать бинт.       Рейн лишь пожал плечами:       — Я здесь минутой дольше тебя.       Диана опасливо сняла намокшую повязку. Её обрадовало то, что она увидела под марлей — если в этой ситуации хоть что-то могло радовать. Кровь запеклась и, судя по всему, давно перестала течь. Диана взяла бинты и почти механически сделала новую повязку.       — Том? Слышишь меня? Что с тобой? — она взволнованно нависла над напарником. Его грудь ходила вверх-вниз поршнем, и на каждом выдохе раздавался стон. Диана опять потрогала его лоб. Температура, однозначно. Благо, наверное, не критичная.       Том медленно открыл глаз. Его мутный взгляд заметался по потолку и наткнулся на лицо Дианы. Он сощурился, пытаясь узнать человека перед собой, и на мгновение в нём блеснула искра осознанности, но тут же он зажмурился и вскрикнул от следующего приступа.       — Чего? Чего? — Диана потрясла Тома за плечи.       — Воды… — прошептал тот. Она замерла и бросилась к двери, бросив Рейну:       — Следи за ним!       Когда Диана вернулась с пятью стаканчиками, расплескав половину воды на ходу, Рейн сидел на кровати напротив и неотрывно наблюдал за Томом. Возможно, он понял слово «следить» слишком буквально. Впрочем, Том всё равно ничего не осознавал.       Диана смела на пол пустые стаканчики и поставила новые, один из них приставив к губам Тома. Он жадно выпил всю воду и наконец смог сфокусироваться на лице Дианы.       — Слышишь? — затаив дыхание, спросила она.       — Дай обезбол… Третий ящик… — прошептал Том вместо ответа. Диана распахнула ящик, нашла коробочку «Аспирина» и выдавила таблетку. Том перехватил её дрожащими пальцами, закинул в рот и стал непрерывно поглощать воду, проливая половину на кровать. Уже через минуту все стаканчики опустели.       Том упал на матрас, положил длинную руку с острым локтем на глаза и отвернулся к стене. Он ещё иногда завывал, но уже тише и реже. Диана сидела с ним около пяти минут, чувствуя, как слипаются глаза.       Том на ощупь потянулся к тумбочке, в полутьме послышался хруст пластика.       — Принеси ещё воды, — выдохнул он. Диана разлепила веки и глубоко вздохнула. Между прочим, воду она брала не здесь, за углом, а в самом конце жилого сектора: стаканчики остались только там, в кладовке у лестницы. Бегать туда-сюда в третий раз удовольствие было сомнительное.       — Принесу тебе десять стаканов, — буркнула она, увезла каталку за ненадобностью и скрылась в проходе.       В сто первой комнате установилась густая тишина. Том лежал, не двигаясь, дыша медленно и тихо. Кажется, обезболивающее постепенно брало верх над нескончаемыми мучениями.       Том потёр здоровый глаз и испустил тяжёлый вздох. Хотелось спать, но во рту царила противная сухость, в голове непрестанно бил молоточек, тело казалось каменным — какой тут тебе сон? Том привстал, упираясь руками в матрас, осмотрел комнату как чужую, и его взгляд запнулся о Рейна.       Пару секунд они глядели друг другу в глаза.       — А я думал — это плохой сон, — буркнул Том и упал обратно на подушку, уставившись в потолок.       — О, не будь таким грубым, — по голосу было слышно, что Рейн улыбнулся. — Я скучал по тебе.       — Это невзаимно.       — Очень жаль, между прочим. Быть может, моё сердце растаяло бы, если б в бреду ты назвал меня мамочкой…       — Нет у тебя никакого сердца, и совести у тебя нет, — огрызнулся Том. Он продолжал усердно буравит взглядом гипсокартон.       Рейн встал с кровати и неторопливо подошёл к койке Тома.       — Откуда такие выводы? — промурчал он.       — Потому что ты всё время хочешь…       — Тебя убить? — закончил Рейн. — А-а, ты ещё не выкинул из головы этот дурацкий аргумент. И сейчас, значит, ты тоже из-за меня помираешь?       — А кто хотел, чтобы мы пошли в подвал? — процедил Том и встретился с чёрными глазами над головой. — Ты только и делаешь, что прибегаешь к бесчисленным манипуляциям; поверь, я тебя знаю.       — Так что ж ты на эти манипуляции повёлся?       Том оскалился и отвернул голову. Рейн принялся расхаживать по комнате — были слышны шаги его босых ног.       — Не думай, что за это время я успел забыть твою натуру, — Том сжал зубы. — Ты не умеешь говорить правды и давно это доказал. Я не добренькая Диана, чтобы внимать тебе с большими глазами.       — Учитывая, что их у тебя только один, — хмыкнул Рейн.       — Послушай меня, — рыкнул Том и поймал Рейна взглядом, приказывая подойти. Тот неторопливо сделал несколько шагов к кровати, словно оказывал услугу умирающему, и посмотрел на больного со снисходительным презрением. — У меня, в отличие от некоторых, хотя бы руки есть, — Том криво улыбнулся и потряс ладонями у лица.       Рейн нагнулся к Тому, так что между их носами осталось несколько дюймов. Уголок его губ уехал вверх в мерзостной, притворно-жалостливой улыбочке.       — Я, в отличие от некоторых, могу стоять, — прошептал он.       Том растерянно открыл рот и проследил за его фигурой, когда тот отошёл к тумбочкам.       — Я что-то не понимаю, на что ты надеешься, — Том повернулся на бок, чтобы видеть собеседника. — Неужели думаешь, что с твоей рожей тебе хоть кто-нибудь… Эй, что ты творишь?!       — Чего тут у тебя… — Рейн открыл верхний ящик ногой и заглянул внутрь. — Зажигалка, тетради… Ого, сколько бобов… Ничего так у тебя запасы!       — Не трогай мои вещи, слышишь? — Том плюхнулся на живот и попытался привстать на локтях.       — О, салфетки? Том, чем ты здесь занимался? — Рейн игриво поднял брови.       — Слушай, отойди немедленно, или хуже будет! — Том кашлянул воздухом и упал на грудь.       — Не против, если я одолжу у тебя баночку консервов?       — Только через мой труп. — Он покраснел от злости.       — То есть к утру все вещи в моём распоряжении? — Рейн стал двигать ящик ногой туда-сюда. По его лукавому выражению лица было видно, что он всего лишь находит удовольствие дразнить Тома, как ребёнок дразнит голубей, но пострадавший, кажется, не на шутку выходил из себя.       — Да ты… — Том схватился за изголовье, с усилием поднялся, зажмурился от боли, но не стал медлить — отыскал фонарь и бросил его в маячащий перед глазами силуэт. Белый круг заскакал по комнате, а Рейн в последний момент юркнул в сторону и беззвучно засмеялся, светя жёлтыми зубами.       — Отребье поганое, клянусь, я тебя с ног до головы выпотрошу, — Том спустил одну ногу на пол, когда Диана, вспотевшая, толкнула плечом дверь в комнату. Она несла семь стаканов: три в каждой руке и один в зубах. При виде Тома напарница замерла и медленно опустила воду на поверхность многострадальной тумбочки.       — Судя по всему, вода тебе уже не так нужна? — уточнила она.       — Пусть он сдохнет, — выпалил Том и зарылся в одеяле. Диана обернулась к Рейну, который невинно хлопал глазами, а затем вернулась к напарнику.       — Кажется, тебе лучше, — с облегчением вздохнула она.