E.o.T. (Everyone of Troop/Каждый в Стае)

Если выбирать, сделать три татуировки на горле или одну в середине груди, Эмили выберет горло. И ещё три раза потом, а, после того, как выспится, снова. Любой тату-мастер не задумываясь скажет: любой человек дышит, сглатывает, порывается сказать что-то или просто грызёт губы, чем заставляет своё горло дёргаться миллиард раз за сеанс… Но, спросите Эмили, и она скажет: самое ужасное – не это всё, а попросту чувствовать всей рукой, что там, в считанных сантиметрах под иглой бьётся сердце. И пусть их разделяет прочная кость, а игла слишком короткая, чтобы причинить реальный вред, сам факт, что она слышит в ходе работы не пульс, а непосредственно сердцебиение, сводил девушку с ума. Этот клиент почему-то хотел, чтобы работу сделала именно она. Маленькая и хрупкая, которой и о сей день не продавали в отдельных магазинах сигареты, несмотря на то, что её дочке недавно исполнилось 12 лет, она не знала, как объяснить мужчине, что испытывает неподдельную и очень редкую фобию перед исполнением его задумки. Но он наотрез отказался отдавать эскиз, который она только немного доработала, добавив ему компьютерной симметричности и ровности краёв, кому бы то ни было ещё. Она несколько раз просила изменить место нанесения, интересовалась иронично, неужели на теле мужчины закончилось место и зачем вообще ему это нужно?... Но пришлось взять себя в руки и всё же согласиться. - Татуировки на груди очень болезненны, - обречённо предупреждает она, собирая рабочее место. – При этом мы не рекомендуем двигаться, дёргаться и разговаривать. Поэтому, если Вам станет больно… - оглянувшись, она некоторое время смотрит на клиента, мысленно умоляя встать и уйти. Но ничего не выходит. Он продолжает сидеть, спокойно дезинфицируя руки после того, как уже снял не только футболку, но и тяжёлые ботинки немыслимого размера и сменил на чистые белоснежные носки. – Если Вам станет намного больнее, дотроньтесь до меня, и только, когда я выключу машинку, говорите, что не так, идёт? - Хорошо, - мужчина кивает, проходит к кушетке, спокойно, будто всю жизнь этим занимался, ложится, устраивается поудобнее, прикрывает глаза. – Я готов. На бледной коже под тихое мерное жужжание иглы расцветает сюрреальная картина, будто засасывающая в самое сердце безжизненной пустыни. Безжизненной – в самом прямом смысле этого слова. В глуби зыбучих белоснежных песков, таящих смерть под немилосердным солнцем, в пасти единственного их хранителя… а может, всего лишь воплощения собственных страхов и потерь, таких бессмысленных и мелочных на фоне разрастающейся вокруг трагедии вселенского масштаба? Ты никогда не узнаешь, пока не ступишь на поверхность белого песка, под обжигающие лучи белой звезды. Пока на тонкую бледную кожу не прольётся сиреневая – ирисовая – краска. Пока, смешавшись с сукровицей, не выльется из свежих ран краска, которую не приняло тело. То отчаяние, в которое не поверило мироздание, заперев тебе наедине с хранителем песков, в клетке из придуманных самим тобой страхов и ограничений, которых на фоне бесконечности космоса и краткосрочности человеческой жизни нет и не может быть вообще… - Дориан, - негромко зовёт Эмили, вытерев одной салфеткой последнюю краску последних штрихов, а другой - отчего-то выступившие на глаза слёзы. – Дориан, просыпайтесь! Третий раз за десять лет у меня человек на сеансе засыпает. Первый – на сеансе на торсе, уж больно это… - Спасибо, - открыв глаза, мужчина останавливает самого себя от того, чтобы прикоснуться к свежему рисунку – открытой свежей ране – и только ищет взглядом зеркало, а, получив его, смотрит коротко, но внимательно, оценивая не качество, а смысл. – Идеально. Именно то, что я хотел. Эмили возится с клиентом ещё некоторое время – приклеивает на неудобное место впитывающую пелёнку, помогает надеть футболку, продаёт заживляющий крем… Она никогда и никому не признается, что пережила, перенося на кожу непрофессиональный рисунок клиента. Где побывала, заглянув в глубины ирисового глаза. Что испытала, балансируя на грани паники перед лицом пустыни. И как держалась за спокойный, ровный пульс – сердцебиение – человека, уснувшего под её иглой. И что больше не будет бояться бить татуировки на груди никогда.