E.o.T. (Everyone of Troop/Каждый в Стае)

Смотреть на это смешно, больно и ужасно неловко одновременно. Стоило, называется, отвернуться, и… Ладно, Золтан, чья широкая, в какой-то степени мстительная и очень пьяная улыбка уже не впечатляет чрезвычайно давно, но Андреа, взрослый, разумный и гипер-ответственный человек, как он мог… Но от возмущения и непринятия ситуации я просто не могу не просто слова вымолвить – даже вздохнуть. - Смешно? – наконец, удаётся мне выдавить из опустошённых лёгких. Та часть меня, которая уже пережила целую одну музыкальную жизнь и сейчас учится пропускать через себя другие, стараясь не навредить психике и профессионализму срочно выдает в панику, пытаясь понять, насколько всё плохо и что можно успеть предпринять. Другая, та, что выросла на улицах Любляны под аккомпанемент бесконечных запретов и столь же бесконечных попыток найти лазейку в каждом из них, немедля бросает тело вперёд. Марко не столь пьян, как мне показалось в первый момент, от прикосновения к плечу отрывает лоб от уложенной на стол руки, смотрит, силясь сфокусировать взгляд, виновато улыбнуться. - Твари, - заключаю, бросив взгляд на коллег, всё так же сидя на корточках рядом с младшим нашим товарищем. – Я им обоим шеи сверну, обещаю. - Ага, если сил хватит, - ядовито скалится, допивая своё (вопрос ещё, своё ли) пиво, Золтан. Неявное оскорбление царапает череп изнутри. Ну, погоди, Лечей, у меня ещё вся жизнь впереди мышцы отрастить, тебе ещё не поздоровится, памятью Омега Литиум клянусь… Но проблемы надо решать по мере их поступления. И решивший, что имеет право бухать наравне со взрослыми подросток, одолженный нам соседями подержать для виду гитару – первая из них. - Встать сможешь? – получив кивок, поднимаюсь на ноги и подаю Пуришичу руку. Оставаться один на один с этими гиенами я не намерен ни секунды. Пространство клуба, где ару часов назад закончился наш концерт, поделено надвое: зал с баром и небольшой ресторан, тоже со сценой и ночной программой и игривой неоновой подсветкой вдоль пола. Неправдоподобно бодрый бармен в чёрной лакешной майке с высоким воротом без рукавов, что липнет к коже будто скотч и выглядит отлично только на обработанных снимках, с жеманной улыбкой приветствует посетителей, столь не вяжущихся с их обычной публикой, что на мгновение меня пробирает нервным смехом. - Крепкий зелёный чай, - диктую громко, силясь переорать музыку, сгребая параллельно из вазочки на стойке добрую половину стиков сахара. От них не убудет, а нам пригодится. В том числе, и сейчас. – Шоколадку… - Чёрный шоколад или молочный? – будто специально манерно растягивая слова, интересуется бармен. Вообще-то гитарист наш на диете, хотя бы ради того, чтобы я мог при необходимости оттаскать его за ухо не рискуя вывихнуть руку… Но взгляд серо-карих нетрезвых глаз сейчас настолько исполнен раскаянием и мольбой, что трогает сердце. Чёрт с тобой, золотая рыбка, сегодня можно. - Молочный, - бармен улыбается, неизвестно ещё за кого принимая нас. – И поесть что-нибудь… - меня чуть не выворачивает от мысли от наиболее правильного ответа в сложившейся ситуации, - картофельный салат? – бармен кивает. Отконвоировав Марко за столик подальше от расстрелявшего нас взглядами бармена, наблюдаю, как он садится, с долгим тяжёлым вздохом опускает голову на стол, пыхтит и ворчит что-то. Сердце ноет от осознания, какая на самом деле между нами пропасть, что однажды мы будем по-разному и в разных местах вспоминать эту историю. От того, что нам не быть вместе ни в каком понимании этого слова. - Это я виноват, - наконец, собравшись с мыслями, произносит Марко. Я почти не слышу его за завесой бессмысленной клубной музыки, но понимаю, что именно он говорит. Я бы тоже так сказал на его месте. Собственно, это я и сказал рассвирепевшей маме, когда брат, точно так же, в шестнадцать лет, угостил меня пивом. – Я должен был отказаться… Бармен сам приносит наш заказ, а на вопрос о том, сколько мы должны, сообщает всё так же манерно мурлыкая, что счёт закрыт. В дверях стоял Керт и Лечей. Андреа молитвенно сжимает ладони у груди. «Мы больше не будем!» – заверяет на языке жестов Золтан, болезненно сведя брови. «Сгиньте оба, - отвечаю я. – Завтра поговорим!» - Стадо баранов, - добавляю, отвернувшись и натыкаюсь на почти протрезвевший взгляд. - Под управлением премудрого пескаря, - хихикает Марко, наворачивая свой салат. И тут же получает чистой ложкой, поданной к салату вместе с вилкой, в лоб. Попутно ворую немного салата, просто из вредности. Омерзительная холодная крахмалистая смесь со вкусом майонеза – сущая гадость, но иногда и её необходимо проглотить. К этому даже отчасти можно привыкнуть. Со взрослой жизнью так же.