Эксперимент

— Тебе это настолько важно? Важнее ног?

— Да.

— Важнее победы людей?

— Да.

— Важнее нас?..

      Дверь в комнату командира Смита грохнула об стену, едва не сломавшись. Ханджи удивлённо пискнула, Эрвин громко выругался, а Леви закатил глаза. Вдруг его занесло, и он, ввалившись внутрь, добрался до насиженного кресла по кривой дуге. Сбежав из бара, они притянули за собой запах терпкой браги, прокуренной одежды и жареной картошки.       Через неделю Разведка отправится в Сигансину, в которой не осталось ничего, кроме смерти. И чёрт знает сколько ещё жизней сгинет в заплесневелых руинах на пути к подвалу, который может не стоить таких жертв.       У Леви осталась пара дней, чтобы попробовать убедить Эрвина остаться в Тросте. Или аккуратно cломать ему ноги. Заодно и Ханджи, хотя у неё выше шансы выжить в мясорубке. Раз сильнейший, мать вашу, воин человечества не в состоянии спасти их на поле боя, то надо действовать другими методами.       Потому что Леви устал. Тело ломило от тугих ремней, голова гудела от алкоголя, а пальцы дрожали, отказываясь слушаться.       Он заебался. Терять тех, кого трепал по голове. В чьи слова безоговорочно верил. Кто осмеливался называть его коротышкой и осаживать без рисков для здоровья. Смит и Зое ― единственный проблеск в его жизни. Такой же беспросветной, как тоннели Подземного города.       В этот вечер верхушка Разведки решила залить в баре разъедающее изнутри отчаяние перед миссией. Солдаты поминали павших товарищей, выпивая за них до дна. Радовались, что наконец-то оказались в паре шагов от разгадки тайны титанов. И робко фантазировали о мире без войны. Но среди гомона и разговоров Эрвину, Ханджи и Леви стало тесно. Хотя они давно служили бок о бок с остальными офицерами, те не сопровождали их на большем отрезке пути. Не обменивались слухами о назначении Эрвина главой Разведкорпуса, не убегали от просьб Ханджи стать её помощником, не застали Фарлана и Изабель. Обычно Леви не позволял алкоголю отобрать у него контроль: он завершал драки, а не начинал, и когда моргал чаще обычного, то сразу шёл спать. Но сегодня организм заткнул вопящий голос разума бутылкой портера. Было бы глупо перед смертью упустить шанс хорошенько нажраться и удержаться от глупостей, на которые не решался годами. Он стал бросать на Эрвина более цепкие и долгие взгляды, особенно на обсуждении заунывных вопросов снабжения. Под столом Леви почувствовал пинки Ханджи. Смит соизволил сфокусировать затуманенный взгляд на них и мгновенно считал красноречивый намёк. Спустя полчаса он отчеканил:       — Нам необходимо обсудить с капитаном и майором детали миссии.       Леви, Эрвин и Ханджи одновременно поднялись из-за стола, чуть не опрокинув стулья. Они выскользнули из бара на улицу, где уже сгущались сумерки. Зое хитро захихикала, будто провернула величайший побег. Смит прилагал слишком много усилий, чтобы идти, не покачиваясь. Леви же тяжёлым взглядом заставлял любопытных горожан не пялиться на захмелевших разведчиков.       Захлопнув дверь в комнате Смита, они окончательно расслабились. Ханджи распустила волосы, раскидав гриву тёмных волос по плечам. Эрвин приспустил боло и вальяжно раздвинул бёдра, заняв ещё больше пространства. Леви снял шейный платок и расстегнул три верхних пуговицы уже не белоснежной рубашки.       — Смит, есть что выпить? — Он перекинул ноги через подлокотник и стянул сапоги мысками.       — Без стратегических запасов крепкого невозможно управлять Разведкой. — Зое лениво привалилась задом к подоконнику.       — Ты путаешь меня с Пиксисом, — с досадой бросил Смит, но достал бутылку виски, припасённую на случай победы человечества над титанами. Он быстро разлил алкоголь по стаканам, брызнув каплями на карты и донесения.       С каждым глотком комнату овивал бархатный туман, а пространство становилось мягче и податливее. Пальцы Ханджи тянулись к груди Смита и плечам Аккермана. Улыбка Эрвина заискрилась на умном лице, превращая его в глупую морду. А Леви показал, что может быть по-настоящему разговорчивым, с меланхолией в голосе и плотной концентрацией бранных слов.       — Бровастый, ты перед присягой на пост командующего хуй изо рта не вытащил? Я младенцем и то меньше запинался.       Леви пережил вместе с ними столько дерьма.       — А ты чего ржёшь, очкастая? Ты своими сраными гранатами чуть не прикончила половину Разведки.       Бойня 846 года. Провал пятьдесят седьмой экспедиции.       — В пятьдесят пятом походе конь Эрвина решил обрюхатить всех кобыл. Я еле ускакал от аномальной сволочи и его похотливого жеребца.       Титаны, кровь и крики снились ему каждую ночь. Но сегодня кроме трагичных в памяти всплывали нелепые моменты.       — Чёрт, мы жопу порвали, пока ловили тебе Альберта и Чикачирони…       — Леви-и-и, ты не забыл про них!       Поток ностальгии прервали крепкие объятия Ханджи, которая подлетела к нему словно на тросах УПМ. Она прижала его к себе, нависнув над креслом. Щека уткнулась в её грудь, почти вывалившуюся из расстёгнутой блузки. Вместо того чтобы отпрянуть от приступа нежностей, Леви положил руку на подлокотник, прикоснувшись к задней стороне бедра Зое. Низ живота дёрнулся, как от укола, жгуче пульсируя.       Ханджи будто не заметила касания пальцев и подхватила:       — Чикачи так странно себя вёл. Тыкался в углы вольера, щупал всё вокруг, щурил глаза…       — Будто плохо видел, — закончил за неё Эрвин. — Наверняка он до превращения носил очки.       — Какие же мы тупые. — Зое тяжело выдохнула и тряхнула головой, взъерошив себе  волосы. — У нас на руках были все факты в пользу того, что титаны — это люди!       Она наконец отпустила Леви и заходила по комнате, не суетясь и плавно покачивая бёдрами: с каждым глотком виски было всё сложнее стоять на ногах.       — Учёному опасно додумывать теории о титанах задним числом, — с хитрой ухмылкой поддел её Смит, заманивая в очередной спор.       — Напомни, когда сам дражайший командир в последний раз выдвинул работающую гипотезу? — Ханджи осушила бокал и размашисто стёрла капли с губ ладонью. — Ой, что-то не припомню!       Леви громко цокнул и откинулся головой на подлокотник, лениво наблюдая за бурным обсуждением. Он никогда не понимал стремления двух сумасшедших офицеров залезть титанам в каждую дырку, вывернуть наизнанку и разложить по кровавым слоям. Гиганты — лишь угроза, от которой надо скорее избавиться, и ему насрать, как они спят, пердят и дышат, если это не поможет быстрее их убивать.       Он ненавидел такие разговоры — в них нет ни планов, ни решений, только брожение мыслей. Блядь, и он всё равно не мог оторвать взора, отмечая каждое их движение. Ханджи размахивала руками, словно подбитая птица, и при этом умудрялась пополнять стаканы, не проливая мимо. Эрвин хмурил брови и выпячивал нижнюю губу каждый раз, когда Зое с ним спорила. У обоих засверкали давно погасшие искры в глазах, на мгновение разгонявшие тьму, оставшуюся после провальных миссий, похоронок и непосильного веса ответственности. Эти двое находили свою прелесть даже в смертоносных чудищах. Наверное, поэтому Леви всё ещё рядом с ними.       Губы Эрвина припухли от горячего спора и обжигающего виски.       Они станут мягкими во время поцелуя? Или жёсткость никуда не денется?       Глаза Ханджи полезли на лоб и от этого стали ещё больше.       Стянуть бы с тебя тупые очки, чтобы эти глазища не прятались за стеклом.       Леви сжал пальцы в кулак и коснулся лба костяшками. Он размашисто глотнул виски и прикрыл глаза, надеясь вытрясти из головы навязчивые мысли. Им на смену пришли голоса: один — низкий, бархатный, а второй — тягучий и хрипловатый. Смит и Зое будто шептали с обеих сторон на ухо: тянули гласные, щекотали мочку, медленно выдыхали, обходили его барьеры, и слова их попадали прямиком в голову и пах.       Спор перетёк в тихий разговор, резкие интонации сменились мурлыканьем. Слова как нити сплетали шерстяное одеяло, укутывающее Леви. В следующий миг будто кожаные ремни впились в бёдра и грудь.       — Не вырастают у титанов гениталии — им незачем размножаться!       — Эрвин, дай ты мне объяснить!       — Зачем им потомство, если их создают сывороткой?       — Ты не понимаешь степень влияния дикой природы на выживание особей! Может, от двух превращённых титанов может появиться новый подвид…       Леви распахнул веки, на секунду уставившись в потолок. Всё, эти придурки окосели и начали нести ахинею.       Он свесил ноги с подлокотника, с трудом выпрямился и прищурился, чтобы осадить их пронзительным холодным взглядом. Но вместо этого лишь округлил глаза и растерянно приоткрыл рот.       Ханджи сидела на коленях Эрвина и уткнулась лбом ему в висок, будто напор придавал её аргументам убедительности. Смит целой рукой обхватил Зое за талию, чтобы она не свалилась с его ног. На каждое неуклюжее движение его ладонь соскальзывала всё ниже, а пальцы впивались всё сильнее.       — Допустим, всё-таки репродуктивной системы у них не…       — Её точно нет, Ханджи.       — Эрвин, не перебивай! — Зое боднула Смита головой и мимолётно провела носом по его щеке. — Нет у титанов ни члена, ни вагины. Как они тогда удовлетворяют эту потребность?       — Какую потребность, майор? — Голос Эрвина стал на пару тонов ниже.       — В сексе! У них же есть другие нужды. — Ханджи в случайном порядке загибала пальцы: — Гиганты спят, едят, сбрасывают переваренные остатки. Наверняка им надо удовлетворять себя.       — Какая интересная гипотеза. — Смит подался к ней ещё ближе, будто слушал важный доклад перед экспедицией, и держал талию так же цепко, как писчее перо. — Ты предполагаешь, что занятия сексом — обязательная функция организма?       — Конечно! — Упругие округлые бёдра нетерпеливо заёрзали на его коленях. — Игнорирование этой потребности приводит к интоксикации, потере контроля и ухудшению способностей. Это критично для выживания разведчика. Ну скажи же, коротышка!       Окрик Ханджи выдернул Леви из обволакивающего тумана. Сцена перед ним стала чёткой и яркой. Он пытался сосредоточиться на блестящих карих глазах, но взгляд соскальзывал на расстёгнутую рубашку и ремни, туго впивающиеся в бёдра.       — На хую я вертел титаньи члены, — рявкнул Леви, пытаясь заткнуть не Зое, а жар внутри. — Если от отрезанных писек они будут быстрее подыхать, то…       — Ты совсем нас не слушаешь! — Ханджи покачнулась, и Эрвин приподнял таз, чтобы не дать ей упасть под стол. Движение было быстрым, уверенным и до боли знакомым. Леви замер, будто это его подбросило вверх. — Мы уже не про титанов, а про людей. Можем ли мы выжить без секса или он необходим, как еда и воздух?       Блядь.       — Очкастая, прекращай нести чушь.       — Какой ты зануда! Это научный интерес, огромное поле для исследований. — Ханджи поправила сползающие очки. — Я вот не могу без секса, особенно перед экспедициями или совещаниями в столице.       — Поясни, с кем это ты успеваешь трахаться? — сурово спросил Эрвин. Голос выдал нечто большее, чем командирскую строгость.       — Не беспокойся, командир, на своих не охочусь. — Зое прикусила губу и положила ладонь на его широкую грудь. — Мне по вкусу парни из университета Троста и лабораторий мануфактуры. Они неплохи в постели, и утром есть о чём поболтать.       — Лучше подрочить, — попытался обрубить разговор Леви.       — Согласен с капитаном. — В отличие от него, Смит хотел продолжить обсуждение. — Даже краткосрочная связь может принести проблемы и выстроить ненужную привязанность.       — А какой смысл ебаться с человеком без эмоций?       — Без любви не получится вставить, а, Леви? — Ханджи облокотилась на стол, бросая взгляд то на его серые глаза, то на тонкий рот.       — Не твоё дело. — Он посмотрел в сторону и сложил руки на груди.       — Эрвин, ты забрал из Подземного города занудного святошу, а не грозу всех воров. — Зое насупилась и стала вырисовывать бессмысленные узоры на столешнице.       — В этой комнате не только у Леви бывает эрекция. — Смит подтянул её обратно к своей груди, приподнял бровь и усмехнулся.       Они обсуждали секс с тем же азартом, что и титанов: румянец на щеках, бархатный смех, любопытство за толстыми стёклами очков. Одна рука на шее, другая — на заднице… Он давно бы разогнал друзей за подобные разговоры, которые могли привести к немыслимой ошибке.       — Люблю, когда девушка сверху. Можно целовать и губы, и грудь…       Но Леви не мог отвести взгляда.       — Для глубокого минета важнее всего ровное дыхание…       От их влажных ртов.       — С ними пока не пробовал…       Растрёпанной красоты.       — По клитору языком, а внутри двигать пальцами…       Свободных улыбок, которых Леви не видел со времён… хрен знает с каких времён.       Смит гладил бедро Зое и шептал на ухо фразы, от которых она облизывала губы. С каждым словом они тянулись друг к другу, забыв про субординацию, приличия и Леви, нервно перекинувшего ногу на ногу.       — Командующий… — Тонкие пальцы вплелись в светлые волосы.       — М-м? — Голубые глаза неотрывно изучали её острый профиль.       — Разве дрочка может заменить поцелуй? — Ханджи прищурилась в ожидании ответа.       — Не думаю. — Эрвин подался вперёд. — Для проверки гипотезы понадобится эксперимент.       Глаза закрылись, рты приоткрылись. Вздох — и губы накрыли друг друга. Зое гладила большими пальцами его широкие скулы, Смит неторопливо проникал внутрь языком. Правое плечо дёрнулось вперёд по старой памяти. Левая рука не могла выбрать между талией и бёдрами.       Леви застыл, попав в тягучую, сладкую западню. Ведь мог встать и уйти, но впервые не сбежал от собственных чувств. Он жаждал присоединиться к ним: впиться губами, прижать ладонями, сорвать стоны. Но боялся разрушить идиллию, впустить тени в их мягкое сияние.       Разум удерживал Леви на месте, но тело не сопротивлялось желанию. Живот стянуло горячим узлом, а кровь стремительно приливала от мозга к члену, размывая барьеры и сомнения. Пришлось ещё крепче сжать ноги, чтобы скрыть явно проглядывающее возбуждение.       — Это и правда совсем… другое. — Эрвин так неторопливо оторвался от Ханджи, что между ними растянулась тонкая нить слюны.       — Я заметила. — Зое потёрлась о выпирающую ткань его брюк и провела языком по его губе.       Леви порывисто выдохнул, теряя остатки самообладания. Они повернулись в его сторону, как гончие, учуявшие добычу. Эрвин с Ханджи переглянулись и усмехнулись, словно мысленно обсудили коварный план.       — Для валидации эксперимента требуется несколько объектов исследования. — Зое соскользнула с его колен.       — Надеюсь, испытуемый даст согласие. — Смит звонко шлёпнул её по ягодице и встал следом.       Ханджи первой приблизилась к застывшему Леви и села к нему на колени, не смутившись глухого ворчания. Он схватился за неё, будто собирался сдёрнуть, но вместо этого резко толкнулся бёдрами. Зое растеклась в довольной улыбке, почувствовав тугое напряжение, упёршееся в зад.       — Мы все нажрались и творим… хуйню… — пробормотал Леви, стараясь отвлечься от приятной тяжести тела на коленях.       — Чёрт, мы столько раз ошибались. — Зое положила тёплые шершавые ладони на его щёки, заставляя Леви взглянуть на неё. — Сейчас уже плевать, что правильно, а что нет.       За спинкой кресла раздался вкрадчивый голос, которому беспрекословно подчинялись и на поле боя, и в спальне.       — Если ты правда не хочешь, Ханджи немедленно прекратит, — Эрвин грустно усмехнулся, — но, признаю, нам будет жаль, если наша компания тебе не по душе.       В этом и проблема.       Очень, блядь, по душе.       Леви мог кончить только от одного похотливого шёпота Смита на ухо, а Зое в своей обтягивающей форме пробуждала тёмные запрятанные желания. И волосы у неё пахли… Чёрт, она и голову сегодня помыла!       Леви кивнул, будто отдавал приказ, а не сдавался в пьянящие объятия.       Ханджи мгновенно впилась в его рот и запустила пальцы в тёмные короткие волосы. Она провела языком по жёстким губам, напористо толкаясь внутрь и сплетясь с ним языком. Зое прижалась к нему всем телом, а Леви вдавился в кресло, держась за обломки контроля. Их рассыпала тяжёлая рука Эрвина, которая легла на его плечо и скользнула под раскрытый ворот рубашки.       Он с трудом вынырнул из поцелуя в попытках отдышаться и успокоить лихорадочный стук сердца. Леви поднял взгляд на Ханджи, чтобы найти в её глазах хоть намёк на то, что это истинное желание, а не пьяная ошибка.       — Майор проверяет новую гипотезу? — Голос Смита прорвался сквозь тишину. — Если мы пойдём на Сигансину с пустыми яйцами, то шансы выжить заметно возрастут?       Зое взглянула на Эрвина, сжав дрожащие губы. Вновь посмотрев на Леви, она нежно улыбнулась, провела кончиками пальцев по его скулам и прошептала:       — Если так, то я буду спать с вами каждый день.       Леви не выдержал. Одной рукой сжал талию Ханджи, а другой вцепился в густую копну её волос. Второй поцелуй был отчаянным, жадным, ненасытным.       Как вдохнуть полной грудью на поверхности глубокого озера.       Припасть к ручью в жаркий день.       Вернуться живым из пасти смерти.       Он кусал губы, всё глубже вторгался языком в её рот, упивался нарастающими стонами. Эрвин аккуратно снял очки с Зое, чтобы они не сломались под жгучим натиском. Но даже тогда они не разомкнули пылающий клубок, так что Смит кашлянул, чтобы напомнить о себе.       Ханджи неторопливо провела языком по нижней губе Леви и посмотрела на Эрвина затуманенным взглядом. Миг — и она схватила галстук-боло, притянув его к себе. Теперь Зое целовала Смита, не слезая с колен Леви.       Он видел блеск слюны, чувствовал прерывистое горячее дыхание и наблюдал, как подрагивают ресницы. Леви хотел облизать их сомкнутые губы, вцепиться руками и ногами, лишь бы не отпускать. Лишь бы они остались рядом.       Вместо отчаянных объятий Леви поддался сладкой похоти. Он начал расстёгивать рубашку Ханджи и под каждой распахнутой пуговицей целовал разгорячённое тело. Первый поцелуй в изгиб шеи. Второй — в багровую полосу от ремня. Дальше — языком по шрамам, родинкам, линии тяжёлой груди. Он втянул губами острый сосок, прикусил тёмные ареолы, вдохнул аромат виски и въевшийся запах пороха с кожи.       Зое с влажным, похотливым звуком оторвалась от Смита. Захмелевшие голубые и жаждущие серые глаза встретились.       Ханджи восхитительна даже в своей несуразной грации. Когда она смеётся над очередной тупой шуткой Леви, запрокинув голову и оголяя шею. Когда уворачивается от титанов, нервно облизывая губы. Когда пытается доказать потребность в очередном гигантском питомце, выпятив задницу над столом. Леви представлял её в фантазиях, а потом корил себя за дрочку на самого близкого человека.       Эрвин бесподобен в своей мощи и власти, которой сам не осознавал. Он заполнял всё пространство, видел людей насквозь и придавал смысла двигаться дальше. Смит приходил в тягучих снах, обхватывал трепещущее тело Леви громадными ладонями, жёстко брал и с глухими стонами отдавал себя. Утром член наливался так, что он кончал за пару движений ладонью.       Эрвин потрясающе красив. Леви доверял ему, следовал за ним по первому слову. И теперь стремился быть пойманным его губами.       Леви медленно провёл пальцами по щекам с лёгкой щетиной. Смит положил руку на его выбритый затылок. Они медленно сблизились, коротко вдохнули и поцеловались.       Поцелуй с Ханджи был жадным, просящим, будто она давно хотела трахнуть его. Эрвин же целовался мягко, обволакивающе. Старательно проводил кончиком языка по каждой трещинке. Пытался выровнять сбившееся дыхание, но всё больше задыхался. Будто тоже трепетал от мыслей, в которых Леви стал не капитаном, а желанным мужчиной.       Зое, как опытный учёный, следила за ходом эксперимента. Пока Леви и Эрвин изучали друг друга, она выпила виски до дна и закашлялась. Бутылка выпала из её рук и с гулким шумом укатилась под стол. Леви услышал, как Ханджи довольно усмехнулась, и заметил, как потянулась к штанам Эрвина. Её пальцы управились с ремнём так же проворно, как с курками.       Леви оторвался от поцелуя и распахнул глаза. Эрвин отрывисто дышал и смотрел на него так же, как во время его первого полёта на УПМ, — с преклонением и восторгом. Внезапно Смит зажмурился, уткнулся лбом в лоб и простонал сквозь зубы. Леви скользнул взглядом вниз и остолбенел.       Ханджи, не слезая с его колен, сосала Смиту. Она порывисто двигалась вперёд и назад, желая овладеть им сразу целиком. Но член был таким же внушительным, как и Эрвин, — толстым, продолговатым, с широким основанием. Зое останавливалась, коротко кашляла, но с жадным рвением обхватывала ствол припухшими губами и с каждым сантиметром, проникшим в горло, довольно стонала.       Похотливое забытие Леви прогнала ладонь Эрвина, сжавшая плечо. По нарастающим стонам и ускоряющимся толчкам бёдер он понял, что Смит под воздействием алкоголя и долгого воздержания кончит слишком быстро, без шансов на второй раунд. И что, будет смотреть на ебущихся Леви и Ханджи с обвисшим членом, как старый импотент-аристократ?       Ну уж нет.       Они всегда шли втроём. Бок о бок. Через кровь, грязь и слёзы.       И сегодня ночью они будут вместе. В поту, слюне и сперме.       Леви запустил пальцы в длинные волосы Зое и потянул на себя. Она судорожно вздохнула, отстраняясь от Эрвина с влажным звуком. Ханджи недовольно зыркнула, а Смит царапнул его грудь.       — Не будь такой жадной, четырёхглазая.       — Боишься, что загребу сама всего командира?       Даже с оголённой грудью и томительным стояком Леви и Ханджи беззлобно поддевали друг друга. А Эрвин с членом навыпуск, как всегда, взял координацию на себя.       — На кровать. Оба.       Приказы Смита выполнялись беспрекословно.       Они быстро избавились от одежды, пока руки, губы и языки были заняты друг другом. Ремни формы перепутались, как их тела на матрасе. Зое легла на постель и выразительно прищурилась, то ли призывая продолжить, то ли пытаясь разглядеть выражения их лиц.       Леви голодно оглядел Ханджи. Хотелось целовать, лизать, кусать и сжимать её везде: выпирающие ключицы, линии пресса, мускулистые ноги и сильные бёдра, которыми Зое могла прижать его к себе.       Пока Леви замер, рассматривая горячее обнажённое тело, Эрвин не мешкал. Он наклонился и припал к упругой, налитой груди Ханджи. Леви цокнул и впился зубами в тонкую загорелую кожу, оставляя багровеющее пятно. Вслед за первым засосом последовал второй, уже на шее Смита. Леви метил напряжённые мышцы до забинтованного плеча пурпурными следами. Отчаянно оставлял знаки, которые останутся утром. Знаки, которые невозможно проигнорировать, глядя в зеркало. Напоминание о том, что Эрвина ждут те, кто готов умирать рядом, но не хоронить его.       Зое резко вдыхала сквозь зубы от его укусов и, постанывая, выдыхала от поцелуев Смита. Леви метался между вздымающейся грудью Ханджи и мускулистой спиной Эрвина. Они одновременно дошли до ложбинки внизу живота и на мгновение переглянулись.       — Эрвин.       — Да.       — Мы в жопу пьяные.       — Да.       — Если сегодня Ханджи не кончит, то на хуй мы ей сдались.       — Согласен.       — Какие же вы дура… Ааа… Ах!       Эрвин лизнул клитор, выбивая из Зое громкие стоны. Леви отвёл её бедро в сторону и прижал к кровати, чтобы она осталась здесь, с ними. Пока язык Смита вырисовывал узоры между её ног, пальцы Леви провели тонкую дорожку по чувствительной коже и вошли. Ханджи вскрикнула и выгнулась от нарастающего ритма Эрвина и порывистого темпа Леви. Чуткость и страсть окутали влажные чувствительные складки, пальцы и язык слаженно двигались вдоль и внутри.       С каждым толчком ребристые стенки сжимались вокруг пальцев. Смазка Зое и слюна Смита стекали на ладонь Леви, вызывали у него грязное, неконтролируемое желание слизать, а не вытереть платком. Вместо этого он впился поцелуем в живот и провёл языком к тазовым косточкам, еле слышно рыча от отклика её дрожащего тела. Эрвин не спускал пронзительного взгляда с лица Ханджи и ловил каждую реакцию так же жадно, как вылизывал её.       Леви почувствовал, что она близка. Зое стонала более протяжно, выгибалась навстречу любовникам, извивалась под ними, заставляя всё сильнее прижимать её к кровати. Когда губы накрыли клитор, а три пальца до упора вошли под нужным углом, Ханджи вскрикнула и запустила ладонь в их волосы. Пшеничные и чернильные пряди переплелись в её руках — она направляла, ускоряла одного и замедляла другого. А на пределе экстаза развернула их лица друг к другу.       — Вы так… красиво целуетесь.       Её шёпот оглушил сильнее рёва титана. Леви прильнул к Эрвину, их губы сомкнулись прямо над Зое, а языки слились, по очереди задевая налившийся узелок. От стремительных движений внутри она была не в состоянии даже вдохнуть полной грудью. Крик, клитор между языками, давящие стенки, вжимающие бёдра — Ханджи кончила, выгнувшись дугой. Когда она откинулась на подушки, захлёбываясь от восторга, Леви ещё несколько раз толкнулся пальцами, чтобы продлить её оргазм. Он не успел выйти из влагалища ослабевшей Зое, как Эрвин приподнялся и увлёк его в ненасытный поцелуй.       Пока рука Смита блуждала по его телу, а языки напирали друг на друга, Леви опустил ладонь на член Эрвина. Несколько движений вверх-вниз — и большой палец размазал смазку по головке. С каждой секундой безумный порыв оседлать Смита усиливался. Впустить его в себя, прижать бёдрами к кровати, сдавить запястье и не дать никуда уйти.       Потерявшись в Эрвине, Леви не заметил, как рядом прогнулся матрас. Со спины его обвили разгорячённые руки и обхватили его член. Он чуть не прокусил губу Смита от неожиданного импульса, пронзившего насквозь. В процессе познания новых граней дружбы член Леви до сих пор оставался нетронутым, и он едва не задохнулся от наслаждения — редкого, резкого, почти болезненного.       Эрвин отпрянул, растянулся в пьяной улыбке и вместо ответного укуса нежно лизнул в губы. Так было всегда: он усмирял его, как дикого зверя.       Леви царапался и рычал, Эрвин гладил и приручал.       И им было насрать — кнутом, пряником или губами.       Эрвин перевёл взгляд на Ханджи, целовавшую спину Леви. Он накрыл руку Зое на чужом члене и начал вести вместе с ней. Разгорячённые, жаждущие тела зажали Леви между собой, и он еле сдержался, чтобы не кончить в их ладонях.       — Хватит. Я хочу трахаться, а не дрочить друг другу, — прохрипел Леви сквозь накрывающие с головой волны удовольствия. — Учёные хуевы, даже свой эксперимент не контролируете.       Смех Эрвина и укус Ханджи в плечо остудил Леви, и он выпутался из их жадных рук.       Смит подтянул Зое за талию, скользнул пальцами вниз и почувствовал её жар. Он довольно ухмыльнулся, положил руку на её задницу и, слегка проведя головкой по её влажным складкам, посадил к себе на колени. Один короткий пронзительный взгляд небесно-голубых глаз — и Эрвин вошёл в Ханджи до упора. Она вскрикнула, закинула руки на его плечи и уткнулась в изгиб шеи. Он на секунду затаил дыхание. Зое подрагивала и ёрзала бёдрами, привыкая к размерам Смита. Он бережно приподнял её за подбородок, заставляя посмотреть на себя.       Леви вытянулся напротив, опираясь на согнутую руку. В борделе наблюдение за трахающимися людьми лишь подтолкнуло бы его брезгливо отвернуться. Но сейчас, на смятом белье, пропитанном мускусом и потом, он разглядывал их сумбурную, настоящую красоту: сбивчивые поцелуи, красные полосы на спине поперёк фиолетовых, напряжённые перекатывающиеся мышцы. Леви плавно водил рукой по своему стволу, дожидаясь очереди без смущения и спешки. Ведь эти двое всегда принимали его, звали, не позволяли закрыться и ждали, пока он их догонит.       Ханджи подмахивала бёдрами и оглянула их стеклянным взглядом. Она положила ладонь на грудь Эрвина и с усилием надавила, заставив того покорно раскинуться. Смит передал ей власть. Зое начала двигаться быстрее, хаотичнее, будто пытаясь что-то нагнать. Захныкала, склонила голову набок и еле слышно пробормотала:       — Мало…       — Громче, Ханджи, — прорычал Смит, сильнее сжав её задницу.       — Мне мало. — Рассеянный взгляд метался между Леви и Эрвином. — Я хочу вас обоих. Одновременно. Чтобы эксперимент… точно удался.       Смит с силой прижал Зое к бёдрам, заставив её остановиться. Ладонь Леви замерла у основания члена. Даже сквозь пелену похоти и виски в голове прорвался вопль разума:       «Очкастая вдрызг пьяна. Ей будет больно. Я не буду…»       — Возьми масло в аптечке, в правой тумбочке. — Приказ Эрвина оказался сильнее скулёжа рассудка.       Леви отдал контроль телу. Рука потянулась к шкафчику. Стук дверцы. Звон пузырька. Глухой щелчок пробки. По пальцам растеклась густая жидкость.       Он повернулся к их переплетённым телам. На миг пространство, движения, пламя свечей замерли в оглушающей тишине. Серые глаза взглянули в карие. Вздох.       — Леви… — Ханджи качнула бёдрами и вдребезги разнесла шёпотом остатки сомнения.       Смит продолжил размеренно двигаться. Леви впился поцелуем в её шею. Подушечки пальцев аккуратно ласкали тугое кольцо её ануса. Стоны Зое звучали пронзительнее и громче. С каждым толчком она раскрывалась всё больше, млея под тонкими губами Леви и твёрдой ладонью Смита.       Эрвин ускорился, Ханджи глянула через плечо — и Леви вошёл в её задницу указательным. Она вцепилась в грудь Смита и низко, протяжно простонала. Леви лизнул мочку уха и осыпал её шею дорожкой поцелуев — должен убедиться, что ей хорошо.       Когда палец плавно заскользил внутри тугого, дрожащего прохода, Леви добавил второй. Короткий смех Зое растаял в её стоне. Он стал двигаться быстрее, чередуя ритм с Эрвином. Фаланги тёрлись о его член через тонкую стенку внутри, выбивая из Смита короткие, сдержанные вздохи.       Леви сдерживал примитивные порывы вдолбиться в Ханджи, наплевав на подготовку. Переглянувшись с Эрвином и увидев его улыбку, выдающую наслаждение, Леви выругался и вошёл уже всеми тремя пальцами. Он расширял её, двигался рвано и входил по самые костяшки. Напористые толчки распалялись нежными поцелуями в грудь и шею. Леви на мгновение остановился и осознал, что Зое сама жадно насаживается на него, показывая, что готова его принять.       Когда пальцы выскользнули из Ханджи, она капризно цокнула языком и махнула бёдрами. От её вызывающей позы, от развратного вида Смита из груди вырвался утробный рык. Его терпение рухнуло под вязкой струйкой масла, растёкшейся по твёрдому ноющему члену. Леви подвинулся к Зое, вцепился в её талию и провёл головкой по пульсирующему анусу. Горячая плоть раскрылась под несдержанным напором, и он прорвался внутрь, почти не сдерживаясь.       Леви впился зубами в плечо.       Ханджи пронзительно взвизгнула.       Эрвин прижал её к себе.       — Тш-ш, расслабься, прошу, — успокаивал трепетавшую Зое шёпот Смита.       — И тут знаешь, что сказать, хер бровастый. — Язвительный голос дразнил жаждущую Зое.       Леви положил ладонь на её поясницу и нажал кончиками пальцев, чтобы Ханджи выгнулась. Она поддалась и послушно приподняла задницу, раскрываясь ему. Он стал медленно двигаться, прислушиваясь к её дыханию и чувствуя дрожь.       Сантиметр за сантиметром он всё явственнее ощущал внутри член Смита, который подстроился под его неторопливый ритм. Леви прикусил губу и зажмурился, чтобы не ускориться, не кончить, удержать их обоих ещё немного. Он хотел продлить каждое мгновение этой нереальной ночи, ощутить Эрвина и Ханджи одновременно.       Плавный темп раскрыл Зое, но не смягчил. Поцеловав Смита, она взглянула через плечо.       — Быстрее, Леви, — умоляла Ханджи, доверившись.       Он прошипел сквозь зубы, впился пальцами в её талию и мощным рывком вошёл до конца.       Три стона в унисон вырвались наружу: разведчики сорвали маски друг с друга. Вместо шороха бумаг, скрипа пера и гула совещаний комната захлебнулась в хлюпающих звуках, влажных шлепках тел и порывистом дыхании. От алкоголя кружило голову, от запаха тел из глотки рвался вой. Движения Эрвина под толчками Леви сквозь тонкую стенку, член к члену, пробудили незнакомый, животный, бешеный кайф.       Леви вгрызался в шею Зое, зализывал укусы, шлёпал упругую задницу, вцепился рукой в бедро Смита, вбивался в её тугое нутро до самого конца. Трое слаженно двигались в едином ритме, подстраиваясь под изгибы и ловя друг друга руками, как на поле боя, — не дать упасть, не потерять друг друга.       Когда пронзительные вскрики сменились хныканьем, а рваное дыхание — тихим рыком, Эрвин сжал Ханджи. Он обхватил талию и вогнал член до основания, заставляя её скакать на них всё быстрее. Смит зажмурился и бархатно, громко застонал. Леви стало ещё теснее внутри Зое, и, взглянув на отмеченное печатью наслаждения лицо, он понял, что Эрвин сейчас кончит. Леви, как обычно, доводил всё до конца за чёртовым стратегом и скользнул рукой между влажных бёдер Ханджи.       Темп стремительнее стука сердец.       — Да…       Члены попеременно внутри, не давая ей продыху.       — Прошу, ещё…       Палец на клиторе, язык на соске.       — Эрвин, Леви…       Мир в одной точке — в ней, вместе с ним.       — Не останавливайтесь!       Смит откинул голову, закатил глаза и вошёл в неё по самые яйца. Леви ощутил горячую пульсацию внутри Зое и короткие толчки разряженного члена. Эрвин кончил и прижал Ханджи к груди, не выходя из неё. Леви на остатках хвалёной силы воли сдерживался, чтобы её пронзил второй оргазм. От беспощадного ритма Зое впилась ногтями в его бедро, отведя руку назад, а второй расцарапала грудь Смита до тонких полос и еле заметных капель крови.       — Леви, Леви, Леви, Леви! — С каждым толчком до упора она звала его.       — Блядь, Ханджи… — Его шёпот обернулся предательским стоном.       Он накрыл её спину грудью, прижал к торсу Эрвина и прикусил плечо, не давая ей сдвинуться. Зое взвыла, уткнулась лбом в шею Смита и задрала задницу вплотную к Леви. Плотный жар промчался от сердца до живота, тугой проход жадно сжал член, хрип и рёв бесконтрольно прорвались наружу — он глубоко толкнулся и кончил в Ханджи. Острая пульсация, пронзившая Леви насквозь, заставила вновь почувствовать себя живым.       Тишина окутала их, словно тонким одеялом. Раздавалось лишь рваное дыхание тех, кто за ночь стал ближе, чем за годы службы.       Ханджи сползла в центр кровати. Эрвин потянулся к ней, мягко обвил рукой талию и невесомо поцеловал в лоб, на который налипли влажные пряди волос.       Леви, не дав себе шанса на объятия, резко поднялся и, упёршись локтями в колени, сел на край кровати. Он хотел протрезветь, смыть семя, пот и масло, восстановить утерянный контроль, утихомирить взбунтовавшееся сердце.       Он терял, терял, постоянно терял тех, кто заползал ему под кожу и окутывал незаслуженным теплом. А эти двое прижимали к себе так крепко, что хотелось рыдать. И верить, что они никуда не уйдут.       — Я в душ, — бросил Леви, пытаясь найти свою рубашку, хотя и чужая бы ему подошла.       — Останься с нами. — Эрвин, обычно усмирявший строптивого Леви приказами, впервые попросил тихо.       Он кинул через плечо хмурый взгляд. Смит, не отпуская Ханджи, смотрел на него уставшим, умоляющим взглядом. Она, смешно прищурившись, вытянула ногу в сторону Леви и ухватила край рубашки пальцами ног.       Леви услышал умоляющие голоса и никуда не ушёл. Он цокнул, лёг по другую сторону от Ханджи, поцеловал её в ключицу и уткнулся в шею. Пальцы Эрвина и Леви переплелись на её животе, поднимаясь в такт спокойному дыханию.       Было тихо. А сердце его громыхало, как громовое копьё.