Гадание на камнях

      За свои двадцать девять лет Цзян Ваньинь никогда не любил. Вообще никогда.       Нет, в смысле, совсем-совсем никогда и никого. Ни разу. Даже не знает, что это за чувство.       Он может описать своё отношение к родителям, как благодарность и уважение; к сестре и брату – как привязанность; к своим собакам – как заботу. Но любовь… Цзян Чэн не думает, что испытывал её хоть когда-то.       Поэтому он не может всецело понять сестру, которая вышла замуж за нарциссичного Павлина и не может понять брата, годами убивающегося по какому-то мужику, который наплевал на него и слинял.       Когда Яньли делится с ним своими переживаниями по поводу игнорирования Вэй Усянем такого завидного жениха, как Цзинь Гуанъяо, то Цзян Ваньинь также не понимает, в чём проблема вступить в отношения без любви.       И только из уважения к сестре и родителям он соглашается узнать, где в этот придуманный для идиотов праздник находится Вэй Усянь.       Не дозвонившись ни до него, ни до его прихвостня в лице Вэнь Цюнлиня, у него остаётся только один вариант.       — Господин Цзян, чем обязана? — Голос Вэнь Цин резок, как и в первую и единственную их встречу.       — Где мой придурочный брат? — Опустив приветствия, Цзян Чэн переходит сразу к делу.       В телефоне повисает недолгая тишина.       — Если Вы думаете, что я слежу за ним, то подумайте ещё раз.       — Вопрос касается его жизни, Вэнь Цин, это тебе лучше подумать ещё раз, — обычно он не прибегает ко лжи, но в случае с гордой девушкой это самый быстрый способ добиться своего, — стал бы я звонить тебе, если бы у меня был выбор?       Надменное уточнение становится финальным штрихом в склонении Вэнь Цин к признанию.       — А-Нин говорил, что они собирались в Гусу сегодня.       — Гусу? На кой чёрт? Где мне его там искать? — От злости Цзян Ваньинь пинает ни в чём не повинную колонну.       — Скорее всего, они поедут к водопаду.       — К водопаду?! Этот придурок… Что они там забыли четырнадцатого февраля?!       — Спросишь, когда найдёшь его, — девушка тоже переходит на неформальное обращение, устав терпеть невыносимый характер Цзян Ваньиня.       — Вэнь Цин.       — Я не могу сказать тебе!       — Если я найду его труп в этом водопаде, то спрашивать уже будет некого, — врать всё ещё нет необходимости, но раз начал, то уже не время давать заднюю.       Спустя долгую минуту Вэнь Цин сдаётся окончательно.       — Чёрт, ладно, слушай. Только сразу предупреждаю: одно мерзкое слово в сторону того, что я тебе скажу, и в водопаде окажется уже твой труп, уяснил? — Цзян Чэн так сильно закатывает глаза, что, кажется, скоро увидит свой мозг.       — Говори.

🪨

      По дороге до провинции Гусу Цзян Ваньинь десятки раз материт грёбаного Цзинь Гуанъяо, который подслушал его разговор с Вэнь Цин и навязался с ним.       Что ни говори, но он не вызывает и доли доверия.       Этот вычурный букет, который он покупает в одном из самых дорогих цветочных, эта его приторная улыбка и тошнотворно-услужливое «прошу» рождают в Цзян Чэне желание выбить из него всю дурь, чтобы увидеть истинное лицо.       Но а-цзе попросила его быть спокойнее. Подводить её он не хочет. К тому же, все три года ему успешно удавалось плевать на жизнь Вэй Усяня, так почему, находясь в машине Цзинь Гуанъяо, он вдруг начинает переживать о нём?!

🪨

      — Если б ты хоть раз кого-то полюбил, то понял бы, какое это дерьмовое чувство – получать внимание от того, кто тебе противен, и существовать в надежде на взаимность от того, за кого ты готов отдать жизнь.       Рука брата ощущается тяжестью на плече, но его слова оказываются ещё тяжелее. Цзян Ваньинь порывается опровергнуть этот бред, снова вступить в глупый спор, ведь кому к чёрту сдалась любовь! Только Вэй Усянь не позволяет ему этого сделать.       — Подумай об этом, Цзян Чэн, — отрезает он и оставляет его наедине с бурлящим, как всё внутри, водопадом и камнями.       Цзян Ваньинь едва сдерживает себя, чтобы не пнуть ногой деревянные перила, служащие неким ограждением для этих бесформенных, одинаковых…       — Хм? — В поле его зрения попадает округлый камень с небольшими шероховатостями, разительно отличающийся от всех остальных. Фиолетовый цвет перетекает в нежно-голубой и невольно притягивает к себе взгляд. Любопытство берёт над Цзян Чэном верх, и он легко касается холодного минерала.       Вспомнив рассказ Вэнь Цин об их семейном поверье, он громко фыркает.       — Полная чушь.       Прокручивая камень в пальцах, Цзян Ваньинь почему-то вспоминает подростковую перепалку с братом об идеальных партнёрах.       Вэй Усянь тогда с пеной у рта доказывал, что Цзян Чэн до конца жизни будет искать человека, качества которого перечислил на листе. Цзян Ваньинь с не меньшим рвением доказывал обратное, в глубине души зная, что брат прав.       Он специально указал все самые идеальные черты характера и внешности, которые точно никогда не соединятся в одном человеке. Уже тогда он знал, что не хочет влюбляться.       Любить кого-то – это слабость, а Цзян Чэна воспитывали сильным.       Список состоял из десяти пунктов, каждый из которых он тщательно продумывал, чтобы не напортачить. 1. Природная красота (чёрные волосы, светлые глаза, бледная кожа); 2. Грациозность и изящность; 3. Покорность; 4. Трудолюбие; 5. Бережливость; 6. Из уважаемой семьи; 7. Спокойный голос; 8. Терпеливость; 9. Молчаливость; 10. Забота.       Около получаса Цзян Ваньинь проводит в раздумьях, сидя возле деревянной ограды. Он пытается проанализировать своё прошлое, чтобы вспомнить хотя бы кого-то похожего на образ, скрытый в этих пунктах, но ни один человек не приходит на ум.       Все сотрудники их с отцом компании хоть и проверенные люди, многих Цзян Чэн даже может назвать красивыми, но переходить с кем-то из них на другой уровень отношений – увольте (во всех смыслах). Друзей у него нет, знакомых, кто мог бы похвастаться всем перечисленным, – тоже. Получается, неплохой оберег от отношений он составил для себя в пятнадцать лет.       Если б кто-то спросил Цзян Ваньиня, жалеет ли он об этом или хотел бы он испытать хотя бы влюблённость, он ответил бы твёрдое «нет».       А этой же ночью не спал бы до пяти утра, пытаясь избавиться от назойливых представлений, как чьи-то руки обнимают его и чей-то голос шепчет, что он важен и любим.       Усмехнувшись, Цзян Чэн решительно поднимается на ноги, начиная ощущать пронизывающий ветер уже костями. Положив камень к его сородичам и, разочарованно покачав головой от ненужной ностальгии, он разворачивается в сторону деревьев, за которыми скрылся Вэй Усянь.       Чуйка подсказывает ему, что брат скорее разукрасит морду Цзинь Гуанъяо тем букетом из роз вместо согласия на его «чувства». И Цзян Ваньинь не может его винить, он сделал бы то же самое на его месте.       Но вернуться к сестре ни с чем…       Проходя по той же тропе, по которой Вэй Усянь тянул его сюда, он замечает, что на произвольной парковке возле двора уже нет машины Цзинь Гуанъяо.       — Блять! — Не сдерживается Цзян Чэн, потому что теперь не представляет, на чём добираться обратно. Ехать с братом и его дружком нет никакого желания, но если другого выхода не будет, то придётся потерпеть.       Хотя есть и иной вариант: заставить придурка извиниться перед младшим Цзинем, чтобы тот вернулся.       — Вэй Усянь, куда собрался?! Чем ты меня слушал? — Именно последнюю идею он и собирается проработать, входя во двор поместья Лань тяжёлыми шагами.       — Цзян Чэ-эн, перестань разыгрывать истеричку при уважаемых людях! — Вэй Усянь похлопывает его по плечу и, не оглядываясь, чуть ли не в припрыжку сбегает к своему автомобилю.       Цзян Ваньинь раскрывает рот, чтобы вылить на него поток ругательств, ведь брат даже не представляет, как подводит его сейчас, однако боковым зрением замечает две пары удивлённых глаз. И если этот Вэнь Нин ему не помешал бы и драку затеять, то вот высокий и статный господин в голубом пальто почему-то заставляет его почувствовать волну стыда за своё поведение.       — Простите за вторжение, — невесело хмыкает он, бросая взгляды то на ворота, то на мужчину, который почему-то с интересом его рассматривает. Ещё никогда Цзян Чэн не ощущал такого пристального внимания к себе. А если и было подобное, то его это никак не волновало. Сейчас же он чётко ощущает волнение в своём желудке.       — Г-господин Цзян, В-ваш б-брат, — друг Вэй Усяня начинает что-то лепетать, но из-за заикания Цзян Ваньинь почти ничего не понимает, поэтому ему приходится переступить через свою гордость и подойти ближе. В конце концов, они, похоже, оба тут в одной лодке – его-то Вэй Усянь тоже кинул.       — Что? Говори внятнее! — Требовательно рявкает он, закатив глаза. Вэнь Нин в противовес становится ещё тише.       — В-ваш б-брат…       — Господин Цзян, — Цзян Чэн немного резче, чем планировал, оборачивается на мелодичный, спокойный голос, — простите, не знаю, Вас лично, но-       — Цзян Ваньинь, Цзян Чэн, — автоматически представляется он, даже не задумавшись, зачем называет этому мужчине своё имя при рождении.       Красивая улыбка касается тонких губ.       — Очень приятно. Лань Сичэнь, Лань Хуань, — Цзян Ваньинь смотрит на протянутую руку с изящным запястьем, которое украшает тонкий браслет, и сжимает длинные пальцы в своих, мысленно отмечая мягкость и ухоженность кожи.       Как только осознание такого бесстыдного разглядывания и сканирования постороннего человека доходит до него, он отдёргивает ладонь словно от огня.       — Взаимно, — буркнув себе под нос, Цзян Чэн скрещивает руки на груди.       — Господин Вэнь хотел сказать, Цзян Ваньинь, что Ваш брат уехал бороться за свою любовь.       Сведя к переносице свои широкие брови, Цзян Чэн вскидывает недоверчивый взгляд на совершенно сдержанное лицо Лань Сичэня.       — Это он сказал?       — Это я его подтолкнул, назовём это так, — тонкие губы снова растягиваются в улыбке, и отчего-то она заставляет Цзян Ваньиня задержать на ней взгляд.       Он не находится с ответом на такое объяснение, ведь… что?! Вэй Усянь впервые встречает этого человека, а он уже принимает участие в его личной жизни?       Некоторое время между тремя мужчинами слышится только поскрипывание ворот от ветра. Первым не выдерживает напряжённой тишины Лань Хуань.       — Что ж, раз уж мы во всём разобрались, предлагаю отправиться домой, — он делает приглашающий жест к выходу, и вот тут-то шестерёнки в голове Цзян Чэна начинают крутиться быстрее. Чёртов Вэй Усянь оставил его без машины в какой-то дыре! Даже не подумал о брате!       — П-простите, — размышления прерываются голосом Вэнь Нина, который останавливает Лань Сичэня за рукав, — отсюда х-ходит т-транспорт? — Он часто моргает огромными глазами, пока Цзян Ваньинь сдерживается от того, чтобы не скривиться.       — Хм? Транспорт? Насколько я помню, до столицы ходят два автобуса в день: утром и вечером, оба в девять часов.       Чёртов Вэй Усянь!       — Господин Вэнь, раз уж в Вашем положении есть доля и моей вины, позвольте подвезти Вас? — Произносит Лань Сичэнь своим низким бархатным тембром, выглядя при этом ничуть не смущённым.       Цзян Чэн смотрит на эту картину и каждой клеточкой тела ощущает, как ярость поднимается к его сердцу. Это нелепое предложение кажется ему таким неправильным, таким идиотским и несправедливым!       Почему между ним и Вэнь Нином снова выбирают не его?!       — Н-нет-нет не нужно! Н-не хочу д-доставить Вам хлопот, — «вот и катись к чёрту» – думает Цзян Ваньинь, зыркнув на него испепеляющим взглядом.       — Всё в порядке, господин Вэнь, я бы не предложил, если бы это было неудобно. Идёмте, — и Лань Сичэнь действительно приглашает Вэнь Цюнлиня к своей машине. Цзян Чэн готов задохнуться в возмущении и своей гордости, которая, как и всегда, не позволяет ему словами попросить помощи.       Смотря в спину Лань Хуаня, который услужливо открывает заднюю дверь для Вэнь Нина, Цзян Ваньинь уже чётко представляет, как остаётся стоять возле чужого двора на холодном ветру до вечера, пока не уходит последний автобус, и как в итоге вызывает такси за бешеные деньги, а после берёт больничный от дикой простуды. Потому, что, испытав очередное предательство (от брата и от этого восхитительного, но такого жестокого человека), он просто не может пошевелиться.       И наверное, так бы и произошло, если бы в следующий момент Лань Сичэнь не обернулся к нему, подойдя к пассажирской двери справа от водителя.       — Автобус может и не прийти, — говорит он и поднимает взгляд карих глаз. В этом взгляде Цзян Ваньинь видит игривость вперемешку со стеснением, — окажите мне любезность, Цзян Чэн, составьте компанию в обратной дороге.       Поистине странный, непостижимый человек.       — А Вам не занимать хитрости, Лань Хуань, — с усмешкой, но больше восхищённой, нежели иной, хмыкает Цзян Ваньинь. Садясь в автомобиль, он всё не может поверить, что этот мужчина не только так легко его раскусил, но и не осудил за надменность, не устроил сцену и не превратил ситуацию в урок.       Этот Лань Сичэнь понял его без слов и протянул ему руку там, где другие отворачивались.       — Вэй Усянь ведь Ваш старший брат, верно? — Едва движение начинается, как имя человека, приносящего Цзян Чэну только головную боль, снова всплывает на поверхность. На этот раз он не сдерживает звучный «цык».       — К сожалению.       — Не в моих правилах влезать в чужие дела, но я стал невольным участником ситуации между нашими братьями и потому вынужден убедиться, что мои действия не были ошибочны.       Не отрываясь от дороги, Лань Сичэнь размеренно произносит свою небольшую речь. По его лицу можно прочесть тень волнения, и только сейчас до Цзян Ваньиня доходит весь масштаб ситуации, о которой он говорит.       — За тот год, что они учились вместе, Ванцзи по-настоящему полюбил Вашего брата, — Цзян Чэн в удивлении вскидывает брови и следом кривит лицо в презрении.       — Тогда почему он не удосужился объясниться и свалил в другую страну вместо этого? — Даже если он и не знает, как можно полюбить кого-то в принципе, а Вэй Усяня – в частности, ему всё же было тяжело смотреть на то, как его брат несколько лет оправдывал Лань Ванцзи и корил себя.       — Ваш брат дал веские основания полагать, что не заинтересован в чём-то большем, чем юношеские подтрунивания. Он вёл себя одинаково открыто и дружелюбно со всеми, не только с Ванцзи, поэтому у нас обоих сложилось мнение, что его чувства односторонние. И в этом я как раз хочу разубедиться с Вашей помощью, Цзян Чэн, — Лань Сичэнь снова использует его личное имя, чтобы усыпить бдительность.       Цзян Ваньинь на секунду прикрывает глаза, чтобы переварить то, что услышал. Шум мотора и шин не позволяет полностью сосредоточиться на мыслях, чтобы сформулировать более-менее нормальный ответ.       — Я говорил ему, что эта дурацкая тактика не сработает, но кто б там слушал! — Честно выпаливает он, ненадолго погрузившись в воспоминания того времени, — если Вы и Ваш брат до сих пор сомневаетесь в его искренности, то могу только сказать, что будучи самым общительным и притягивающим к себе людей человеком, Вэй Усянь оставил возле себя только Вэнь Нина, — сзади слышится шорох сиденья и что-то неразличимое (Цзян Чэн почти уверен, что это «простите»), — и отказался от помолвки с младшим сыном самого́ господина Цзинь, а я уверен, Вы знаете, кто это.       Задумчивый взгляд Лань Хуаня быстро проходит по лицу Цзян Чэна и снова упирается в дорогу сквозь лобовое стекло. Тот ловит себя на мысли, что не может отвести своих глаз от серьёзного лица, которое уже через мгновение смягчается и украшается расслабленной улыбкой.       — Если всё действительно так, как Вы говорите, то я рад.       — Он поехал к твоему брату? — Тонкая бровь Лань Сичэня едва-заметно подпрыгивает. Цзян Ваньинь довольно хмыкает на ожидаемую реакцию от перехода на неформальную речь.       — Думаю, да, — тихая усмешка завершает непродолжительный, но очень напряжённый диалог, и автомобиль погружается в тишину, среди которой различается только шум машин за его пределами.       Отвернувшись к окну, Цзян Чэн глубоко вздыхает, заметив свой участившийся пульс. Нахмурившись, он с неким отвращением к себе рассуждает, чем это вызвано. За Вэй Усяня он точно не переживает настолько, чтобы заработать аритмию, тогда…       Лань Сичэнь отличается от всех людей, кого он когда-либо встречал. Этот мужчина настолько красив, что захватывает дух.       Вежливый, спокойный, рассудительный, терпеливый, добрый, отзывчивый, понимающий – идеальный. Таких просто не бывает. Какова вероятность, что Цзян Чэн заснул возле того водопада и теперь всё происходящее – лихорадочный сон?       Сон?       Сон…       — …так помогли! Меня встретит сестра, спасибо!       Открывая глаза, Цзян Ваньинь видит всё тот же автомобильный салон, но за окнами уже темно, а вместо мелькающих деревьев – какой-то жилой район. Похоже, северный. Задняя дверь с негромким хлопком закрывается, и Лань Сичэнь возвращается за руль. Его взгляд сияет, когда он смотрит за тем, как Цзян Чэн резко выпрямляется и хмурит брови от своей слабости. Последний раз он так расслаблялся и доверчиво засыпал в чужой машине в пять лет – с отцом на водительском сидении.       — Проснулся? Подскажешь, куда ехать? — Его окидывают заботливым взглядом, и Цзян Ваньинь готов удариться головой о приборную панель. Настоящий позор.       — Я могу отсюда на такси, — бурчит он, испытывая стыд и волнение одновременно.       И вдруг он ловит довольно чёткое осознание: он не хочет сейчас уходить. Не хочет возвращаться в пустую, холодную квартиру. Две секунды у него уходят на раздумья, прежде чем выпалить:       — Но если ты так любезен, то в южный район, там помогу сориентироваться.       — Мне вовсе не сложно, — Лань Сичэнь с улыбкой кивает и вновь заводит автомобиль.       Всё ещё смущённый неуместным поведением Цзян Чэн упирается взглядом в окно. Многоэтажки и торговые центры никак не помогают отвлечься от мыслей о чёртовом Лань Сичэне.       Не высмеял, не укорил, даже не показал раздражения, а просто улыбнулся. У него вообще есть недостатки? Он умеет злиться? Он когда-нибудь повышал голос?       Недолго Цзян Ваньиню удаётся удерживать внимание на зданиях, мелькающих за окном, когда слева сидит буквально лучшее творение Небес, так что его глаза уже через несколько минут возвращаются к водителю.       Острый кадык Лань Хуаня дёргается, когда он сглатывает, и Цзян Чэн понимает, что облизывается в этот момент, потому что сразу после Лань Сичэнь ловит его жадный взгляд и произносит:       — Не уверен, хочешь ли ты меня… убить или поблагодарить, — скользнув глазами сверху вниз по всему его телу, Лань Хуань возвращается к дороге, а Цзян Ваньинь впервые чувствует, как волосы на руках встают дыбом от такого взгляда, — в любом случае придется подождать – ехать ещё полчаса.       Ухмылка сама появляется на губах Цзян Чэна. Небывалое удовольствие он испытывает от общения с этим мужчиной. Он не придумывает ничего лучше, чем вернуться к предыдущей теме разговора, только бы говорить с ним.       — А ты слишком печёшься о своём брате, да? — Он не в силах удержать рвущееся изнутри ребячество, осознав, что Лань Сичэнь будет парировать на всё, что он спросит, но есть ли у него предел?..       Кажется, он начинает понимать Вэй Усяня.       — Как и ты о своём, — мягкая усмешка и игривый тон. Цзян Ваньинь был прав.       — Я никогда не назначал день покупки дома ради него на праздник влюблённых вместо того, чтобы быть со своим партнёром, — ему с трудом удаётся сохранить в голосе ровную интонацию.       — Нет, но ты проехал почти четыреста километров в этот же день, чтобы спасти его личную жизнь, и проводишь вечер со мной в машине вместо того, чтобы быть со своим партнёром.       Ауч — сказал бы Цзян Чэн, но он только открыто смеётся, восхищаясь этим человеком всё больше. И не говорят ли его слова о том, что он тоже свободен? Цзян Ваньинь решает рискнуть.       — Справедливо, — усмехается он, — значит, мы два одиноких идиота, которым личная жизнь братьев важнее своей собственной.       На тонких губах мелькает смачивающий их язык, и, пользуясь короткой остановкой у светофора, Лань Сичэнь переводит внимательный, глубокий взгляд на лицо Цзян Чэна. В тёмных радужках глаз отражаются сразу несколько мыслей, одну из которых Цзян Ваньиню удаётся распознать – интерес.       — Выходит, что так и есть, — произносит низкий голос, и теперь Цзян Чэну нечем оправдать своё ускорившееся сердцебиение. Ещё секунда, и его лицо запылает.       Какой ужас.       Спасение приходит в виде сменившегося на зелёный сигнала светофора.       — Должен сказать, — спустя несколько минут тяжёлого молчания начинает Лань Хуань, — мне приятна твоя компания в этот день.       Цзян Ваньинь всё-таки отчаянно краснеет. Он не знает, как вести себя в подобных ситуациях, не знает, что делать с тем, что чувствует внутри, не знает и что ответить на этот откровенный комплимент-подкат.       Будь это кто угодно другой, он бы, не задумываясь, плюнул что-то вроде «даже не мечтай» и посоветовал навсегда бросить эту идею.       Но это Лань Сичэнь. Мужчина, соответствующий всем чёртовым пунктам его чёртового списка идеального партнёра. И Цзян Чэн скорее плюнет на своё отражение в зеркале, чем в его сторону.       Если это и есть влюблённость, то заберите и никогда ему больше не показывайте. Такого стыда и такой неловкости он ещё никогда не испытывал.       — Прости, я совсем забыл о такте, — некогда уверенный голос звучит грустно и разочарованно. Цзян Ваньинь не может позволить ему чувствовать себя так из-за него.       — Всё нормально, — он показательно качает головой из стороны в сторону, чтобы Лань Сичэнь даже думать не смел, что его можно смутить чем-то подобным, — мне тоже больше нравится быть тут, чем в душном доме Цзиней или в своей… неважно.       — Тогда я спокоен, — в интонацию голоса Лань Хуаня возвращаются тёплые ноты, и он обращает внимание на навигатор, чтобы не сойти с пути, — сейчас я везу тебя в душный дом Цзиней или в твою-неважно-куда?       Цзян Чэн облегчённо смеётся над этим вопросом.       — Лань Хуань, ты удивительный, — посмеиваясь, произносит он, не дав себе и секунду обдумать фразу. Расплата незамедлительно настигает его в виде расширившихся глаз Лань Сичэня и резкого тормоза.       Широкая грудь, облачённая в тёмную рубашку, высоко вздымается от очевидно сбившегося дыхания, и Цзян Ваньинь не смог бы отвести взгляда даже под страхом смерти. Лань Хуань на мгновение прикрывает глаза и пытается взять себя в руки.       — Мы почти подъехали, — осторожно помогает ему Цзян Чэн, прекрасно понимая, что ответить на этот внезапный, совершенно дурацкий комплимент (если это вообще он!) просто невозможно.       Сдержанно кивнув, Лань Сичэнь возобновляет движение, и Цзян Ваньинь старается больше на него не смотреть, пока указывает дорогу.       Как он мог так глупо всё испортить… Не зря матушка всегда говорила, что он никчёмный. Даже язык за зубами не научился держать!       Когда автомобиль останавливается напротив его элитного дома, Цзян Чэна рвёт внутри от желания сбежать и желания остаться, как можно дольше.       Лань Сичэнь не торопит.       — Может, если ты не спешишь, и если хочешь-       — Да.       Ошарашенный взгляд не удаётся удержать, и Цзян Ваньинь видит лицо Лань Хуаня, которое выражает крайнюю степень надежды.       — Отлично, хорошо, пойдём, — путаясь в словах, он находит в себе силы отстегнуть ремень безопасности и выйти из машины. Затёкшие мышцы дают о себе знать и, прежде чем пригласить ночного гостя к себе, Цзян Чэн слегка разминается, ожидая, когда тот займёт свободное на стоянке место.       Стоя возле входа, он видит, как грациозно Лань Сичэнь покидает водительское сиденье и как плавно направляется к нему. Его походке позавидовали бы самые известные модели мира.       Будь это кто угодно другой, он бы фыркнул от манерности человека и не преминул бы отпустить саркастичный комментарий.       Но это Лань Хуань.       — Довольно неплохой жилой комплекс, — со знанием дела произносит Лань Сичэнь, когда Цзян Ваньинь, наконец, приглашает его пройти внутрь, и они поднимаются на лифте, — чем ты занимаешься, Цзян Чэн, если не секрет?       — Управляю компанией по разработке оборудования для медицины.       — О, у нас куда больше общего, чем кажется на первый взгляд, — Цзян Ваньинь вскидывает бровь, пока они подходят к его квартире, — я изучал техническую часть фармацевтики в топовом Университете и, вернувшись, принял на себя обязанности по менеджменту в компании дяди – «LQ.Tech».       — Мы сотрудничаем с «LQ.Tech», — открыв дверь с помощью кодового шифра, усмехается Цзян Чэн, пропускает гостя вперёд. Он даже подумать не мог, что сегодняшняя случайная встреча принесёт ему столько сюрпризов.       — В таком случае, — Лань Сичэнь неожиданно разворачивается посреди коридора, так что Цзян Ваньинь чуть не сталкивается головой с его грудью, собираясь разуться. Сделав шаг назад, он поднимает глаза и видит, как Лань Хуань соединяет руки и совершает неглубокий поклон, — рад познакомиться с главой корпорации «JF Corp.», господином Цзян.       Закатив глаза, Цзян Чэн подхватывает его запястья и тянет наверх, чтобы тот выпрямился.       — Уже слишком поздно для глупых приличий, Лань Хуань, — он не скрывает вызова в голосе, чувствуя, что ступает по тонкому льду.       Опустив руки, всё ещё находящиеся в плену его пальцев, Лань Сичэнь бросает на них взгляд. Этот взгляд разительно отличается от всех предыдущих – он горит.       Атмосфера как-то неожиданно накаляется, в коридоре словно включают дополнительное отопление, и становится жарче сразу на десять градусов. Сердцебиение Цзян Ваньиня ускоряется.       Лань Хуань в один шаг сокращает расстояние между ними и смотрит своими невозможными глазами прямо в глаза.       Сердцебиение Цзян Ваньиня ощущается где-то в горле, а чужой пульс учащённо стучит под выпуклой веной.       Лань Сичэнь наклоняется ближе, и сердцебиение Цзян Ваньиня к чертям слетает с катушек.       — Я не целуюсь на первом свидании, — едва-дыша произносит он, вопреки своим словам облизывая пересохшие губы.       — А у нас свидание? — Самым невозможно-хитрым, наглым голосом спрашивает Лань Хуань, не отстраняясь ни на миллиметр. Цзян Чэн чувствует его приятный парфюм и жар, исходящий от его тела.       Невыносимый.       — Судя по времени суток, это его окончание, — фыркает он, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не повернуть голову.       — Тогда… что насчёт второго?       Совершенно невыносимый мужчина.       — Допустимо, — выдыхает Цзян Ваньинь и, наплевав на все приличия, стирает в порошок оставшиеся крохи воздуха между ними.       Губы Лань Сичэня мягкие как раз настолько, насколько он их себе и представлял, пока пялился на них всю дорогу до дома. Отпустив его руки, Цзян Чэн обхватывает широкие плечи и несдержанно кусает его нижнюю губу.       — Тш-ш, не торопись, не сбегу, — смеётся Лань Хуань, а затем Цзян Ваньинь чувствует одну его ладонь на своей пояснице сквозь тонкую рубашку, а вторую – на своей шее. Их носы соприкасаются, когда Лань Сичэнь говорит, — наоборот, даю последний шанс тебе, чтобы отступить.       Смотря в его глаза со всей решимостью, на которую способен, Цзян Чэн усмехается.       — И не надейся.       Подавшись вперёд, он сцеловывает довольную улыбку с тонких губ, и Лань Хуань, притянув его так близко, как только может, углубляет поцелуй.       Если это и есть любовь, то Цзян Ваньинь готов в неё упасть лишь с Лань Сичэнем. Такого тепла и такого счастья он ещё никогда не испытывал.

🪨

      Позже, уже в качестве пары сидя за столом на кухне и поглощая поздний ужин, они обсуждают этот странный, необычный день, и Цзян Ваньинь внезапно вспоминает о гадании, которым поделилась с ним Вэнь Цин.       Смотря на Лань Сичэня, заботливо подкладывающего мясо в его тарелку и улыбающегося каждый раз, когда их взгляды пересекаются, Цзян Чэн мысленно благодарит всех причастных к появлению в его жизни этого человека.       В какой-то момент Лань Хуань отвлекается на уведомление в телефоне.       — Ванцзи написал, что у них с Вэй Ином всё хорошо, и прислал фото.       — Ещё бы у них было иначе! Я бы переломал обоим ноги, если б они не сошлись сегодня, — хмыкнув, Цзян Ваньинь бросает взгляд с напускным безразличием на экран и, наверное, впервые чувствует настолько сильную радость за брата. Его глаза сияют.       — Твои тоже.       — Что?!       — Ты сказал это вслух, — Лань Сичэнь пересаживается на стул поближе и нежно проводит ладонью по правой щеке Цзян Чэна.       — Бред, — защищается он, но не уходит от приятного прикосновения – наслаждается.       — Такой колючий снаружи, но с самым мягким и ранимым сердцем внутри.       — Полный бред!       — Мне это очень нравится.       — Мазохист.       — М-м, — Лань Сичэнь оставляет на его левой щеке невесомое касание губ, и от этого действия Цзян Ваньинь плавится сильнее, чем от их откровенного поцелуя в коридоре. Это прикосновение кажется таким интимным, таким чистым и искренним.       Словно признание.       Цзян Чэн не привык оставаться в долгу. Он обхватывает лицо Лань Хуаня ладонями и на мгновение соединяет их губы, сразу же отстраняясь и с удовольствием смотря на горящий взгляд и слегка порозовевшие скулы.       — Мне тоже всё в тебе нравится. Запомни хорошенько, Лань Хуань, я никому такого не говорил.       — Раз так, значит и не целовался ни с кем на втором свидании, кроме меня?       — Заткнись.       Звонкий смех разносится по кухне, наполняя квартиру жизнью и тем уютом, о котором Цзян Ваньинь так долго втайне мечтал.