Гадание на камнях

      Протянутые вперёд руки Вэй Усянь, долго не думая, возвращает к себе, так и не коснувшись цветов.       Взгляд, который он поднимает на Цзинь Гуанъяо в эту секунду может посоревноваться в холоде со льдами Арктики.       — Господин Цзинь, — несмотря на рвущее его изнутри желание ничего не объяснять и сорваться на бег, чтобы успеть застать Лань Ванцзи до того, как тот покинет Гусу, Вэй Ин не может забыть о приличиях и репутации, поскольку эти понятия для него играют далеко не последнюю роль, — я, безусловно, тронут Вашим вниманием к себе, — сквозь зубы произносит он, наблюдая за тем, как лицо Цзинь Гуанъяо становится мрачнее с каждым его словом, — но повторяю Вам в последний раз: я никогда не соглашусь на отношения с человеком, которого не люблю.       Уверенная и пронизанная неприязнью фраза на некоторое время повисает в воздухе. В глазах напротив Вэй Усянь видит абсолютное понимание ситуации и ни единого отголоска боли. Если до этой минуты у него были некоторые сомнения насчёт искренности младшего Цзиня, то теперь от них не остаётся и следа. Этот ублюдок точно хотел его использовать. Неважно, как именно, но какую-то выгоду для себя от брака с Вэй Ином он точно преследовал.       Тем приятнее Вэй Усяню сейчас разбить его несбыточные мечты.       — Желаю Вам найти подходящую пару, а сейчас прошу меня простить, — видя его крайне серьёзный настрой и абсолютную непоколебимость в сказанном, Цзинь Гуанъяо, наконец, отступает в сторону и тихо усмехается.       — Смотрите не пожалейте об этом, господин Вэй.       Для Вэй Усяня не имеет значения, будут ли у него какие-то проблемы на работе или разнесёт ли этот тип грязные слухи о нём среди членов семьи – его не волнует совершенно ничего, пока он быстрым шагом, почти срываясь на бег, направляется в сторону припаркованных возле ворот автомобилей.       Среди дорогих марок он видит только свою и старшего господина Лань. Больше ни одной машины. Ни единого шанса на то, что Лань Ванцзи всё ещё здесь.       — Чёрт-чёрт-чёрт! — Громко в сердцах рычит Вэй Усянь. Через удар кулаком о бетонный столб он выражает всё своё разочарование. Чёртов Цзинь, чёртов брат и чёртова вся эта ситуация!       — Г-господин Вэй, — подрагивающие пальцы Вэнь Нина касаются его напряжённого плеча сквозь одежду.       — Как я мог его упустить, Вэнь Нин?! — Вэй Усянь даже не пытается понизить голос, ему некого больше стесняться. Он испытывает сильнейшее недовольство собой.       — Г-господин Вэй, п-пойдёмте, — обычно Вэнь Цюнлинь не настаивает ни на чём, так что Вэй Ину даже становится интересно, куда он хочет его отвести.       Вздохнув, но ничуть не умерив внутри злости, он всё же идёт за парнем, как оказывается, к главному дому семьи Лань.       Возле крыльца, нисколько не растеряв своей грациозности, их ожидает Лань Сичэнь.       Шаги Вэй Усяня замедляются. Глупейшие мысли окутывают его сознание в этот момент: а вдруг это гадание действительно работает, но не так, как должно?! А вдруг он действительно сказал что-то не то, и теперь вместо нужного Ланя, его будет преследовать его брат?! А вдруг это всё чушь собачья, и Лань Сичэнь в самом деле заинтересовался им?!       Ну или всё гораздо проще, и клиент Лань Сичэнь хочет только завершить сделку.       За всей этой беготнёй Вэй Усянь чуть не забыл настоящую причину, по которой он вообще сюда приехал.       — Господин Лань, — сдержанно окликает он мужчину, остановив самокопание. Лань Сичэнь плавно оборачивается, и на его лице играет уже знакомая Вэй Ину вежливость.       — Господин Вэй, полагаю, нам есть, что друг другу сказать.       Панические мысли возвращаются с новой силой. Неужели, он ошибся?       — Вы так считаете? — Настороженно хмыкает он и решает увести этот опасный разговор в сторону работы, — разве что… если Вы всё ещё настроены завершить оформление документов сегодня, то нам сейчас же нужно отправляться в город.       Губы Лань Сичэня изгибаются почти в родительской улыбке.       — Нет необходимости спешить, — мягче, чем до этого, произносит он и обводит взглядом сыхэюань, — купить этот комплекс я могу в любой момент, но вот шанс помочь брату в личном вопросе выпадает не каждый день. Боюсь, что даже единожды в жизни.       — Что Вы имеете ввиду? — Сердце Вэй Усяня начинает биться о грудную клетку в сумасшедшем темпе. Его руки потеют от волнения, а дыхание сбивается с привычного ритма.       — Господин Вэй, — вежливый и тёплый взгляд Лань Сичэня становится крайне серьёзным, на грани с предупреждением, — прежде чем ответить, я хочу полюбопытствовать. Не откажете мне?       У Вэй Усяня не может быть выбора в этом вопросе, ведь прежде он сполна воспользовался любезностью господина Лань.       — Не смею, — натянув вежливую улыбку, произносит он.       — Вы…       Лань Сичэнь прерывается, якобы отвлекаясь на звук мотора за воротами (Вэй Усянь очень надеется, что это уехал Цзинь Гуанъяо), хотя видно, как он старается подобрать более корректные слова. Вэй Ин не торопит его – не имеет права.       — В студенческие годы Вы правда не играли на чувствах Ванцзи?       Впервые в жизни Вэй Усянь близок к тому, чтобы грохнуться в обморок от слов другого человека. Его сознание буквально мутнеет на пару секунд, прежде чем он находит в себе способность открыть рот.       — Ч-что?! — Он уверен, если бы анатомически глаза не были привязаны к черепу, они точно выкатились бы на землю.       — Похоже, я и правда ошибся.       — Вы… Господин Лань, Вы хотите сказать, что убедили Лань Чжаня в том, что я играю с ним?!       Природная выдержка Вэй Усяня и воспитанная годами сдержанность летят к чертям. Он сжимает пальцы в кулаки и, тяжело дыша от гнева, на самом деле собирается напасть на Лань Сичэня.       И он точно бы это сделал, если бы не неожиданная хватка на его плечах.       — Г-господин Вэй, пожалуйста!       — Господин Вэй, не заблуждайтесь. Не я виновен в том, что Вы не смогли верно донести свои чувства до моего брата.       Глубоко и часто дыша, Вэй Усянь пытается успокоиться. Доля правды в словах Лань Сичэня присутствует, ведь, по большей части, всё, что делал Вэй Ин, когда видел Лань Ванцзи, – доставал его, раздражал и постоянно выводил из себя. Вряд ли нашёлся бы человек, способный в таком поведении распознать восхищение и привязанность.       Однако в этом всём Вэй Усянь не может пропустить одну деталь мимо.       — Вы сказали «играл на его чувствах»? Значит ли это…       — Здесь Вам следует разобраться уже самим, — губы Лань Сичэня снова растягиваются в вежливой улыбке, и он достаёт из кармана своего пальто небольшой стикер, на котором что-то написано, — это адрес ресторана, куда Ванцзи поехал на «встречу с дядей».       Стикер оказывается в руках Вэй Усяня, и он поднимает полный благодарности взгляд на старшего господина Лань. Только он делает шаг в сторону выхода, как путь ему преграждает Цзян Ваньинь.       — Вэй Усянь, куда собрался?! Чем ты меня слушал?       — Цзян Чэ-эн, перестань разыгрывать истеричку при уважаемых людях! — Вэй Ин похлопывает разгневанного брата по плечу и, не оглядываясь, чуть ли не в припрыжку сбегает к своему автомобилю. За Вэнь Нина он даже не переживает, поскольку старший господин Лань точно не бросит парнишку там одного.

🪨

      На этот раз путь в четыре часа кажется Вэй Усяню адом. За всё время дороги он изводится от размышлений и предположений. Все «что если», «а вдруг» и прочие сомнения крутятся в его голове, не переставая.       В конце концов он успокаивает себя тем, что у этой встречи, любезно подстроенной Лань Сичэнем, может быть только два исхода: либо на его признание, которое он репетировал полдороги, ответят взаимностью, либо он умрёт в одиночестве. Ничего ведь страшного нет.       Но даже эти шутливые уговоры не помогают дрожи в руках и ногах пройти окончательно, когда он входит в роскошный ресторан паназиатской кухни. Видя дорогое убранство, высокие потолки, богато обставленную входную зону и элитную форму на работниках, Вэй Усянь не может не похвалить себя мысленно за привычку проводить все сделки в костюме. Его сегодняшний образ как нельзя кстати подходит такой потрясающей обстановке.       — Добро пожаловать в «Sea and Salt»! Могу я предложить Вам занять столик? — Девушка-официантка вежливо склоняется в приветственном поклоне.       — Добрый вечер, немногим раньше меня должен был прийти высокий, безумно привлекательный мужчина в светлой одежде, не подскажете, где я могу его найти? — Говоря, Вэй Ин аккуратно снимает своё длинное пальто и передаёт безмолвному швейцару, чтобы тот сразу же повесил его в скрытый в стене шкаф.       — Да, конечно, я Вас провожу, — девушка приглашающе протягивает обе руки в сторону тёмно-зелёной ковровой дорожки, служащей неким разделителем между двумя зонами столов, и Вэй Усянь неспешно следует за ней, отсчитывая с каждым шагом удары своего сердца.       В День всех влюблённых заведение практически переполнено людьми. За время недолгой прогулки Вэй Ин отмечает, что большинство из гостей, конечно, молодые пары. Однако и супругов в возрасте тоже довольно много.       Если разговор пойдёт не по плану, по крайней мере, никому не будет до этого дела, ведь каждый пришёл сюда со своей второй половинкой для того, чтобы разделить этот праздник вместе, а не наблюдать за чужой драмой.       — Пожалуйста, — отвлекает его от разглядывания гостей официантка и незаметно удаляется.       Вэй Усянь переводит глаза со столика справа вперёд, и новый вдох застревает у него где-то в горле.       Лань Ванцзи выглядит потрясающе.       Блики от света переливаются на бежевом пиджаке, делая его образ каким-то нереальным. Светло-голубая рубашка застёгнута до самой последней пуговицы, подчёркивая присущую ему педантичность во всём, даже в таких мелочах. Сосредоточенный взгляд направлен в сторону окна, поэтому Вэй Ин не торопится обнаружить себя. Он медленно, с упоением рассматривает каждую деталь в образе и на лице Лань Ванцзи, отмечая, что за тринадцать лет (подумать только!) тот стал выглядеть ещё красивее, ещё мужественнее, ещё желаннее им.       Ни один год не уменьшил размер любви к этому человеку, что Вэй Усянь вынашивал в своём сердце. Напротив, в эту секунду, смотря на Лань Ванцзи прямо перед собой, он чувствует, будто эта любовь стала безмерной. Она буквально способна поместить в себя весь земной шар.       Бросив взгляд на наручные часы, Лань Ванцзи переводит его в сторону входа, видимо, желая проверить, не пришёл ли дядя, и его карие глаза расширяются.       — Вэй Ин?       Тепло разливается по всем внутренностям Вэй Усяня, когда он снова слышит своё имя, произнесённое этим голосом.       — Лань Чжань, — нет смысла скрывать улыбку, которая, не спросив разрешения, расползается на лице. Вэй Ин в один шаг подходит к круглому столу, покрытому золотистой скатертью, и опускается напротив в приятное на ощупь кресло. Лань Ванцзи наблюдает за его движениями, чуть сведя брови.       — Я жду одного человека, — без какой-либо эмоции произносит он, вероятно, желая предупредить Вэй Усяня о его неуместности здесь.       — Я знаю. Дядю, — с ничуть не уменьшившейся улыбкой хмыкает тот. Настороженность и волнение Лань Ванцзи не дают ему спокойно взять меню в руки, чтобы сделать заказ, — не смотри на меня так, Лань Чжань, твой брат сказал мне.       Желание чуть дольше потянуть интригу на самом деле скрывает жуткую панику, раз за разом подкатывающую к горлу Вэй Ина.       — Брат? — Брови Лань Ванцзи на секунду подскакивают, словно он узнал о самом большом предательстве в его жизни, и это могло бы быть забавным, если бы не звучало так оскорбительно. Как будто Лань Сичэню запрещено говорить что-то Вэй Усяню!       Вэй Ин в отместку гордо вздёргивает подбородок.       — Да, и он обманул тебя. Никакой дядя не придёт, он специально-       — Для чего? — На его памяти, Лань Ванцзи впервые его перебивает. Возможно, годы, проведённые в другой стране, сказались на его характере. А может, он просто пересмотрел свои привычки и строгие правила своей семьи.       Чем бы это ни было, Вэй Усянь в восторге от этой незначительной перемены.       — Простите, могу принять у вас заказ? — Та самая девушка-официантка спасает его от необходимости ответить прямо сейчас.       — Да, с удовольствием, — он вежливо улыбается ей и перечисляет несколько блюд из меню практически наугад, потому что еда его волнует в этот момент меньше всего. Да и ознакомиться с составом ему так и не удалось, — Лань Чжань, что ты будешь?       — Ничего. Я не голоден, — лицо Лань Ванцзи совершенно бесстрастно, по нему невозможно прочесть, правда это или нет. Вэй Усянь тихо фыркает себе под нос и делает так, как делал раньше, – берёт инициативу в свои руки.       — Ему то же, что и мне, но без специй, — взгляд карих глаз лишь на секунду, но меняется. Вэй Ин точно замечает там промелькнувшее удивление.       — Заказ будет готов в течение пятнадцати минут, ожидайте, — девушка уходит на кухню, и вопрос, ответа на который так и не прозвучало, словно застывает в воздухе.       — Конечно, я помню, что ты не любишь острое, Лань Чжань, — не тот вопрос, что не озвучил Лань Ванцзи, но Вэй Усянь выбирает оттянуть момент с объяснениями.       — Вэй Ин, — глаза мужчины чуть сужаются в намёке на желательный возврат к теме разговора. Больше Вэй Усяню прикрываться нечем.       Глубоко вздохнув, он кладёт руки на стол и придвигается ближе. Вся смелость и напускное веселье покидают его, когда он ловит внимательный взгляд. Сердце в груди подпрыгивает несколько раз, а затем начинает стучать так, словно хочет вырваться на волю.       Вэй Усянь судорожно облизывает губы от накативших переживаний.       Лань Ванцзи зачем-то прослеживает за его языком и тут же возвращает взгляд в глаза.       Щёки Вэй Ина обдаёт жаром от одной только мысли, что, возможно, Лань Чжань хочет того же, что и он. Возможно, он ему не так уж и безразличен, как всегда казалось.       — Вэй Ин.       Голос Лань Ванцзи звучит на несколько тонов мягче. Так он звал его, когда Вэй Усянь случайно засыпал в классе для репетиций или на столе в буфете.       — Лань Чжань, прошу, — Вэй Усянь молит его о так любимом Ванцзи молчании, иначе велика вероятность, что он сбежит из этого места, так ничего и не сказав, — я пытаюсь успокоиться, — уже тише добавляет он.       Его молитва отклоняется Богами или кем там, потому что в следующую секунду Вэй Ин чувствует тепло чужих пальцев на своей руке. В шоке опустив глаза на стол, он видит, что Лань Ванцзи действительно накрыл тыльную сторону его ладони своей.       — Лань Чжань, что ты-       — Почему ты волнуешься, Вэй Ин?       На экзамене по матанализу было проще ответить, чем на этот вопрос. Вэй Усянь словно рыба открывает и закрывает рот, не зная, как объяснить словами то, что происходит в его душе прямо сейчас.       Что, если Лань Чжань узнал о его чувствах и теперь отыгрывается за тот год? Но он ведь не такой человек. То есть, не был таким. А если он изменился?       — Вэй Ин, ты очень громко думаешь, — музыкальные пальцы невесомо проводят по чувствительной коже Вэй Усяня, как по струнам гуциня, и тот от неожиданности отдёргивает руку.       — Прости, Лань Чжань! Я… эм, мне надо… я сейчас!       Вэй Усянь всё-таки сбегает, не выдержав напряжения, повисшего над их столиком. Но не из ресторана совсем, а пока только в зону отдыха, заставленную цветами, на застеклённом балконе. Одно из пластиковых окон открыто, так что, уперевшись ладонями в ограждение, он с жадностью вдыхает морозный воздух, пытаясь усмирить свои мысли.       Он в самом деле собирается признаться Лань Ванцзи. Спустя тринадцать лет. Ничего не зная о его текущей ситуации на личном фронте.       Если у Лань Ванцзи есть партнёр, то это будет… логично, ведь он самый лучший мужчина в мире. И он точно заслуживает кого-то достойного. Не станет ли это импульсивное признание причиной для ревности.       А если у него никого нет, ведь он собирался ждать дядю в ресторане, а не своего партнёра…       — Вэй Ин.       Дверь за спиной Вэй Усяня с лёгким стуком закрывается, а он сам резко оборачивается на голос. Лань Ванцзи подходит ближе, и у него не остаётся ни шанса на побег, ни возможности мыслить рационально. В чужих руках он замечает своё пальто.       — Лань Чжань! Я надолго пропал? Извини, просто-       Сделав ещё шаг, Лань Ванцзи оказывается так близко, что Вэй Усянь может почувствовать аромат его парфюма с нотками сандалового дерева. А затем на его плечи ложится чёрное пальто.       — Здесь холодно, — это единственное, что произносит Лань Ванцзи, накинув на него верхнюю одежду, сам при этом оставаясь в одном костюме.       — Не стоило, Лань Чжань, — эхом отзывается Вэй Ин, машинально схватившись пальцами за лацканы пальто, чтобы оно не соскользнуло на пол.       Лань Ванцзи никак это не комментирует, но остаётся на месте. Его взгляд сначала кажется неуверенным, хотя, скорее всего, так падает свет гирлянды, но уже через секунду карие глаза наполняются решимостью.       Не находя в себе сил не смотреть на него, Вэй Усянь не пропускает ни единого изменения в позе и взгляде.       — Я скучал по тебе, Лань Чжань, — тихие слова сами срываются с губ, прежде чем он успевает их поймать. Только успокоившееся сердцебиение заходится с новой силой.       — Я тоже. Скучал по тебе, Вэй Ин.       Наконец, маска безэмоциональности трескается, и на безупречном лице Лань Ванцзи отражается сразу несколько эмоций от боли до смирения. Вэй Усянь жадно рассматривает каждую, понимая, что ничего существенно не изменилось.       Его Лань Чжань всё тот же.       — Вэй Ин, — Лань Ванцзи становится к нему лицом и поднимает самый уверенный взгляд, какой Вэй Усянь у него видел, — не хочу стать преградой между тобой и твоим женихом, но я должен признаться.       О, нет. Вэй Усянь не допустит такого глупейшего недоразумения. Если этот козлина Цзинь и здесь приложил свою руку, то уже завтра Вэй Ин приложит свою. Об его лицо.       — Стоп-стоп, Лань Чжань, каким ещё женихом?! Если ты про младшего господина Цзинь, то нет! Нет и нет, даже не думай, что между нами что-то есть!       Брови Лань Ванцзи сводятся к переносице, и он выглядит сбитым с толку от такой эмоциональной реакции.       — Но цветы… Твой помощник сказал, что этот мужчина ухаживает за тобой.       Вэй Усянь готов прибить даже Вэнь Нина в эту секунду.       — Так, погоди, мы не будем сейчас обсуждать чёртового Цзинь Гуанъяо, хорошо? Что ты хотел сказать мне? — Он выворачивает всё в свою пользу, поскольку если и после этого Лань Ванцзи произнесёт какую-то ничего не значащую ерунду, то он сам больше не будет молчать о своих чувствах.       — Я не хотел прекращать наше общение, — с искренней честностью говорит Лань Ванцзи.       И ладно, это не подходит под категорию «ничего не значащая ерунда», потому что это ОЧЕНЬ ВАЖНАЯ ВЕЩЬ.       — Лань Чжань… — Вэй Усянь слышит, как обречённо звучит его голос. Он столько лет потратил на то, чтобы убедить себя, что Лань Ванцзи никогда не дорожил их взаимодействием, что ему почти это удалось. А выясняется, что всё было зря, — Лань Чжань, почему…       — Прости, Вэй Ин, — Лань Ванцзи делает ещё один небольшой шаг, даже если кажется, что больше некуда, и поднимает руку. Вэй Усянь ощущает тепло его пальцев на своей щеке, — брат сменил мой номер уже после отъезда, у меня не сохранился твой контакт.       У Вэй Ина кружится голова. На слове «контакт» он может думать только о нежности ладони, которая мягко поглаживает его левую скулу. Его собственные пальцы до скрипа сжимают ворот пальто, когда он смотрит в любимые карие глаза на расстоянии нескольких сантиметров и мечтает только о том, чтобы сократить их до минимума.       — Лань Чжань, пожалуйста, — выдыхает он, понятия не имея, о чём просит. Наверное, о пощаде, ведь видеть нежность в этих глазах и чувствовать нежность этих пальцев кожей – выше его сил.       — Я любил тебя, Вэй Ин.       Пощады не будет. Лань Ванцзи в самом деле решил убить его сегодня.       — Любил? — Вэй Усянь и сам удивляется, как надломлено произносит это слово.       — Мгм. Всегда.       Тонкие пальцы скользят по его шее, а взгляд карих глаз выражает крайнюю степень искренности. Своей свободной рукой Лань Ванцзи берёт правую ладонь Вэй Ина в свою.       Словно в замедленной съёмке Вэй Усянь видит, как Лань Ванцзи подносит его руку к губам и оставляет на ней лёгкий поцелуй, выражая этим жестом своё глубокое сожаление.       Если бы от эмоций Вэй Ина зависело благополучие мира, то в эту секунду наступил бы конец света.       Все те чувства, что копились в нём каждый день, вырываются наружу.       — Ты не можешь просто заявить мне это спустя тринадцать лет неизвестности! Это я полюбил тебя тогда, любил тебя каждый год, люблю тебя сейчас и буду любить тебя всегда, Лань Чжань! Я с ума сходил все эти годы, я ни с кем… Я никого больше не полюбил, не смог. Ты один, Лань Чжань. Ты единственный.       На эту пропитанную болью, грустью, радостью, восхищением тираду Лань Ванцзи улыбается.       — Ты тоже, Вэй Ин, — он поднимает лицо Вэй Усяня за подбородок чуть выше и, наклонившись, приближает их лица. Вэй Ин, кажется, задерживает дыхание в ожидании. Нежность, волнами исходящая от Лань Ванцзи, затапливает его со всех сторон.       Едва-ощутимо давно желанные губы касаются его собственных.       Вэй Усянь, думая, что не умереть от счастья будет уже достижением, тянется вперёд с целью углубить поцелуй, но Лань Ванцзи почти сразу же отстраняется, хоть и недалеко.       В его глазах плещется обожание. И как только Вэй Ин не мог разглядеть этого раньше!       — Единственный. Мой.       Обеими ладонями Лань Ванцзи обхватывает его лицо и будто с облегчением прислоняется своим лбом к его.       Эти собственнические ноты посылают тонну мурашек по рукам Вэй Усяня, и он несдержанно подаётся вперёд, обнимая Лань Ванцзи за шею.       Пальто с шумом падает на плиточный пол, но Вэй Ина это не волнует, когда он, наконец-то, получает поцелуй взаимной любви от того, кто всегда был предназначен ему судьбой.

🪨

      — Лань Чжань, — вернувшись за стол с уже немного остывшими блюдами во всё ещё шикарном ресторане, чтобы впервые провести День всех влюблённых со своим любимым человеком, Вэй Усянь вскидывает заинтересованный взгляд.       — М? — Лань Ванцзи отвечает ему теплотой в глазах, граничащей с тоской по тому времени, что они упустили.       — Ты ведь не уехал из-за меня, правда?       Эту мысль Вэй Усянь прокручивал в голове далеко не одну ночь. На какой-то период времени он даже был уверен, что стал причиной решения Ванцзи сменить страну. А сегодняшние слова Лань Сичэня о том, что, по его мнению, Вэй Ин играл на чувствах его младшего брата, только подлили масла в этот огонь самоненависти.       — Нет.       И только решительный голос Лань Ванцзи способен его потушить.       — Дядя много трудился, чтобы перевести нас в дорогой Университет, мы не могли его подвести.       Словно груда булыжников падает с плеч Вэй Усяня от этих слов. Он не знает, смог бы пережить, если бы ответ на его вопрос был положительным.       — О, я понимаю, — протянув руку, Вэй Ин касается пальцами запястья Лань Ванцзи, чтобы привлечь его внимание (хотя тот и так не отрывает от него глаз), — не вини себя, ладно, Лань Чжань? Я всегда знал, что особенный для тебя, чувствовал это. Просто не смог найти смелость, чтобы признаться или вести себя с тобой иначе.       — Не было необходимости. Ты нравился мне собой.       — Лань Чжань! — Яркий румянец расползается по щекам Вэй Усяня, он закрывает лицо руками и хнычет себе в ладони, — как ты можешь говорить это так спокойно!       — Люблю, когда ты смущён.       Вэй Ин резко отнимает от себя руки.       — О, Боги! Если ты продолжишь в том же духе, то я прямо здесь залезу на твои колени и буду вытворять непристойности при всех этих людях! — В глазах Лань Ванцзи мелькают искры.       — Твоё блюдо совсем остыло, — как ни в чём ни бывало хмыкает он и сам приступает к еде, вынуждая Вэй Усяня в очередной раз влюбиться в его многогранность.       Видимо, кто-то там свыше всё же оказался к нему благосклонен, и гадание на камнях сработало, как нужно.       И похоже, задолго до его рождения.