Должен ли я остаться с тобой или пойти с ним?

В доме было тепло. Из кухни тянуло томатным соусом, расплавленным сыром и свежим хлебом, а где-то негромко работало радио, смешиваясь со звоном посуды. После холодного дождя и сырого школьного спортзала это тепло почти оглушило Уилла. — Уилл! — Карен выглянула из кухни с деревянной лопаткой в руке и сразу улыбнулась. — Мы оставили тебе лазанью. Она в холодильнике, только разогрей. — Спасибо, миссис Уилер. За столом сидела Холли, сосредоточенно рисуя что-то цветными карандашами. Теми самыми, которые Уилл подарил ей несколько месяцев назад. Она так увлеклась, что даже не подняла головы, лишь тихо напевала себе под нос какую-то детскую песенку. — Привет, Уилл. — Привет, Холли. Она помахала ему карандашом, не отвлекаясь от рисунка. В этот момент наверху хлопнула дверь. Через несколько секунд по лестнице спустился Майк. Он выглядел уставшим. Волосы после душа всё ещё немного торчали в разные стороны, словно он несколько раз машинально запускал в них руки, а на лице застыло то самое отсутствующее выражение, которое появлялось у него в последние дни всё чаще. — Привет, — автоматически бросил он, ещё не успев толком посмотреть вниз. Потом его взгляд остановился на Уилле. И замер. Баскетбольная куртка. Тёмная, слишком большая, с эмблемой школьной команды на груди. Майк узнал её почти сразу. Он слишком часто видел её в школе. Пальцы, лежавшие на перилах лестницы, медленно сжались. — Господи, — сказала Карен, только сейчас заметив мокрые волосы Уилла. — Ты весь промок. — Она подошла ближе и машинально поправила воротник куртки. — Хорошо, что тебя подвезли. В такую погоду на велосипеде совсем нельзя ехать. Уилл почувствовал, как сердце неприятно дёрнулось. Он вдруг очень ясно ощутил на себе взгляд Майка. — Да... — тихо ответил он. — Одноклассник предложил подвезти. Карен улыбнулась. — Это было очень мило с его стороны. — Да. — отозвался Уилл. Только одно слово. Но Майку показалось, что оно прозвучало слишком мягко. Он продолжал смотреть на куртку. Большие рукава почти полностью закрывали ладони Уилла. Ему почему-то стало трудно дышать. Уилл уже сделал шаг к холодильнику, когда услышал, как Майк негромко сказал: — Хорошая куртка. В комнате вдруг стало очень тихо. Даже Карен подняла голову. Уилл медленно обернулся. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. — Спасибо, — осторожно ответил он. — Она не моя. — Я понял. Майк сказал это слишком быстро. Именно поэтому стало ясно, что он совсем не спокоен. Карен, к счастью, ничего не заметила. — Майк, не стой на проходе, пожалуйста. — Ага. Он автоматически шагнул в сторону, но взгляд так и не отвёл. Уилл прошёл мимо него к холодильнику, чувствуя, как между лопатками будто горит кожа. Майк смотрел ему вслед ещё несколько секунд. Потом резко отвернулся, взял со стола первое попавшееся яблоко и с такой силой сжал его в ладони, что оно тихо хрустнуло. Лукас был прав. Нужно было поговорить с Уиллом. Только Майк понятия не имел, как это сделать теперь, когда между ними, кажется, выросла пропасть, а на плечах Уилла была чужая куртка. *** Четверг наступил почти незаметно. После нескольких дней дождей над Хокинсом снова появилось солнце, и школьный двор впервые за неделю выглядел почти по-весеннему. Асфальт еще хранил темные пятна влаги под деревьями, но в остальном казалось, будто непогода никогда и не приходила. Ученики снова толпились у велосипедной парковки, кто-то играл с футбольным мячом прямо перед входом, а открытые окна классов впускали внутрь теплый воздух вместе с запахом молодой листвы. Со стороны всё выглядело совершенно обычным. Только для Майка ничего обычного в этом дне уже не осталось. После урока английского коридоры мгновенно заполнились шумом. Двери кабинетов хлопали одна за другой, кто-то смеялся, кто-то жаловался на контрольную, а из соседнего класса доносился голос учителя, безуспешно пытавшегося перекричать старшеклассников. Уилл уже почти дошел до своего шкафчика, когда услышал позади знакомые шаги. — Уилл. Он остановился и обернулся. Майк стоял в нескольких шагах, неловко придерживая учебники одной рукой. Казалось, он окликнул его раньше, чем успел придумать, что собирается сказать. Несколько секунд оба молчали. — Да? — спокойно спросил Уилл. Майк отвел взгляд. — Мы... давно не играли. Уилл нахмурился. — Во что? — В... D&D. Ответ прозвучал настолько неуверенно, что самому Майку стало неловко. — Я подумал... может, в пятницу после уроков? Можно было бы собрать всех. Как раньше. Слова "как раньше" повисли между ними тяжелее, чем ему хотелось. Уилл молчал совсем недолго, но Майку показалось, будто прошла целая минута. — Я не знаю, — наконец ответил он тихо. — У меня... уже есть планы. Майк почти физически почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Раньше Уилл никогда не говорил ему "не знаю". Раньше, если Майк предлагал встретиться, ответ был почти всегда одинаковым. — А. — Это было единственное, что смог выдавить Майк. Он кивнул, будто разговор действительно закончился именно так, как и должен был закончиться. — Ладно. Уилл едва заметно улыбнулся, скорее из вежливости, чем от радости. — Может быть... в другой раз. — Конечно. Но оба понимали, что "в другой раз" сейчас означало совсем не то же самое, что пару лет назад. Последний звонок прозвенел ближе к четырем. Ученики шумной рекой хлынули в коридоры, быстро разбиваясь на привычные компании. Кто-то спешил на автобус, кто-то к велосипедам, кто-то уже строил планы на вечер. Майк не торопился. Он специально задержался у своего шкафчика, несколько раз перекладывая учебники из одной руки в другую без всякой необходимости. Потом зачем-то проверил пенал, хотя прекрасно знал, что все карандаши лежат на своих местах. Он ждал. Сам себе он объяснял это очень просто. Нужно просто нормально поговорить. Только они вдвоем. Как лучшие друзья. Через несколько минут Уилл появился в конце коридора. Он шел один, поправляя лямку рюкзака на плече. Майк сразу сделал несколько шагов навстречу. — Домой? Уилл остановился. — Нет. Майк неловко кашлянул. — Куда тогда? Уилл посмотрел куда-то мимо него, словно собираясь с мыслями. — Нужно зайти в магазин. — Зачем? Вопрос сорвался слишком быстро. Уилл на мгновение опустил глаза, а потом уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Это секрет. Вот оно. Уилла теперь появилась часть жизни, которая больше не принадлежала Майку. — Ладно... — Майк попытался улыбнуться в ответ. Получилось плохо. — Тогда... увидимся за ужином? — Да. Уилл развернулся и направился к выходу. Майк так и остался стоять посреди почти опустевшего коридора. Он смотрел как Уилл отвязал велосипед и, легко оттолкнувшись ногой от асфальта, выехал за школьные ворота. Еще совсем недавно Майк без труда сказал бы, куда он сейчас направляется. Теперь он не знал. И это ощущение оказалось неожиданно болезненным. Уилл неторопливо ехал по главной улице Хокинса, чувствуя, как теплый ветер приятно касается лица. Он поймал себя на мысли, что улыбается. Последние несколько дней были тяжелыми, но сегодня внутри впервые появилось ощущение, будто впереди есть что-то еще, кроме бесконечных мыслей о Майке. Он остановился возле маленького художественного магазина, где раньше бывал с Джонатаном. Колокольчик над дверью негромко звякнул. Внутри пахло бумагой, древесиной карандашей и свежей типографской краской. Уилл долго рассматривал открытки, рамки для фотографий, красивые ручки и наборы акварели. Ченс никогда не производил впечатление человека, которого можно порадовать открыткой. Минут через десять Уилл понял, что так ничего и не выбрал. Он тихо усмехнулся собственному упрямству, купил только плотную бумагу для рисования и новый черный линер, а потом снова сел на велосипед. Всю дорогу домой его не покидала одна мысль. Он не станет покупать подарок, он сделает его сам. Ему захотелось сделать рисунок просто потому, что один человек заставил его почувствовать себя счастливее. *** Пятничное утро встретило Уилла серым небом и тихим стуком дождевых капель по маленькому подвальному окну. Дождь почти закончился ещё ночью, но воздух оставался влажным, а сквозь стекло просачивался холодный голубоватый свет, от которого комната казалась непривычно тихой. Уилл проснулся задолго до будильника. Несколько секунд он просто лежал, разглядывая потолок, пока сознание медленно возвращалось после сна. Сегодня пятница. На губах сама собой появилась едва заметная улыбка, настолько неожиданная, что он даже не сразу понял, отчего улыбается. Сегодня день рождения Ченса. Он перевернулся на бок и несколько секунд смотрел на свой письменный стол, заваленный карандашами, альбомами и стопками бумаги. Подарок. Мысль всплыла сразу же. Всю неделю он ломал голову, что можно подарить человеку, которого знает всего несколько дней. Что вообще дарят почти незнакомым людям? Баскетбольный мяч? Глупо. Новый брелок для ключей? Ещё глупее. Он закрыл глаза. Он поднялся и подошёл к столу, вытащил чистый лист плотной бумаги и несколько минут просто сидел, задумчиво постукивая карандашом по краю альбома. Что именно нарисовать? Точно не портрет. Это выглядело бы слишком... странно. Пальцы сами начали выводить первые линии. Высокая фигура. Кроссовки. Баскетбольный мяч. Прыжок. Уилл остановился и неожиданно улыбнулся. Он нарисует мини-комикс. Первый кадр — баскетболист подпрыгивает за мячом. Второй — промахивается. Третий — мяч случайно разбивает окно. Четвёртый — он виновато извиняется пока его ругает какой то старичок. Пятый — забирает свой мяч и запрыгивает на велосипед, смеясь. Уилл тихо фыркнул. Немного нелепо. Он ещё раз посмотрел на набросок. Наверное... понравится. Он аккуратно убрал рисунок в папку, чтобы не помять его в рюкзаке. Закончить можно будет в школе. На литературе мистер Хейли всё равно половину урока читает вслух, а на истории миссис О'Доннелл обычно так увлекается рассказом про очередную войну, что почти не замечает, кто чем занимается на последних партах. Мысль неожиданно успокоила его. Он улыбнулся уже свободнее. Возможно, впервые за долгое время он ждал окончания учебного дня не из-за желания поскорее вернуться домой. Ему хотелось, чтобы быстрее наступил вечер. Скрипнула дверь. Уилл поднял голову. По лестнице медленно спускался Джонатан. Он выглядел так, словно последние несколько дней почти не спал. Под глазами пролегли тёмные круги, волосы были растрёпаны сильнее обычного, а движения казались тяжёлыми и немного заторможенными. — Доброе утро, — хрипло сказал он, снимая куртку. — Доброе. Джонатан бросил взгляд на стол. Перед Уиллом лежала папка с рисунками. — Ты чего так рано? — Не спится. — Что рисуешь? Уилл машинально прикрыл рисунок ладонью. — Пока ничего. Джонатан усмехнулся. — Значит, что-то важное. Несколько секунд Уилл молчал. Потом всё-таки сказал: — Меня сегодня пригласили на день рождения. Джонатан кивнул. — Хорошо. — Правда? — Конечно. Он сел на свою кровать. — Кто пригласил? Уилл опустил взгляд. — Парень из баскетбольной команды... Ченс. Имя прозвучало тихо. Джонатан почти незаметно улыбнулся. — Он хороший? Вопрос оказался настолько простым, что Уилл даже растерялся. — Да... Ответ сорвался быстрее, чем он успел подумать. Потом Уилл на секунду задумался и уже увереннее повторил: — Да. По-моему... хороший. — …И ты там останешься? На ночь? — всё-таки спросил Джонатан. Уилл на секунду задумался. — Не знаю… Наверное, нет. Ченс ничего такого не говорил. Джонатан медленно кивнул. Этого ответа оказалось достаточно. Конечно, ему хотелось сказать "нет". Хотелось попросить Уилла остаться дома, среди привычных людей, где всё понятно и безопасно. Но он слишком хорошо помнил себя в шестнадцать лет. Если держать человека слишком крепко, однажды он всё равно вырвется. А Уилл заслуживал возможности пожить своей собственной жизнью. — Хорошо, — сказал Джонатан после недолгой паузы. — Тогда иди. Только если почувствуешь, что тебе там не по себе... Просто позвони домой. Уилл поднял голову так резко, словно не был уверен, что правильно расслышал. — Правда? — Правда. На лице Уилла появилась улыбка, почти детская, но такая искренняя, что Джонатан невольно улыбнулся в ответ. Джонатан уже собирался пойти в ванную, но что-то остановило его. Он медленно повернулся обратно. — Слушай… Уилл вопросительно посмотрел на него. — А Майк? Улыбка исчезла почти мгновенно. Джонатан сразу всё заметил. — В каком смысле? — тихо спросил Уилл. — Ну… — Джонатан пожал плечами, стараясь говорить как можно непринужденнее. — Обычно, если одного из вас куда-то приглашают, второй уже знает об этом. Или идёт вместе. А сейчас ты всё утро говоришь про эту вечеринку… и ни разу не упомянул Майка. Уилл опустил глаза. Пальцы сами нашли край пледа и начали медленно мять ткань. — Мы… немного поссорились. Джонатан осторожно положил ладонь брату на плечо. — Эй. Уилл поднял глаза. — Не обязательно рассказывать мне всё. Но не носи это один, ладно? Уилл смотрел на него несколько секунд. Потом очень тихо кивнул. — Постараюсь. Джонатан улыбнулся уголком губ. — Вот и хорошо. И только когда он поднялся наверх, Уилл позволил себе снова вернутся к чувству, что впереди всё ещё могут быть новые люди. И новые истории. *** К вечеру на радиостанции было непривычно шумно. Из аппаратной негромко доносилась музыка, где-то потрескивала старая пластинка, а Робин, как обычно, спорила со Стивом с таким азартом, будто от исхода этого спора зависело будущее всего американского радио. — Нет, Стив, — возмущалась она, перебирая стопку виниловых пластинок. — Если ты ещё раз поставишь Foreigner, я лично отключу электричество во всём здании. — Ты просто ничего не понимаешь в великой музыке. — Нет, это ты не понимаешь, что люди приходят сюда добровольно, а не в качестве наказания. — Вики, ну хоть ты скажи ей. Вики, устроившаяся на старом диване с кружкой чая и каким-то журналом, подняла глаза поверх страниц и задумчиво перевела взгляд сначала на Стива, потом на Робин. — Мне кажется… вы оба слишком драматизируете. — Вот! — одновременно воскликнули они. Вики только тихо рассмеялась. Именно в этот момент входная дверь хлопнула чуть сильнее обычного. Разговор оборвался сам собой. Все трое почти одновременно повернули головы к коридору. На пороге стоял Майк. Даже не зная, зачем он пришёл, можно было понять, что что-то случилось. Волосы окончательно растрепались от ветра, рюкзак висел на одном плече, а пальцы так нервно теребили лямку, словно ему необходимо было чем-то занять руки. — Привет… — негромко сказал он. Робин сразу заметила выражение его лица. Так люди не заходят просто поздороваться. Она без лишних слов поставила кружку на стол. — Привет, Уилер. Что случилось? Майк неловко переступил с ноги на ногу и на несколько секунд замолчал, будто в последний момент снова пожалел, что вообще сюда пришёл. — Можно… поговорить? — Со мной? Он коротко кивнул. Робин вопросительно посмотрела на Стива. Тот сразу всё понял и примирительно поднял ладони. — Иди. Я обещаю не ставить свой плейлист, пока тебя не будет. — Потому что жить хочешь. — Именно. Робин только закатила глаза. — Пошли. Небольшая комната за студией служила чем-то вроде кладовки. Вдоль стен стояли коробки со старыми пластинками, несколько списанных магнитофонов и какие-то забытые всеми стойки для микрофонов. Здесь было удивительно тихо, шум музыки доносился только приглушённым гулом сквозь закрытую дверь. Робин устроилась на краю старого стола, а Майк так и остался стоять посреди комнаты, будто не мог решить, стоит ли вообще начинать этот разговор. Несколько долгих секунд он просто молчал. — Ну? — спокойно спросила Робин. Майк шумно выдохнул, провёл ладонью по волосам и устало опустил плечи. — Кажется… всё становится только хуже. — Между тобой и Уиллом? Он молча кивнул. — Мы почти перестали разговаривать. — Совсем? — Почти. — Он отвёл взгляд куда-то в сторону окна. — Он сказал… он не захотел играть сегодня, сказал, что у него планы. Робин нахмурилась. — И что произошло потом? Майк тихо усмехнулся, но в этом смешке не было ничего весёлого. — Практически всё. — Он медленно прошёлся по комнате, сунув руки в карманы толстовки. — Сначала он перестал ждать меня после уроков. Потом начал ходить на тренировки баскетбольной команды. А вчера… — Он резко остановился. — Его подвезли домой. Робин терпеливо ждала пока Майк договорит. — На пикапе. Она кивнула. — И? Майк раздражённо потёр лицо ладонями. — На нём была баскетбольная куртка. Робин несколько секунд молчала. — Чья? Майк поднял на неё взгляд. — Ченса. Робин задумчиво выдохнула. — Того высокого парня? — Именно. Она медленно скрестила руки. — И что именно тебя так разозлило? Ответ прозвучал мгновенно. — Всё. — Всё? — Всё. — Куртка? — Да. — Или то, что он подвёз его домой? — И это тоже. — Даже то, что Уилл пошел посмотреть тренировку? — Да! Последнее слово сорвалось громче, чем Майк собирался. Комната снова погрузилась в тишину. Робин долго смотрела на него, пытаясь проанализировать его. Потом тихо спросила: — Почему? Майк открыл рот. — Потому что… — Он раздражённо провёл рукой по лицу. — Потому что… Ответ не приходил. И самое страшное заключалось в том, что он действительно его не знал. Робин не подгоняла его. Она просто ждала. Наконец Майк очень тихо произнёс: — Потому что… он отдаляется. Эти два слова дались ему тяжелее всего. Робин едва заметно кивнула. — Вот. Теперь мы наконец говорим о настоящей проблеме. Майк тяжело опустился на старый диван и устало уставился в пол. — Я просто не понимаю, что происходит. Ещё неделю назад всё было нормально, а теперь у меня такое чувство, будто кто-то медленно забирает его у меня. Робин долго молчала, обдумывая услышанное. Потом негромко спросила: — Этот… Ченс. Он вообще раньше разговаривал с Уиллом? — Почти нет. — А теперь? — Постоянно. — И Уилл ему отвечает? Майк нехотя кивнул. — Да. — Он выглядит испуганным? Майк задумался. Перед глазами всплыла школьная столовая. Потом трибуны спортивного зала. Потом тот вечер и чужая мокрая баскетбольная куртка на Уилле. — Нет, — тихо признался он. — Не испуганным. Робин опустила взгляд. — Тогда, может быть… ему просто приятно, что кто-то проявляет к нему внимание. Майк резко поднял голову. — Я тоже проявляю. Робин посмотрела на него долгим, очень спокойным взглядом. — Сейчас? Майк ничего не ответил. Потому что ответ был слишком очевиден. Последние несколько дней он только ревновал, обижался, злился и пытался удержать Уилла рядом. Но он почти перестал делать единственную вещь, которая всегда получалась у него лучше всего. Быть рядом с ним, а не пытаться его насильно удержать. Робин не торопилась нарушать тишину. Она дала Майку несколько минут, чтобы тот переварил собственные слова, а потом медленно поднялась со стола и подошла к окну. — Знаешь... — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Мне кажется, ты никогда не задумывался, каково это быть Уиллом. Майк нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду... — Робин пожала плечами. — Мы все привыкли, что Уилл всегда рядом. Он приходит, если мы его зовём. Слушает, когда нам нужно выговориться. Играет с нами. Помогает. Поддерживает. — Она повернулась к нему. — Но кто-нибудь вообще спрашивал, чего хочет он? Майк открыл рот, собираясь возразить, но вдруг понял, что не знает ответа. Робин продолжила уже мягче: — После всего, что случилось с Изнанкой... после Векны... после переезда... ты ведь сам видел, каким он вернулся. Майк молча кивнул. — Он почти ни с кем не разговаривал. Всё время будто ждал, что скажет кто-то другой. Даже когда смеялся... иногда казалось, что сначала он смотрит по сторонам, чтобы убедиться, можно ли вообще смеяться. Она усмехнулась краешком губ. — И вдруг появляется парень, который не знает всей этой истории. Не смотрит на него как на жертву. Не спрашивает каждые пять минут, всё ли с ним хорошо. Просто зовёт его посмотреть тренировку. Потом предлагает подвезти домой. Робин внимательно посмотрела на Майка. — Ты правда удивлён, что Уиллу это понравилось? Майк ничего не ответил. Потому что впервые за несколько дней посмотрел на всё не своими глазами. — Я... — тихо начал он. — Я ведь тоже всегда разговаривал с ним нормально. — Конечно, разговаривал. — Робин улыбнулась. — Но ты ещё и очень долго был единственным человеком, который разговаривал с ним именно так. — Она ненадолго замолчала. — И, возможно... ты настолько привык к этому, что даже не заметил, как начал считать это чем-то само собой разумеющимся. Майк внезапно осознал одну неприятную вещь. Он ни разу не спросил Уилла... счастлив ли он. Как он на самом деле себя чувствует. Робин заметила, как изменилось выражение его лица. — Вот именно, — тихо сказала она. — Ты всё время думал о том, что чувствуешь ты. Он смотрел куда-то в пол, но почти не видел старого линолеума под ногами. Мысли одна за другой всплывали сами собой, складываясь в цепочку, которую он раньше будто специально не замечал. Он вспомнил Джейн и их бесконечные письма. Их редкие встречи после её возвращения. Он ведь действительно пытался. Правда пытался быть хорошим парнем. Говорил себе, что именно так всё и должно быть. Что отношения требуют усилий. Что со временем станет легче. Но легче почему-то не становилось. Он постоянно чувствовал себя виноватым. Виноватым перед Джейн за то, что не мог дать ей того, чего она, кажется, ждала. И виноватым перед Уиллом потому что каждый раз, когда они виделись втроём, ему казалось, будто он оставляет кого-то одного. Все эти дни он уверял себя, что злится на Ченса. Что раздражается из-за того как Уилл меняется. Но если честно... Ченс стал первым человеком, рядом с которым Уилл начал оживать. И именно это пугало Майка больше всего. Ведь впервые за долгое время причиной его улыбки был не он. Майк долго молчал. Потом медленно провёл ладонью по лицу и устало выдохнул. — Кажется... я облажался. Робин негромко усмехнулась. — О, ещё как. Майк поднял на неё измученный взгляд. — Спасибо. — За что? — За то, что не дала мне окончательно превратиться в идиота. Робин рассмеялась. — Не обольщайся. Ты всё ещё идиот. Майк снова опустил голову. — Просто... будь тем Майком, с которым он дружил последние десять лет. Эти слова должны были успокоить. Должны были показаться очевидными. Но почему-то внутри всё только сильнее сжималось. Потому что... он уже не был тем Майком. И дело было даже не в ссоре. Раньше всё это казалось совершенно естественным. Теперь... теперь он уже не был в этом уверен. Он всё ещё не понимал, что именно с ним происходит. Но впервые допустил мысль, что дело может быть вовсе не в страхе потерять лучшего друга. Эта мысль мелькнула всего на одно короткое мгновение. И он почти сразу оттолкнул её. Потому что она была слишком большой. Слишком страшной. И если позволить ей задержаться хоть немного дольше... ему пришлось бы признать, что всё это время он мог обманывать не только окружающих, но и самого себя.