Уилл Байерс заслужил перерыв

      В подвале было теплее, чем обычно. А может, так казалось только Уиллу. Узел в животе постепенно расслаблялся, сменяясь убаюкивающим теплом внутри. Еще полчаса назад он был уверен, что эта ночь превратится в катастрофу. А сейчас спокойно смеялся с Элевен и Макс. Такой беззаботный, расслабленный, разморенный теплом. Игра в «Донки Конга» потихоньку перетекла в разговоры, неожиданно ставшими намнооого интереснее.              Правда, его мысли едва ли задерживались на нынешнем разговоре. Последнее, что Уилл слышал, — как Макс рассказывала Эл о неком Патрике Суэйзи, снявшемся в каком-то новом фильме под названием «Грязные танцы»; что-то о том, что его движения бедрами были похожи на гипноз. И, на самом деле, Уилл крайне заинтересовался этим разговором, но — вот незадача, все его внимание все равно было сосредоточено на Майке. Уилл наблюдал, как тот разговаривал с Дастином, незаметно поглядывая за ними с угла дивана. Майк наклонился, закинув руку Дастину на плечо. Уилл почувствовал, как его сердце ускорилось. Он делал это. Он правда это делал. Майк что-то сказал, и Дастин широко распахнул глаза.              — Земля вызывает Уилла Байерса, — хихикнула Макс. — Ты снова пялишься.              — Что? — спросил Уилл, снова возвращаясь в реальность. Голова слегка кружилась. Не то чтобы он был прям пьян-пьян. Никто из них не напивался настолько… у них ведь был только термос да наполненный Уиллом стакан. Уилл не знал, сколько уже выпил, но он все еще полностью все контролировал. Все было под полным контролем — он чувствовал только легкое опьянение.              — А я думаю, это мило, — ухмыльнулась Элевен.              — Что именно?              — То, как ты постоянно пялишься на Майка, — прямо заявила ему Макс.              Уилл распахнул глаза.              — Что… Я… Эл, неужели ты…?              — Я сама догадалась, — перебила его Макс. — Успокойся уже. Я тоже считаю это милым.              О. Хах. Мило? Значило ли это, что он только что сделал перед кем-то каминг-аут? Или, ну, Макс, по сути, сделала это за него? Это вообще имело какой-то смысл?              — Я знала уже как несколько лет, вообще-то. Но на прошлых выходных Эл проговорилась мне, пока рассказывала, что ей нравится Дастин…              — Тшшшш, — засмеялась Эл. — Говори тише!              — Эл, ты же знаешь, что тебе стоит быть осторожнее насчет того, кому ты и что рассказываешь? — спросил Уилл, чувствуя, как его сознание на секунду прояснилось, трезвея, стоило только представить, что могло случиться, если бы Эл рассказала об этом кому-то не тому.              — Знаю. Прости, Уилл.              — На самом деле, это не совсем ее вина. Я, типа, выпытала это из нее, пока пыталась выяснить, как Уилер объяснил то, что все это время был таким дерьмовым парнем. Оказалось, тому была весомая причина, — Макс слегка пожала плечами.              — Чего? — Майк? Каким боком вообще его признание относилось к тому, каким плохим парнем был Майк для Эл?              Но прежде чем он успел спросить, Лукас с Дастином вторглись в их пространство.              — Моя прекрасная девушка, где же ты? — спросил Лукас, закрыв Макс глаза ладонями сзади. Она отпихнула его руки в сторону.              — Ладненько, с тебя хватит, — рассмеялась Макс, забирая его стакан и выливая из него остатки в собственный.              — Что?! Эй! — возразил Лукас, пытаясь перехватить ее руку со стаканом, но было уже слишком поздно. Он быстро сдался. — Что ж, не могу же я позволить Уиллу сегодня завладеть вниманием всех дам в этой комнате, — поддразнил Лукас, подмигнув Уиллу, прежде чем сесть между ним и Макс. Уилл покраснел, толкнув его локтем со смущенной улыбкой. Дрейфуя по мягким, теплым волнам легкого опьянения, Уилл вдруг словил себя на мысли, что был рад, что Лукас всегда относился к нему как к обычному человеку.              Они образовали круг, Майк сел рядом с ним и Дастином. Казалось, Майк действительно поговорил с ним, как и обещал, потому что теперь Дастин сидел между Майком и Элевен.              Майк толкнул Уилла локтем. Уилл передал ему стакан.              А, ну да, сегодня вечером у них был один стакан на двоих. Теперь это был их стакан.              — Вы когда-нибудь играли в «Семь минут в раю»? — спросил Лукас, и улыбка тут же слетела с лица Уилла. Серьезно? Это то, что они придумали?              — Что за «Семь минут в раю»? — спросила Эл.              — Игра, когда остальные выбирают двух людей, которых закрывают вместе в шкафу на семь минут. В нее обычно играют на вечеринках, — объяснил Майк.              — Игра с поцелуями? — спросила Элевен.              — Необязательно! Ты можешь обойтись и без поцелуев и не делать ничего такого. Например, если мне попадется Лукас, мы просто проведем эти семь минут, обсуждая спорт.              Лукас фыркнул.              — С каких пор ты говоришь о спорте?       Майк бросил на него взгляд, кричащий «ты вообще не помогаешь».       — Ну, в общем, вся суть в том, что двоих оставляют наедине на семь минут. Это необязательно должно превратиться во что-то странное.       — И как выбирают, кто идет в шкаф? — спросила Эл.       — Иногда тянут имена, иногда вращают бутылочку, — ответила Макс.       — … и-и-или иногда можно просто самим рандомно выбрать первых двух человек. А потом они выберут следующих двух, — сказал Майк, посмотрев на Дастина. — И поскольку у нас даже нет бутылочки, именно так мы и будем делать!              — Я ни за что не собираюсь играть в игру с поцелуями, Уилер, — уперто заявила Макс.              — Да это не… боже, ладно. Я пойду первым и докажу, что можно обойтись и без поцелуев, — сказал Майк, закатив глаза. — Рада?              — Только если я выберу, кто пойдет с тобой, — сказала Макс.              — Окей, валяй. Не то чтобы был кто-то, с кем мне придется целова…              — Уилл.              Уилл слегка покраснел.              — Чего?              Майк перевел на него взгляд, краснея тоже.              — А что? — возмутилась Макс, когда все вылупились на нее со смесью шока и забавы. Лукас бросил на нее слегка угрюмый взгляд, словно не веря, что она это сделала. — Если это не игра с поцелуями, ты без проблем проведешь с Уиллом семь минут в шкафу, разве нет, Майк?              — Вовсе не обязательно…              — Пошли, Уилл, — сказал Майк, поднявшись с места. — Сейчас наша очередь.              Дерьмо. Какое же дерьмо. Уилл кивнул, не пропустив из виду, как Макс проводила его взглядом, когда Майк потянул его за собой в шкаф.              — Просто поговорите там о спорте, ага! — крикнула Макс им в след.              В шкафу было душно и темно. Шкаф в подвале по сравнению со шкафом в комнате Майка был слишком маленьким. Здесь они хранили лишь пару лишних зимних штанов да старые сапоги.              И теперь Уилл готовился вот-вот оказаться в этом темном шкафу нос к носу с Майком.              — Так… вот, значит, что вы с Лукасом придумали? — спросил он, чтобы прервать напряженное молчание, чувствуя, как тело Майка обмякло, расслабившись напротив него. Совсем напротив него, так чертовски близко.              — Ну, мы не подрассчитали, что Макс так сделает.              — Кошмарная ошибка, — усмехнулся Уилл, чувствуя, как Майк смеется тоже. Его грудная клетка вибрировала напротив него. Это ощущалось прекрасно.              — Жаль, что я не могу тебя видеть, — сказал Майк, и Уилл залился румянцем, даже радуясь тому, что Майк не видел.              — Как много ты выпил? — спросил он, чуть отстранившись, когда напряжение между ними стало ощутимым.              Майк пожал плечами.              — Четверть стакана. Не то чтобы много, по крайней мере, так ощущается. Просто… расслабило? Немного подняло настроение.              Уилл улыбнулся.              — Это славно.              — А ты? Уже пьян?              — Думаю, мама бы назвала это «подвыпивший», — ответил Уилл. — Ощущение, что мир перед глазами движется чуть быстрее, чем реагируют мои глаза, — но сейчас здесь было темно, так что воспринимать мир визуально стало уж совсем сложно. К тому же, нужно было не забывать о личном пространстве и быть осторожнее, чтобы случайно не коснуться губами губ Майка… это было бы… не очень, наверное, — но я все еще контролирую ситуацию.              — Отлично, — сказал Майк, и Уилл вдруг почувствовал его руки на своей талии, из его горла вырвался тихий писк. — Видишь… об этом я и говорил сегодня утром.              Но, если задуматься, разве было бы настолько плохо поцеловать его?              Уилл лишь моргнул в темноте, чувствуя тяжесть в груди и то, как бешено колотилось сердце.              — О?              Майк на мгновение опустил руки, застыв в нерешительности.              — Если только это не было плохим звуком? Прости, мне стоило спросить…              — Нет! Нет, нет, не спрашивай. В смысле, спрашивать — наверное, в целом идея неплохая, но тебе не обязательно спрашивать, чтобы прикоснуться ко мне, я… я не против.              «Не против» — еще мягко сказано.              Руки Майка снова легли ему на талию, на этот раз немного сжав и заставив Уилла вздрогнуть. Майк наклонился чуть ближе.              — Именно это я и имел в виду. Ты постоянно так делаешь.              — Делаю что? — спросил Уилл, его глаза в темноте были широко распахнуты, словно он изо всех сил старался разглядеть хоть что-то. Монстров же он видел, когда никто, кроме него, не мог, так почему не мог начать видеть в темноте?              — Реагируешь, — сказал Майк, теперь его голос звучал глухо, став словно ближе. Уилл чувствовал эхо его слов на своем лице. — Ты всегда такой… постоянно реагируешь.              — Д-да?              Руки Майка скользнули ему под футболку, щекоча ребра мягким исследующим прикосновением, от чего у Уилла вырвалось тихое хныканье. Ладно, Майк был прав.              — Ты хоть понимаешь, как трудно не касаться тебя вот так все время? — спросил Майк, и Уиллу вдруг показалось, что напиток оказался куда крепче, чем он думал, потому что пара глотков алкогольного лимонада ну никак не могли вызывать галлюцинации. Руки Майка продолжали изучать его тело, ощупывая бедра, скользя вверх по груди. В том, как он сейчас прикасался к Уиллу, не было ничего платонического.              — …тогда зачем себя сдерживать? — спросил Уилл, и у Майка словно сорвало крышу.              Майк тут же налетел на него, сталкиваясь ртом, носами, хаотично тыкаясь губами навстречу до тех пор, пока все не встало на свои места. И вот они уже целовались в шкафу. Даже символично, ничего не скажешь. Майк пытался нашарить его язык своим, но это было абсолютно бесполезно: Уилл едва понимал, что вообще делал. Но ему хотелось, чтобы Майк провел своим языком по его. Ему это нравилось. Майк прижал его спиной к стене, и Уилл тут же ухватился за его плечи, наконец, находя те в темноте.              Было просто несправедливо, насколько хорошо Майк умел целоваться, пока Уилл на его фоне казался таким неопытным и легко возбудимым. Он совершенно потерял связь с реальным миром, но Майк, похоже, не возражал. У Уилла кружилась голова. У него получалось сосредоточиться лишь на губах Майка на своих да на его руках, обвивающих талию, а затем скользящих чуть ниже, чтобы…              О боже. Майкл Уилер!              Уилл вскрикнул, когда Майк схватил его за задницу.              — Прости, — сказал Майк, отстраняясь и отпуская его, когда Уилл потянулся за ним, требуя еще порцию пьянящих поцелуев и безмолвно прося не останавливаться.              — Это был не плохой звук, — подсказал Уилл, и они снова слились в поцелуе. Руки Майка опустились на его задницу. Он не мял ее и не сжимал, ничего такого. Уиллу казалось, что Майк был в восторге лишь от того, что они просто находились там, сжимая ровно настолько, чтобы очертить форму его задницы. И, о, вау, почему это было настолько заманчиво и горячо?              Майк сделал шаг вперед, подступая еще ближе, и внезапно их тела столкнулись, обдав Уилла волной жара. Уилл вздрогнул. Майку, должно быть, это понравилось, потому что он вдруг прижал их бедра друг к другу. Уилл выдохнул со стоном, восторженно распахнув рот. И Майк тут же воспользовался этим, втолкнув в него свой язык.              И, боже, забудьте все, что Уилл говорил о том, что Майк хорошо целуется, потому что на этот раз поцелуй вышел грязным и мокрым, и Уилл знал, что поцелуи не должны быть такими, но, боже, как же чертовски ему это нравилось — знать, насколько сильно Майк хотел почувствовать его вкус и провести языком по ровному ряду зубов. Правда, теперь Уиллу не хватало воздуха, так что он зарылся пальцами в волосы Майка, пытаясь оттянуть того от себя, чтобы отдышаться.              Майк застонал. У Уилла перехватило дыхание. Воздух выходил из легких с тихим хрипом.              — Ты в порядке?..              — Ш-ш-ш, — успокоил его Уилл, снова подаваясь вперед бедрами. Ох, это был хорошо. Жаль, что он не видел лица Майка прямо сейчас. Он представлял, насколько красивым и разрумяненным оно сейчас, должно быть, было. Но он не мог разглядеть Майка, так что все, что ему оставалось, — снова заставить его издать тот звук.              Уилл снова подался вперед, оттягивая голову Майка за волосы, обнажая его шею. И Майк снова издал звук — его оказалось достаточно, чтобы Уилл окончательно слетел с катушек. Теперь он вжимал Майка в стену, целуя его в шею. И, хотя Уилл даже не подозревал, что способен на это, казалось, он делал все правильно, раз Майк тяжело дышал, подтягивая его ближе за задницу.              — Черт, Уилл, — выругался Майк низким, гортанным голосом, когда Уилл добрался языком — языком — до чувствительного местечка за ухом. Внезапно руки Майка пропали с его задницы, и Уилл разочарованно выдохнул Майку прямо в ухо. Но стоило рукам Майка найти ремень в попытке расстегнуть тот, разочарование быстро сменилось нетерпеливыми, задыхающимися «да». Он поцеловал Майка снова, опуская руки, чтобы помочь с ремнем. А когда тот оказался расстегнут, и пальцы Майка начали возиться с пуговицей на штанах Уилла, вдруг послышалось…              — ВРЕМЯ ВЫШЛО, УИЛЕР! — крикнула Макс. Дверь неожиданно распахнулась, так что Уиллу осталось лишь взвизгнуть и отскочить в сторону, с каждой секундой становясь все краснее — перегоняя по цвету даже стакан в руках Макс. Он повернулся к ней спиной, лихорадочно застегивая ремень.              А когда развернулся, Макс стояла с широко распахнутыми глазами и довольной рожей, так и кричащей «а я знала!». К счастью, ракурс не позволял другим лицезреть эту картину. Он перевел взгляд на Майка.              Бедного, красивого, поплывшего от поцелуев Майка. Уилл почувствовал, как чувство гордости накрыло его с головой — это он с ним сделал. Майк был таким же пунцово-красным, напоминая свеклу, и все еще не мог перевести дыхание. Уилл знал, что и сам выглядел не лучше, но от этого в груди становилось лишь теплее.              Он снова посмотрел на Макс, улыбавшуюся Майку.              — Значит, все же игра с поцелуями, — одними губами произнесла она, прежде чем уйти. — Ну, давайте! Теперь ваша очередь выбирать следующих.              Уилл последовал за ней — Майк все еще стоял на месте. Он обернулся, пытаясь понять выражение его лица. Дерьмо.              Майк был в панике. Ну да, как же по-другому?              Уилл приподнялся на цыпочки, поправив его волосы, затем — воротник рубашки. Теперь пути назад уже не было. Если они свалят, все поймут, что что-то случилось, а если выйдут к остальным, все легко сделают вывод, что произошло, по одному лишь взгляду на них. Так что Уилл сделал то единственное, что пришло ему в голову. Он протянул Майку руку, словно немое предложение.              — Все в порядке, — тихо сказал он. — Вместе?              Майк снова замолк, все еще выглядя неуверенным.              — Они все подвыпившие, — напомнил ему Уилл, надеясь, что этого будет достаточно.              И, возможно, этого и не было достаточно, но у Майка просто не было другого выбора, так что он слегка кивнул, нерешительно соглашаясь. Он протянул Уиллу руку, позволяя ему вывести себя из шкафа — ну что снова за символичность? — потому что, давайте смотреть правде в глаза, кого Уилл вообще обманывал?              На мгновение Уиллу показалось, что это лучшая ночь в его жизни. Он сжал руку Майка, любуясь тем, как тот выглядит — тем, каким Уилл его сделал, — в последний раз, а потом вывел его к остальным.              И Майк сбежал.              Сорвался с места, с безумной скоростью несясь к двери и оставляя Уилла стоять там на все еще подгибающихся ногах, в полном одиночестве. Жаркое смущение затопило все его тело. На глаза навернулись слезы, мир вокруг замедлился, пока Уилл смотрел, как закрывается за Майком дверь подвала. Шепот и хихиканье в комнате тут же стихли. Он повернулся обратно к остальным, наткнувшись на четыре пары глаз, мечущихся взглядом между ним и пустой лестницей.              Черт подери.              Давно пора было запомнить: все всегда могло стать еще хуже. Этот момент, должно быть, был самым унизительным моментом в его жизни. Он покачнулся на месте, теплая истома в животе сменилась резким, жгучим спазмом.              — Он неважно себя чувствует, — неожиданно для себя произнес Уилл. — Наверное… э-э-э, наверное, Майк выпил слишком много, а от духоты в шкафу его, ну… стало подташнивать.              Разумеется, он всегда будет прикрывать Майка.              Остальные кивнули, ничего не сказав, даже несмотря на то, что на последних словах голос Уилла дрогнул, а по лицу уже текли предательские слезы, обжигая горячим стыдом.              — О, эм… это плохо… — сказал Дастин.              — Да, да, может, сходишь проверишь его? — спросил Лукас.              Уилл покачал головой, опускаясь на свое место.              — Нет, он… Думаю, ему нужно побыть одному.              На минуту воцарилась тишина. Он почувствовал, как Макс толкнула его локтем, но едва ли это помогло выйти из оцепенения.              — Знаешь, наверное, это нормально, — сказала Макс. — Многих тошнит, когда они пьют в первый раз.              — Да, — подхватил Лукас. — Да, меня вот тоже тошнило.              Уилл немного расслабился.              Возможно, он недооценивал своих друзей, потому что теперь ему вдруг стало совершенно ясно. Их поведению было только одно объяснение.              Они всё знали.       Знали, что происходило сейчас и что случилось до этого. Знали уже давно. Вот почему никто не прокомментировал ни его припухшие губы, ни криво застегнутый ремень, ни больше не заправленную рубашку; рубашка, на самом деле, так вообще все еще была неуклюже задрана, упс. Но никто ничего не сказал, потому что Майк просто выскочил из комнаты так, словно увидел призрака, и никто не хотел сделать всё еще хуже ни для Уилла, ни для Майка. Очевидно, все и так было уже достаточно запущено.              У него были потрясающие друзья.              — Я гей, — неожиданно громко заявил Уилл, резко прервав тишину в комнате.              Повисла небольшая пауза, все смотрели на него в шоке, потому что, ну да, было несколько неожиданно, что он вдруг решит сказать именно это.              Справедливо…              А потом наступил немного странный момент, когда никто, кажется, просто не знал, что сказать. Уилл почувствовал, как по его щекам скатилось еще несколько слезинок, медленно собирающихся у подбородка и уже готовых сорваться вниз, когда…              Он почувствовал руку Лукаса на своем плече.              — Эй, все в порядке, чувак.              И на него нахлынуло странное облегчение. Лукас сжал его плечо, обнимая так же, как обнимал всегда, когда Уиллу это было нужно. Он вспомнил, что в последний раз Лукас обнимал его так несколько месяцев назад, на выходе из школы, перед вылазкой; в тот день он очень волновался.              — Спасибо, что рассказал нам.              — Да, чувак, — поддакнул Дастин, улыбнувшись Уиллу. — Круто, что ты рассказал нам, — и, возможно, Дастин все же, по всей видимости, был уже достаточно пьян, потому что вдруг решил, что этого мало, добавив: — Хотя не то чтобы в этом была необходимость, знаешь. Мы в курсе с седьмого класса.              — Чувак, — Лукас попытался одернуть его, но было уже слишком поздно. Уилл рассмеялся сквозь слезы.              — Серьезно? — спросил он, отстраняясь, чтобы взглянуть на Лукаса. — С седьмого класса?              — Ну… да? — Лукас слегка пожал плечами: — Помнишь время, когда Стейси Уилсон была влюблена в тебя, а ты сказал ей, что твоя мама не разрешает тебе ходить на свидания?              — Да, а Стейси Уилсон была той еще горячей штучкой. Ауч!              Макс пнула Дастина, но теперь Уилл хотя бы смеялся, вытирая слезы.              — Да, и в этом вся ирония судьбы, потому что именно ты всегда был самым популярным среди девушек, — сказал Лукас.              — Да уж, я многое теряю, — отозвался Уилл, слегка укоряя самого себя.              — Неправда, чувак, — возмутился Дастин. — Найдешь еще, где применить свое обаяние Байерсов.              — Судя по всему, уже нашел, — подала голос Эл как ни в чем не бывало.              — Да, давайте, наконец, обсудим! — улыбнулся Дастин, возбужденно тыча пальцем так, словно всю жизнь только и ждал возможности посплетничать об этом.              — Нет… нет, давайте не будем, — покраснел Уилл.              — Я вот всё думаю, серьезно, Уилл? Уилер? — спросила Макс. — Ты ведь мог бы найти и кого–то получше…              — Эй, только не надо сейчас оскорблять Майка, — оборвал ее Лукас. — Майк — мой пацан.              — Твой пацан? — невозмутимо повторила Макс.              — Ребята…              — Да, мой пацан. Он, конечно, порой немного слеп к происходящему прямо у него перед глазами, но…              Дастин хихикнул.              — Немного слеп? Буквально на ПРОШЛОЙ НЕДЕЛЕ он спросил меня, встречается ли Джойс с Хоппером.              — Стоп, что? Серьезно?              — Ты, должно быть, неплохо бы так его ошарашил своим… — Дастин пожал плечами. — Хотя… похоже ты уже и так…              — Все, все, проехали уже эту тему, — сказал Уилл, не давая всем снова переключиться на Майка. Не тогда, когда Майк даже не был здесь, а он бы тем самым просто сделал каминг-аут за него. Даже если все и так все понимали. — Я выбираю, кто следующий, верно?              — Ну, технически ты должен выбирать вместе с Уилером…              — Которого здесь нет, так что… — перебил ее Уилл. И, как бы ему не хотелось рассказать друзьям, что между ними стряслось, он не стал этого делать. — Выбираю Дастина и Эл!              Может, эта ночь и не была лучшей в его жизни, но, не считая выходки Майка, этот День благодарения явно стал лучшим из всех.       

***

             Он пытался поговорить об этом с Майком на следующий же день, решив, что будет лучше дать Майку время. Он уже спугнул его один раз, и не хотел повторить это снова.              Но, к его несчастью, Майк избегал его как чумы.              И, честно говоря, Уилл ловил себя на мысли, что вообще-то имел полное право злиться. Майк украл его первый поцелуй, затем еще один, засунул язык ему в глотку, а потом кинул в таком состоянии одного, оставив разбираться с Партией в одиночку.              Но затем Майк прижал колено под столом к его ноге, молчаливо предлагая кусок чесночного хлеба в качестве извинения… и Уилл в очередной раз вспомнил, насколько тяжело Майку давались перемены.              Может, все дело было в том, что Уилл привык, что все вокруг него постоянно менялось. Менялось еще с тех пор, как ему исполнилось четыре, и отец переехал из Хоукинса. Дом оставался единственной константой его жизни, а потом демогоргон пролез сквозь стену их дома, и все изменилось навсегда. Уилл только и делал, что приспосабливался к изменениям. Он вернулся из Изнанки, и его тело почти сразу перестало принадлежать ему, а стоило вернуться к своей прежней жизни, та тоже начала меняться. И в результате у него осталось только то лето — лето, когда все его друзья позаводили себе подружек, совершенно забыв про него. Лето, которое он провел в отчаянных попытках не дать их компании рассыпаться, планируя одну кампанию за другой, что в результате кончилось лишь тем, что под их торговым центром снова открыли врата. А потом ему пришлось переехать в эту ублюдскую Калифорнию на год…              Так что да. Неудивительно, что Уилл быстрее приспосабливался к изменением, в отличие от Майка. У него было предостаточно практики. Майку же тем временем не нравилось, даже когда кто-то просто переставлял корзину для стирки.              И все было в порядке. Он мог терпеливо ждать. Мог быть понимающим и добрым. Уилл мог многое.              Но только если бы Майк не бегал от разговора с ним.              Шанс выдался тем же вечером. Он знал, что Майк спустится вниз за остатками шоколадного трайфла. Так что задержался на кухне, выводя пальцем рисунки на столешнице. И когда Майк все-таки спустился вниз, то даже не сразу заметил Уилла. Он все еще держал в руках приставку, двигаясь скорее на автопилоте в сторону кухни, продолжая играть в Марио. И, должно быть, погиб в игре, потому что в моменте он тяжело вздохнул, отложив приставку в сторону, и…              О.              Он почти подпрыгнул, когда увидел Уилла за стойкой, сидящего здесь в ожидании.              — Привет, — сказал Уилл.              — О, эм… привет, — Майк путался в словах. — Я просто… э… — он указал на холодильник. — … хочешь десерт?              Ладно. Это тоже можно считать началом.              — Можно.              На кухне было тихо. Уилл не знал, где все остальные. Уже собирались спать, наверное? Было уже без четверти десять. В любом случае, сейчас они были одни.              Майк сел напротив него, ковыряясь в десерте с таким видом, словно у него пропал аппетит, но затем он поднес сладкий крем к губам, и у Уилла внутри разлилось тепло.              С минуту он просто наслаждался десертом в тишине, давая Майку шанс начать разговор самому. Но тот молчал.              Ладно. Уилл мог побыть храбрым. Снова.              — Так мы собираемся это обсудить или как?              На лице Майка появилось виноватое выражение.              — Я… да…              Уилл вдруг задумался, собирался ли Майк вообще когда-нибудь заговорить об этом с Уиллом или предпочел бы бегать от него еще год.              — Да, надо бы.              Он знал, что стоит быть осторожнее, даже если ему уже невыносимо хотелось перестать терпеть все это дерьмо. С тех пор как они с Робин начали общаться, Уилл словно научился отстаивать себя, перестав быть марионеткой в чужих руках. Ведь, если Робин смогла закрутить роман с танцовщицей в стриптиз-клубе и все еще осталась той самой Рокин Робин, почему Уилл не мог дать понять, что тоже имеет право, чтобы к нему проявили хотя бы каплю человеческого уважения? Почему он не мог быть счастливым?              Вместе со своими способностями Уилл словно обрел и свободу. И, может, тогда все и изменилось. Может, поэтому он больше не мог стать тем прошлым Уиллом, не теперь, когда знал, каково это — быть супергероем.              — Ты бросил меня одного, Майк, — прямо выпалил он. — Я сказал всем, что ты не очень себя чувствуешь, что ты перепил, — он увидел, как Майк заметно расслабился, и отчего-то почувствовал от этого тошноту, подкатывающую к горлу. — Но ты бросил меня и мне пришлось возвращаться обратно к ребятам одному, пока я выглядел как… как будто кто-то только что в шкафу облапал мою задницу, потому что так и было. А потом ты просто сбежал. И это вообще не круто… Мне не нравится, когда ты так поступаешь со мной.              Ему хотелось быть жестче, потому что часть него была уверена, что Майк этого заслуживает. Но теперь Уилл видел читающуюся в глазах Майка разбитость, и вся горечь на его языке растаяла, сменившись сладостью. Будь проклято его глупое романтичное сердце. Ему так хотелось все исправить.              — Ты прав, — сказал Майк, ерзая. Он не мог заставить себя встретиться с Уиллом взглядом. — Ты прав, и мне очень жаль, что так вышло.              — В смысле, это ведь ты поцеловал меня, — продолжил он, не в силах держать это в себе. — Ты касался меня, и… и ты поцеловал меня… я не начинал ничего из этого.              Уиллу было больно. Уиллу было так чертовски больно, потому что прошлая ночь должна была стать лучшей ночью в его жизни. Он всегда думал, что его первый поцелуй будет более романтичным. Возможно, так и могло бы быть. Может, и не с принцом на белом коне, спасающим его из башни, — чего Уилл действительно желал всем сердцем (будучи самым настоящим задротом, помешанным на фэнтэзи), но хотя бы чтобы его первый поцелуй был после свидания. Может, пикника? Но даже если бы все случилось не так, Уиллу пришлась бы по душе эта пылкая страсть. И да, он не имел ничего против поцелуев в шкафу, если бы Майк после этого просто хотя бы взял его за руку. Без всего этого дерьма с прятками, подавлением и отрицанием — того самого, от чего Уилл только начал избавляться.              — Я знаю, знаю… прости, — сказал Майк, все еще не отводя глаз от пола.              Уилл скрестил руки на груди. «Прости» было недостаточно. Особенно учитывая, что Майк до сих пор, блять, отказывался смотреть на него.              — Это был мой первый поцелуй, Майк.              На этот раз Майк поднял глаза. Краска схлынула с его лица. Отлично, — подумал Уилл.              — Черт, Уилл, я не подумал…              — Знаю, — сказал он, его голос прозвучал хрипло от того, как он волновался.              — И ты имеешь полное право злиться, — Майк отставил свою миску в сторону, наклоняясь вперед и опираясь локтями о столешницу. — Я вел себя как эгоистичный придурок и совсем не подумал об этом, о тебе, просто словно потерял голову, и все так понеслось… То есть, я ничего такого не планировал, просто от тебя так приятно пахло, и тело было таким теплым, и твой голос… в общем, я не планировал, правда, — Майк потянулся к рукам Уилла и ладно, хорошо, лесть, похоже, отлично срабатывала в качестве извинения, потому что теперь сердце Уилла просто трепетало в груди. На Майка Уилера было ужасно сложно злиться. — Так что я не удержался и поцеловал тебя.              — О… — он услышал собственный вздох, когда Майк взял его руки в свои. — … да?              Майк слегка улыбнулся.              — Да… — он сжал руки Уилла. — Но, как я уже сказал, я не думал, что это произойдет, а потом дверь шкафа открылась, и я, типа, запаниковал, сбежав, прежде чем успел опомниться. И потом я пытался вернуться вниз, но ноги просто отказывались слушаться…              Ладно, возможно, он был слишком резок с Майком.              — Все в порядке, Майк… Я… Я понимаю, — он правда понимал. Он помнил то же чувство оцепенения тогда, в фургоне, когда впервые попытался признаться Майку в своих чувствах. Иногда любовь делала тебя глупым. — И я прощаю тебя, — сказал Уилл.              — Ты не обязан прощать меня так быстро. Это было… это было очень некрасиво с моей стороны.              Возможно, Майк был прав. Но это ничего не меняло.              — Да… но я все равно тебя прощаю, — сказал Уилл.              — Я правда тебя не заслуживаю, — с горькой усмешкой ответил Майк, когда Уилл прервал его.              — Неправда. Ты просто… растерялся. И испугался, — он точно знал, о чем говорил. — Я знаю, каково это, Майк. Но… знаешь, тебе необязательно бояться. По крайней мере, наших друзей, — в его груди поднялась волна гордости. — Я сделал каминг-аут вчера вечером, признался им.              Майк отпустил его руки.              — Ты сделал… что?              — Каминг-аут. Я признался им, что я гей.              Майк вздрогнул от этого слова. Ауч.              — Сразу после того, как мы… зачем ты это сделал? Уилл!              — Эм… Прости, что? — Уилл поднялся со своего места, чувствуя, как в нем закипает агрессия. — С какой стати ты вообще решаешь, когда и как мне рассказывать правду о себе?              — Потому что до этого мы только что целовались! — заявил Майк так, словно это было очевидно. — О боже, о боже, Уилл, — Майк снова накручивал себя. — Теперь они все узнают. Ты с тем же успехом мог просто рассказать им о том, что случилось в шкафу…              — Нет, Майк, к тебе это не имеет вообще никакого отношения! — огрызнулся Уилл. Он не мог поверить, что Майк был таким эгоистом сейчас. Сразу же после того, как извинился за свой эгоизм! Боже, порой он вел себя как полный придурок. — Но, знаешь что, если бы ты не хотел, чтобы они узнали, что ты целовался со мной в шкафу, может, тогда не стоило пытаться засунуть руку мне в штаны! — прокричал Уилл, видя, насколько его слова ранят Майка.              — Я… Я думал… — запнулся Майк, побледнев. — Я думал, ты хотел этого… — сказал он, внезапно став выглядеть еще более напуганным.              Дерьмо…              — Ну, да… В смысле, я, определенно, хотел… — уточнил Уилл, прежде чем Майк бы сорвался в истерику окончательно. — Я просто имел в виду, что все стало крайне очевидно, когда ты просто выбежал из комнаты.              Майк вздохнул, краска медленно возвращалась обратно к его лицу.              — Ладно, да, я понимаю… но серьезно? Ты вышел со мной из шкафа и решил воспользоваться именно этим моментом, чтобы выйти из еще одного? — спросил Майк, все еще паникуя.              — Повторюсь еще раз. Я ни слова, блин, о тебе не сказал. И кстати, никто ничего не сказал про тебя, когда ты ушел. Несмотря на то, насколько все это было странно. И, ну серьезно, Майк, сам подумай, они же тоже не вчера родились! Они явно специально сделали вид, что ничего не произошло, только чтобы тебе не было не по себе.              — Ну, теперь мне уж точно не по себе, Уилл! — воскликнул Майк, отступая на шаг назад и раздраженно размахивая руками. — Я… я… — он запнулся, проведя пятерней по волосам, затем обняв себя руками. — Прости. Я просто… — он вздохнул. — Слушай, я хотел бы, чтобы все было проще, чтобы все не было таким сложным, хотя бы для тебя, но я не могу, понимаешь? — еще один вздох. — Я не такой, как ты.              Я не такой, как ты.              Сердце Уилла остановилось.              Я не такой, как ты.              — …что? — переспросил Уилл, на его глаза вдруг начали наворачиваться слезы.              Майк вдруг, словно поняв, что сказал что-то не так, сделал шаг ближе, огибая стойку.              — Погоди, не пойми меня неправильно… мне бы правда хотелось. Я… мне бы так хотелось, чтобы все было иначе, Уилл, но… Я просто… прошлой ночью я был там с тобой, и у меня был шанс, и я просто… я не могу, потому что… потому что я не такой, как ты.              Майк не гей.              — Как… что… — Уилл запинался, чувствуя, как рушится его мир. По щекам потекли слезы. Неужели все это время он был для Майка лишь экспериментом? Просто любопытство, что-то, чего он еще не пробовал?              — Уилл… — Майк печально вздохнул. — Уилл, подожди…              — Нет, не трогай меня. Не смей, блять, меня трогать, — он сбросил с себя руки Майка и побежал в подвал, захлебываясь слезами, пока мир вокруг него расплывался перед глазами. Он хотел бы выбежать за дверь и сбежать в Замок Байерсов, которого уже давно не было. Уилл бы с удовольствием разрушил его снова.              — Уилл. Уилл! Черт, Уилл, вернись…              — Оставь меня в покое, Майк! — резко бросил он, захлопнув за собой дверь в подвал.              Весь его мир просто перевернулся с ног на голову.       

***

             Для того, кто даже не был геем, Майк Уилер по-прежнему был слишком тактильным с Уиллом. Вообще-то, с тех пор как он признался… с его анти-каминг-аута… он стал вести себя еще даже хуже прежнего. И всё это — потому что Уилл его демонстративно игнорировал.              Первые три дня Уилл вообще не обращал на Майка внимания. Настолько демонстративно, что даже уходил есть с тарелкой в подвал. Он даже соврал маме, что ему нужно было сделать кучу домашки и тестов, лишь бы она попросила Майка оставить его в покое.              О, слушай, милый… не ходи туда сейчас. Уилл занят прорешиванием тестов к экзаменам.              Ага, словно Уилл хоть раз сходил на профориентацию, не говоря уже о том, чтобы заинтересоваться сборниками тестов для подготовки к экзаменам.              В школе игнорировать Майка было легко. Он просто держался поближе к Дастину с Лукасом, используя их в качестве щита. Майк все еще чувствовал себя некомфортно рядом с ними после той вечеринки, чтобы подойти к Уиллу в их присутствии, особенно когда Уилл ясно дал понять, что, если Майк хотел до него дотронуться, ему придется приложить немало усилий. На обеде он садился в столовой между Дастином и Макс. А с утра уезжал в школу пораньше на велосипеде.              Дома была совсем другая история.              Уилл не собирался принимать его извинения. Не то чтобы он вообще давал ему возможность извиниться. Он просто избегал оставаться с Майком наедине и старался по возможности держаться от него подальше.              Но, когда они садились есть, это становилось просто невозможным. Он не мог пересесть на другое место — это место закрепилось за ним уже спустя неделю после переезда, войдя в привычку, и теперь, если бы он пересел на свободный стул, — это также значило, что он бы занял место Карен или Теда, что было бы абсолютно неправильным.              И он правда не собирался принимать извинения Майка, нет.              Но он всего лишь человек.              Так что теперь, когда Майк стал реже касаться его, приемы пищи в доме Уилеров стали его чертовым наркотиком. Уилл понимал, что было глупо потакать своим слабостям, но Майк стал таким настойчивым, таким нуждающимся в нем. Стоило ему сесть за стол, нога Майка уже обвивалась вокруг его лодыжки. Он совсем не терял времени, чтобы завладеть вниманием Уилла. Майк опускал руку на его колено, медленно перебираясь и на бедро, слегка постукивая пальцами. Так что к концу приема пищи, почти каждый вечер, они уже держались за руки под столом, а Майк водил большим пальцем по его костяшкам, словно снова и снова пытаясь извиниться.              Может, Уиллу стоило просто спустить это на тормозах и перешагнуть через себя? Да, конечно, Майк поступил с ним дерьмово, но если он просто пытался разобраться в себе, как Уилл мог осуждать его?              Но потом наступили выходные, и Уилл решил, что Майк мог идти к черту.              Если он не гей, ему действительно стоило перестать морочить Уиллу голову.              Было утро субботы, они убирали со стола после завтрака. Сегодня была очередь Уилла мыть посуду, так что он был на кухне один, и из-за шума льющейся воды не услышал, как Майк подошел, пока не почувствовал его присутствие прямо за своей спиной.              Руки Майка обхватили его за талию, и он вздрогнул.              — Уилл, пожалуйста, поговори со мной, — попросил Майк, жарко дыша Уиллу в ухо и… черт, Уилл был всего лишь человеком. Руки Майка сжали его бедра, массируя их большими пальцами, и Уилл выронил тарелку… черт.              В раковине плескалась вода, он снова взял тарелку в руки. Майк самодовольно выдохнул ему в ухо, и Уилл всерьез задумался о том, чтобы разбить тарелку ему о голову, вместо этого с наслаждением откинувшись Майку на грудь.              — Пожалуйста, Уилл, — выдохнул Майк ему в ухо. — Я скучаю по тебе.              Он не мог продолжать так и дальше. Он уже начал отстраняться, когда в комнату вошел Джонатан, и этого оказалось достаточно, чтобы окончательно отпугнуть Майка.              Но этот придурок не сдавался.              Он снова попытался завязать с ним разговор, пока Уилл ждал своей очереди в душ. Майк попытался заманить его в свою спальню.              — Эй. Уилл… я, э-э, вчера купил новое издание комиксов про Бэтмена. Вообще-то я хотел спросить еще перед походом в магазин, не хочешь ли ты поехать со мной за комиксами, но ты уже уехал домой на велике, — тараторил Майк. Он был всерьез возмущен этим фактом. И, возможно, Уиллу это даже бы польстило, если бы ему окончательно не надоели эти выходки. — В общем… может, подождешь в моей комнате, пока ждешь душ? И… может, поговорим?              Ага, как же. Дверь в ванную открылась.              — Похоже, ждать не пришлось. Извини, Майк, — равнодушно отозвался он, проталкиваясь в ванную мимо растерянной Нэнси.       

***

      Ну, может, тебе просто… поцеловать ее еще разок?              Уилл начал задаваться вопросом, не его ли собственные слова только что прилетели ему бумерангом.              Он чувствовал, как его прижимают к кухонной столешнице, его ноги раздвинулись, обвиваясь вокруг талии Майка. И каждый раз, когда Майк углублял поцелуй, Уилл становился все ближе и ближе к тому, чтобы запрыгнуть на столешницу, пока чьи-то руки не подхватили его, подсаживая и помогая сделать этот маленький рывок.              Может быть, Майк и шел просто за добавкой десерта. Но Уилл в этом очень уж сомневался. Он был почти уверен, что Майк намеренно ждал весь вечер, когда Уилл решит выйти за стаканом воды. Была уже почти полночь. Он подошел к столешнице, протягивая руку к шкафчику, когда кто-то схватил его за запястье…              — Майк?! О…              У него даже не было времени что-то спросить, потому что Майк поцеловал его. Всего раз. Быстро, коротко, прямо в губы, и тут же отстранился, глядя на него широко раскрытыми глазами. Словно ища в глазах Уилла ответы.              А Уилл был всего лишь человеком.              — Ммм… ммф, — он не должен был позволять Майку так с собой обращаться. Его сердце вряд ли выдержало бы быть чьей-то игрушкой. С другой стороны, его член, например вот, был очень даже за. — Майк, Майк…              Майк оторвался от шеи Уилла.              — Мы можем поговорить?              — Нет, — резко ответил Уилл, наклоняясь, чтобы прервать Майка очередным поцелуем. — Никаких разговоров, просто продолжай то, что делал. И без разговоров.              Он знал, что не стоило откладывать разговор, но было так соблазнительно просто закрыть на это глаза. В конце концов, кто знает, когда у Майка появится новая девушка или когда ему надоест экспериментировать, так что, вообще-то, Уилл поступал очень даже разумно, просто позволяя себе насладиться моментом.              В воскресенье они целовались уже в постели Майка. Что было волнующе и возбуждающе, даже несмотря на то, что Майк всё время пытался начать разговор, — и Уилл почти позволил этому, наконец, случиться, пустив всё на самотек, когда Холли вдруг постучалась в дверь, прося Майка проверить её домашнее задание, и Уилл решил, что ему пора спуститься за водой. В понедельник они целовались в подсобке. И это был уже настолько избитый сюжет, что Уилл не мог поверить, что всё это происходило именно с ним. Они просто шли на урок, а в следующую секунду Майк затащил Уилла за рукав в очередную тёмную комнату, чтобы остаться наедине. Он не жаловался. Во вторник они осквернили стол для пикника в лесу, едва не зайдя слишком далеко. Майк навалился на Уилла, лежащего на столе, и прижимался к нему так, что у Уилла всё поплыло перед глазами. Но в этот раз Уилл сдержался, не желая портить штаны перед Майком снова.              В среду они целовались на диване в подвале, в четверг — в научной лаборатории, в пятницу — в комнате Дастина (к несчастью, прямо на его кровати), а в субботу вернулись туда, откуда начали. На кухню.              — Может, поднимемся ко мне в комнату? — предложил Майк, когда страсти накалились. Их руки и губы были повсюду. Тело Уилла пылало и извивалось, ощущаясь расплавленной лавой. Он жалел, что не мог утихомирить это желание каким-нибудь заклинанием. Но у него больше не было суперспособностей, и вряд ли они когда-либо смогли бы помочь с этим. Он был просто не в силах сопротивляться, когда его трогали, прижимали, толкали, заставляя желать большего.              Ему следовало сказать «нет». Они всё еще не выходили за рамки невинного. Майк, конечно, стал его первым поцелуем. И первой любовью, без сомнений. Но его первый…              Вот, что было бы настоящей трагедией, да? Отдаться тому, кто в этом даже по-настоящему не нуждался. Тому, кто был просто возбуждён и рад предложить руку помощи, если бы это означало получить удовольствие и самому.              Но Уилл так сильно разнежился под его ласками, что просто потерял самообладание.              — …да… да, хорошо.              Они шли, едва не переходя на бег, к комнате Майка, держась за руки, спотыкаясь и путаясь в темноте, пока наконец не закрыли за собой дверь.              Майк расстегнул его ремень первым, пока они целовались у двери в спальню. Его руки блуждали по телу Уилла, и Уилл ненавидел себя за то, насколько ему это нравилось, коря себя за мысли, как отчаянно он нуждался в этом. Майк раздел его до боксеров прежде, чем Уилл успел стянуть с него хотя бы часы.              — Ты эгоист, — прошептал Уилл, отталкивая его и накрывая ладонью твердую выпуклость в штанах Майка, к которой в последнее время успел болезненно пристраститься. Одна лишь мысль о ней заставляла его метаться без сна по ночам, учитывая, что он уже несколько недель избегал пользоваться их «договоренностью».              Этого стало достаточно, чтобы Майк замолчал. Он выглядел извиняющимся, его взгляд скользнул по телу Уилла, но все это улетучилось, стоило Уиллу начать ласкать его через тонкую ткань пижамных штанов. Майк все же нашел в себе силы стянуть с себя белую футболку.              О.              Теперь, когда Майк начал раздеваться, для Уилла всё стало по-настоящему реальным. Возможно, всё дело было в том, что он был обнаженным не раз, в его наготе не было ничего необычного. Правда, перед Майком он не переодевался уже несколько лет, а даже если и переодевался, едва ли это считалось. Сейчас все было совсем иначе. Потому что Майк раздевался не для того, чтобы надеть что-то другое.              Черт, Майк был таким красивым.              Уилл знал это уже очень давно, но все равно не смог сдержать восторга, когда увидел Майка под собой — раскрасневшегося, тяжело дышащего, смотрящего на Уилла этим затуманенным взглядом. Майк был настолько красивым, что Уиллу хотелось плакать.              Он торопливо дрочил Майку на его кровати, пытаясь настроиться на что-то большее. Но это так чертовски нервировало. Он знал, что уже запоздал с этим, ребята из их класса распробовали секс еще много лет назад, но едва ли это могло как-то подготовить к тому, что он почувствует, впервые прикоснувшись к чужому члену.              Он чувствовал, как тот пульсирует в такт сердцебиению Майка, и по какой-то странной причине всё внутри него вдруг заликовало, что его первый раз случился именно с Майком. Даже если для Майка это никогда не будет значить то же, что для Уилла, он всё равно получит истинное наслаждение только от того, что это просто Майк, чего бы он не испытал ни с кем, кроме Майка.              — Уилл… Уилл, Уилл, Уилл, — Майк снова и снова повторял его имя, комкая простыни в кулаках, пока Уилл облизывал его головку. Он не рискнул брать член Майка в рот целиком, для Уилла это было бы слишком быстро. К тому же, он всё еще боялся этого ощущения чего-то глубоко во рту, с тех пор как… в общем, ему нужно было время привыкнуть к подобному. Но что касалось минета, Майк явно не жаловался. Особенно когда Уилл посасывал головку, пуская в дело язык, и, черт возьми, Уиллу казалось, что у него даже неплохо получалось.              — Черт, Уилл… — простонал Майк, и от его стона по телу Уилла прокатился жар, слегка покалывая. Это ощущалось электрическим разрядом. — Это так приятно… — он чувствовал возбуждение и эйфорию, то, как его заводила похвала — не просто похвала, а похвала от Майка. Он посасывал его головку, позволяя себе раскрепоститься. Он нуждался в этом.              Уилл не думал, что когда-нибудь смог бы забыть это чувство. Этот жар и то, как Майк наполнял руку Уилла, пульсируя в такт движениям. То, как напрягался и сжимался живот Майка, пока тот ерзал, впиваясь пятками в матрас. Это затягивало — наблюдать за тем, как вздымается и опускается грудь Майка с каждым вдохом, то медленно и неторопливо, то резко и прерывисто.              Боже, он никогда не забудет, как приятно было видеть Майка таким нуждающимся.              — Я… черт, Уилл, я сейчас… ты… тебе, наверное, лучше остановиться, — предупредил Майк.              Он не остановился. Не мог остановиться. Да и не хотел этого.              Майк издал сдавленный стон, его бледные бедра все еще дрожали рядом со щекой Уилла, пока тот пробовал на вкус его сперму, жадно смакуя ее на языке. Он проглотил часть, выпустив вторую изо рта, чтобы посмотреть, как та стекает по красивому члену Майка… черт возьми.              — Черт возьми, — выругался Майк, дрожа всем телом, когда Уилл поднял на него взгляд. Он вытер рот, его щеки пылали, глаза — затуманены. Он был на седьмом небе от счастья. Пока что. Пока наслаждение полностью заглушало ноющую боль в груди, хотя он и знал, что скоро оно рассеется. — Ты в порядке? Это было… черт возьми, Уилл.              Уилл слегка кивнул, все еще летая в облаках. Ему не хотелось вставать, но, может быть, если удастся достаточно быстро спуститься вниз, воспоминания в его памяти будут всё еще достаточно свежи, чтобы придумать себе более счастливый финал.              — Подожди… ты куда? — спросил Майк, приподнявшись и сев на кровати, когда Уилл встал.              Уилл в замешательстве замер.              — Э-эм… к себе в кровать?              — Ты что, просто уйдешь?              Что?              Разве не в этом вся суть? Майк предложил Уиллу помочь ему выпустить пар и получить оргазм. И, хотя это и было выгодно им обоим, для Уилла это еще и было крайне разрушительно. Не то чтобы Уилл не хотел, чтобы Майк вернул ему услугу, но он не собирался выставлять себя дураком и просить об этом, потому что Майк уже сказал ему тогда вполне доходчиво:              Я не такой, как ты.              К тому же, это не было услугой.              — Ну да, — сказал Уилл, поднимая футболку и натягивая её на себя. Почему Майк выглядел таким растерянным? Это заставило его замереть, но затем в груди всё сжалось, потому что… ну серьёзно? Он разочарованно вздохнул. — Я не понимаю, ты ведь получил то, что хотел, разве нет?              Лицо Майка исказилось. Его поведение поменялось так резко, что Уилл замер на месте.              — …ч-что?              Голос Майка прозвучал так мягко — совсем не похоже на его привычный голос, зато один в один, как тот, четыре года назад. И это стало для Уилла шоком. Он вдруг начал сомневаться в себе.       — Я… я помог тебе кончить… Разве не этого ты хотел?              — Уилл, — сказал Майк, — ты же не серьёзно.              — Ну, так а чего еще ты хотел? — спросил он, в отчаянии разводя руками. — Я не могу… я не могу просто отдать тебе всего себя!              — Почему нет?              О, какая же, блять, наглость.              — Потому что ты не сможешь ответить мне тем же! — рассмеялся Уилл, злясь из-за того, что ему вообще приходилось объяснять это. — Ты же сам сказал, что ты не такой, как я.              — Так мы наконец-то заговорили об этом? — спросил Майк, садясь на кровати и для приличия прикрывшись простыней, хотя это не особо помогало. — Я хочу быть таким, как ты, Уилл, просто… не знаю, как…              — Нет! Нет, не хочешь! — смех стал почти истерическим. — Ты что, думаешь, это весело — быть таким? Думаешь, это просто какой-то выбор? Это не выбор, Майк! Это не выбор! Это тяжело, это полный отстой, и я не могу и дальше быть просто твоим экспериментом! Это было ужасной идеей, давай больше не будем этого делать — я пойду…              — Что? — Майк выглядел чертовски растерянным.              — Я имел в виду всё, что сказал, Майк…              — Нет… заткнись на секунду, что?!              Уилл замолк.              — Что ты имеешь в виду под «быть таким же, как ты»? Какой эксперимент, Уилл? Я сейчас просто в полном замешательстве.              — Я… э-э… — Уилл замолк, его лицо перестало выражать что-либо. — Э-э… я имею в виду, быть геем?              — Я гей, — сказал Майк так, словно это было очевидно.              — Но… но ты сказал, что ты не такой, как я…              — Не такой смелый! Я имел в виду «смелый», Уилл, — уточнил Майк, и всё внезапно встало на свои места для них обоих.              О. Чёрт.              — Господи, ты подумал, я имел в виду, что я не гей?!              Майк смотрел на него, закутавшись в тонкую простыню, с отвисшей челюстью.              — Ну… да, в смысле… это прозвучало так…              — И ты просто позволял мне целовать тебя всю неделю?! — в ужасе спросил Майк.              — Я… эм…              — Ты думал, что я натурал, и просто позволял мне целовать тебя и… трогать тебя, и… боже мой, — он перевел взгляд на своё полуобнажённое тело. — Ты просто собирался позволить мне воспользоваться тобой?              — Э-э… я…              — Для меня это имеет значение, Уилл, — сказал Майк, в его глазах блестели слезы. — Всё это имеет для меня значение. Конечно, имеет, ведь это же ты.              О боже, какой же он идиот.              По щекам Уилла тоже покатились горячие слёзы стыда. Он смотрел на дверь так, словно хотел убежать, но ноги будто вмёрзли в пол, и он всё еще был не до конца одет.              Но тут Майк поднялся с кровати — и да, этот неловкий момент, пока он решал, что делать с простынёй, то ли напялить ли ее на себя как тогу, то ли… всё же решая просто сбросить ее с кровати и продолжить идти, — и обнял Уилла.              Уилл безвольно обмяк, припав к его плечу, выпуская наружу всё накопившееся.              Может быть, именно этого ему так давно не хватало. Он просто дал волю слезам, рыдая навзрыд и заливая слезами шею Майка, уткнувшись в нее лицом.              — Боже, Уилл. Прости, мне так жаль… — сказал Майк, поглаживая его по спине и прижимая к себе. — Я с тобой… Чёрт… Я с тобой, хорошо?              Они стояли так дольше, чем Уилл готов был признать. Когда он наконец отстранился, по его лицу всё еще текли слёзы, смешавшиеся с соплями до смущающей степени. Но Майк тут же прервал его едва не начавшиеся извинения, просто дотягиваясь до того самого ящика и доставая оттуда несколько салфеток.       — Вот, все хорошо. Все в порядке…              Уилл высморкался, и Майк, воспользовавшись моментом, наконец натянул на себя белье. Когда он обернулся, Майк уже сидел на кровати, оставив место и для него.              — Иди сюда.              — Пожалуйста, никогда не позволяй никому так с собой обращаться, — сказал Майк, когда Уилл залез рядом с ним под одеяло. — Неважно, я это или кто-то другой — ты заслуживаешь гораздо большего.              Честно говоря, Уилл не знал, что ответить. Он все еще был в каком-то шоке. В голове роилось слишком много вопросов, и он все еще боялся найти на них ответ. Вместо этого он прижался головой к груди Майка и позволил ему себя обнять — хотя бы еще ненадолго.              — Ты… ты в порядке? — спросил Майк чуть позже, продолжая гладить Уилла по спине. Его голос звучал мягко, тихо, но обеспокоенно.              — …да, — ответил Уилл через минуту. — Да, я вообще-то… — он замолк. Он был не просто в порядке. Впервые за очень долгое время у него, наконец, появилась надежда. Но это и пугало. — Я… все еще в замешательстве, — признался он.              — Из-за чего?              — Ты хочешь меня?              Майк посмотрел на него.              — …ну… Да? То есть, да. Конечно.              — Я знаю… я знаю, что ты хочешь меня в этом смысле, и знаю, что нравлюсь тебе… наверное… — ему просто нужно было сказать это. — Но хочешь ли ты, чтобы я был… ну, вроде как твоим парнем?              Лицо Майка залилось румянцем.              — Честно говоря, я никогда не думал, что это вообще возможно, — у Уилла замерло сердце. — Но в смысле… если ты… если ты думаешь, что мы могли бы… ну, быть, стать… тогда, вообще-то, это звучит просто потрясающе.              Просто потрясающе.              Уилл широко улыбнулся.              — Да?              — Да, — улыбнулся ему в ответ Майк. — Типа, чтобы мы с тобой были прямо самой настоящей парой, — и Уилл видел, как Майк начинал светиться от одной мысли об этом. — И могли держаться за руки не только за кухонным столом, но и, например, под обеденным столом в школе… И ходить на настоящие свидания в закусочную, а по дороге домой заглядывать в магазин комиксов и…              Уилл Байерс был так сильно влюблён.              Он наклонился, прервав Майка поцелуем. Майк тут же ответил.              На этот раз всё было по-другому. Майк целовал его медленно, и Уилл отвечал на поцелуй, прижавшись лбом ко лбу Майка и вдыхая его запах.              — …и мы могли бы заказать один молочный коктейль на двоих и взять две трубочки.              — Мы всегда так и делали, Майк.              — Ну да, потому что так экономнее, — парировал Майк, — но теперь-то мы будем делать это, потому что влюблены-ы-ы.              О. Влюблены. Майк сказал это так легко, что Уилл едва не пропустил мимо ушей, но всё же уловил это слово. Влюблены.              Они влюблены друг в друга.              Уилл ухмыльнулся.              — Ладно, звучит неплохо.              Майк переплел их пальцы.              — И мы можем сбегать с уроков, чтобы целоваться.              — Опять же, мы и так это делаем.              — Но на этот раз как пара.              — Ты просто смешон.              — И мы можем заняться любовью.              О.              Двойное О.              Уилл округлил глаза. Майк замолк.              — Или… или нет! Мы можем не торопиться и подождать какое-то время и…              — Я хочу этого, — неожиданно для себя произнес Уилл, не совсем понимая, кто двигает его губами, потому что он был практически уверен, что это только его мысли. — Я правда, правда хочу этого.              Майк снова покраснел. Он кивнул, его глаза были распахнуты так же широко, как и у Уилла.              — Хорошо… да, хорошо, тогда решено, мы займёмся любовью.              — Пожалуйста, — Боже, когда он успел стать таким жалким? Но Майк, похоже, был не против, его рука уже опустилась на поясницу Уилла, притянув его к себе.              Было уже слишком поздно. Они оба устали, и с Майком было до того комфортно и лениво-расслабленно, что Уилл не хотел отстраняться от него, даже ради секса. К тому же, Уиллу хотелось чего-то большего.              — Можем… мы можем сделать это чем-то особенным? — сонно спросил он. — Я просто… хочу, чтобы это было чем-то… — его голос понизился, когда он смутился. — …рмн…тич…нм…              — Ммм? — подбодрил его Майк, поглаживая по спине.              — …романтичным?              Майк буквально растаял от этих слов. Настолько явно, что это было невозможно не заметить. Уилл никогда не видел, чтобы кто-то «таял» в прямом смысле, но он просто не мог описать это иначе.              — Да… да, мне нравится, как это звучит.              — И… может быть… — Уилл понял, что уже начал перегибать палку, но он был таким сонным, расслабленным и таким, таки-им счастливым. — Может быть, расскажем нашим друзьям?              Майк напрягся.              — В смысле… это необязательно, по крайней мере, не сразу…              — Нет… я хочу, — уточнил Майк. — Просто… думаю, мне нужно некоторое время… Ничего страшного?              Уилл кивнул.              — Нет. Нет, конечно, — он улыбнулся, его глаза сияли, а в груди всё трепетало от восторга. — Всё более чем нормально. Я понимаю… — он замолк. — Вообще-то, возможно, будет даже весело какое-то время хранить это в тайне…              — Разве это не то, что мы и делали? — поддразнивая, уточнил Майк.              Уилл ответил ему поцелуем.       

***

             Несмотря ни на что, дом Уилеров по-прежнему оставался сердцем Хоукинса. По крайней мере, для друзей Майка. Наступил канун Нового года. Компания снова собралась в подвале Майка, чтобы отпраздновать. Но на этот раз всё было по-другому. С приближением нового года Уилл не мог отделаться от ощущения, что одна из глав его жизни подходила к концу. На этот раз по-настоящему.              Готовясь ступить в 1988 год, Уилл Байерс твердо знал, чего хочет. С монстрами было покончено — ну, кроме рисунков в его комиксах. Он по-прежнему с удовольствием рисовал их в своих скетчбуках для их следующей кампании (разовой, в подготовке которой ему, кстати, помогал сам Майк), но что касалось реальной жизни, он был рад, что эта глава, наконец-таки, осталась позади. С дурацкими школьными придирками тоже всё. Его озарило этим на днях, когда один придурок, Энди, попытался вывести его из себя, говоря бред о его дружбе с Дастином, а значит, и с Эдди.              Так ты был геем ещё до того, как вступил в «Адское пламя», или это секта сделала из тебя пидора?              Год назад такой вопрос бы вогнал Уилла в панику. Возможно, после этого ночью он бы даже думал об этом перед сном, пытаясь понять, что стоило изменить в себе, чтобы его сексуальная ориентация не бросалась в глаза так явно. Но теперь Уилл больше не собирался терпеть оскорбления от таких людей, как Энди.              Почему тебя это так интересует? Запал на меня? Что ж, уж прости, Энди, но ты не в моём вкусе. Так что, если не возражаешь, мне пора на занятия.              Уилл больше не позволит никому в Хокинсе указывать ему, кто он такой. Они даже представить себе не могли, что он, его парень и их компания задротов-неудачников спасли их город, а может, и весь мир.              И еще кое-что. У него был парень. Парень по имени Майкл Уилер.              И да, использовать его полное имя здесь было вполне уместно, учитывая, что в глубине души он всё еще визжал от восторга при одной мысли об этом. О том, что этот самый Майк — Майкл «я-такой-натурал-я-встречался-с-твоей-сестрой» Уилер — теперь его парень. Спроси его кто полтора года назад, он бы ни за что на свете не поверил, что это возможно, что у него будет такая жизнь. Черт, еще несколько недель назад он был практически убежден, что у него не будет вообще никакой жизни. Но вот, Уилл, стоял в подвале Майка, в окружении самых дорогих ему людей, не просто выживая, а теперь по-настоящему живя.              Он слушал, как Дастин рассуждал о поступлении в колледж. И поступление в колледж было уже совсем другим вопросом. Черт возьми, Уилл правда дожил до своих студенческих лет.              — В Новой Англии самые лучшие колледжи в стране, думаю, нам всем стоит подавать документы в вузы Бостона.              — Ты говоришь это только потому, что хочешь поступить в МТИ.              — Чувак, ты вообще видел мои оценки в выпускном классе? Меня ни за что не возьмут в МТИ, — усмехнулся Дастин, закатив глаза на заявление Лукаса. — Не то чтобы мы можем указать, что всё это время были заняты, спасая мир — что, вообще-то, та ещё параша.              — Эмерсон ведь в Бостоне, да? — спросил Уилл.              — Да. Эмерсон, Кембридж, Тафтс. Много хороших вариантов, — пояснил Дастин. — Массачусетский университет тоже в Бостоне. По-моему, отличный вариант для нас.              — Для нас? — спросила Макс.              — Ну да, для Партии.              — А что, если мне хочется уехать учиться куда-нибудь в тропики? Например, во Флориду? — невозмутимо спросила она.              Майк скорчил гримасу.              — Фу, почему во Флориду?              — Там жарко. Меня уже тошнит от этой погоды. А в Новой Англии холодно, разве нет?              — А как же Калифорния? — спросил Лукас, и Эл с Уиллом переглянулись.              — Нет, никакой Калифорнии, — сказала Эл. — Исключено.              Майк махнул рукой, призывая к тишине.              — Ребята, это просто смешно — нам же необязательно поступать в один и тот же колледж, чтобы все еще быть друзьями.              — Необязательно?.. — случайно выпалил Уилл, впервые задумавшись о том, что будет, если Майк вдруг захочет учиться где-нибудь вдалеке от него.              — Тсс, тебя это не касается, — тихо сказал Майк, наклонившись к его уху, чтобы прошептать: — С тобой я, конечно же, поеду куда угодно.              Его сердце затрепетало. Ладно, значит, вопрос закрыт.       Уилл же… просто наслаждался прошедшим месяцем — и это еще мягко сказано. За это время он осознал, что его парень — самый настоящий чертов романтик. Когда Уилл постоянно целовался с Майком в самых разных закутках, он не думал, что когда-то может стать лучше. Но теперь он просыпался, а кофе для него уже был приготовлен так, как он любит, и он все время находил в своем дневнике маленькие любовные записочки. Майк подписывался «Мишель» на случай, если кто-то их обнаружит, и Уилл думал, что, учитывая обстоятельства, это станет казаться жестокой насмешкой. Но нет. На самом деле, это даже стало их общей шуткой. Эта женская версия Майка. Уилл поддразнивал его, говоря, что его тайная девушка Мишель просто ну о-о-очень хорошенькая, что, в целом, было не так уж и далеко от истины, потому что Майк и правда умел выглядеть красиво, когда хотел. У Уилла в памяти хранилось достаточно воспоминаний о том, как Майк выглядел восемь месяцев назад, до стрижки, когда он куда больше смахивал на Мишель. Уилл просто обожал, когда Майк брал у Нэнси резинки для волос, чтобы завязать волосы в хвост…              В общем, Майк был настоящим романтиком, и справлялся с обязанностями парня куда лучше, чем было с Эл. Весь этот месяц Уилл был на седьмом небе от счастья. Они много переглядывались, выпивали и проводили время вместе. На самом деле, он не спал в подвале уже несколько недель. Ему начало казаться, что Джонатан что-то подозревает, и да, рано или поздно ему пришлось бы все рассказать ему, но пока он просто старался не торопить события.              Ну, не то чтобы совсем не торопил, но это уже совсем другая история.              — Грубо, — бросил Дастин Майку, он единственный услышал то, что Майк сказал Уиллу. На Дастине был довольно нелепый свитер. Уилл был уверен, что это тот самый, который мама купила ему на Рождество. — Я понимаю… что он твой лучший друг.              — Ну вот опять ты за свое, — закатил глаза Майк.              — Нет, нет, я же всё понимаю, — с наигранной обидой в голосе ответил Дастин. — Не всем же дано обладать обаянием Уилла Байерса, я понимаю, — Уилл хихикнул, потому что знал, что Дастин на самом деле понимал больше, чем показывал. — Все в порядке, да, я понимаю, — он схватился за сердце, изображая боль, а затем откинулся назад, положив голову на плечо Элевен и смотря на нее нежным взглядом. — Ты ведь поедешь со мной в Бостон, Эл?              Элевен хихикнула, покраснев, когда Дастин обратил на нее внимание.              — Хоппер сказал, что мне стоит задуматься о том, чтобы пойти в ПТУ. В Бостоне есть такие?              — Куча! — восторженно воскликнул Дастин. И тут по радио заиграла новая песня Уитни Хьюстон. Макс тут же выкрутила громкость на полную.              Лукас ухмыльнулся.              — О, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ДА, Рокин Робин!              — Хотите потанцевать, миледи? — спросил Дастин, нелепо протянув Эл руку, и у Уилла кротко сжалось сердце. Это было так глупо, но он ничего не мог поделать со своей романтичной натурой.              Комната заполнилась смехом и этими ужасными танцами. Уилл смотрел, как Дастин с Элевен держались за руки, кружась и смеясь. Как Макс, пытаясь отпираться поначалу, всё же сдалась, когда Лукас обнял ее за талию, двигаясь вместе с ней в такт музыке.              Он почувствовал руку Майка на своем плече.              Боже, никто из них не умел нормально танцевать. В конце концов они с Майком присоединились к остальным, прыгая под музыку в центре комнаты, смеясь и фальшиво подпевая, отлично проводя время.              — Эй, дети! — донесся голос Стива с лестницы, и он спустился к ним вниз. Улыбаясь при виде собравшейся здесь компании и растянув губы еще шире, когда его взгляд упал на Дастина с Элевен, он подмигнул Дастину, от чего тот покраснел, одними губами протянув «заткнись». — Через десять минут начнется трансляция. Поднимайтесь уже сюда.              — Да, кто-то очень ждал, — пошутила Макс, глядя на Майка, показавшего ей средний палец.              Они взобрались вверх по лестнице. Уилл, казалось, был воодушевлен этой перспективой меньше всех. Да, теперь в канун Нового года у него был парень, и он наконец-то принял себя, трижды спас мир, но это ничего не меняло. Он по-прежнему не мог поцеловать Майка в полночь. И это служило ему постоянным мрачным напоминанием о том, что, через сколько бы всего он ни прошел, в мире все еще оставалось много того, чего приходилось бояться.              Неважно. Сейчас ему стоило просто забыть об этом. На столе лежало печенье — не те мерзкие имбирные пряники, а очень красивые, с красными и зелеными конфетками M&Ms.              — Джонатан, тащи сюда свою камеру! Сфотографируй нас всех, ну! — сказала Джойс, сгоняя всю компанию к рождественской ёлке.              — Ма-а-ам, — застонал Уилл, краснея, пока она выстраивала его друзей для семейного фото, впихнув его между Эл и Нэнси.              — Ну, мы же хотим запомнить этот год.              — Нэнси, давай двигайся, — послышалось ворчание Майка, а потом теплые руки обняли его со спины. О.              Джонатан сделал снимок.              Да, ладно, этот он точно захочет оставить себе.              — Уилл, можешь сфотографировать нас с Нэнси? — спросил Джонатан, но вдруг Стив влез со своим:              — Эй, давай лучше я, чувак, — сказал он. Уилл заметил, как на секунду замешался Джонатан, но затем между ними пробежала искра взаимопонимания — возможно, они наконец уладили все свои разногласия.              Уилл же был благодарен Стиву совсем по другой причине: это означало, что он мог остаться рядом с Майком. И ему не пришлось бы искать его по всей комнате уже через несколько минут, когда начнется обратный отсчет. Хотя не то чтобы это в итоге имело значение.              — Ладно, ладно, минуточку внимания, да! — голос Хоппера разнесся по комнате. — У нас есть три минуты. Как раз хватит, чтобы произнести небольшую новогоднюю речь. Так что заткнитесь все и слушайте меня.              — Во-первых, хочу сказать, что очень горжусь всеми вами, — он обвел взглядом присутствующих, и Уилл мог покляться, что на мгновение он успел встретиться взглядом с каждым. От этой похвалы у Уилла в груди разлилось тепло. Возможно, было и неплохо иметь такую надежную отцовскую фигуру в своей жизни. Когда шериф только начал встречаться с его мамой, Уиллу показалось это странным. Но за почти два года он успел привыкнуть к Хопперу в своей жизни. Уилл видел, насколько счастливой он делал его маму, и этого было достаточно, чтобы перешагнуть через свой подростковый максимализм, перестав противиться тому, что теперь у него был новый «папа». Хоппер отлично вписывался в их разношерстную семью. А может, дело было в том, что за год до этого он провел с Элевен в Калифорнии целый год, и за это время она стала ему самой настоящей сестрой. А для нее Хоппер уже давно заменил отца. Так что за время в Калифорнии в их семье осталась лишь одна зияющая дыра — точь-в-точь подходившая Хопперу.              И он заполнил ее.              — До сих пор помню тот день, когда встретил вас троих, — сказал Хоппер, кивнув на Майка, Дастина и Лукаса. — Это было на следующий день после того, как пропал Уилл. Вы препирались из-за какого-то Мерквуда и вели себя как маленькие засранцы, — рассмеялся Хоппер. Уилл услышал сдавленное «хоббит» от Дастина, тут же оборвавшееся подзатыльником и звучным «ай!».              — В тот день я думал, что вы просто ребячились. Что расстроились из-за пропажи друга и хотели помочь. И, черт возьми, я тогда был просто в бешенстве. Мне казалось глупым пускать вас всех в лес, когда совсем недавно один ребенок уже потерялся там во время грозы, — он покачал головой. — Я сказал вам оставаться дома. А вы, упрямые маленькие засранцы, не послушались, — он улыбнулся. — И это первый и единственный раз, когда я скажу это, но я так чертовски сильно благодарен вам за то, что вы это сделали.              — Я и не подозревал, насколько вы храбрые. Такие, такие храбрые.              Джойс тепло улыбнулась, держа Хоппера за руку.              — Я видел, как вы все взрослели, вырастая в сильных, умных, невероятных молодых людей. Я имею в виду, учитывая все, что вам пришлось пережить? Через что пришлось пройти? Я знаю многих парней — крупных, брутальных мужчин, — запросто сломавшихся бы под таким давлением. И они бы в слезах бежали, зовя своих мам. Но не вы, — он перевел взгляд на Нэнси. — Вы проявили силу, — затем на Макс, — стойкость, — потом на Стива, — стремление расти и меняться, — затем на Уилла, — мужество, — а потом его взгляд остановился на Майке, — и любовь.              Уилл слегка напрягся.              — Пожалуй, я все вел к тому, что каждый из вас успел доказать себе и всем нам, что вы способны на удивительные вещи, — Уилл обвел глазами комнату, полную людей, которых он любил. — И что бы ни случилось, что бы ни произошло, мы с Джойс всегда будем рядом с вами, ребята. Потому что мы любим вас. И верим в вас.              Джойс выглядела так, словно вот-вот расплачется.              — Это правда. И так всегда будет — с каждым из вас. Даже со Стивом.              Стив скорчил рожу, ясно говорящую: «эй, а я-то что?», переглянувшись с Дастином.              — Да, даже со Стивом, — повторил Хоппер. — Так что в следующем году, что бы ни преподнесла нам жизнь, мы будем готовы ко всему, — голос Хоппера звучал настолько уверенно, словно он был на каком-то митинге. — Мы не покажем страха перед теми, кто пускает нам пыль в глаза, потому что мы сражались с монстрами и мы победили, — у Уилла перехватило дыхание, потому что эти слова стали подтверждением того, о чем он и сам задумывался и во что начал верить за прошлый месяц. — И несмотря на все риски и неудачи, мы будем друг для друга главной поддержкой, не забывая праздновать и наши успехи. И самое главное, мы будем бесстрашно идти вперед, чтобы, наконец, начать жить той жизнью, которой мы все заслуживаем. Потому что если и есть на свете кто-то, кто заслуживает потрясающей жизни, то это вы. Я не могу представить себе никого, кто заслуживал бы этого больше.              На мгновение в зале воцарилась тишина, когда Хоппер закончил свою речь.              — Хоппер, Хоппер, ХОППЕР! — начал скандировать Лукас, и все тут же подхватили, зал взорвался аплодисментами. Черт возьми, Хоппер знал толк в речах.              Уилл посмотрел на Майка, обнаружив, что тот упорно пялился в пол. У него было такое выражение лица, словно, пока он вел свою кампанию, что-то неожиданно пошло не так, и теперь он просто пытался импровизировать.              — Ребята! Ребята, начинается!              — 10, 9, 8…              — Ты в порядке? — спросил Уилл, слегка подтолкнув его локтем. Большие, широко распахнутые глаза Майка снова устремились к Уиллу. Это напрягало.              — 4… 3…              — Майк?              — …1… С Новым годом!!!              В комнате повисла тишина, радостные возгласы в миг стихли, а весь мир сузился до одной единственной точки соприкосновения: губ Майка на его губах.              Черт возьми.              Еще две точки соприкосновения. Руки Майка на его талии.              Уилл растаял, подавшись навстречу, позволяя себе быть по-дурацки счастливым. Он слышал вокруг приглушенные радостные возгласы, но в этот момент все казалось таким далеким. Он мог думать только о том, что Майк только что поцеловал его на глазах у всех важных для него людей. А когда Уилл открыл глаза, весь его мир продолжал крутиться лишь вокруг Майка Уилера. Майк смотрел на него с улыбкой. И в его глазах, где всегда горело столько всего: радость, вина, печаль, сожаление, теперь горело только одно. У Уилла перехватило дыхание. Теперь он видел там одну лишь любовь.              — О, слава тебе, Господи, сработало, — сказал Хоппер, громко хлопнув Майка по спине, отчего тот подскочил на месте. — Я уж думал, придется готовить очередную пламенную речь.              Пузырь, окружавший их маленький мирок, вдруг лопнул, стоило им осознать, что все смотрели на них.              Все улыбались.              На лице Майка на секунду мелькнула тревога, но он все равно не мог сдержать улыбку. На самом деле, та стала только шире.              — О, ну идите уже сюда, — сказала Джойс с широкой улыбкой. — Я всегда знала, что рано или поздно это произойдет, — Джойс была на седьмом небе от счастья. — А помнишь, как ты возмущался и считал это отвратительным, когда Джонатан тайком приводил Нэнси в свою комнату…              — Мам!              —…и я сказала тебе тогда, что, когда ты влюбишься, это больше не будет казаться отвратительным, а ты утверждал, что никогда не влюбишься? — Джойс обняла Уилла и Майка так крепко, что Уиллу стало трудно дышать.              Майку тоже.              — О… ха… миссис Байерс, мне нечем дышать…              — Простите, простите, — извинилась его мама, наконец выпуская Уилла и его парня из своих объятий. Майк тут же взял его за руку, словно ему нужно было за что-то держаться.              Следующими к ним подошли Дастин и Лукас.              — Вот это мой ПАЦАН! — радостно воскликнул Лукас, отчего Уилл фыркнул от смеха, а Майк покраснел. Уилл почувствовал, как Майк крепче сжал его руку. Он явно не знал, что сказать, ошеломленный таким количеством внимания.              — Просто чтобы вы знали, я тоже вас поддерживаю и рад за вас, — крикнул им Стив сквозь толпу, лениво махнув рукой.              Майк оглянулся на Уилла, и на мгновение Уиллу показалось, что он увидел в глазах своего парня сердечки. Но это были всего лишь стоящие там слезы.              — О… ну всё, ребят, мне кажется, вы его… нас… уже немного смущаете, — вмешался Уилл, изо всех сил стараясь защитить Майка. — В смысле, мы, правда, очень вам благодарны за всю вашу любовь…              — Нет, нет, все в порядке, я просто… — Майк покачал головой, сморгнув слезы, прежде чем кто-то успел бы их заметить. — Я просто никогда не думал… В смысле. Я думал, что всё будет… Знаю, что нет…              При всем своем умении красноречиво говорить и всем своем писательском таланте, Майк сейчас был, кажется, не в состоянии связать и двух слов.              И Уилл понимал его. Потому что дело было в том, что вокруг всей этой темы столько всего еще оставалось за кадром. И так и должно было оставаться. По всей стране продолжались вспышки эпидемии. Такие, как он и Майк, умирали один за другим. И, по мнению большинства жителей Хоукинса, были сами виноваты в своей смерти. Потому что это было наказанием свыше за все их непристойные и аморальные поступки — им было плевать, что все эти поступки были проявлением такой же любви. Уилл искренне не понимал, что могло быть чище, чем близость с Майком, но в глазах остального мира всё было совсем не так.              Жить в такое время было по-настоящему страшно. Столько всего еще могло пойти не так. Уилл всегда столько времени задавался вопросом: почему он? Почему именно он? А наслушавшись новостей, стал и вовсе задаваться вопросом, не было ли это его собственной виной. Может быть, существовал какой-то естественный, единственно верный порядок вещей, и его отклонение от этого «естественного» действительно заслуживало кары? Может быть, ему было суждено прожить такую жизнь — жизнь, полную боли и трудностей, — просто потому что он был таким, каким был. Была ли в этом его вина?              — Майк, — сказала Элевен, протиснувшись к ним сквозь небольшую толпу. Она помедлила, глядя сперва на одного, потом на другого, а после протянула руку, нежно погладив Майка по щеке. — Всё в порядке.              И, наверное, это стало именно тем, что ему было нужно услышать.              Эл обняла Уилла и Майка.              — О, Джонатан, Джонатан, иди сюда, сделай ещё один снимок! — крикнула Джойс, и Уилл засмеялся, уткнувшись Эл в плечо. Теперь всё наконец-то встало на свои места.              Вспышка!              Этот снимок он тоже хотел себе.              — Ладно, ну всё, молодец, парень, — сказал Хоппер, снова похлопывая Майка по спине. Хоппер улыбнулся им, глядя сверху вниз, и перевел взгляд на Джойс, прежде чем снова включить свой строгий тон: — Главное помните о правиле. На него оно тоже распространяется, понял? Чтобы дверь была приоткрытой на три дюйма…              Уилл почувствовал, как краснеет, понимая, насколько это похоже на все те слащавые моменты в фильмах, когда отцы припугивали парней своих дочерей. Он знал, что Хоппер с Майком уже проходили через это, но теперь Хоппер делал это снова — не только ради Элевен, но и ради него…              — Хоп!              И да, Уилл понимал, что вскоре все станет по-настоящему серьезным. Скоро им придется оставить Хоукинс позади. Что дни, когда они катались на велосипедах и играли в супергероев, вот-вот останутся в прошлом. А детские рисунки мелками и радужные звездолеты сменятся официальными письмами из колледжей и билетами на поезд. Что вся та яркость, что наполняла их детство — словно неоновые огни торгового центра, озарившие их маленький городок гигантской вспышкой одним коротким летом, — постепенно померкнет, сменившись привычными мигающими светофорами по дороге на работу. Уилл не знал точно, что именно ожидало его впереди, но ощущал, как будущее неумолимо, стремительно надвигалось на них, словно последняя страница любимого комикса.              Но, возможно, покинув Хоукинс, он не растеряет все волшебство до конца. Может быть, оно все еще останется тихим мерцанием, как те рождественские огоньки, что когда-то помогли ему выжить, и давая о себе знать теми простыми удовольствиями, которых, по правде сказать, Уилл ждал с нетерпением. В конце концов, электричество в его жизни играло куда большую роль, чем просто разряды тока. Оно заряжало его, связывало с реальностью, вело сквозь тьму и особенно ярко вспыхивало рядом с Майком.              Так что, возможно, в их первую ночь с Майком, в их комнате общежития в Эмерсоне, вдруг замигает свет, а на заправке, едва они зальют полный бак, скакнет напряжение и заклинит кассу, из-за чего бензин достанется им бесплатно. И тогда, возможно, Уилл настоит на том, чтобы обязательно украсить их рождественскую елку разноцветными гирляндами и, развешивая их, будет напевать свою маленькую коротенькую молитву.