Уилл Байерс заслужил перерыв

      Возможно, все начало меняться еще тогда, в Калифорнии, когда они почти перестали общаться. А если не в Калифорнии, то расставание Майка с Эл уж точно что-то изменило.              Что же до их договоренности, для Уилла все вышло как нельзя лучше, чего он не ожидал от слова совсем, учитывая, ну… все произошедшее. За исключением, конечно, того случая, когда Нэнси едва его не застукала — слава богу, дверь спальни Майка запиралась. В подвале, вот, например, такой возможности не было.              — Майк! Майк! — Нэнси заколотила в дверь как раз в тот момент, когда Уилл начал входить в ритм. К счастью, его возбуждение быстро улеглось, стоило ему представить, что придется разговаривать с сестрой Майка в таком состоянии. Он быстро встал, подтянув штаны и вытерев руку (к сожалению) о стеганое покрывало Майка.              — Майк, клянусь… О! Уилл? — Нэнси замолкла на полуслове, когда весь румяный Уилл Байерс вдруг открыл дверь спальни Майка. — Где Майк?              — Эм… не знаю…              — Почему ты в его комнате?              Уилл переступил с ноги на ногу.              — Он сказал, что я могу вздремнуть здесь, — солгал он. — У вас дома… шумно, — ладно, пора уже выпрыгнуть из окна. — Хотя это… наверное, скорее из-за моей семьи, чем из-за вашей.              Он никогда не умел нормально врать, поэтому, когда Нэнси медленно протянула в ответ: «Ага, ла-адно», ему вдруг вспомнилось, как Майк рассказывал ему, что Стиву Харрингтону однажды удалось вскарабкаться в спальню Нэнси по стене их дома. Наверняка Уилл смог бы так же? Только в обратную сторону, через окно.              — Ну, тогда передай Майку, когда он придет, чтобы вернул мне мою подводку для глаз.              Странно.              — Да, конечно.              Она замолкла, а затем склонила голову в сторону.              — Кстати, я давно хотела попрактиковаться в стрижке волос. Может, захочешь стать подопытным кроликом?              Уилл моргнул. От Нэнси он ожидал услышать это в последнюю очередь. Как если бы она спросила, кто его любимый джазовый певец.              — Эм… хорошо? Если хочешь? Не вижу причин отказываться.              — Отлично! — улыбнулась Нэнси. — Тогда оставлю тебя в покое. Приятного сна.              Ну да, теперь уже не сегодня.       

***

             Одним августовским вечером Уиллу стало казаться, что ситуация может выйти из-под контроля. Они сидели в комнате Майка, корпя над домашним заданием. У Уилла завалялся увесистый такой сборник по алгебре, который он благополучно игнорировал еще с июня.              — Ты уже решил семнадцатый? — спросил Майк.              Уилл решал уже двадцать шестой пример. Он всегда был умным ребенком. Но ему никогда особо не нравилось выделяться.              — О, да, только что закончил.              — Супер, тогда помоги мне, — сказал Майк, пододвигаясь к нему на кровати. — Иди сюда?              Ой.              Ну, проблема была в том, что в последний раз, когда Уилл сидел на кровати Майка, он был совсем один, представляя, как Майк сидит совсем рядом.              Он заколебался.              — Пожалуйста? Я ненавижу эти разложения на множители, сейчас просто помру.              И… ну вот и он, криптонит.              Уилл устроился на кровати рядом с Майком, и, возможно, у него уже выработался какой-то рефлекс, как у собаки Павлова, потому что Уилл вдруг почувствовал, как его тело отреагировало, тут же начав возбуждаться.              Это сводило с ума. От одного лишь присутствия Майка поблизости его бросило в жар, словно что-то на подкорке твердило ему, что удача будет на его стороне, — хотя Уилл точно знал, что это не так.              На мгновение Уилл задумался, не было ли это признаком того, что все уже зашло слишком далеко. Неужели он испортил даже это хорошее, чистое, едва начавшееся, и всё из-за своей неуёмной похоти? Этот страх преследовал Уилла уже год. Как в тот раз и сказал Майк, Уилл не производил впечатление такого человека. С точностью до наоборот, он настолько панически боялся собственных желаний, что однажды в Калифорнии мама с Джонатаном даже шушукались, не пора ли прочитать ему лекцию про «это», в его-то пятнадцать лет. Но дело было не в том, что Уилл настолько наивен. Дело было в том, что он был просто в ужасе от того, насколько глубоко в нем сидело это желание.              Так что он просто начал подавлять его.              — Ты просто разбиваешь его на составные части. На что делятся и 24, и 16, и 8? — сказал он, заглядывая Майку через плечо и указывая на цифры.              — 4 и 2, — устало ответил Майк.              — …и?              — …о! 8.              Уилл улыбнулся.              — Ну вот, видишь, — он взял карандаш из руки Майка, расписывая это в качестве примера. — И ты просто вытаскиваешь ее за скобку, вот так.              Майк наклонился ближе.              — Это так скучно…              — Я думал, раньше тебе нравилась математика, — сказал Уилл, склонив голову набок. Раньше так и было. Майк взмахнул рукой, откинувшись на спинку кровати.              — Без тебя мне стало не так интересно, — сказал он через минуту.              — О?              — Помнишь, раньше у миссис Келли на уроках мы решали их на скорость? — спросил Майк, и Уилл кивнул. — А потом ты уехал — и как обрубило. На уроках стало как-то пусто — ни переглянуться, ни записку передать.              Уилл слегка улыбнулся.              — Так разве не должно было стать проще? Я ведь отвлекал тебя.              — Мне всегда нравилось на тебя отвлекаться, — его сердце, казалось, забилось где-то в горле, когда Майк прижался к нему. — В школе мы проводили с тобой больше всего времени. Даже тогда, когда я встречался с Эл, время в школе безраздельно принадлежало тебе… — сказал Майк, затем покраснев. — …ну, эм, ты понял, остальным из Партии тоже, конечно. Но у нас с тобой было больше всего совместных уроков.              — Ну да, — мозг Уилла просто превратился в сплошную кашу. Он едва понимал, что Майк говорил, с тем же успехом он мог бы просто сказать: «бла-бла-бла, алгебра, школа, бла-бла-бла», а Уилл все равно бы кивал, затаив дыхание.              — Пожалуй, я просто хотел сказать, что после твоего отъезда в Калифорнию, все стало куда тяжелее, — сформулировал, наконец, Майк. — С математикой, в том числе. Вот я и подзабил на нее.              — Что ж, тогда, видимо, это просто мой долг — подтянуть тебя, — сказал Уилл, взяв у Майка карандаш, чтобы записать формулу для решения следующего примера.       

***

             Нэнси и правда сдержала свое слово. Эти два часа в гостиной тянулись странно. Кроме них дома никого не было — только Нэнси, Уилл и Джонатан. Уилл в основном предпочитал быть молчаливым слушателем — тихим неподвижным манекеном. Но несколько моментов все же отчетливо врезались в память. Особенно когда Джонатан удалился наверх, чтобы найти в ванной мелкий гребешок.              — Знаешь, я правда очень рада, что вы с Майком есть друг у друга.              Он чуть не упал со стула от этих слов. Затем ему вдруг пришло в голову, что четыре года назад именно его исчезновение сблизило Джонатана с Нэнси. Наверное, она имела в виду это.              — Да. Эм… я тоже.              — И очень мило с твоей стороны, что ты помогаешь нашей маме по дому, моешь посуду и всё такое. Мне даже начинает казаться, что ты ее любимчик.              Уилл покраснел. В словах Нэнси прозвучала лишь искренняя нежность, никакого намека на скрытую ревность. Только теплая благодарность.              — Я просто люблю помогать.              — Я так и поняла. Твой брат тобой очень гордится. И мой, кстати, тоже, — от такого внимания его щеки покрылись румянцем.              — Майк? — вырвалось у него. Он так пытался сдержаться, но это вырвалось само собой — его вечная жажда услышать, что Майк им доволен.              — Ммм. Знаешь, почти уверена, что он сохранил все рисунки, что ты для него рисовал. В той маленькой красной папке, что он раньше хранил в подвале. Теперь она у него в комнате. Однажды я чуть не пролила на нее кофе, и, клянусь, никогда прежде не видела, чтобы он реагировал так быстро.              Уилл не смог сдержать широкой улыбки. Он боялся, что выдал себя с головой, что, возможно, Нэнси все поняла. А может, Джонатан уже рассказал ей, что случилось во время той поездки. Ему остро захотелось защититься, но что-то в том, что Нэнси стригла его волосы, заведя этот небрежный разговор, странным образом успокаивало.              — Да, и если мой отец вдруг ляпнет что-то не то, просто не обращай внимания, хорошо?              Чего? Неужели Нэнси была в курсе, что Уилл до жути боялся их отца?              — Просто… он принимает за чистую монету все, что ему вешают на уши эти придурки по радио. И потом ему начинает казаться, что он умнее, чем есть на самом деле, — Нэнси сделала паузу. — Так что если он ляпнет в твой адрес что-то не то, или заставит тебя чувствовать, будто с тобой что-то не так, просто помни, что это только его проблемы. Не твои. Хорошо?              О, черт. Нэнси что, читала его как открытую книгу?              — М-м… да. Хорошо, — сбивчиво ответил он, смущенный. Что-то теплое медленно скрутилось в груди. Это ощущение безопасности. Защищенности. — …спасибо.              Они встретились взглядами лишь на мгновение, прежде чем Джонатан вернулся, и хрупкое мгновение исчезло. Но для Уилла оно все еще имело значение, оставшись с ним до момента, когда они сели за обеденный стол. Ничего не изменилось, мир не рухнул. На самом деле, это больше напоминало солнцезащитные очки. Словно между ним и мистером Уилером теперь появилась тонкая прослойка. Смотреть ему в глаза стало гораздо проще.       

***

             Майку понравилась новая стрижка.              Уилл понял это, потому что Майк совершенно не умел скрывать свои эмоции. Так что, когда тот спустился по лестнице, чтобы спросить Уилла, хочет ли тот позаниматься вместе, Уилл с торжествующим удовольствием подметил, как Майк потерял дар речи.              — Эй… я сейчас собирался заняться химией и… о…              Сперва он покраснел.              — Что? В жизни выглядит хуже? Мне показалось, у Нэнси неплохо вышло, когда смотрелся в зеркало…              — Нет! Нет… не хуже. Я… это, у нее нормально вышло… я просто, прости, ого, ха… это, типа, ты просто впервые… ты ведь никогда не…? Я видел тебя только со стрижкой под горшок. Так что это… Обалдеть.              — Да, ха, знаю. Серьезная перемена для меня, да? — Уилл смущенно пожал плечами. — Думаю, Джонатан согласился только потому, что увидел, что она неплохо обращается с ножницами.              — Ну, она и правда отлично справилась, — сказал Майк, все еще с широко раскрытыми глазами. — Выглядит… это просто… тебе идет.              Сердце Уилла затрепетало.              — Может, в следующий раз позволишь ей постричь и тебя? — поддразнил Уилл, потому что… а почему бы и не помечтать. — Только не оранжевый ирокез — я про него наслышан.              — Какого черта! Нэнси же обещала больше никогда не вспоминать об этом!              — Что тебя вообще к этому подтолкнуло?              — Ну, Боуи с таким ирокезом смотрелся очень круто…              Но самым крутым оказались последующие дни, когда Уилл буквально чувствовал на себе взгляд Майка, то и дело скользящий по нему, пока он сам привыкал к своему новому «я». Уилл упивался этим ощущением.       

***

             Но их договоренность продлилась куда дольше, чем было нужно. На самом деле, настолько долго, что они успели спасти мир, а Уилл все никак не мог заставить себя смириться со своими глупыми чувствами.              Байерсы все еще жили с Уилерами. Теперь, когда карантин был снят, они остались, чтобы помочь Нэнси с Майком следить за Холли, так как родители Майка все еще лежали в больнице. Усилиями Джойс и четырех уже практически взрослых детей следить за девятилетним ребенком было не так уж и сложно. Особенно теперь, когда к ней не приходили никакие не-такие-уж-воображаемые вовсе-не-друзья.              В первый раз Уилл поднялся в комнату Майка через две недели после всего произошедшего. Ему требовалось какое-то время, чтобы, наконец, собраться с духом. Он переживал, что, раз все подошло к концу, их договоренность тоже уже могла закончиться.              Но все осталось по-старому. Майк всегда легко распознавал эту робкую манеру Уилла говорить лишь намеками, вместо того чтобы сказать прямо. «О привет, ты не очень занят?» — «Нет, в чем дело?» — «О… ну, не знаю, если тебе не будет сложно, я бы… ну, ты понимаешь, эм?» И Майк, по-доброму, как и всегда, мягко подыгрывал ему: «Пользуйся на здоровье. Может, хочешь вечером потом посмотреть кино?»              Иногда он удивлялся, почему вообще ждал, что Майк разозлится на него за это.              Прошла еще неделя или около того. Близился День благодарения. Когда он проснулся, в доме было необычайно тихо.              Он поднялся по лестнице на цыпочках, боясь нарушить непривычную для этого дома тишину. Добравшись до кухни, налил себе стакан воды. Он знал, что его мама в хижине Хоппера. Она говорила об этом вчера вечером. Что она будет помогать Элевен приготовить пирог на десерт. Впервые за долгое время Эл, наконец, собиралась к Уилерам в гости.              Нэнси и Джонатан, должно быть, ушли за продуктами. Разумеется, они закупились ко Дню благодарения, еще в понедельник, чтобы потом не нарваться на пустые полки. В холодильнике лежала большая индейка, оттаивающая еще со вторника. Но, разумеется, потом все пошло не по плану.              Куда делось масло? Холли пекла печенье. Оно было для картофельного пюре! Подожди, мы же вроде покупали замороженный горох? А, ну да, но потом Дастин ударился головой, пытаясь повторить с Лукасом какую-то драку из «Железного орла». Так что мы использовали его, чтобы приложить ко лбу. Майк, ты серьезно? А что? Ты бы предпочла, чтобы он и дальше страдал от сотрясения, Нэнси? Ладно, все, неважно, с утра съездим и все докупим.              Обуви Холли у двери не было, так что Уилл предположил, что она ушла с ними. Холли любила ходить в продуктовый, неизменно возвращаясь обратно с леденцом на палочке. Уилл начал задумываться, не ушел ли и Майк тоже. Может, он впервые за долгое время остался один? Но сверху, из комнаты Майка, послышался стук. Он задумался, проспал ли Майк тоже, или просто решил остаться дома, зная, что Уилл все еще спит в подвале.              Его желудок скрутило в узел от волнения.              Вся суть их договоренности была в том, что, восприняв слова Майка буквально, Уилл все еще придерживался условий, осторожничая. «Если накроет — моя комната в твоем распоряжении». Так что, из деликатности, и чтобы не перегибать палку, он взял за правило приходить к Майку с немой просьбой во взгляде лишь в моменты полного отчаяния.              Но сегодня он не был в отчаянии. Он не был слишком напряжен или на взводе. Он просто какой-то… теплый и расслабленный. День благодарения всегда действовал на него именно так — навевая умиротворение и приятную усталость. Так что использовать их с Майком договоренность было вовсе не обязательно. Но он просто… хотел этого?              И хотя одно желание казалось недостаточным, чтобы подняться наверх, Уилл все равно поднялся.              — Привет, — Майк открыл дверь. Уилл улыбнулся несколько смущенно. — Что случилось?              И, может быть, Майку было куда легче понять, чего он хочет, когда Уилл действительно нуждался в этом. Но сейчас его щеки не были красными, как свекла, и он выглядел вполне спокойно. Будь у него актерские навыки получше, он бы попробовал изобразить отчаяние в глазах, чтобы упростить задачу.              Майк продолжал смотреть на него. Черт, значит, придется спросить.              — Я просто хотел… эм, ничего, если я ненадолго воспользуюсь твоей комнатой? — он никогда не сможет подобрать нормальных слов. К счастью, Майк был Майком.              — О, да, конечно. Сейчас свалю, — ухмыльнулся Майк, беря блокнот и карандаш.              — Спасибо, — неловко улыбнулся Уилл, задержавшись в дверях.              Майк поднялся с кровати и подошел к своему столу, чтобы разобрать какие-то бумаги, похожие на материалы для кампании D&D.              — Устраивайся пока поудобнее, я выйду через секунду.              Это что-то новенькое. Уилл не привык проходить в комнату до того, как Майк выйдет. Во всяком случае, с того самого первого раза. Но теперь у него был выбор: либо проигнорировать Майка — что было как-то грубо? — либо разместиться на его кровати — что было как-то странно?              Но, конечно, бывали ситуации и более странные.              Он сел на кровать.              — Ты делаешь это в моей постели… — сказал Майк, и Уилла словно огрели по голове. Он запрокинул голову, видя непроницаемое выражение лица Майка.              — Что?! Я думал… ты же сказал, что я могу именно здесь…              — Все в порядке. Я говорил серьезно, — вмешался Майк, прежде чем Уилл разошелся еще больше. — Я просто не знал наверняка…              Уилл понятия не имел, что ему делать с этой информацией. На минуту это просто сбило его с толку, но потом он вдруг задумался.              Было ли это сигналом? После его разговора с Робин Уилл постоянно переосмысливал каждое свое взаимодействие с Майком, и всё это накапливалось, как снежный ком. Проблема была в том, что он прекрасно понимал, каково это — обмениваться взглядами, сталкиваться коленями и касаться локтями. На самом деле, знал даже слишком хорошо, потому что это то, что они с Майком всегда делали. Обмен взглядами и легкими прикосновениями были настолько важной частью самого фундамента их дружбы, что Уилл был уверен, что без всего этого она просто бы рухнула. Так же, как было в Калифорнии. Так что, если смотреть под этим углом, получался какой-то замкнутый круг. Один факт просто исключал другой. И если всё это доказывало, что Майк Уилер любил Уилла, то он должен был любить Уилла еще, наверное, с четвертого класса.              Так что, да. В этом он был абсолютно уверен. Вся эта история с дележкой комнаты для дрочки (едва ли похожая на то, что можно собрать в снежный ком, скорее на случайную крупинку града) вызывала у Уилла противоречивые чувства.              Потому что, если честно, этому даже не было никакого объяснения, не было никаких критериев для оценки. А то, как Майк упорно делал вид, что все это — сущая ерунда, бесило больше всего.              Уилл почти решился спросить, что все это значило, но прежде чем успел произнести хоть слово, Майк уже направился к двери.              — Кстати, дома никого нет. Так что тебе необязательно вести себя тихо.              Уилл знал это. Вообще-то, он долго раздумывал, стоило ли ему подниматься наверх, потому что было довольно странным использовать комнату Майка, когда подвал, очевидно, пуст? Но на тот момент это показалось ему правильным. Кроме того, делать это в подвале, как он уже упоминал ранее, казалось неправильным. Слишком много детских воспоминаний, да и учитывая семью Уилеров, и Джонатана, — это было просто странно.              — О… ладно, — сказал Уилл, видя, как Майк задержался в дверях.              — Ну, я имел в виду, дома только я, и так как я уже в курсе, чем ты занят, и, очевидно, не возражаю… Ты можешь не беспокоиться об этом.              Майк собирался уже было уйти, но Уилл вдруг продолжил разговор. Потому что сколько бы ему ни казалось, что Майку стоило уйти прямо сейчас, его рот просто отказывался закрываться, ведь где-то в глубине души он знал, что хочет, чтобы Майк остался.              — Хорошо, но обычно я не особо громкий.              Майк остановился.              — Почему?              — Тонкие стены. Ты же был в нашем старом доме, — Уилл почувствовал, что стоит принять сидячее положение. Майк так и завис в дверях.              — Хочешь мороженого после? — быстро спросил Майк, и Уилл нежно улыбнулся, вспомнив самый первый раз.              — Сейчас только одиннадцать утра.              — Ну и что? Сегодня же День благодарения. Побалуй себя немного.              — Я уже балую, разве нет? — рассмеялся Уилл, слегка краснея.              Майк ухмыльнулся.              — Побалуй себя — мороженое, стоны. Сегодня можешь разгуляться по полной! Сейчас самое время.              Глаза Уилла едва не выскочили из орбит.              — Боже… хах, ты просто невозможен.              — Да, но тебе это нравится. Да ладно, ты же знаешь, что хочешь этого.              — Спасибо, но, пожалуй, сегодня без мороженого.              — Я не об этом говорил.              Майк смотрел на Уилла, сверля его тяжелым взглядом. Уиллу показалось, что из комнаты выкачали весь воздух, рука тяжело легла на живот. Разгуляйся по полной. Он медленно сдвинул руку, чтобы погладить себя, просто позволяя пальцам описывать легкие круги по животу. Он чувствовал, как взгляд Майка остался прикованным к нему, словно какая-то сила удерживала его на месте. Видел, как Майк смотрел на него широко раскрытыми глазами, не отрываясь. Его пальцы кружили, кружили, кружили, кружили, следующим движением скользнув под задравшийся низ футболки.              — Не уверен, что умею быть громким, — признался Уилл, что было правдой лишь наполовину.              Майк сухо сглотнул.              — О?              Что, черт возьми, он делал? Откуда вообще взялась эта уверенность? Неужели история с флиртом и этим неловким толчком в плечо, ничему его не научила?              — Да… в смысле… Я так думаю. Трудно позволить себе настолько погрузиться в это… Чтобы начать издавать звуки и так далее.              — Но ты же постоянно издаешь звуки.              Что?              — Мм?              — Ты постоянно издаешь эти тихие звуки, когда смущаешься. Например, как тогда на диване, когда моя рука лежала на твоем колене, а стоило сжать, ты издал этот сдавленный писк где-то в горле, — Майк не любил, когда люди лгут. Настолько, что сейчас, казалось, так увлекся тем, чтобы разоблачить Уилла, что перестал обращать внимание, что только что признал. — Или когда я схватил тебя за талию в SQWK, и ты вздрогнул. Или… или тот раз в подвале, когда ты… когда ты был… ну, ты понимаешь, — наконец, он прервал этот поток речи, но было уже слишком поздно. — Ты ведь постоянно подавляешь эти звуки, тебе просто нужно отпустить себя.              У Уилла была тысяча вопросов. Как долго Майк прислушивался к этим звукам? Это что-то значило? Должно быть, значило, раз он запомнил все эти моменты, верно? Почему ему так сильно хотелось, чтобы Уилл издавал эти звуки?              Он хотел бы сказать что-нибудь дерзкое и соблазнительное в ответ. Разоблачить Майка так же, как только что сделал он сам. Это было бы честно. За все, что он творил с Уиллом, заставляя его подавлять эти тихие звуки или ловить себя на полуслове, чтобы не ляпнуть что-нибудь глупое. Было бы честно, если бы Уилл ответил тем же. Чем-то вроде: «Если тебе так не терпится услышать, можешь вытянуть из меня эти звуки сам».              Но вместо этого из него вырвалось:              — …Наверное, ты прав.              Уиллу хотелось ударить себя по лицу.              — Ну, в любом случае… тебе стоит попробовать. Отпустить себя. Думаю, тебе понравится, — сказал Майк, на этот раз собираясь уйти окончательно.              И нет — подожди, куда ты собрался. Это нечестно. Это вообще нечестно. Майк должен был знать, что творил с Уиллом. Он не мог не осознавать этого. И, честно говоря, ему бы не помешало попробовать это на своей шкуре. Уилл не мог продолжать так и дальше. Ему нужно было окликнуть Майка, сказать что-то, что заставит его остаться. Заставит его ответить за все эти игры с чувствами Уилла. Но Майк уходил, и ему нужно было что-то придумать. Срочно.              — Обычно я утыкаюсь лицом в подушку, когда кончаю.              Подождите-ка.              Какого, блять, хрена, Уильям???!              Каким образом это могло помочь поставить Майка на место?              — Что? — сказал Майк, обернувшись и глядя на Уилла широко раскрытыми глазами. — Э-э, типа… чтобы… — Майк на секунду замолк, чертыхаясь, на его лице мелькнула странная смесь. Что-то неуловимое — словно облегчение и досада одновременно. — Ты… про звуки? Чтобы их заглушить?              Да! Да, просто подарок судьбы, что Майк подкинул ему настолько идеальное объяснение.               — Нет, — его рот словно жил своей жизнью, слова вылетели наперекор. — То есть, поэтому тоже, да. Но в основном из-за запаха.              Глаза Майка снова расширились, и он застыл в дверях, как вкопанный, словно Уилл только что сломал ему мозг. Что ж, ну вот теперь точно всё. Майк наверняка больше никогда не позволит ему пользоваться своей комнатой. И это, определенно, последний раз, когда Майк оставляет свою подушку с Уиллом без присмотра.              А может, ему и правда удалось отомстить Майку, — своим извращенным способом, — потому что, когда Уилл снова поднял взгляд, Майк тяжело дышал, его глаза блестели. На мгновение Уилл словил панику. Он просто собирался отплатить Майку той же монетой, а не вогнать его в экзистенциальный кризис. Но когда он уже намеревался сесть и извиниться, Майк вернулся в комнату, закрыв за собой дверь.              — Сделай это, — сказал Майк, и его голос прозвучал непривычно твердо. Уилл собирался переспросить, — ошибка стоила бы ему слишком дорого, — но взгляд Майка, скользящий по его телу, отмел любые сомнения. Всё было предельно ясно.              Сделай это. Майк только что дал ему разрешение. Он попросил. Он остался. Он ждал, чтобы посмотреть. Майк не отводил взгляд от руки Уилла, замершей под футболкой. Это и было тем признанием, которого Уилл так ждал. Он смотрел. Он хотел увидеть, как Уилл сделает это, а это значило тысячу других вещей, и они еще никогда не были так близки к истине. Он остался. Он ждал.              О черт, он ждал.              Уилл слегка запаниковал: ему было и неловко, и жутко любопытно, и совершенно непонятно, что делать. Еще никто никогда не рассматривал его с таким пристальным вниманием, и, хотя это заводило его, как ничто другое, пугало оно не меньше. Он вынул руку из-под футболки, замерев в полной нерешительности, куда ее деть дальше, — снять шорты казалось правильным и неправильным одновременно.              Майк наверняка заметил эту долю секунды нерешительности. Не то чтобы пауза была критичной, но Уилл, должно быть, выглядел немного испуганным — потому что Уилл, при всем своем возбуждении, все равно жутко нервничал. А Майк, к несчастью, был слишком чуток к тревоге Уилла, оставаясь абсолютно глухим к любым попыткам флирта с его стороны.              — В смысле… извини, это… эм, я не хотел… — заикаясь, произнес Майк, явно неверно истолковав его волнение, посчитав за отказ. — Тебе, определенно, необязательно… Я могу оставить тебя наедине, это было странно, э–э…              Внизу с грохотом распахнулась входная дверь.              — Майк! МАЙК! ПОМОГИ МНЕ С ПОКУПКАМИ! — прокричала Нэнси с первого этажа.              Дерьмоблятьдерьмодерьмоблятьнетнетнеееет — и теперь они оказались именно здесь, в шаге от того, что снежный ком накроет их обоих с головой, словно лавиной. И Майк только что сделал вывод, что Уилл отверг его.              Уиллу хотелось схватить подушку Майка и просто заорать в нее. Хотелось умолять время остановиться, чтобы он успел сказать Майку: «Ты всё понял правильно!». Хотелось умолять Майка остаться, или, что еще лучше, умолять присоединиться к нему, или, самый идеальный вариант, ради всего святого, просто поцеловать его — потому что, ну серьезно, разве не поэтому они все эти месяцы ходили друг вокруг друга кругами? Разве были другие причины? Любое другое возможное объяснение? Уилл бы с удовольствием послушал.              Майк помрачнел.              — Дерьмо, — и правда, дерьмо. — Эм, не забудь запереть за мной дверь.              Уилл сел на кровати.              — Нет… нет, все в порядке, я пойду с тобой, помогу с продуктами.              — Не стоит, правда.              — Но я хочу пойти с тобой, — неужели это не было очевидно? — К тому же, момент уже упущен.              Уиллу пора было прикусить уже язык. В ту же секунду, когда слова повисли в воздухе, Майк сдулся. Отношения между ними сейчас были слишком хрупкими. Он хотел добавить: «Да не из-за тебя, Майк. Ты никогда ничего не испортишь.» Но Нэнси позвала снова, и Майк уже отвернулся от него, направившись вниз по лестнице.              Дерьмо.              — Эй. Эм… Может, нужна помощь? — спросил Уилл, следуя за Майком на кухню с небольшой задержкой. Нэнси за стойкой загружала мясо на неделю вперед в морозилку. Может, если ему удастся остаться с Майком наедине хоть на секунду, пока момент еще не упущен, то получится прояснить ситуацию, прежде чем от шанса простынет след?              — О, Уилл. Как раз кстати. Не займешься Холли? Она хотела, чтобы ты помог ей с рисованием.              — Как тебе удается сделать так, чтобы руки не выглядели странно? — спросила Холли, оторвав взгляд от коробки с цветными карандашами.              — О, да, конечно, — и, не успел Уилл и глазом моргнуть, Майк уже вышел к машине. Он на мгновение задержал на нем взгляд, затем повернувшись к Холли и садясь за стойку. — Помнишь, я учил тебя рисовать тела? Все дело в пропорциях. Я всегда начинаю с кружочков.              Так он и просидел у стойки до самого ужина, следя за тем, как Майк и Джонатан разгружают покупки. Все остались на кухне готовить ужин. Уиллу поручили Холли. Нэнси готовила, Майк чистил картошку, Джонатан резал морковь. И, как ни парадоксально, на кухне воцарилась атмосфера, какой не было уже несколько месяцев.              Майк, к досаде Нэнси, все-таки выпросил мороженого, все это время намеренно пытаясь держаться от Уилла подальше. Уилл всегда замечал, когда Майк так делал. Он вел себя тише обычного, почти не огрызался, когда Нэнси раздавала указания. И, стоило индейке оказаться в духовке, взял свое мороженое, направившись к стойке. Рядом с Уиллом был свободный стул, рядом с Холли — еще один. Он сел рядом с Холли.              — Лукас, Дастин и Макс придут чуть позже? — спросила Нэнси, глядя на еду, расставленную на столе, и явно что-то подсчитывая.              — Да, после ужина, — напомнил ей Майк. — Хотя, зная их, они вполне могут наброситься на все, что останется.              — Если что-то останется…              — Эта индейка едва ли не с Холли величиной. Не переживай так, Нэнси, — произнес Джонатан, помыв руки и обняв ее за талию. — Ты отлично справляешься.              — Вот уж не ожидала, что придется отвечать за День благодарения раньше, чем мне исполнится двадцать пять, — вздохнула она. — Сплошная нервотрепка. После праздника надо будет научить вас всех нормально готовить, чтобы в следующий раз мы поделили обязанности поровну.              — Вообще-то, он очень даже неплохо готовит, — улыбнулся Уилл Джонатану. — Может, не особо традиционно, но зато он может сделать блюдо почти из чего угодно.              Нэнси расплылась в улыбке.              — Вот как?              — Раньше, когда мама была допоздна на работе, он готовил мне ужин. Сэндвичи из вафель, запеканка из хот-догов, пицца-тортилья. Приходилось проявлять изобретательность, но выходило на удивление вкусно.              — Ну, что могу сказать, — хитро улыбнулся Джонатан, собираясь проверить соус. — Я же художник.              — Кроме того раза, когда ты попытался сделать начос из крекеров «Ритц»…              — Фу-у-у! — вставила Холли, слегка опираясь на Уилла, чтобы протянуть ему свой рисунок на проверку.              — Ой, нет, это жесть.              Вот и все, скажи «пока» репутации образцового супруга. Джонатан показал Уиллу неприличный жест.              — Ты такой предатель.              — Думаете, десерта будет достаточно? — раздался голос Майка из-за его миски с мороженым. Он был таким сладкоежкой. Уилл знал это. — Учитывая, что будет только пирог, который Эл обещала принести?              — Мы купили продукты на трайфл, но у меня нет времени его готовить. — Нэнси развела руками, указывая на загруженную кухню. Она справлялась просто прекрасно. Не то чтобы это было в новинку. Но Уилл ни за что бы не хотел оказаться на ее месте. Но, может быть, он мог бы чем-нибудь помочь.              — Я могу помочь…              — Я сделаю его…              Уилл никак не ожидал, что Майк предложит свою помощь на кухне. Уилл жил с ним уже достаточно, чтобы понять, что Майк был не из тех, кто помогает по дому. Поэтому Уилл и предложил свою помощь. Чтобы у Майка было еще что-то сладкое. Что-то, что сделает Майка счастливее. Хотелось, чтобы этот День благодарения, несмотря ни на что, все равно остался по-настоящему теплым и уютным, даже если родителей Майка сейчас не было рядом.              — Супер! Значит, сделаете его вдвоем.              Так что теперь получалось так, что ему придется готовить трайфл вместе с Майком, а не просто для него.       Они притащили все, складировав на свободную стойку, где Холли все еще корпела над своим рисунком. Там же уже ждали большая стеклянная миска для трайфла, две пачки взбитых сливок, готовый магазинный шоколадный корж, куча шоколадного пудинга и упаковка «Орео».              Сделать шоколадный трайфл, по сути, было проще простого. Особенно если купить сразу готовый корж. Наверное, поэтому Нэнси и выбрала его.              Они стояли плечом к плечу, кроша корж для нижнего слоя. Было все еще неловко, а Майк, как назло, специально оставлял между ними пространство, хотя обычно то и дело вился вокруг, лишь бы хоть как-то коснуться Уилла.              Уилл пытался завести разговор, но на кухне было полно народу. Он понизил голос, перейдя на шепот, пока Джонатан с Нэнси спорили о количестве сливок в пюре.              — Извини, но, думаю, ты меня неправильно понял, — прошептал он, просто чтобы начать этот тяжелый разговор.              Роковая ошибка. Майк замер, бешено забегав глазами, не веря, что Уилл решился поднять эту тему на кухне, где их могли прервать в любой момент. А затем резко развернулся к Уиллу. Казалось, Джонатан, Нэнси и Холли просто перестали для него существовать.              — Подожди, что? — тихо бросил он, и его лицо исказилось от горького раздражения.              — Я просто хотел, эм… — это застало Уилла врасплох. — Извини… за то, как всё вышло…              — Что я неправильно тебя понял?              — Ну… да?              Раздражение на лице Майка сменилось чем-то другим. Более уязвимым. Но он мгновенно взял себя в руки.              — А, — он снова отвернулся к миске. И как Уилл только умудрялся сделать все еще хуже? — Все в порядке. Прости, что поставил тебя в неловкое положение. Просто забудь, что я что-то сказал. Я даже не знаю, чем я думал.              Что? Нет… нет, Уилл же пытался извиниться именно за это!              — Нет… Майк, ты не понял… я не это имел в виду.              Майк не поднимал на него глаз, возясь с баночками пудинга. Уилл мысленно благословил радио, благодаря которому их голоса терялись на фоне музыки.              — Тогда что ты имел в виду?              В его голове всплыл забавный разговор с Робин, когда та назвала его приемником. И да, конечно, тогда она имела в виду коллективный разум, но разве это всегда не значило и другое? Ведь Уилл и правда был приемником, вечно получая от Майка сигналы один за другим, но так панически боясь отправить сигнал в ответ. Не считая того дурацкого флирта с тычком в плечо — боже, лучше и не вспоминать. И если он все это время считывал сигналы правильно (а теперь он был в этом практически уверен, учитывая, как Майк смотрел на него сегодня с утра), то разве не выходило, что он всегда лишь принимал все жесты? Майк ведь всегда делал первый шаг. Все эти случайные столкновения, касания и взгляды, — все те маленькие знаки, которые он так привык искать, панически боясь расшифровать все неправильно, и уж тем более ответить тем же…              — Прости, что спугнул тебя, — выдохнул Уилл. Наверное, ему было давно пора побороть этот страх. — Я просто занервничал, — он наклонился чуть ближе, мягко толкнув Майка плечом.              В отличие от касаний Майка, в этом жесте не было никакой естественности, настолько очевидно намеренно это было сделано. И, наверное, Уиллу было никогда не дано добиться той же легкости, с какой Майк это делал. Но сейчас это все равно не имело значения, потому что Майк вдруг замер на полпути к баночке пудинга, и его пальцы застыли в воздухе.              — О.              — Ну так… у нас все в порядке? — спросил Уилл, глядя на него снизу вверх с таящейся во взгляде нежностью. Его сердце забилось в предвкушении, когда он увидел, что Майк постепенно расслабляется, оттаивая.              Взгляд Майка скользнул к его губам, и Уилл нервно сглотнул, чувствуя, как сам, почти неосознанно, слегка приподнялся на носках, желая лишь одного — сократить и без того крошечную дистанцию между ними. Майк кивнул.              — Да. Да, абсолютно. Все отлично.              — С ДНЕМ БЛАГОДАРЕНИЯ, БАЙЛЕРЫ!              Раскатистый голос Хоппера, прокатившийся по всему дому, заставил их вздрогнуть и отскочить друг от друга. Их взгляды встретились — на этот раз с радостным возбуждением, потому что если Хоппер был здесь, то и Элевен тоже!              Майк отставил баночку пудинга на стол, широко улыбнувшись, когда Эл с распахнутыми руками подбежала к ним, чтобы обнять. Боже, прошло всего около недели, а Уилл уже соскучился по ней.              — Байлеры? — спросил Джонатан, приподняв бровь, когда Хоппер с Джойс зашли внутрь. Джойс несла пирог. У Хоппера в руках была большая бутылка водки с красующейся на ней запиской «XOXO, Мюррей».              — Байерсы плюс Уилеры, — растолковал Хоппер, — Если соединить — получаются Байлеры. Элементарно.              — Не обращай на него внимания, они с Эл так весь день с именами играются, — объяснила Джойс, жестом указав на себя и Хоппера. — Мы вот, судя по всему, Джопперы.              Уилл испытал облегчение, видя, что Майк и Эл снова в порядке. Она выглядела счастливой, старающейся двигаться дальше. И Уилл правда не знал никого, кто заслуживал бы счастья и покоя больше, чем его сводная сестра.              Но было еще кое-что…              Несколько недель назад им всё же пришлось поговорить — Уилл откладывал этот разговор мучительно долго. В той битве с Векной многое пошло наперекосяк. Эл, например, пришлось проникнуть в его разум, чтобы вытащить его из когтей Истязателя Разума. И он знал — по ее взгляду, полному понимания, от которого становилось не по себе, — что она увидела там куда больше, чем ему хотелось бы.                     Почему ты никогда не говорил мне, что любишь Майка? — спросила его Эл, сидя на крыльце две недели назад, когда у них появилось достаточно времени, чтобы обсудить все наедине.              Я не мог никому сказать. Прости… я просто боялся, что ты меня возненавидишь.              С чего бы? Из-за Майка? — она оказалась куда более понимающей и взрослой, чем он ожидал.              Потому что я любил мальчика.              Но я ведь тоже любила мальчика?                            — Джойс помогла мне испечь пирог! — улыбнулась она, указав на стойку, на которой стоял удивительно красивый пирог.              — Здоровский, правда? Она настояла, что стоит добавить плетеный узор, — Джойс наклонила пирог так, чтобы все увидели. — Насмотрелась с Хопом всяких кулинарных шоу.              — Выглядит очень аппетитно, — похвалил Уилл. — С чем он?              — Яблочный.              — А мы тут готовим трайфл. Хочешь помочь? — предложил Майк, указывая на баночки пудинга, которые еще предстояло открыть.              — Конечно!              Эл теперь выглядела куда счастливее, чем в тот прошлый раз, когда они были втроем. Она снова зависала с Макс, и, как Уиллу казалось, эта дружба шла ей лишь на пользу. По словам Лукаса, Макс сказала, что Элевен нужно было какое-то время побыть одной. И, честно говоря, Уилл был с ней полностью согласен. На самом деле, было даже немного странно осознавать, что Эл целовалась с Майком уже спустя неделю после того, как сбежала из лаборатории. Но, блин, кто он вообще такой, чтобы судить о первой влюбленности?              Казалось бы, ей стоило остаться стоять между ним и Майком, но Эл решила иначе. Она обошла Уилла, великодушно подтолкнув того в середину.              — Дастин сегодня будет? — спросила Эл.              — Да. Лукас с Макс тоже.              — А во сколько?              — После ужина.              Эл кивнула:              — Чем займемся?              — Раз в пятницу у нас вечер кино, Уилл думал, может, поиграем во что-нибудь, не хотите? — спросил Майк, задевая Уилла локтем. Уилл нарочно оставил руку на месте, ответив легким нажимом.              — Да. Да, мы думали устроить турнир по «Донки Конгу», — подтвердил Уилл.              — Или, может быть, в «Крокодила», но, правда, если кому-то повезет заполучить в свою команду Уилла, играть сразу станет нечестно.              Уилл покраснел.              

***

             Они сели ужинать на час позже. И, на самом деле, этот ужин на День благодарения был одним из лучших за последние годы. Правда, Уилл не был уверен, что делало его настолько особенным: индейка или то, как лодыжка Майка весь вечер обвивалась вокруг его ноги.              Хоппер смешал коктейль из водки и лимонада, оставив большую чашу для пунша на кухонном столе. Майк заметил это первым.              — Пойдем со мной, — прошептал он Уиллу, пока все остальные заканчивали есть. Уилл едва успел переварить услышанное, когда Майк поднялся со своего места, заявив:              — Пойду поставлю свою тарелку в раковину.              — И я, — Уилл последовал за ним, поймав на себе взгляд Джонатана, но не обратив на него внимания.              — Что происходит? — спросил он шепотом, его сердце бешено колотилось. Он свернул за Майком за угол, на кухню. Какой-то глупой части его даже на секунду показалось, что, возможно, сейчас он получит свой первый поцелуй. Уилл настолько незаметно, насколько мог, дыхнул в руку, чтобы проверить запах изо рта после индейки.              Но, похоже, Майк намеревался сделать не это. Поднеся палец к губам и шепнув «тсс», он поставил тарелку в раковину, открыв шкафчик и достав оттуда большой термос. Он вопросительно приподнял брови, кивая Уиллу на чашу с пуншем.              Майк всегда интересовался подобными вещами больше Уилла. Именно Майк летом спросил Уилла, не поделится ли Джонатан с ним косяком. Именно Майк уговорил Уилла спуститься с ним вниз, когда им было по двенадцать, чтобы найти полупустую бутылку вина Карен и попробовать его на вкус (на вкус то было как перебродивший виноградный сок, и Майк выплюнул его обратно в бутылку).              Майк многозначительно пошевелил бровями. Идея была просто ужасна. Уилл был в полном восторге.              Уилл кивнул, и Майк наполнил термос, спрятав тот в углу кухни за пакетом чипсов, чтобы забрать позже.              Спустя десять минут после этого, как раз когда они готовились перейти к десерту, раздался звонок в дверь. Первыми пришли Лукас и Макс, тут же влившись в компанию за столом, ставшую от этого лишь оживленнее. Места, впрочем, всем хватало.              Они приступили к десертам. Все принялись нахваливать пирог Эл. Уиллу он тоже понравился, но ему всегда по душе больше был шоколад. Хоппер уже потянулся за вторым кусочком, когда Эл остановила его руку своей силой.              — Эй! Ну малыш!..              — Оставь немного для Дастина.              К слову о нем — раздался звонок в дверь. Элевен вскочила с места, прихватив пирог с собой. Уилл проследил за ней с удивлением и легкой озадаченностью во взгляде, многозначительно кривя лицо в сторону Макс, на что та лишь утвердительно кивнула. Майк же выглядел совершенно сбитым с толку.              Ого… так… может, между ними что-то было?       

***

             Час спустя они все уже сидели внизу, в подвале. Уилл с Майком делили диван с Лукасом и Макс, наблюдая, как те по очереди играют в «Донки Конга», осыпая друг друга язвительными комментариями и соревнуясь за большее количество очков. Эл с Дастином сидели на полу. Он позволил Эл заплести его волосы в косу. Майк наблюдал за ними с каким-то растерянным видом. Это заставило Уилла беспокойно заерзать. Честно говоря, ему хотелось, чтобы все внимание Майка было сосредоточено на нем.              Тогда у него появилась идея. Он толкнул Майка локтем.              — Пошли выпьем?              Майк кивнул.              Они проскользнули обратно на кухню за термосом. Из гостиной доносились оживленные голоса Джойс, Хоппера, Джонатана и Нэнси, споривших о фильме. Судя по громкости смеха и почти опустевшей чаше с лимонадом, Уилл понял, что все они уже были изрядно навеселе.              — Эл что, флиртует с Дастином? — спросил Майк, и Уиллу стоило больших усилий не закатить глаза к потолку.              — Да, думаю, да, — ответил он, и в его голосе прозвучала легкая обида.              И, возможно, будь день поприятнее, Уилл бы оставил все как есть. Может, если бы Майк вел себя так на прошлой неделе или на следующей, в любое другое время. Тогда, наверное, Уилл бы и смог с легкостью вернуться к роли поддерживающего лучшего друга. Но сегодня Уилл провел все утро, трясясь над их с Майком отношениями, висящими на волоске. И это же утро наполнило Уилла такой надеждой, какой он раньше даже не мог представить. Сегодня Уилл был слишком уязвим.              — Ты серьезно сейчас ревнуешь? — спросил он, не скрывая осуждения в голосе. — Я думал, она тебе больше не нравится…              — Что? Нет… нет, не ревную… — они остановились между кухней и лестницей, когда Майк повернулся к нему. И, черт возьми, его щенячий взгляд тут же подействовал, заставив Уилла чувствовать себя слегка виноватым из-за выбранного тона. — Я хотел сказать, я не… Просто, наверное, это немного странно… Вот и все…              Ладно, все. К черту эти щенячьи глазки. Уиллу не раз хотелось ударить по лицу самого себя. Но это, похоже, был первый, когда ему захотелось ударить Майка.              — Мм, правда?              — Не знаю… Наверное… Просто, типа, она моя бывшая девушка, — сказал Майк. — А Дастин — один из моих лучших друзей.              — Вы же с Эл расстались уже несколько месяцев назад, — напомнил Уилл. Ладно, возможно, теперь он и правда ревновал. — Мне казалось, вы решили остаться друзьями.              — Так и есть! — поспешил заверить Майк. — Нет, мне не нравится Эл в этом плане… я не об этом…              — Тогда о чем ты, Майк?              — Блин, не знаю, это просто… разве это не противоречит «братскому кодексу» или что-то в этом роде?              Боже, да ты, должно быть, шутишь.              Уилл уставился на него, а затем просто вырвал из его рук один из пластиковых стаканчиков и отвернулся.              — Эй, куда ты?              Он поднес палец к губам, призывая к тишине. Его вид так и кричал о раздраженности, и он знал, что Майк видел это. Уилл вернулся к чаше с пуншем, набрав добротную порцию в свой стакан. Нет уж, сегодня парой глотков дело не обойдется. Уилл только что удвоил их запасы, и едва ли жалел об этом. Майк наблюдал за ним с виноватым, растерянным видом.              — Зачем? — спросил он, когда Уилл вернулся, но Уилл не ответил.              — Если ты еще не понял, Дастин абсолютно слеп в таких вопросах. Так что если хочешь остаться хорошим другом им обоим — лучше поговори с ним, — заявил Уилл, сделав глоток из своего стакана. О, Господи, как крепко.              — Поговорить с ним? — переспросил Майк.              — Скажи ему, что тебе кажется, что Эл с ним флиртует, и что ты не станешь возражать, если он захочет сделать первый шаг, — выпалил Уилл, и Майк с недоверием прищурился.              — Ты сейчас серьезно?              Сердце Уилла в очередной раз сжалось от ревности, ревности, ревности, так и давящей на грудь.              — Так будет правильно, — сказал он, а затем отпил еще, чтобы заставить себя произнести следующие слова. — Разумеется, если только ты на самом деле еще не забыл ее.              Майк немного напрягся, а потом покачал головой. Он замолчал, обдумывая сказанное, но в итоге кивнул.              — Ты прав, — признал он. — Я поговорю с Дастином.              Уилл все еще злился, но он знал Майка. Знал, как тяжко Майку даются перемены, знал все его собственнические замашки и неумение делиться тем, что он считал своим. Уилл был почти уверен, что дело было вовсе не в Эл и не в его чувствах к ней. Но от этого боль не становилась меньше.              — Ладно, — если Майк собирался справиться со своей ревностью, возможно, Уиллу нужно было сделать то же самое. Он передал Майку свой стакан. — Держи.              Майк на секунду замер, глядя на стакан, прежде чем взять его. Уилл проследил за тем, как он повернул его в руках, прежде чем поднести к губам. Жест вышел настолько небрежным, что Уилл не мог понять, сделал ли Майк это намеренно, но всё равно заметил, что Майк отпил именно с того места, где еще секунду назад были его собственные губы.              Монстры из иного измерения не смогли одолеть Уилла Байерса, но он был уверен: этот мальчишка его добьет.              Они спустились вниз, снова плечом к плечу, опустив термос на стол с драматической паузой.              — Какого хрена, Уилер? — спросила Макс.               Майк, как прирожденный лидер, вышел на центр этой импровизированной сцены.              — Ну что, кто хочет выпить?