И пусть растут цветы на наших шрамах

      Глаза открылись сами собой практически моментально, а сузившиеся от резкого света зрачки начали обеспокоенно бегать туда-сюда в попытках сложить хоть какую-то внятную картину. Сон как рукой сняло, а на его место совсем скоро пришло неожиданное осознание, бьющее в голову вместе с пульсирующей болью. И ты даже не знала, как распоряжаться той информацией, которую успела собрать всего за несколько секунд упорного оглядывания окружающего тебя пространства.       Во-первых, ты действительно оказалась не одна. Голос, прозвучавший в твоей голове несколькими мгновениями назад, принадлежал незнакомому черноволосому мужчине, лежавшему к тебе спиной на противоположной стороне кровати. Но тебя испугал не столько этот факт, хотя он определенно вывел из равновесия, сколько то, что твои едва продранные после крепкого сна глаза уловили: помимо темных растрепанных волос, рассыпавшихся по подушке рядом, из-под одеяла выглядывали обнаженные участки чужого тела, вдоль и поперек обрамленные жуткими ожогами и швами… По крайней мере, ты назвала бы это так, ты думала, что это называется так, вот только швы — явно неподходящее слово в данном случае, поскольку вместо них здоровая кожа как будто бы соединялась с обожженной металлом. Золото слабо поблескивало в тусклом утреннем свете точно так же, как и едва заметный меж черных прядей пирсинг в одном ухе.       Второе осознание, ударившее в голову, оказалось незнакомой обстановкой вокруг. Немного тесноватая квартира-студия с разбросанными по полу вещами и витающим в воздухе запахом табака и едва уловимыми нотками алкоголя, точно не принадлежала тебе. Это не было твоей комнатой, твоей кроватью… Из всего, что было здесь твоим — лишь скомканная одежда внизу, среди которой прослеживалось даже нижнее белье, что в любой другой ситуации было бы на тебе. Стоило ли переживать по этому поводу? Определенно.       Третье и самое неприятное, что смог обозначить твой не до конца пришедший в себя мозг — воспоминания о том, как ты сюда попала и кто находился рядом с тобой прямо сейчас, действительно отсутствовали. И даже при попытках покопаться в собственном сознании, во всех тех расплывчатых картинках, проскальзывающих в голове, ты все равно не смогла вспомнить ничего о том, что произошло вчера ночью. Как так вышло, что обычный отдых в баре обернулся тем, что на утро ты оказалась в чужой квартире рядом с каким-то мужчиной, так еще и полностью обнаженная?       От скопившегося внутри волнения пересохло в горле. Ты могла с уверенностью заявить, что дело было совсем не в похмелье, а именно в тех эмоциях, которые обрушились на тебя ледяным градом. И единственное, что ты сочла разумным в данной ситуации — это в первую очередь полноценно оторваться от подушки, а уже после потянуться к трезвонящему из-за будильника телефону, который, как выяснилось, все это время лежал где-то на полу и немного выглядывал из небрежно брошенной сумки. Противный из-за своей назойливости рингтон вскоре стих, а заспанные глаза метнулись в сторону времени на высветившемся экране.       7:06       Работу ты не любила настолько же сильно, насколько и опаздывать на нее. Обычно эти цифры, что отражались сейчас в твоих глазах, не вызывали повода для беспокойства, поскольку одного-единственного часа тебе всецело хватало и на сборы, и на короткую дорогу до места назначения, ведь жила ты как раз рядом. Но был один нюанс: сейчас ты находилась не дома. Сейчас ты в принципе находилась в том положении, при котором вопросов и паники было больше, чем каких-либо действий.       И пока ты всматривалась в экран собственного телефона, пытаясь сообразить, что делать дальше и как вообще быть, лежащая рядом с тобой туша зашевелилась. В отличие от тебя, паникующей с каждой прошедшей секундой всё больше, мужчина был определённо спокойнее самого удава, не говоря уже о его взгляде. Посмотрел он на тебя так, словно тебе здесь было самое место.       Тебе здесь не место.       Его голос разрезал удушающую тишину так резко, что ты вздрогнула. Хриплый от сна, из которого его вырвал твой будильник, и вместе с тем прозвучавший небрежно, почти безразлично.       — Ты выглядишь так, будто думаешь: «О боже, что я натворила?». Расслабься, ты не подписывала никаких демонических контрактов прошлой ночью — по крайней мере, не кровью.       Слабые движения заставили одеяло спуститься чуть ниже, и если бы ты устремила свой взор именно туда, то точно смогла бы рассмотреть еще больше обнаженных участков чужого тела, испещренных швами и рубцовой тканью, которые ползли вверх по шее. Вот только ты не смотрела. По крайней мере, пока что ты не могла найти в себе смелости. И поэтому не замечала, как смотрят на тебя. А взгляд у незнакомца был ленивым, но от этого не менее расчетливым, как будто он уже успел разглядеть в тебе то, что ему было нужно.       Одна его рука скользнула к собственному лицу, откидывая назад вечно растрепанные и непослушные, окрашенные в чёрный цвет пряди. И сразу после этого взгляд сфокусировался на полу — той самой стороне, где лежали ваши разбросанные вещи. Лишь после этого мужчина снова посмотрел на тебя, а на его истерзанных шрамами губах растянулась ухмылка — кривая, окутанная чем-то мрачным и колючим.       — Если, конечно, ты не считаешь секс со мной каким-то проклятием.       Былые остатки сонливости покинули твою голову благодаря этим кратким мгновениям чужого монолога, оставив после себя лишь тревогу и что-то отвратительное, медленно разливающееся в груди. Единственное, что ты все-таки смогла сделать — это найти в себе силы наконец-то отложить злополучный телефон в сторону. А потом твой взгляд встретился с чужим. Голубые глаза были такими выделяющимися на фоне жутких шрамов и ожогов — то, что действительно можно было назвать красивым, едва ли не завораживающим, и ты могла бы с уверенностью сказать, что никогда раньше не видела подобного оттенка. Вот только эти мысли посетили твою голову так же быстро, как и покинули ее, напоминая о тех противных скованности, страхе и вместе с тем образовавшимся в горле комом.       Ты не могла поверить в сказанное им. Или не хотела верить. Но в одном ты была уверена точно — ты не могла, черт возьми, переспать с каким-то незнакомым тебе мужчиной, даже если всему виной был алкоголь. Ты всегда была замкнутой до чертиков, настолько застенчивой, что даже такие вещи, как какой-то напиток, ударяющий в голову, не мог побудить тебя на то, чтобы ты забралась в чью-то постель. Едва ли, ведь единственные изменения, которые могли тебя преследовать на стадии опьянения — это небольшая раскрепощенность и веселое расположение духа, но даже с ними ты никогда не переходила грань. То, что с тобой происходило в данный момент, больше напоминало какой-то ужасный, очень неприятный сон, какие обычно посещали тебя на фоне стресса и усталости. Ну, или же мужчина, лежавший перед тобой, просто чертовски умело «стелил». К слову об этом, теперь твой взгляд всецело оказался опущен вниз, неосознанно скользящий по всё тем же шрамам и металлу, только теперь к этому прибавилась возможность заметить тройной пирсинг в крыле его носа. Но, конечно, больше тебя удручали золотые стежки, тянущиеся от уголков его губ до самых ушей, от которых шло разделение здоровой кожи с той потемневшей и жуткой.       — Воду будешь, или так и будешь смотреть на меня, как на смерть, пришедшую за арендной платой?       Этот вопрос и стал заключительным, заставившим тебя перестать бездумно пялиться на чужое лицо и игнорировать его обладателя. Твои глаза моментально устремились куда-то вниз, а руки опустились на одеяло и осторожно притянули его поближе, чтобы ты смогла тщательнее прикрыть собственную наготу.       — Да… Пожалуйста… — слегка хриплым от долгого молчания и неуверенным голосом проговорила ты, буквально выжимая из себя каждое слово.       И мужчине, кажется, хватило даже такого короткого ответа. Он приподнялся на локте, позволяя неотвратимо спадающему одеялу обнажить на сей раз изуродованный, сшитый торс — рваные швы и рубцовая ткань переплетались чуть ниже груди. И он даже не пытался прикрыться. В его движениях не было стыда — лишь ленивая точность, когда он перекинул ноги через край кровати, а босые ступни мягко ударились о холодный пол.       — Ты слишком вежливая для той, что вчера кричала моё имя.       И в этот момент, ты была готова поклясться, твои щёки порозовели так сильно, как никогда прежде. Выражение лица стало ещё более пристыженным, что захотелось провалиться сквозь землю от всего происходящего.       Каркас слабо скрипнул, когда мужчина встал — высокий, по крайней мере точно выше тебя, и худой, хотя рельеф крепких мышц всё равно прослеживался, из-за чего его фигура выглядела донельзя устрашающе. Осевшую тишину в квартире прерывали лишь негромкие шаги, пока брюнет направлялся к небольшой кухне в противоположной стороне от той, где находилась постель.       — Ты пялишься, — сухо подметил он через плечо, уже переливая воду из полупустой бутылки в щербатую чёрную кружку, на которой было написано: «Я не спорю — я просто объясняю, почему я прав».       А ведь действительно. Ты не могла отрицать того, что к тому моменту, как мужчина встал с кровати, ты стала осторожно поглядывать в его сторону. Но твоя ли в этом вина? Во-первых, ты не пялилась! Во-вторых, а что тебе еще было делать, когда перед твоими глазами маячило обнажённое мужское тело? Да, оно было изранено и усеяно множеством линий из швов, металлом, буквально вросшим в кожу, но ты не могла отрицать и того, что незнакомец выглядел привлекательно. Даже очень.       И всё же, услышав такое неожиданное замечание, ты поспешно отвела взгляд в сторону, а в голове тут же зародилась целая куча вопросов о том, каким образом ему удается быть настолько наблюдательным. Этими мыслями ты и решила себя отвлечь, пока терпеливо ждала воды.       Вот только брюнет не поспешил предложить тебе кружку сразу. Вместо этого он сделал медленный глоток из неё же, а уже после развернулся в твою сторону. На его лице снова заиграла ухмылка.       — Расслабься. Я не плевал в неё… почти.       Небольшой сосуд с желанной жидкостью наконец-то оказался протянут тебе, повернувшей в этот момент голову в сторону чужой фигуры с выражением явного недовольства, сменившего былой стыд.       Ты не стала отвечать. Вместо этого просто взяла кружку в свои руки и, недолго думая, сделала несколько особенно больших глотков. Надежда на то, что ты проглотила обычную воду, а не чужие слюни, была с тобой до самого конца, пока ты не выпила всё до последней капли. И после этого, продолжая молчать, протянула ту обратно мужчине, стараясь не смотреть ему ниже груди, чтобы не словить чувство смущения вновь.       Он забрал кружку из твоих рук и преспокойно отставил её на столешницу, прежде чем опёрся бедром на нее же и скрестил руки на груди. Голубые глаза были слегка прищурены, но под всей этой расчетливостью и сухостью скрывалось легкое любопытство, которое тебе точно не довелось бы разглядеть.       — Я Даби, — пробормотал он после ещё одного тихого выдоха. — А тебя мне как называть, прежде чем ты бросишься к двери?