Лунный свет на пепле

Глава 3: Убежище на Разломе Коридор за служебной дверью оказался артерией, пульсирующей чужой, древней магией. Хан шёл быстро, почти бесшумно, не отпуская её руку. Они спускались всё ниже. Наконец, впереди показался мерцающий свет — холодный и призрачный. Хан отодвинул тяжёлую решётку, и они вышли под открытое небо. Лума замерла. Они стояли на узкой каменной террасе, висящей над Разломом. С одной стороны, в бездонной глубине клубилось багровое зарево — дыхание Бездны. С другой — в чёрном небе висел огромный, неестественно близкий лунный диск, голубовато-белый и ледяной. Между этими полюсами висела круглая платформа с полуразрушенной обсерваторией. «Добро пожаловать на мой личный край света, — сказал Хан, и в его голосе прозвучала усталая ирония. — Единственное место, где оба наших мира равно бессильны.» Он повёл её по шаткому арочному мосту. Внутри обсерватории царил аскетичный порядок. Хан закрыл за ними массивную дверь. Щелчок замка прозвучал окончательно. Они были одни. Вне законов. Лума сбросила плащ, её крылья расправились, серебристые перья отразили лунный свет. Хан стоял у окна, глядя в пропасть. «Ты можешь остаться здесь, пока я не разберусь с Момоном. Его магия здесь не работает.» «А потом?» — спросила она тихо. «Потом…» Он обернулся. «Потом мы разберёмся с этим.» Он сделал шаг к ней, и пространство между ними снова наэлектризовалось. «То, что происходит, когда мы касаемся. Это не случайность. Это резонанс. Древний и забытый.» «Я ничего не знаю об этом.» «Потому что твои наставники боятся этого!» — в его голосе прорвалась ярость, и в воздухе запахло гарью. Он сдержался. «Ты чувствуешь это. Так же, как и я. Ты дала мне покой, Лума. Впервые за века. А я… что я даю тебе?» Она не смогла солгать. «Ты… будишь меня. Всю мою жизнь моя сила была как спящее озеро. Ты бросаешь в него камень. Ты создаёшь волны. Ты… пугаешь меня.» «Хорошо. Страх — это честно.» Он медленно поднял руку. Над его ладонью танцевали крошечные язычки чистого пламени. «Покажи мне. Покажи мне свою луну. Не от страха. Не от случайности. По выбору.» Она закрыла глаза и позволила своей силе подняться. Когда она открыла глаза, её кожа от запястий до шеи замерцала мягким, фосфоресцирующим светом. Свет струился с её крыльев. Он протянул руку, и их пальцы соприкоснулись. На этот раз не было шока. Был вздох. Две энергии не столкнулись. Они влились друг в друга. Ледяной свет обвил пламя, придавая ему форму, ясность, невероятную контролируемую силу. Адское пламя согрело лунный холод, наполнило его страстью, жизнью. Лума вскрикнула от переизбытка ощущений. Он шагнул вперёд, его свободная рука обвила её талию, притягивая к себе. Его лоб упал ей на плечо. «Боги… — прошептал он ей в шею. — Тишина… Полная тишина…» Они стояли, слившись в одном сияющем, тёплом коконе. Её крылья невольно обняли его со спины. Это было запретно. Это было самое правильное чувство, которое она когда-либо испытывала. Он поднял голову. В его глазах была нагая, шокирующая уязвимость. «Что мы натворили, ангел?» «Мы… нашли друг друга, демон.» В этот момент тяжёлая дверь обсерватории задрожала от мощного удара. Из-за двери донёсся мелодичный, ядовитый голос Момона: «Хан, друг мой! Ты принимаешь гостей в такой уютной берлоге? Выпусти меня, я принёс вино! И… кое-кого, кто очень хочет поговорить с твоей прекрасной спутницей.» Лума застыла, её свет мгновенно погас. Хан резко отстранился, его лицо исказила маска холодной ярости. «Момон, — прошипел он. — Он не один. Он привёл кого-то… с той стороны.» Он посмотрел на Лумy, и в его взгляде был уже не просто интерес, а приказ воина. «Твой покой кончился, ангел. Пора учиться не только светить, но и жечь.» Он протянул ей руку — не для нежности, а для битвы. «Готовься. Сегодня мы дадим им первый урок.»