Меланхолия уборки

Что из себя представляет человек, способный на великие свершения? Какие мысли крутятся в голове гения, способного соорудить из пустоты знание, что в дальнейшем станет опорой всего человечества? Какого это — испытывать мир на прочность, ощущая возможности в сдвиге существования, тонкой кожей пальцев оглаживая шершавость, оставляя всех остальных в забвении, заставляя их угадывать, что гении хотят донести. Это всё то, чего так отчаянно хотел достигнуть простой, обычный человек с палкой, ломающийся между желанием вытянуть золотой билет и упорными тренировками, заставляя себя из раза в раз испытывать сожаление. Человек, что презирает наивность и чрезмерную опеку, нуждающийся в ней больше, чем кто-либо другой. Признание собственных слабостей не является чем-то настолько невероятным, насколько этому привыкли учить извне. Куда тяжелее даётся понимание стены, что перекрывает путь к исцелению. Гладкая, словно из мрамора, без выступов и зазоров, заставляющая из раза в раз смотреть, трогать, но не превозмогать. Кругом одни стены, спереди, сзади, по бокам. Не трудно подходить, говорить, трогать, трудно смотреть, с какой лёгкостью все они, эти гении, переступают ее без особых усилий, не смотря назад, оставляя позади лишь выжженную землю, где тем, кто старается, остается сражаться за второе место. А может, и не за второе? Занка романтиком не был, как и не верил в силу обстоятельств. Каким бы ни был результат, его обязательно можно и нужно добиваться. Таким, под влиянием тех самых «обстоятельств», его вынудила стать семья. От желания признания среди гениев невозможно отказаться, пропитываясь им с детства, что ненадолго выходит только с каплями пота после усердной тренировки. Вот и сейчас, оттягивая майку после очередной и выдыхая пар в необычно холодную погоду после пробежки, парень только и мог, что безучастно смотреть на тренировку своего подопечного со стороны. Рудо говорил с Энзином, о чем-то беспрепятственно споря, да и будто подобная ситуация давно стала нормальной в стенах, окружающих штаб. Просто смотреть на это было невыносимо — любое, что скажет Энзин, нужно впитывать как губка, а не пререкаться с ним. Да, он с придурью немного, но есть в его словах смысл почти всегда. Хотя откуда такому дураку, как Рудо, иметь представление об этом. Наверное, это нормально — подойти к ним сейчас? Занку ведь назначили его учителем, так что это будет естественно, если он подойдет. ... говном.. Парень едва подошел, а уже услышал обрывки того, чего бы не хотел, и из-за чего его явно промурашило от воспоминаний. Да, что-что, а впечатление он оставил о себе неотстираемое. Поток мыслей прервал громкий смех блондина, который заставляет смутиться от собственной расслабленности и слабости, очередной. —— Энзин тихо насвистывая шел, покручивая на пальце свою драгоценную вещь так, будто терялось впечатление о заботе над ней. И как такой, как он, смог стать дарителем, можно спросить? Хм, наверное, все дело в его неустанном энтузиазме и привлекательности. Видеть смысл в вещах не сложно, а интуитивно защищать то, что дорого, будто бы даже проще, чем кажется. Мало кто видит ценность в мусоре, как Рудо, или надеется на чудо, как Занка, вытаскивая очередную палку, но сама идея создания дзинки из хлама, просто приняв его и полюбив, звучит просто невероятно. Интересно, разделится ли сила зонта, если вдруг появится еще одна драгоценность? Наверное, как минимум звучит это логично. С легкой улыбкой мужчина благополучно открыл дверь и почти сразу отстранился от возможности столкновения с камнем, летящим на него с неприлично большой скоростью. Бровь поднимается сама собой, и на немой вопрос прилетает такой же немой ответ — попытки Рудо отжаться всего в паре метров от входа. Мало того, что поза изподвыперда ему подходит по описанию, так еще и лицо, перекошенное от чрезмерного усилия, так и наровалось впечататься в холодную землю. Смех разрезает ледяной воздух, а смущающее падение мальчика заставляет схватиться за живот в искреннем гоготании лидера отряда Акуты. – Рудо, ты что... С запором... Мучаешься, что ли... – Блин, это Занка предложил потренироваться, я тут ни при чем! Он же вроде как мой учитель, и что я сделаю, блин! Красный, как помидор Рудо чуть истерически пищит, сжимая дрожащие кулаки до боли. Ах да, Занка. Помнится, Энзин сам настоял на таком звании для парня, который еще даже алкоголь пить не мог. Хотя будто бы он стал, как только смог — разве что проиграет в игре на спор или, может, станет сильнее благодаря градусу. Пусть это все предстало в глазах его друзей как попытка избавиться от стандартных вопросов небожителя, на самом деле Энзин был почти на сто процентов уверен, что самому Занке такой подопечный крайне необходим для роста и понимания сути вещей в команде. В попытке догнать статус гения через призму собственного совершенствования парень лишь способствует собственно выращенной силе, которая выглядит и ощущается куда весомее дара от рождения. Поэтому он в будущем станет, возможно, сильнее всех. А может, найдется еще один такой дурак, что вкалывает прямо сейчас, чтобы затмить свои проблемы. В любом случае, в понимании Энзина не было необходимости или желания становиться сильнейшим, достаточно будет, если будет сила, способная защитить в критический момент то, что дорого, неважно, вещь это или люди. Блондин хорошо умеет чувствовать людей, которые ему нравятся интуитивно. Он ощущал, как птенцы под его крылом самостоятельно учатся, толкая друг друга к новым возможностям. Даже сейчас он всеми фибрами души чувствовал желание Рудо стать сильнее, чтобы его мастерство и помощь открыто признал его названный наставник. А что касается самого Занки, тот ждет одобрения непонятно от кого. Интересно, есть ли такой человек, способный остановить его рост одним признанием? Что ж, тогда его задачей, как лидера, будет отделить его от возможности встречи с подобным человеком. Так будет лучше для всех их. Не то чтобы Занка не заслуживает похвалы, просто не хотелось бы, чтобы идеалы человека были сломаны другим. По крайней мере, пока этого не требует ситуация. Благополучно прослушав монолог небожителя, состоящий из жалоб о своем наставнике, Энзин улыбнулся своим мыслям, после чего открыл зонт и, закинув на плечо, укрылся от холодного потока ветра. -Рудо, скажи мне, откуда берется сила наших дзинки? -Эээ... От того, как хорошо мы за ними смотрим и ими дорожим? -В яблочко. Но какой бы сильной ни была ценность вещи, если тебе сломать обе ноги, ты не сможешь в полной мере использовать ее. Твоя вещь боевая, и поэтому, если ты заболеешь, отравишься или пострадаешь серьезно, ты не сможешь использовать перчатки. Я это к тому, что тебе нужно укрепляться физически столько же, сколько и морально. Ты же хочешь достичь своих целей, верно? -Но наставник постоянно тренируется, и это не помогло ему с ядом. -Другой дзинки — это другое дело. Смотри на это как на драку двух обычных людей без исполнения вещи. Если надеяться только на нее, рано или поздно тебя будет ждать возможность понюхать землю носом. -Тогда почему он так испугался заляпаться... говном... Громкий смех вместо ответа заставляет смутиться подошедшего к ним Занку и покрыться лишней испариной. -ЕСЛИ ЕСТЬ СИЛЫ ГОВНО ОБСУЖДАТЬ, ЛУЧШЕ БЫ ДЕЛОМ ЗАНЯЛСЯ. По забавному в лице Энзина и страшному в лице Рудо полукрик заставил последнего ляпнуть что-то про пробежку и уйти, оставляя опытных уборщиков вдвоем. Ощутив излишнесть этого крика, парень чуть виновато смотрит в глаза уже своего наставника, на что тот лишь ухмыльнулся, оставляя возможность едко прокомментировать этот выпад. Занка благодарен, что тот не озвучивает свои мысли вслух, ведь последнее, чего бы он хотел, это увидеть разочарование в этих глазах. -Давай-ка поговорим, Занка.