Сборник Мегастар

- Я никогда не прощу тебя. С каждым проходящим циклом сидеть в тесной светлой камере было всё невыносимее. Сложенные крылья хотелось расправить, но места хватало лишь на то, чтобы выпрямиться в полный рост, и даже так, стоило поднять манипуляторы, как те натыкались на низкий шершавый потолок и получали короткий электрический разряд. Внутренний хронометр оказался повреждён ещё во время последней битвы, а его единственный посетитель ни разу не проронил и звука, так что, сколько точно он находился в заточении, до сих пор оставалось неизвестным. - Не прощу, слышишь? Старскрим поднялся и отвернулся, не желая показывать себя уязвлённым игнорированием. Острые концы крыльев, ранее уже испещрившие кривыми белыми царапинами всю поверхность прозрачной стены, на сей раз не оставили следов. Раньше он делал это намеренно, извлекая неприятный слуху скрежет и треск, но теперь всё: провокации, крики, ругательства, всё это больше не имело значения. - Ты не заслуживаешь даже находиться рядом со мной. Предатель. Ты, тот кто внушил мне эти идеи, эти амбиции. Сделал ответственным, сделал этот путь нашим, а не только твоим... и ты, тот, кто всё начал, предаёшь свои, нет, наши идеалы. Предаёшь меня. Я... Впервые за время их коротких встреч, Старскрим оборачивается, долго всматривается в яркую сверкающую фигуру: сейчас Мегатрон похож на бравого героя, он стоит уверенно, но не выражает былых высокомерия и враждебности. Истинная суть теперь скрыта ото всех, даже от старых союзников. Сикер подходит вплотную к разделяющему их барьеру, хочет усмехнуться, как делал сотни раз до этого, но больше не чувствует надобности в выражении эмоций. Он продолжает, тихо, монотонно, и сам себе напоминает автономного дроида, который каким-то чудом обзавёлся красивой обшивкой и личными апартаментами два на два мехаметра. - Я верил тебе. Верил, что этот путь правильный. Не сдавался, даже когда было тяжело, терпел, раз за разом возвращался к тебе не смотря на унижения и боль. Но ты... ты никогда не смотрел в мою сторону. Мегатрон кривится, будто всё услышанное оказалось ему ужасно противным, и подходит к двери, собираясь покинуть камеру пленника, но на пороге замирает. Когда до сенсоров доходят последние, единственные едкие слова, искру словно прошибает электрический разряд. Он оборачивается, но видит лишь пустоту перед собой, а в процессоре отчётливо звенит последнее, что он услышал: - Ты даже не заметил, что я давно дизактивен.