Хранитель нейтральных земель

Глава (продолжение): Кровь, чай и выбор Дорога до границы прошла в гнетущем молчании, нарушаемом лишь прерывистым дыханием Эрика и сбивчивым бормотанием Торалина, который то пытался угрожать, то униженно оправдывался. На опушке, уже виднелись огни эльфийских поместий. Эрик остановился, прислонившись к стволу берёзы. Его лицо в лунном свете казалось восковым. — Веди его сам, — сказал он Лайрену, голос был хриплым от боли и усталости. — До ворот. Скажи стражникам, что это Торалин Вейлар, и что он задержан за браконьерство и незаконную установку смертельных ловушек на нейтральной территории. Ключи от наручников у тебя. Лайрен кивнул, но не отпускал взгляд с его перебинтованной, всё равно проступающей кровью руки. —А ты? Тебе нужен лекарь. Пойдём со мной. У нас… —Нет, — отрезал Эрик, резче, чем хотел. Он смягчил тон, увидев беспокойство на лице эльфа. — Мне нельзя. Я человек. И я только что притащил к вашим воротам эльфийского аристократа в наручниках. Мой вид и моё присутствие вызовут ненужные вопросы, шум, политический скандал. Твоя семья и твой брат сделали достаточно, проявив уважение к лесу. Не стоит обострять из-за меня. — Но твоя рука… —Я дойду до деревни. У старухи Греты есть всё необходимое. Она зашьёт, не спрашивая лишнего, — Эрик попытался улыбнуться, но получилась лишь болезненная гримаса. — Люди… они проще в этом плане. Меньше церемоний. Меньше взглядов. Он сделал шаг назад, в тень леса, но задержался. Его взгляд стал отдалённым, будто он снова переживал только что случившееся. —Мы его нашли у Скалистого ручья, — тихо начал он, обращаясь скорее к себе, чем к Лайрену. — Он устанавливал новую петлю. Упивался процессом. Я… я не сдержался. Не стал скрываться. Просто вышел и сказал, чтобы он убирался и забирал свой хлам. Он, конечно, возмутился. Назвал меня грязным человеком, посягающим на права эльфов… потом бросился бежать. Не в сторону границы. Вглубь. Туда, где знал, что поставил ловушки. Надеялся, что я в одну угожу. Эрик закрыл глаза на мгновение. —Он почти преуспел. Я гнался за ним, зная об опасности, но ярость… она застилает глаза. Услышал щелчок, когда уже было поздно отпрыгнуть полностью. Только и успел, что руку подставить, чтобы не нога. Он обернулся, увидел, что я попался, и… засмеялся. Потом полез в карман — наверное, за оружием. Но он забыл, где находится. Наступил на свою же растяжку. Не смертельную, но петля захлестнула ему ногу и резко дёрнула, он ударился головой о камень и отключился. А я… я сидел с рукой в железной пасти и смотрел, как он приходит в себя. Потом дополз до него, надел наручники, которые он же принёс для «особых трофеев». Ирония. Он открыл глаза. В них была пустота после выгорания адреналина. —Вот и вся история. Не героическая. Глупая. Опасная. Теперь веди его. И… спасибо. За то, что пришёл. Не дожидаясь ответа, Эрик развернулся и зашагал прочь, растворяясь в ночном лесу. Его силуэт казался невероятно маленьким и одиноким. --- Лайрен, сжимая в кулаке ключи и подталкивая перед собой бледного, бормочущего Торалина, подошёл к воротам родового поместья Вейларов. Как на зло, у главного входа горели фонари, и из открытых окон доносились звуки музыки и смеха — очевидно, светский приём. Стражи, узнав Лайрена (сына дипломата Сильвербрена) и, что более шокирующе, увидев в таком виде молодого Вейлара, впустили их, но их лица выражали крайнее недоумение. Лайрен, не церемонясь, направился прямиком в освещённую гостиную, откуда доносились голоса. В роскошном зале за чаем действительно сидела семья Вейларов: родители, старший брат Торалина с женой. Увидев входящего Лайрена с их младшим отпрыском в наручниках, в грязной, порванной одежде, все застыли. Чашка с тонким фарфором выпала из рук матери и разбилась с мелодичным звоном. — Лайрен Сильвербрен? Что… что это значит? — встал лорд Вейлар, его лицо побагровело от гнева и смущения. —Это значит, лорд Вейлар, что ваш сын был задержан на нейтральной территории, — голос Лайрена прозвучал непривычно твёрдо и громко. Он вынул из кармана один из мелких капканов, найденных вчера, и положил его со звоном на чайный столик. — За установку подобных устройств. За браконьерство на охраняемых магических существах. За создание смертельной опасности для всех, кто находится в лесу, включая вашу же безрассудную дочь, лорд Сильвербрен, которая на днях чуть не лишилась ноги в таком же капкане. Тишина в зале стала абсолютной. Все смотрели то на зловещий металлический предмет на изящной скатерти, то на перепуганного Торалина. — Он… он лжёт! — выкрикнул Торалин, но его голос срывался на фальцет. — Это был тот человек! Омега-дикарь! Он напал на меня! —Хранитель нейтрального леса, — поправил его Лайрен, и в его голосе зазвучали те же стальные нотки, что были у Эрика, — был вынужден преследовать вашего сына, чтобы остановить его незаконную деятельность. В ходе погони они оба попали в расставленные вашим сыном ловушки. Хранитель сейчас ранен. Его рука была в таком же капкане. Он предпочёл не являться сюда, дабы не усугублять… политические осложнения. Но доказательства, — Лайрен посмотрел на отца Торалина, — и показания будут переданы в Совет. Лично моим отцом. Лорд Вейлар медленно опустился в кресло, его надменность сменилась бледной, холодной яростью — но не на Лайрена, а на собственного сына. Он видел правду. И он видел последствия: скандал, штрафы, возможно, даже лишение части привилегий. — Уберите его, — тихо сказал лорд Вейлар дворецкому, кивнув на Торалина. — В его покои. Чтобы не выходил. Затем он перевёл взгляд на Лайрена. —Благодарю вас, Лайрен Сильвербрен, за… возвращение моего непутевого отпрыска. Мой дом… признаёт произошедшее. Мы разберёмся. Внутренне. И… принесли личные извинения вашему отцу и Хранителю леса. Это была капитуляция. Быстрая, тихая, но безоговорочная. Аристократия знала, когда битва проиграна. Лайрен кивнул, не кланяясь. —Я передам. Совет ждёт официального ответа. Он вышел из напряжённой, гробовой тишины чайной гостиной Вейларов. Воздух снаружи показался ему невероятно сладким. Он шёл домой, и его трясло — и от адреналина, и от ярости за Эрика, и от горького осознания. Эрик был прав. Его появление там, окровавленного, человека среди эльфов, превратило бы прагматичный разбор полётов в расовый скандал. Он выбрал уйти, заплатив за это собственной болью и кровью, чтобы дело было сделано чисто. «Люди… они проще в этом плане. Меньше церемоний. Меньше взглядoв». Но в этих словах Лайрен услышал не облегчение, а бесконечную, привычную усталость от того, чтобы всегда быть «другим». От того, чтобы даже в момент победы и справедливости быть вынужденным отступать в тень. Он вернулся домой и, не заходя к семье, пошёл прямо в свою комнату. Он снова достал коробочку с яблоком, глиной и проволокой. Теперь он добавил к ним окровавленную полоску ткани от рубашки Эрика, которую подобрал на месте схватки. Каждый предмет был вехой. И сегодняшняя веха была самой тяжёлой. Она пахла болью, несправедливостью и тихим, одиноким героизмом того, кто предпочёл лечиться у старухи в деревне, чем быть разменной монетой в играх сильных мира сего. Лайрен поклялся себе, что это будет не всегда. Что однажды он найдёт способ, чтобы Эрику не пришлось отступать в тень. Чтобы его справедливость и его жертвы были видны всем. Но для этого ему нужно было стать сильнее. Не как учёный. А как тот, кто стоит на этой границе, понимая обе стороны. Как мост, который выдержит любой вес.