Хранитель нейтральных земель

Увидев, что Эрик снова погрузился в работу, Лайрен и Каэлан без лишних слов подошли к нему. Они не спрашивали разрешения — они просто встали рядом, готовые помочь. Эрик, заметив их, лишь коротко кивнул, и в уголках его усталых глаз дрогнуло что-то, очень похожее на благодарную улыбку. Это было красноречивее любых слов. Работа закипела. Лайрен, с его научной аккуратностью, методично прочёсывал участок за участком, помечая безопасные зоны и опасные находки. Каэлан, с силой и практичностью воина, брался за самое тяжёлое — выкорчёвывал вбитые в землю колья, разгибал толстую проволоку, помогал Эрику с теми самыми медвежьими капканами, которые требовали усилий двоих мужчин, чтобы их обезвредить. Они работали в почти полной тишине, нарушаемой лишь скрежетом металла, тяжёлым дыханием и короткими, чёткими указаниями Эрика: «Держи здесь. На счёт три. Отойди». Когда последняя видимая ловушка на берегу была обезврежена и сложена в общую зловещую кучу, Эрик выпрямился, вытирая пот со лба грязным рукавом. Он подошёл к самому краю воды, где ручей образовывал небольшой, глубокий омут, и долго смотрел в тёмную, почти чёрную воду. — Здесь ещё есть, — сказал он наконец, без эмоций. — Очень старые. Возможно, ещё со Второй расовой войны. Их сбросили в воду, чтобы скрыть следы, или они сами утянули своих жертв на дно. Он повернулся к Лайрену и Каэлану. Его лицо в предвечернем свете казалось высеченным из бледного камня. —Металл проржавел, но пружины… некоторые ещё живы. И они покрыты илом, водорослями. Это мины замедленного действия. Для существ, что приходят на водопой. Или для детей, если они решат здесь купаться. Каэлан нахмурился, глядя на воду. —Нужно их вытащить. Но как? Нырять в это… с такими ловушками на дне — самоубийство. —Не нырять, — Эрик покачал головой. Он отошёл к своему рюкзаку и вытащил моток прочной, тонкой верёвки с крюком на конце и несколько длинных, гибких шестов. — Шестами будем прощупывать дно. Нащупали что-то твёрдое и непохожее на камень — зацепляем крюком и тащим на берег. Медленно. Очень медленно. И стоять будем не в воде, а на берегу. На случай, если пружина всё ещё боевая. Это был план, лишённый героизма, наполненный холодной, расчётливой осторожностью. И от этого он казался ещё более жутким. Они принялись за работу. Длинные шесты уходили в мутную воду, натыкаясь на коряги, камни и… кое-что ещё. Каждый раз, когда крюк за что-то цеплялся, все замирали. Эрик, стоя по колено в безопасной зоне у самого берега, с непроницаемым лицом выбирал слабину, чувствуя вес. Первая находка оказалась просто огромным, покрытым ракушками валуном. Вторая — сгнившим стволом дерева. Но третья… Когда из чёрной воды, с противным чвакающим звуком, показались первые ржавые зубья, у всех перехватило дыхание. Это был капкан, похожий на тот, что сломал палку, но ещё больше, изуродованный временем и водой, облепленный тиной. Он висел на крюке, как мёртвая, но всё ещё опасная рыба. Эрик, не меняя выражения лица, осторожно оттащил его на мелководье, затем на берег. Механизм был забит илом, но при падении на землю одна из пружин издала жалобный, скрипучий звук — признак того, что в ней ещё оставалась смертоносная энергия. — Вот так, — тихо сказал Эрик, глядя на чудовище. — Их тут, думаю, штук пять. Может, больше. Работа продлилась до самых сумерек. Они вытащили четыре огромных, страшных реликта прошлого. Каждый подъём был испытанием на нервы. Эльфы из Совета и деревенские наблюдали за этим в гробовой тишине, понимая, что становятся свидетелями не просто уборки, а разминирования. Разминирования истории, которая всё ещё могла убить. Когда последний капкан лёг на берег рядом с другими, Эрик опустил шест и глубоко выдохнул. Его рука, та самая, что была ранена, непроизвольно дрогнула от напряжения. —Всё. На этом участке — чисто. Проверил шестом до каменистого дна. Он посмотрел на Лайрена и Каэлана, его лицо, наконец, расслабилось, и усталость выступила на первый план. —Спасибо. Без вас… одному бы до ночи возился. Это было высшей похвалой. Не за силу или храбрость, а за полезную, тяжёлую работу. Каэлан кивнул, пряча неловкую гордость. Лайрен просто улыбнулся, чувствуя странное, тёплое удовлетворение — то самое, которое, он теперь понимал, и двигало Эриком. Не героизм, а знание, что опасность устранена. Что место стало безопаснее. Старейшина Горимир подошёл, неся глиняную флягу. —Выпей, дитя. Это от сердца и для силы. Эрик принял флягу,отпил и кивнул в знак благодарности. —Завтра… — он начал, но потом махнул рукой. — Ладно. Завтра будет видно. Сейчас нужно это, — он кивнул на гору металлолома, — куда-то девать. И этих «гостей», — взгляд на членов Совета, — проводить до границы. Лайрен понял, что день закончен. Итог был подведён не словами, а грудой ржавого железа на берегу и чистой, спокойной водой в омуте, в которой теперь можно было бы, теоретически, увидеть отражение звёзд. А не смерть. Они пошли обратно, оставляя позади очищенный берег. Эрик шёл последним, время от времени оборачиваясь, как бы проверяя, не ожило ли что в тенях. И Лайрен знал, что завтра он снова придёт сюда. Не для грандиозных подвигов, а для такой же тихой, опасной, необходимой работы. И на этот раз, он надеялся, он будет снова рядом. Не как гость. А как часть этой странной, новой для него семьи, чей дом — весь лес, а члены — все, кому в нём нужна помощь.