Хранитель нейтральных земель

Последующие дни на поляне обрели нового, весьма шумного и навязчивого постоянного участника. Ториан, получив своёобразное «разрешение на дружбу», принялся осваиваться с рвением, достойным лучшего применения. Его излюбленной тактикой стали внезапные, крепкие объятия, которые он обрушивал на ничего не подозревавшего Эрика. Первые три дня были адом для Хранителя. Ториан подкрадывался сзади, когда Эрик проверял жеребят или разговаривал с Лайреном, и — бац! — обхватывал его сзади, весело восклицая: «Дружище! Как дела?» Реакция была мгновенной и болезненной. Эрик взвивался, как ошпаренный кот, вырывался с силой, которой никто не ожидал от его хрупкой на вид фигуры, и тут же следовал ответный удар. Не со зла, а на рефлексе. То подзатыльник, то удар локтем в живот (сдержанный, но чувствительный), то просто резкий толчок, отправлявший слишком фамильярного эльфа в кусты. — Отстань, прилипала! — шипел Эрик, его голубые глаза метали молнии. — Я тебе не подушка для обнимашек! —Но мы же друзья! — не унывал Ториан, выползая из папоротника и отряхиваясь, с сияющей улыбкой. —Друзья не душат друг друга сзади без предупреждения! — парировал Эрик, уже поворачиваясь к нему спиной, но его плечи всё ещё были напряжены. Лайрен и Каэлан наблюдали за этим цирком со смешанными чувствами — от ужаса (вдруг Эрик всерьёз возьмётся за нож?) до неудержимого смеха. Даже жеребята, сначала пугавшиеся шума, скоро стали воспринимать Ториана как часть пейзажа — шумную, но безвредную погремушку. На четвёртый день что-то изменилось. Ториан снова попытался напасть с объятиями, и Эрик снова вырвался и замахнулся для подзатыльника… но остановился. Он просто стоял, глядя на сияющего эльфа, и его гнев, казалось, иссяк, сменившись глубочайшим, бездонным недоумением и усталостью от борьбы с неизбежным. — Ты… ты как сорная трава, — сдавленно сказал он. — Тебя не вывести. —Самый живучий сорт! — тут же парировал Ториан, не унимаясь. Эрик закатил глаза и, проигнорировав его, пошёл проверять границу ручья. Но он больше не отталкивал Ториана, когда тот шёл рядом, болтая без умолку. Он просто… смирился. Переломный момент наступил через неделю. На поляне собралась почти что вся «лесная компания»: Лайрен, Каэлан, несколько членов Совета, включая старейшину Селардина, и, конечно, Ториан, вертевшийся вокруг Эрика, как навязчивая муха. Эрик, закончив осмотр жеребят, сел на пень, явно уставший. Ториан тут же устроился рядом, почти прилипнув к нему боком. Все ожидали очередной вспышки, но Эрик лишь тяжело вздохнул. Затем он поднял голову, обвёл взглядом собравшихся и с абсолютно невозмутимым, серьёзным лицом заявил: —Я, кажется, понял. Он не эльф. Он — энергетический паразит. Питается моим раздражением. И, судя по его аппетиту, скоро высосет из меня всё. Готовьтесь, через пару дней от меня останется только оболочка, а он вырастет в два раза и потребует ваших жеребят на десерт. Наступила секунда ошеломлённой тишины. А затем поляну потряс взрыв хохота. Даже суровый Каэлан фыркнул и отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Старейшина Селардин закашлялся, давясь смехом. Лайрен просто задохнулся от хохота, упав на спину в траву. Ториан же сиял, как будто ему только что вручили орден. —Видите? Видите?! Он шутит! Он принял меня в свою экосистему! Я теперь официально его энергетический вампир! — он снова попытался обнять Эрика, но тот, всё так же невозмутимо, просто подставил ладонь, упираясь ему в лицо и отодвигая на почтительное расстояние. — Держись на расстоянии вытянутой руки, паразит, — сказал Эрик, но в его голосе не было злобы. Была… усталая снисходительность. И, возможно, крошечная, почти незаметная искорка чего-то, очень отдалённо напоминающего привыкание. С этого дня Ториан стал неотъемлемой, хоть и раздражающей, частью жизни на границе. Эрик ворчал на него, отмахивался, но больше не дрался. Он даже начал иногда использовать его как живую мишень для своих саркастических комментариев, что Ториан принимал как высшую форму дружеского общения. И все видели, что под этой навязчивостью Ториан, как ни странно, тоже приносил пользу. Его неугомонная энергия и связи помогали быстро решать мелкие бюрократические вопросы, а его искреннее, хоть и дурацкое, восхищение Эриком как-то по-новому освещало фигуру Хранителя для других эльфов. Он был тем, кто не боялся подойти близко, и тем самым невольно показывал другим, что под колючками — не монстр, а человек, которого можно… ну, если не обнять, то хотя бы попытаться понять. И который, в глубине души, возможно, начал понемногу оттаивать от этого настырного, солнечного, эльфийского тепла.