Пиджак не по размеру

      Мои глаза не сразу смогли адаптироваться к темноте. После яркого, залитого солнцем Фэрвью — её дом казался холодным. Сквозь шторы пробивался свет, отчего кружащиеся пылинки — завораживали. Пахло пылью, картоном, какими-то травами. Недалеко от входа сиротливо стоял букет роз. Мой букет.       — Выбрала самый красивый, — шепнула она мне на ухо, — Ладно, шучу. Я просто видела ценник на него. Стало неловко оставлять в гримерке.       Я усмехнулся:       — А я-то думал, что я особенный.       — Мечтать не вредно, — кокетливо ответила мне она и открыла шторы.       Перед моим взором открылась её гостиная. Коробки бесконечным количеством лежали вдоль стены. Столешница, полки шкафа — как детали лего были разбросаны по полу. Из ящика с инструментами торчала рукоять молотка.       — Когда я говорил о рабстве, не думал, что это настолько буквально, — почесав затылок отозвался я, — это же на весь день!       — Я ведь тебя отпросила с работы. Тебе торопиться уже некуда.       — А жить когда? — наигранно сокрушался я. На самом деле, я был ей чертовски благодарен. Находясь рядом с ней, я забывал о дамокловом мече в виде Сьюзен. И даже о том, что она была предметом моей будущей статьи. На время. Сейчас я был просто Джеком. Парнем, который может собрать стол. Разобрать коробки. Подвинуть диван.       Я стянув с себя галстук, принялся за работу. Вооружившись отверткой и парой саморезов стал собирать книжный стеллаж. Агнес четко следовала моим инструкциям, периодически приговаривая «Есть, сэр».       — Думаешь, ты здесь надолго? — поинтересовался я, как бы невзначай, — судя по количеству вещей ты решила основательно пустить здесь корни.       — Не такая уж и плохая альтернатива. Я устала от шума. Бродвей, Нью-Йорк. Иногда Фэрвью не самый плохой вариант, — она слегка покраснела от напряжения, полки были не самыми легкими. Казалось, что она даже немного запыхалась, парочка прядей выбились из её и так не идеальной прически.       — Тот еще гадюшник, — фыркнул я, — Каждый твой шаг, ошибка — все это видят.       — Ты просто параноик, Джек. Всем плевать.       — Слышать от тебя это странно. Неужели никогда не попадала в таблоиды?       Бровь Агнес нервно дернулась. Впервые, она выглядела озадаченной. А после усмехнулась:       — Тебе бы поменьше работать. Жизнь это не череда статей. Иногда это просто… жизнь.       Я горько усмехнулся. К сожалению, для меня это было равнозначно. Особенно теперь. Закончив со стеллажом, Агнес подтолкнула мне коробку с надписью «Книги». Содрав липкую ленту, я начал передавать ей книги, а она их распределять по шкафу. Мой взгляд остановился на немецко-английском словаре и усмехнулся. На его обложке, карандашом аккуратно было выведено Krauf. Она удивленно посмотрела на меня: — Теперь понятно откуда ноги растут, мисс Крауф, — и открыв книгу на странице с буквой K отыскал нужное мне слово, - Ворон. Довольно символично. Почему именно такой псевдоним?       Она нахмурила брови. А затем залилась смехом. Казалось, ей было настолько смешно, что даже слезы проступили на глазах. Смахнув их, она приняла книгу из моих рук и поставила её на полку.       — И правда символично, никогда об этом не думала, — изрекла она, продолжая хихикать, — Может быть я и правда ворона, больше чем я думала.       — Для человека у которого есть словарь по немецкому, странно, что ты ни разу не проводила параллель.       — Быть может я гораздо ленивей, чем ты думаешь. Иначе бы с чего вдруг за две недели, я так и не удосужилась разобрать коробки?       Я пожал плечами. Но вместо того, чтобы поставить словарь на полку, она его положила в коробку с надписью «Мусор». Заметив мой недоуменный взгляд: — Ой, да брось, кого мне обманывать? Немецкий я точно изучать не буду.       Мы продолжили дальше наводить порядок. Одна коробка за другой пустела, высвобождая те или иные воспоминания Агнес. Лишь одну коробку она оставила абсолютно не тронутой. Она была небольшой, плотно упакованной. Без надписей.       — А там что?       — Публикации обо мне. Ну знаешь. Момент довольно интимный. Хочу сделать это в одиночестве. Да и выглядело бы это ужасно, развешивая я кругом статьи о себе любимой. Я же не до такой степени самовлюбленная, верно? — Агнес её пнула ногой за диван.       — Что-то не слишком бережно ты к ним относишься, — заметил я, почесав подбородок.       — Ой, простите, мистер журналист, — она сложила руки в извиняющимся жесте, — не знала, что это заденет вас за живое.       Я тяжело вздохнул, театрально показывая как теряю самообладание. Но мне даже понравилось как она это сделала. Ведь и правда, газеты - это все лишь бумага. И не всегда то что на ней написано - имеет ценность.       — Переходим к одежде? — довольно улыбнувшись, произнесла Агнес.       — Боже, только не говори, что у тебя есть еще одна комната заставленная коробками, — простонал я.       — Кажется, ты забыл о главной причине твоего визита. Ужин с твоими родителями.       Я страдальчески простонал. Ужин. Я и правда забыл об этом ужасном событии. Я думал, что хуже быть не может. Но может.       — Почему ты так напрягаешься? Твоя мама — очаровательна, — заметив мое недовольное лицо, начала размышлять вслух Агнес, — Даже если она скажет что-то из ряда вон — обещаю, с криками не убегу. В конце концов, я к подобному привыкла.       — Проблема не в матери, проблема в отце.       — Хм… — Агнес в задумчивости повернулась к шкафу, и выудила оттуда кричаще красное короткое платье, — быть может, если я буду ужасна на этом вечере, он поймет, что его сын на самом деле подарок судьбы?       Я засмеялся:       — Я, конечно, был бы признателен, но боюсь, тогда ты мою маму доведешь до инфаркта.       Агнес обреченно вздохнула:       — Ты прав. Я должна думать о Маргарет, — и повернувшись к шкафу, выудила другое более сдержанное платье, — если уж мы делаем упор не на визуал, то хотя бы ноги на стол я могу закинуть?       — Тогда чем был плох вариант с коротким платьем?       — Мое белье на любителя. Уж прости, подобными подробностями делиться с твоими родителями я не готова. Пока.       Я моментально залился краской. Её откровенная манера общения обезоруживала, что я ощущал себя неопытным школьником. Как в итоге весь наш диалог мог свестись к её белью?       — К слову, о том что на любителя. Ты так и не смог вспомнить, что такого важного ты мог отдать мне?       Я начал копаться в памяти. А давал ли ей что-нибудь? Взгляд метнулся к цветам: — Это ведь подарок.       Агнес закатила глаза: — Их бы я тебе и не вернула. Они идеально вписываются в мое жилище. Джек, думай.       Я начал кусать губы. Нервно, лихорадочно шерстить свою память в надежде отыскать хоть что-то, что могло бы меня навести на мысль о том, что же у неё есть от меня. Вариант с цветами — она уже отвергла. Может быть что-то было раньше? Хммм… Может быть, что-то на вечере встреч?       Внезапно осознание заставило меня засмеяться. Я хлопнул себя по лбу:       — Ты о пиджаке?       — Бинго, — Агнес щелкнула меня по носу, — но меня пугают провалы в твоей памяти. Неужели у тебя настолько насыщенная на события жизнь, что ты за пару дней забыл о таком потрясающем, великолепном и невероятно шикарном элементе одежды?       — Ты явно переоцениваешь его, - усмехнулся я, вспоминая насколько неудобно мне в нем было.       — О нет, мой друг, — воскликнула она, снимая с вешалки злосчастный пиджак, — это вещь и правда замечательна. Правда, я, конечно, на мужчинах больше люблю жилетки, они подчеркивают фигуру, заставляют обратить внимание на руки - мускулы, что играют под рубашкой, — мечтательно пробормотала она, прижимая к груди ткань, — ой, прости, что-то я увлеклась, — а пиджак - это статусность. Он и правда хорош. Просто он не по тебе. Не твой словно.       — Он и так не мой, — напомнил я ей, — я взял его напрокат. У друга.       — Того самого у редакции? Он явно ниже твоего роста.       — Но вкус у него хороший.       — Однозначно, — улыбнувшись подтвердила Агнес. Я принял пиджак из её рук и принюхался. Он пах розами.       — Я все еще ленивая дама, — заметив мое движение произнесла она, — да, я его не стирала. Но при желании, он может продать его на аукционе со словами: «в нем ходила бродвейская звезда».       — Гейб не такой. Я боюсь, он его занюхает до смерти, — рассмеявшись, произнес я.       — Интересные у тебя друзья однако, — протянула в задумчивости Агнес, — вы переопыляетесь?       — Ха-ха, очень смешно, — закатив глаза, парировал я, — Очень тонко с вашей стороны.       — Я не могла не пошутить про Улей, прости.       Агнес огляделась по сторонам. Сейчас её гостиная была не тем заброшенным местом, полным пыли и коробок. Книжный шкаф набитый книгами, кофейный столик в центре. Маленький пушистый коврик у дивана. Больше это место не выглядело временным пристанищем. Теперь это был дом.       — Спасибо, — вымолвила она, с благодарностью в голосе, — сама бы я не справилась.       — Да ладно, — пожал я плечами, сунув руки в карманы. Пользоваться её гостеприимством больше не имело смысла. Пора домой, — До завтра?       — До завтра, - усмехнувшись произнесла она, — Обещаю, буду примерной девочкой.       Я усмехнулся и закрыл за собой дверь.       Я медленно брел по улице домой. Прогулка выветривала из меня ароматы дома Агнес. Спокойствие, с которым я находился там, медленно и неуклонно таяло.