Глава 8. Комната
11 февраля 2026 г., 07:40
Агнес закрыла дверь. Стало тихо. Не было слышно ни шума телевизора, ни плеска воды из кухни. Мы были одни. Словно никого кроме нас в этом мире не было вообще. Я наблюдал за тем, как она ходит по комнате, рассматривает постеры. Мое сердце пропускало каждый раз удар, стоило ей прикоснуться то к моей старой игрушке, то к столу. Казалось, что она касается меня, а не этих старых уже ненужных вещей. Внезапно пришедшее осознание было громом среди ясного неба. Я влюбляюсь. Каждое ее движение, слово, взгляд. Я слишком увлечен. Я не в состоянии сопротивляться тому, что происходит между нами.
Её пальцы скользнули по корешкам книг, а после она оглянулась на меня, игриво улыбнувшись:
— Итак. Признавайся, где ты прятал эротические журналы.
— Агнес, я не был таким подростком.
— У тебя не было таких журналов?
— Говоришь так, словно они у тебя были.
Молчание. Она стояла ко мне боком, и я видел, как уголок ее рта дрогнул.
— Агнес, ты же понимаешь, что я подумаю не то, что нужно.
Агнес все еще молчала, закусив губу. Теперь она смотрела прямо на меня, и в ее глазах плескалось озорство, смешанное с вызовом.
— Боже, Агнес, ну нельзя же так.
— Что? Мне было интересно. Конечно у меня было парочка выпусков, странно, что у тебя не было!
Я закрыл лицо руками. Это было выше моих сил.
— У тебя не получится меня застыдить таким методом, Рид! — воскликнула она, скрестив руки на груди, — Это слишком низко, даже для тебя.
Я продолжал смеяться, когда вдруг осознал, что она молчит. Её взгляд был сосредоточен на полке с книгами. В свете закатного солнца, её светлые волосы отливали золотом. Сейчас, как никогда, она была красива.
— Ты и правда много читал, — произнесла она, подойдя ближе. Голос был тих и задумчив.
— Приходилось, я ведь был в кружке журналистов.
— О, ты про те краткие описания книг? Ты и правда пару раз спасал меня от кола.
Я приподнял одну бровь:
— Ты читала мою колонку?
— То немногое за что можно было любить нашу школьную газету. Она хотя бы была полезной.
— Это все равно не уберегло меня от того, что меня все шпыняли.
Агнес грустно взглянула на меня. Я горько усмехнулся и сел на кровать.
— Наверное, я все испортил, — я закрыл лицо руками.
Агнес молчала, ничего не говорила. Я услышал, как что-то шуршит. Подняв голову, я обнаружил старую тетрадку в её руках.
— Личный дневник? — неловко поинтересовалась она, листая страницы.
— Хуже. Мои рассказы.
Агнес подняла на меня взгляд, в нем не было презрения. Неловкости. Она смотрела на меня иначе.
— Такой красивый почерк, — она погладила страницы, отчего я даже почувствовал мурашки по коже, — Ты явно старался, когда писал все это.
— Мне нужно было писать красиво, чтобы отец мог прочитать.
Агнес удивленно посмотрела на меня:
— Что? Рассказы разве не самое сокровенное, что вообще никому нельзя показывать?
Я пожал плечами.
— И он читал?
Я кивнул. В носу неприятно защипало, я незаметно для неё смахнул выступившие слезы. Идиот.
— Я могу?... - поинтересовалась она, неловко листая страницы.
— Ты можешь все, — вымолвил я, посмотрев на нее серьезно. В этой фразе было гораздо больше, чем я мог сказать, — Кажется, ты уже ворвалась куда только можно.
Агнес впервые покраснела. Я точно видел, как её щеки залились краской. И это было просто потрясающе.
— Дети, к столу! — голос матери, добрый и нетерпеливый, пробился сквозь дверь и разбил тишину вдребезги.
