Все мы родом из детства...

- Открой дверь! Открой дверь, Мелькор, иначе я убью тебя! - Как же ты меня убьешь, если ее не откроешь? - Я... Я порву тебя, поганец! - Но только не в том случае, если я ее открою, правильно? Как ты себе это представляешь, наш многомудрый? Я открываю дверь, мы чинно раскланиваемся и я иду своей дорогой? Ты уверен, что твое горячее сердце, монофункциональные кулаки и узкоспециализированная голова желают именно этого? Эй, ты чего там затих? Может, тебе водички попить? Дверь на секунду прекратила сотрясаться от неистовых ударов, а Мелькор, подпирающий гору наваленной на нее мебели, позволил себе на секунду перевести дух и мстительно усмехнуться. Откровенно говоря, он бы сейчас и сам не отказался от водички. Потные волосы лезли в глаза, руки ныли, да и вообще, как выяснилось минут через пятнадцать после начала осады, держать таковую, имея в оппонентах близкого родственника с неисчерпаемым запасом высокопробной ненависти в свой адрес, оказалось утомительно. Другое дело - брать невинную жертву в заложники! Но эту увлекательную часть компании пришлось оставить Майрону, а самому занять место дверной подпорки, развлекаясь разве что словесными экзерсизами. Мелькор целенаправленно решил довести до белого каления Тулкаса - мишень в этом плане опасную, но отзывчивую до необоримой притягательности. Осадное положение это хоть и скрашивало, но никак не облегчало. Тулкас, бросив попытки найти весомый аргумент, ограничился разъяренным воплем и с удвоенным рвением набросился на дверь. Мелькор сдавленно охнул и навалился плечом на баррикаду. - Майрон, где тебя черти носят, - процедил он, упираясь пятками в каменный пол. - Будешь у меня потом строевым шагом ходить... за целую роту... и в барабан при этом... бить... будешь... Майрон был спроважен на сверхсекретную миссию, казалось, вечность тому назад. Можно было уложиться и в полвечности, но при решении вопроса о забросе в тылы врага возникли разногласия. - Мелькор! - вопрошал майа, чуть не плача. - Ну где ты здесь видишь черную как ночь кобылу, на спину которой я должен приземлиться в изящном прыжке и тенью враки, дуновением пачули понестись выполнять твои указания? - Тенью мрака, дуновением печали, балбес. Учись запоминать мои цитаты, а вообще, лучше записывай, чтобы хоть перевирать достойно. И я пошутил, дурень ты зеленолицый. - Я зеленолицый только по твоей вине! - не унимался Майрон, в ужасе выглядывая из окна второго этажа. - Но-но, попрошу, тут уж Эстэ виновата, это она тебе всякую дрянь втирала. А ты чего вообще жалуешься? Боец подготовлен к тайной миссии, зелен как вешняя листва и совершенно неразличим в кустах. - Я что, по кустам тебе заложника должен искать? - Ну прикинешься комнатным растением, Эру. Сойдешь за какой-нибудь дохловатый фикус. Право слово, Майрон, дело пустяковое, а сколько шуму. Мелькор раздраженно ткнул пальцем за оконную раму. - Вот. Быстро нырнул в заросли плюща и слился с окружением. Так и спустишься. Я сотню раз это проделывал. - Зачем? - Зачеееем, - передразнил Мелькор. - Мало что ли ты тут видел, чтобы спрашивать зачем? Брысь отсюда и без заложника не возвращайся. - Мелькор, а почему тебе просто не убежать вместе со мной? - Мне? Убежать? - Мелькор изобразил на лице глубокий шок и скомкал рубашку в районе сердца. - Мой собственный военачальник предлагает мне бежать с поля боя! Считай, я этого не слышал. Кроме того, они теперь такое с моей комнатой сделают... Такое найдут... Все, иди, иди, времени в обрез. И Майрон пошел. Некоторое время плющ конвульсивно подергивался под аккомпанемент сосредоточенного сопения, а потом раздался первый удар в дверь. После этого Мелькор был вынужден сменить роль главнокомандующего на статус оборонительного укрепления. - Брат, открывай, ну что за детские игры ты устроил, - сквозь грохот молотоподобных ударов прорезался высокий голос Манвэ. - Ты еще добавь "не позорь семью"! - прокричал Мелькор в ответ. - Не позорь семью! - мигом отозвалась Варда. - А то, что Тулкас как разъяренный самец гориллы дубасит в дверь кулаками, семью никак не позорит и никого, значит, не смущает. Может, предложите что-нибудь такое, что меня действительно заинтересует? Наступила минута затишья, валар совещались, Мелькор утирал пот со лба. - Извинись, - скорбно предложила Нэсса. - Тьфу, пропасть! Овцы вы все и один баран! Тулкас, ломать! Удары снова посыпались градом. - Оооой, как у вас тут весело! Мелькор потрясенно обернулся к окну и невольно сощурился. Посреди комнаты, заинтересованно крутя светловолосой головой по сторонам, стоял незнакомый майа. Его одежды представляли собой самое невозможное сочетание цветов, которое вала до сих пор доводилось видеть. В довершение к тому, степень их блескучести и насыщенности предполагала использование для описания исключительно таких слов, как "ядреный", "кислотный" и "зубодробительный". Майа глянул на всклокоченного Мелькора, таращившегося на него во все глаза, и широко осклабился. Передних зубов у него не было, от чего пришелец безудержно пришепетывал. - Сссдраствуйте, меня совут Курумо! Майрон скасал, что я буду вашим... - Нашим заложником, - пропыхтел Майрон, тяжело переваливаясь через подоконник. Вид у него был аховый и, судя по расцветке лица и одежды, сливаться майа пришлось с окружением ужасающе разнообразным и весьма благоухающим. Мелькор подумал, не отвесить ли по этому поводу искренний комплимент, но сдержался, чтобы совсем уж не разбаловать юного подопечного. - Миссия завершилась успешно, потери... фух... две пуговицы и... чувство собственного достоинства... - Майрон тааак сспрятался! - влез Курумо, уже разглядывающий остававшиеся на месте полки. - Я б никогда не додумался! - Молчи! - взвыл Майрон. - Молчи, Эру тебя заклинаю! - Да оба молчите! - гаркнул Мелькор, сотрясаемый вместе с дверью, комодом, столом и поставленной на попа кроватью. - Ты, цветной! - Я не цветной, - Курумо, забравшийся на полку, изобразил руками и ногами солнышко. - Я радужныыыый! - Валараукар меня за ногу, оно расселось под потолком и растопырило культяпки, - Мелькор потряс головой. - Майрон, ты что привел вообще?! - Я привел единственное, что согласилось быть нашим заложником! - Ты что, разрешения спрашивал?! - Ну а как еще?! - Аррргх! - Мелькор запрокинул голову и покусал нижнюю губу. - Да без разницы. Ты, радужное! Подойди к двери и скажи, что ты наш... - Я снаю, я снаю! Майрон все уже расскасал! Курумо спрыгнул с верхатуры, покружился по комнате и, застыв перед баррикадой, громко провозгласил: - Сдравствуйте! Меня совут Курумо и я наложник Мелькора! Мелькор поперхнулся и окаменел, очень медленно поворачивая голову к майа. К счастью, с другой стороны двери тоже поперхнулись, окаменели и временно прекратили атаку. "Брааааат..." - тихо простонал Манвэ. Тулкас закончил спарринг с дверью одним глухим ударом - судя по гулкости звучания, это был лоб. - Что. Ты. Сейчас. Сказал? - каким-то чудом Мелькору удавалось угрожающе отчеканивать каждое слово, говоря при этом громким шепотом. Впрочем, на Курумо это должного впечатления не произвело. Он беззубо хихикнул и, поманив ошалевшего Мелькора к себе, доверительно шепнул ему на ухо. - Я просто "с" не выговариваю. - Да. Да, я заметил. Эй, Майрон... - Ага. Ага, я тут, да, - Майрон захлопнул челюсть и быстро заморгал, увлажняя пересохшие глазные яблоки. - Куда-то под плинтус только что уронили мою репутацию. Найди ее, пожалуйста, и похорони рядом со своим чувством собственного достоинства. И двумя пуговицами, разумеется. Что ж мы... Как же мы про пуговицы твои забудем... Мелькор сполз спиной по баррикаде. Майрон скорбно осел рядом, украдкой заглядывая в лицо вала. - Мелькор... у тебя взгляд какой-то пустоватый. Ты меня пугаешь. - Ничего, меня теперь каждая собака пугаться будет. Сбежит в ужасе, хвост поджав. Слава поползет впереди меня, хватая щупальцами специфического вкуса всех радужных и беззубых. - Субы выыырастут, - радостно посулил Курумо, изучая содержимое каких-то коробок. - О, а это сто за штучка? А что мы теперь делать будем? - И то верно. Что мы делать теперь будем? С этим... сасрансем? - Пусть все исправит? - Что, выступит с официальным опровержением? - Ну, пусть объяснит им... - Кто, этот кретин? - Я Курумоооо! - Оставь в покое мою люстру! Так. Я вижу единственный выход. Подкинуть это им, чтобы у них в глазах зарябило и утекать отсюда в глубокие леса. А. Нет. Не выйдет, слышу вой Йаванны, они спилили плющ. Курумо, подойди к окну, скажи Йаванне, что она слишком жалостливая. - Йаванна ты слиском салостливая! - Тулкас, он назвал меня толстой! Он меня толстой только что назвал! - А Тулкасу скажи, что он очень жесткий мужик. - Сулкас, ты очень соский мусык! - Как ты меня назвал?! Убьююю! Мелькор захихикал. - Ну ладно, это хотя бы весело. - А теперь скажи, как нам выбраться отсюда, - вставил Майрон. - Как нам выбраться отсюдааа! - Умный парень, - заметил Мелькор. - Далеко пойдет. Майрон, доберись-ка до замочной скважины, глянь, что происходит на фронте. Майрон протиснулся через мебельный завал и припал глазом к двери. - Вижу свет... Ой, уже не вижу. С противоположной стороны стены что-то таскали и скрипуче двигали. - Мелькор, по-моему, они заставили дверь со СВОЕЙ стороны! - Эй, Манвэ! - рявкнул вала, вскакивая на ноги. - Что за дела? Я настаиваю на статусе осажденных! - Отныне вам присваивается статус осужденных, - прогнусавил монотонный голос, который мог принадлежать только Намо. - Мелькор, ты искажаешь все, чего касаешься, - добавил Манвэ. - Мы боимся, что этих двух майар уже никак не исцелить. Поэтому мы решили изолировать вас... на неопределенное время в определенном месте. Так будет лучше для всех. - Сейчас ты скажешь "и в первую очередь для тебя". - И в первую очередь для тебя, разумеется. Мелькор скрипнул зубами. - Ну замечательно. Ты не оставляешь мне выбора, брат. Со своей стороны я присваиваю своему наложнику статус заложника и буду пытать его до тех пор, пока вы не признаете свое поражение. Майрон! Привязывай его к стулу и тащи свои горчичники! - Его сперва изловить надо! Он на шкаф забрался! - Обезьяна какая-то, а на майа. Учись, пока я жив. Курумо! - Мелькор похлопал по стулу. - Курумо, место! Сидеть! Курумо бодро спрыгнул на пол и уселся на стул. Привязывать себя он помогал с равным энтузиазмом. - Майрон, ты ему руку свободной оставил. - Ну а толку с него иначе? - И то верно. Радужный, хватай горчичник и пытай себя сам. Ори погромче. А мы пока посовещаемся. Курумо послушно заорал во всю глотку, неловко лепя свободной рукой горчичник на одежду, Манвэ по ту сторону двери ошарашенным шепотом присвоил Мелькору статус чудовища, а осажденные переместились поближе к окну. - Майрон, есть план. Реви. - Погоди, ЧТО? Мелькор цыкнул языком и возложил ладони на плечи майа. - Поверь мне. Реви. Сейчас все зависит от твоего умения пускать носом пузыри. Я прекрасно осведомлен о том, что ты умеешь это делать. - Это, между прочим, обидно! Ну и... ты постоянно меня за это дразнишь. - Майрон! Собери волю в кулак и разревись! Иначе ты девчонка! - Я не девчонка! - Майрон почувствовал, как задрожала нижняя губа. - Прекрати меня так называть! - В критических ситуациях каждый должен делать то, что ему удается мастерски. - Дураааак!... Майрон пытался отвернуть покрасневшее лицо от Мелькора, все еще стискивающего его плечи и вовсю капал слезами на пол. "Мой вала - бесчувственный чурбан!" - подумал он, от чего губа запрыгала еще сильнее. - Здесь кто-то плачет? - О! Ниэнна! Майрон, кончай реветь, подкрепление прибыло. - Ниэнна, мы наверху! Валиэ, растерянно стоящая под окном, запрокинула голову наверх. На ней была голубая накидка, практически полностью скрывающая свою обладательницу. На виду оставались только глаза - слегка опухшие и покрасневшие. - Где тот источник печали, что призвал меня сюда? - Вот этот рыжий. Истекает печалью и требует немедленного утоления, а мы спуститься не можем. Ниэнна, подтащи лестницу, прояви сочувствие? Видит Эру, в долгу не останусь. - Может быть, и твое сердце полнится печалью, дорогой брат? Что она шепчет тебе? - Что-то вроде "Сдорово ты все придумал, Мелькор, а мосно мне прилепить второй горсисьник?". Ниэнна, дай лестницу, пожалуйста. Валиэ поспешно удалилась, а за дверью тем временем началась какая-то возня. В общем шуме айнур различили голос Ауле: - Вы совсем с ума посходили? Курумо мой ученик! Он со странностями, но я за него ручаюсь! Тулкас, ломаем дверь. - Ойой, - Майрон, весь диалог с Ниэнной простоявший, уткнувшись носом в рубашку Мелькора, поднял голову. - Они хотят пробиться к этому радужному. - Эххх, вот сейчас бы осаду организовать, - Мелькор досадливо поморщился. - Ну да ладно, надоело уже. Весь день в осаде просидели, сколько можно-то? Эй, Курумо! Скажи им что тебя... Ну не знаю, попытали, искусали всего, да и оставили в покое. Понял? Курумо бодро покивал. За дверью рокотал Ауле: - Наложник?! Салостливая? Да он шепелявит как проклятый, его вообще понять трудно! Я месяц учился! Тулкас, еще разок, налегли! Дверь вылетела с грохотом, баррикада разлетелась в щепки, когда валар ворвались в комнату. Взорам их предстал сверкающий деснами Курумо, привязанный к стулу, и двое беглецов, готовящихся перемахнуть через подоконник. - Мастер Ауле! - бойко отрапортовал пленник. - Со мной все хорошо, меня искусали, но оставили в покое. Он повернул голову к Мелькору и очень старательно подмигнул. Ауле выглядел растерянным. Он подпер локоть кулаком и ушел в глубинное бормотание. - Искусали... Искусали... "С" на "з", "ж" как "с", так-так-так... О Эру! - Ауле схватил первое попавшееся - это был Тулкас - и встряхнул, с ужасом глядя в глаза. - Все правда! Его искажали! Моего ученика ИСКАЖАЛИ! Валар изобразили несколько усталый и приевшийся им за время бесконечной борьбы с Мелькором глубоко шокированный вид. - Я же говорил, - скорбно напомнил Манвэ. - А ты никогда не слушаешь. - Тьфу, пропасть! Какие же вы все дятлы! - Мелькор, в свою очередь схвативший за грудки Майрона, раздраженно сверкнул очами на собратьев. - Да на кой мне нужно это ваше радужное! Совсем за идиота меня держите? Вот, сюда смотрите! Майрон, утри нос! Майрон утер и, вскидывая голову вверх, неожиданно встретил на своем пути губы Мелькора. Вала крепко притянул его к себе и не отпускал так долго, что майа успел поочередно пройти стадию крайнего изумления, помидорного смущения, бесконечной растерянности и застрять на совершенном разомлении. Рискнув открыть один зажмуренный глаз, он увидел лицо Мелькора так близко, как никогда раньше не разглядывал. "Какие у него ресницы длинные...", - успел подумать майа, прежде чем Мелькор с чмоканьем разорвал поцелуй и выпрямился перед ошалевшими айнур в полный рост. - Ясно вам?! Не сметь записывать мне в наложники всяких ядреных да радужных. Я кого попало не искажаю! И выбираю самое лучшее! Так... - он обвел глазами застывшую в шоке, на этот раз совершенно не показном, толпу. - Ну а теперь-то что? - Мелькор! - снизу донесся громкий шепот Ниэнны, о подоконник стукнула лестница. Мелькор кашлянул. - Ну, что бы там ни было, вынужден откланяться. Кто захочет порыться в моих вещах - предупреждаю, что месяц назад у меня сбежала плюющаяся огнем кусачая ящерица и она может быть где угодно. Например... У ВАРДЫ НА НОГЕ!!! Под аккомпанемент оглушительного визга оба айнур споро скатились по лестнице - правда, для того, чтобы подтолкнуть к отступлению Майрона, его пришлось ощутимо встряхнуть - и бросились в лес. - Слушай, Мелькор, - выдохнул майа на бегу. - Тебя только это волновало? Ну, на счет погибшей репутации и всего прочего? Что на тебя Курумо повесили?... - Наложили, Майрон, - просипел Мелькор. - Наложником наложили. Искажать я его, видите ли, вздумал! Позор тому идиоту, который отхватил себе лучшего майа и разбрасывается им во все стороны. - Из окна, например? И в выгребной яме я сегодня побывал. Постой... ты сказал "лучшего майа"? Майрон аж остановился от удивления. Мелькор затормозил за пару метров поодаль. - Ну да. Это же очевидно. - Мелькор... - Майрон поковырял ногой песок. - Не хочу тебя расстраивать, но, кажется, только ты и считаешь меня лучшим майа. Мелькор как-то странно посмотрел на него и как-то странно усмехнулся. Непривычно-серьезно усмехнулся. Майрон вперил взгляд в его губы, чувствуя, как лицо снова становится пунцовым. - Ты знаешь... Может, они и правы. Только мне плевать. Я сказал - значит, так и будет. Он подошел к Майрону и взъерошил его растрепанные волосы. Потом неожиданно подмигнул. - А может... Ну, скажем так, если бы Намо почаще включал свой дар предвиденья, они бы поняли, насколько ошибаются.