Все мы родом из детства...

- Майрон, расскажи что-нибудь веселое... Майрон, по уши закутанный в одеяло и облепленный компрессами, лежал на кровати в комнате Мелькора, которая была определена в изоляторы для особо опасного больного, уже несколько дней находящегося в состоянии упорного выздоровления от простуды - вопреки сопутствующему лечению от чумки, рожи и морской свинки. Покуда майа хрупко балансировал между "больной скорее жив, чем мертв" и обратным, Мелькор страдал. Страдания ему причиняла невыносимая скука и необходимость быть прикованным к кровати подопечного. На счастье майа, игра в доктора Мелькору наскучила быстро. Кроме того, впервые в жизни вала не знал как подступиться к объекту эксперимента: и без его участия тот был замотан, намазан и насыщен лечебными притираниями по самое не хочу. Прикроватный столик ломился от порошков и настоек, раз в полчаса заходила Эстэ с полосканиями, так что Майрон вместе со своим тоскующим вала был крепко стиснут оковами больничного режима. - Майрооооон... Мелькор частично распластался по кровати. В то время как нижняя часть безвольно возлежала на полу, верхняя, опираясь острым подбородком на покрывало, взирала на майа полными вековой тоски глазами. В зубах Мелькор рассеянно вертел градусник, застывший на отметке, несовместимой с активным образом жизни. - А? Что? - Майрон с натугой вынырнул из сонного полузабытья и сфокусировал взгляд на Мелькоре. - Ты что-то сказал? Мелькор по-лошадиному фыркнул, выплевывая градусник, и боднул лбом покрывало, застыв в обреченной позе. - Почему никто не предупредил, что болеть настолько скучно? - пробубнил он и гусеницей вполз на кровать. - Давай еще раз померим тебе температуру. - Мелькор, мы же совсем недавно мерили... - Когда недавно? - Две Эстэ назад. - Так это уже давно. Ну-ка... Майрон привычно открыл рот, Мелькор привычно погрузил в него градусник и уставился на майа в ожидании. Через несколько секунд Майрон начал краснеть и отводить глаза. - Мелькор, ты очень близко... И от того, что ты на меня смотришь, он быстрее не померит. - Я смотрю не на тебя, о подбитый птенец нашего гнезда, - печально изрек вала. - Взгляд мой обращен в пустоту, к утекшим безвозвратно минутам нашей все менее славной юности. - Так минуты еще и не прошло. - Ооооооо ЭРУ!!! - выстонал Мелькор, скатываясь с ложа больного. - Я так больше не могу! Ни один майа не может так долго лечиться от чего бы то ни было. Дай сюда! Наверняка эта штука сломана! Мелькор выхватил градусник изо рта подопечного и воинственно сжал его губами, сведя глаза к переносице и буравя нетерпеливым взором столбик ртути. Майрон с интересом подался вперед. - Ну что там? Мелькор выглядел все более озадаченным. Он вытащил градусник и протянул его соратнику. - Ой... - Ага. Температура нормальная, комнатная. Я даже попрохладнее, пожалуй. Слушай, а тебе хоть раз в жизни раньше температуру мерили? Майрон отрицательно покачал головой. - Так. Так... А откуда мы вообще знаем, какая температура для тебя является нормальной? - А для тебя, стало быть, нормально быть чуть теплее снеговика? - Стало быть, нормально, - Мелькор с наслаждением потянулся. - Отлично себя чувствую. Сколько времени? - Без трех минут Эстэ. - Ах, шикарно. Ну, Майрон, - Мелькор хлопнул в ладоши, шокировав подскочившего майа первым за несколько дней громким звуком. - У нас есть шанс вытащить тебя из этой юдоли скорби. - ...чтобы снова втащить в какую-нибудь обитель печали, - пробормотал Майрон и скрылся в одеяльном коконе. Эстэ, прямая и строгая, с подносом позвякивающих колбочек, появилась, разумеется, ровно через три минуты. Мелькор вырос у нее на пути, преградив путь к постели. - Дорогая сестрица, мне кажется, у нас тут произошла прискорбная врачебная ошибка. Пациент здоров, как бык. Эстэ молча оглядела Мелькора. Исключительное немногословие и абсолютно непроницаемое выражение лица были неотделимы от Эстэ так же, как запах лекарств. В целом, ее вполне оправданно можно было заподозрить в оппозиционирующей немоте. Все эмоции валиэ ухитрялась виртуозно передавать с помощью выражения глаз и излома бровей. Сейчас этот излом, напоминающий прерванную переносицей букву "S" красноречиво телеграфировал примерно следующее: "я вообще не уверена что ты можешь отличить быка от гуся например тчк более того, я не совсем уверена в том что ты не являешься плодом какого-то неудачного генетического эксперимента тчк мне стыдно состоять с тобой в кровном родстве тчк да-да ты все правильно понял тчк". Мелькор возмущенно поджал губы, а валиэ, изящно колебнувшись корпусом, чтобы не коснуться собрата даже миллиметром своего больничного одеяния, направилась к Майрону. - Стой! - рявкнул Мелькор, поворачиваясь на пятках. - Если не веришь, померь МОЮ температуру! Я на всего на пару градусов выше нуля, вот только снегом почему-то не сморкаюсь! Я тебе говорю, для Майрона 41 - это вообще норма! Да будь он болен, задымился бы уже и кони двинул. А он скачет как полоумный. Майрон!... Майрон, слышь, ну-ка, пройдись, что ли, на руках! Валиэ превзошла саму себя, коротко вздернув брови и сдув с глаза пушистую челку. Означало это примерно следующее: "вы идиоты тчк оба тчк а 41 градус по цельсию - нормальная температура только для одного живого существа - canis lupus на валарине то есть волка обыкновенного тчк что же касается тебя то ты несомненно тяжело болен тчк по жизни тчк прямо с рождения тчк и головой тебя папа эру явно об пол приложил тчк". Уверенными движениями Эстэ влила в горло морщащегося Майрона все, что находилось в склянках, добавила несколько порошков и уже сотым дублем поставила у кровати полоскание. - Ну а если я прав? - Мелькор навис над ней, скрестив руки. - Что, даже не проверишь? Будешь лечить его, пока не помрет от всей этой дряни? Эстэ коротко шевельнула бровями и, о чудо, слегка улыбнулась. После чего чинно покинула комнату. Как только дверь закрылась, Майрон дал себе волю, кашляя и отплевываясь. Лечебные снадобья разноцветными ручейками вытекали даже из его носа. - Мелькор, еще несколько дней такого лечения, и я действительно умру. Или позеленею. А скорее всего, и то, и другое... Мелькор? Мелькор, ты что, обиделся, что я на руках не прошелся? Ну давай я хоть сейчас... Мелькор все еще стоял к майа спиной, сверля взглядом дверь. - Она улыбнулась, - глухо проговорил он. - Ну да, я видел. Необычно, правда? - Нет, ты не понял. - Вала повернулся к Майрону. Но глаза его, пылающие гневом, были обращены куда-то вдаль. - Ничего необычного. Она улыбнулась МСТИТЕЛЬНО. Мелькор мерил шагами комнату, сжимая кулаки и похрустывая костяшками пальцев. Мерить было особенно нечего из-за общей захламленности помещения, поэтому большую часть марша гнева занимали резкие повороты в конечных точках маршрута. В конце концов у Мелькора закружилась голова и он плюхнулся на край кровати. - Ну вот что. У нас есть чуть менее одной Эстэ, чтобы продумать контратаку. Пусть зарубят себе на носу, что издеваться над моим майа - значит связаться со мной! - Ну перестань, Мелькор. Она же пытается меня вылечить. Ну или думает, что пытается. Вала печально усмехнулся и помотал головой. - Дорогой ученик, уж кто-кто, а первая целительница наверняка уже в курсе, что нормальная температура тела для айнур в каждом индивидуальном случае может здорово отличаться от нормы. Поверь мне, я отлично знаю своих милых родственничков. Они оценили, каким спокойствием и благословенной тоской полнятся их серые будни без нашего активного вмешательства и всеми силами пытаются продлить эти мгновения. Желательно, навечно. Именно столько тебя и будут лечить, чтобы держать нас здесь. Майрон недоверчиво скривился. - А, по-моему, ты перегибаешь палку. - Да ну? Хочешь, докажу? Мелькор вскочил, подошел к двери и подергал ручку. Дверь была заперта. - Что, еще доказательства нужны? Мы с тобой им здорово насолили, мой верный соратник. И они объявили войну! - А почему ты такой рад... Постой-ка! Мы? - Конечно. Разве ты не участвовал во всех моих великих трудах и хитросплетениях коварства? - Ну не совсем во всех. - Да какая разница, - Мелькор небрежно махнул рукой, отметая в сторону раздражающее "не совсем". - Мои родственники большие поклонники обобщений. Что важнее, Майрон! Это значит что мы - в осаде! Майа с сомнением поглядел на вала, который прямо-таки светился энтузиазмом. - Ты хотел сказать "взаперти"? - Ну не, - Мелькор почесал нос. - Нужно еще внести пару поправок для того, чтобы "взаперти" превратилось в "осаде". Но запомни, мил ученик, - вала поскрипел зубами, заслоняя дверь тяжеленным комодом. - Быть в осаде гораздо, гораздо круче! Ну вот. Теперь никто сюда не войдет. - И никто не выйдет. - Неважно, сейчас мы перехватили инициативу. - Скорее, окончательно утвердились в роли тех, кто сидит взаперти. Более того, мы еще и заперли сами себя. - Хм. - Мелькор оценивающе посмотрел на Майрона. - Ты умнеешь на глазах. Общение со мной явно идет тебе на пользу. Скажи-ка мне, чем осада отличается от пленения? - Нуууу... - Майрон осторожно выполз из одеяльного кокона и сделал несколько неуверенных шагов. Чувствовал он себя вполне неплохо. По крайней мере, в физическом плане. - Если ты сидишь в осаде, значит, кто-то должен пытаться вломиться внутрь. Чтобы что-то заполучить. Что-то важное и нужное. - Если говорить обо всех вещах и живых существах, которые находятся в этой комнате, - мрачно изрек Мелькор, - то в списке того, что мои родственники считают важным и нужным, они занимают далеко не первые позиции. А возглавляю этот валарский хит-парад, несомненно, я. С обратного конца. - И чего делать будем? Может, ну его, эту осаду?... - Ну вот еще! Будем повышать чувство собственной важности. Только так, чтобы и до других дошло. - С чувством собственной важности у тебя точно проблем нет, - мрачно пробурчал Майрон, впервые разглядывая в зеркале свое отражение - нежно-зеленое от притирок, с проступающей мертвенной бледностью от долгого лежания в темной комнате. К счастью, Мелькор пропустил реплику мимо ушей, поскольку именно в этот момент дверная ручка дернулась. Дверь, прочно заблокированная комодом, разумеется, не шелохнулась ни на дюйм. - Таааак, кто это тут у нас, - пропел Мелькор, расплываясь в зубастой улыбке. - Милая сестрица, а что вы теперь думаете о нашем с моим подопечным состоянии? Физическом, а так же умственном? Можешь сколько угодно шевелить бровями и телесами, только черта с два ты сюда теперь войдешь. И вся ваша тупая братия пусть выкусит! Вы чванливые недоноски, и плевал я с высокой башни на то, что вас, тараканов больше. - Мелькор хмыкнул и начал загибать пальцы. - Ханжа Манвэ, лоснящаяся от самодовольства Варда, Тулкас, у которого кулаки больше мозгов, Оромэ с его кроликами, который ведет себя предсказуемее, чем вышеупомянутые, Ауле-кривоуле...- вала оперся спиной о комод и продолжил свою вдохновенную речь, жестикулируя длиннопалой кистью.- И, конечно же, ты, сестрица. С ликом безупречным, как свежеотштукатуренная кирпичная кладка, а попросту говоря... - Я все поняла, дорогой братец, - раздался ровный голос Эстэ, от чего оба айнур ощутимо вздрогнули, а Мелькор так и застыл на середине особо изящного мануального па, округлив глаза. - И, более того, отлично запомнила. Обязательно передам твое послание нашим дорогим родственникам, которые так соскучились по тебе за эти несколько суток. Особенно Тулкасу передам. Наверное, даже дважды, потому что кое в чем ты, как ни прискорбно это признавать, наверное, прав. Скажи своему майа, чтобы освобождал для тебя место в кровати, ведь мы очень скоро увидимся. Думаю тебя во многих местах скоро затронет... братская любовь. Послышались удаляющиеся шаги. Мелькор медленно закрыл рот и цокнул языком. - Так. - Ага. - Не пучь так глазоньки, милый ученик, вывалятся, а пол грязный. - Мелькор задумчиво поскреб голову. - Давай увидим в этой ситуации что-то хорошее. - Все валар готовы порвать тебя на сотню маленьких Мелькоров, - ровно ответил Майрон. - Неет, нет, это реверсивная психология, это не то, рой дальше. - Ну... теперь все превратилось в настоящую осаду. Всем очень стал нужен... ты. - Ага. Точно. Верняк. - Вала со скрипом подтащил к комоду стол. - Ну, осада так осада. Будешь, значит, моим военачальником. - А над кем я буду военачальствовать? - Над собой! - рявкнул Мелькор, скрючив пальцы и возведя глаза к потолку. - Ты здесь еще кого-нибудь видишь, помимо, конечно, вон той сгущающейся тучи у нас над головами? Положение пресерьезнейшее и наиувлекательнейшее, соберись, мой майа, по законам военного времени промедление карается поражением. Быстро, подсчитай наши запасы провианта! - А, сейчас, сейчас! - Майрон, вздрогнув, бросился к кровати и начал перебирать склянки.- Ну... полоскание для горла - одна штука, присыпка кожная - синяя и зелененькая, две штуки, красненькая рассыпалась, горчичники очень жгучие, десять на пятнадцать сантиметров, - пять штук на столе и три у меня на спине, какие-то веточки, пахнут... фу... мазь... по вкусу... как... - Так, стоп. Сколько по вашим прикидкам мы протянем на этом, мой военачальник? - От трех до пяти суток, мой Господин. Ну, не совсем на этом, а вообще. В лучшем случае, шесть. Я еще конфетку от кашля нашел. - Конфетка, конечно, меняет дело. Умрем здоровые, как молодые лоси. Нет, Майрон, так дело не пойдет. Нам нужен... Ооооо!... Мелькор мечтательно закатил глаза, лицо его просияло. "Ооооо" угрожающе повисло в воздухе и Майрон, переставший суетиться возле прикроватного столика, медленно осел на одеяло. - Майрон! Майрон, я гений! Нам нужен заложник! - Оооооо... - Это совершенно не то "оооо", которое я намеревался услышать. - Мелькор нахмурился и упер руки в боки. Плохой признак. - Но... - Майрон тяжело восстал с кровати, на которую был повергнут открывшимися невероятными перспективами очередной авантюры. Вид Мелькора надежд не внушал - вала выглядел увлеченным и просто до неприличия счастливым.- Как мы выберемся отсюда? Дверь закрыта и снаружи и... изнутри. Всеми предметами мебели. - И одним гениальным вала, - закончил Мелькор, взгромоздившись на стол и усевшись на нем по-турецки. - А окно тебе на что, мил ученик? - Постой-ка... Мне? - Конечно, тебе, - Мелькор радостно расхохотался. А пока ты будешь добывать нам заложника, я хоть четыреста лет буду держать оборону в этой крепости! Мы против целого мира, Майрон! Ну?! Разве это не похоже на начало обалденной истории?