Часть 30
После того как двери подсобки захлопнулись за позорно бежавшим Волковым и его избитой охраной, в помещении повисла тишина, тяжелая и липкая, как оседающая пыль. Соня сидела на грязном мате, ее руки все еще мелко дрожали, а в глазах стояла пустота — химический эффект начал отступать, оставляя место для чудовищного отката. Киса опустился рядом с ней на колени. Его лицо было в крови, дыхание — прерывистым. Он не пытался ее обнять, он просто положил свои разбитые руки поверх ее ладоней, которыми она все еще судорожно сжимала воротник своего изорванного свитера.
— Соня... Посмотри на меня, — хрипло позвал он.Она повернула голову. Ее взгляд медленно фокусировался. В нем больше не было ярости, только бесконечная, смертельная усталость.
— Я его... я почти сделала это, Ваня, — прошептала она. — Я видела в его глазах смерть. И мне не было страшно.Хенк подошел к ним, тяжело прихрамывая. Он окинул взглядом разгромленную подсобку.
— Уходим. Зуев уже залил видео во все облака. Через десять минут здесь будет либо полиция, либо еще одна группа зачистки твоего отца. У нас нет времени на рефлексию.Они привезли ее в коммуналку. Весь вечер Зуев лихорадочно стучал по клавишам, мониторя сеть. Видео из спортзала взорвало университетские чаты. Репутация «золотого мальчика» Волкова была уничтожена: кадры, где он хрипит под руками девушки, пока его охрана избивает студентов, невозможно было оправдать.
Соня лежала на кровати Кисы, укрытая его старой курткой. Ее трясло от холода и начинающейся ломки. Киса сидел рядом на полу, прислонившись спиной к кровати.
— Ваня, — позвала она в темноту. — Дай мне... еще немного. Я не вывезу эту ночь.Иван замер. Он медленно достал из кармана последний пакетик, который Кристина отдала ему в спортзале. Он смотрел на белый порошок, а потом перевел взгляд на Соню — бледную, измученную, с багровыми следами на шее, оставленными охранниками Артема.
В эту секунду Киса принял самое сложное решение в своей жизни. Он встал, подошел к раковине в углу комнаты и высыпал содержимое пакета в канализацию, включив ледяную воду.
— Нет, Соня, — твердо сказал он. — Больше не дам. — Ты что творишь?! — Соня вскочила с кровати, едва не падая. — Ваня, мне больно! Ты не понимаешь, мне больно везде! — Я понимаю, — он подошел и крепко обхватил ее за плечи, прижимая к себе, несмотря на то, что она начала его бить в грудь кулаками. — Но если мы сейчас не остановимся, Волков победил. Он хотел, чтобы ты сдохла в канаве. Но ты живая. Ты сегодня его чуть не придушила. Ты сильнее этой дряни.В комнату вошли Хенк и Зуев. Они принесли горячий чай и какие-то аптечные лекарства, чтобы облегчить ее состояние. Кристина стояла в дверях, не решаясь войти. На ее лице впервые за долгое время не было гримасы издевки.
— Мы сваливаем из Питера завтра, — сказал Хенк. — У Зуева есть зацепка. В Финляндии или в Карелии можно затеряться. Но едем все вместе. Соня перестала вырываться. Она прижалась к Кисе, слушая его бешено колотящееся сердце.Они были избиты, объявлены в розыск людьми ее отца, у них не было денег и будущего. Но в этой комнате на Обводном канале они впервые за долгое время были свободны.
— Мы выберемся, — прошептала Соня, закрывая глаза. — Мы вернемся в Приморск. Только теперь — по нашим правилам.
