Часть 33
Киса стоял в тени массивного ржавого штабеля, проверяя нож. Его движения были скупыми и точными. Рядом Хенк вжимался в холодный металл контейнера, его дыхание вырывалось из-под маски густым паром.
— Они заходят с южных ворот, — прошипел Зуев в рацию, сидя на верхотуре эллинга. — Три машины. Идут плотно. Раевский послал профи,Ваня. У них тепловизоры. — Пусть смотрят, — огрызнулся Киса.— Тепловизор не видит сквозь три слоя ржавого железа и подвальную сырость. Хенк, как только первая машина поравняется с краном — работай.Соня стояла чуть поодаль, в тени трансформаторной будки. В её руках был старый ТТ, который казался слишком тяжелым для её тонких пальцев. Но её взгляд был мертвым. В декабре она научилась убивать в себе страх раньше, чем он успевал её парализовать.
Внедорожники вошли в порт медленно, светя мощными прожекторами по сторонам. Из первой машины вышел Артем. На нем была тактическая куртка, но он всё равно выглядел как манекен на стрельбище.
— Соня! — его голос, усиленный мегафоном, ударил по барабанным перепонкам. — Я знаю, ты здесь! Выходи, и я пообещаю, что Кислова закопают быстро. Не заставляй меня ровнять этот город с землей!В ответ Хенк нажал на кнопку. Грохот взрыва самодельной фугаски подбросил передний внедорожник, превращая его в пылающий факел.
— Началось! — крикнул Киса. Завязалась беспорядочная перестрелка. Наемники Раевского рассыпались, пытаясь найти укрытие, но порт был лабиринтом, который банда знала с детства. — Кислов, ты трус! — орал Артем, прячась за дверью машины. — Ты прячешься за девчонкой и ржавыми железками! Ты никто без своей стаи!Киса выскочил из тени, перекатом уходя от очереди, и всадил пулю в колесо ближайшей машины.
— В Приморске, Волков, стая — это и есть закон! А ты здесь — просто дичь!Соня видела, как Артем мечется, пытаясь найти её глазами. Она вышла из тени медленно, ступая по битому стеклу.
— Я здесь, Артем, — её голос был тихим, но в тишине порта между выстрелами он прозвучал как гром. Волков резко развернулся, вскидывая ствол. Его лицо было перекошено от бешенства и страха. — Дура... Ты всё погубила! Мы могли бы быть на вершине! А ты выбрала этот гнилой эллинг и сточного крыса! — Ты никогда не понимал, — Соня держала пистолет двумя руками, ствол не дрожал. — Вершина — это когда тебе не нужно оглядываться, не ждет ли тебя кто-то с лилиями в шкафу. — Твой отец... он уничтожит вас! — хрипел Артем.В этот момент Киса зашел ему в тыл, приставив нож к горлу одного из охранников.
— Твой «отец» сейчас смотрит стрим, который Зуев крутит через спутник, — бросил Иван. — Весь Питер видит, как ты расстреливаешь безоружных. Ты для него теперь — токсичный актив. Он тебя уже списал, Артем.Артем задрожал. Он понял, что его «триумф» закончился в этой грязи.
— Стреляй! — визгнул он Соне. — Стреляй, если ты такая же мразь, как мы!Соня посмотрела на него. В её глазах проплыли кадры из Москвы, подсобка, ломка, запах лилий. Она медленно опустила пистолет.
— Нет. Убивать тебя — значит снова пачкаться тобой. Киса, — она повернулась к Ивану. — Отпусти его. Пусть живет с тем, что он потерял всё.Артем упал на колени в грязный снег, закрыв лицо руками. Его охрана, поняв, что контракта больше нет, бросила оружие. Киса подошел к Соне, обнял её за плечи, чувствуя, как её наконец начинает бить дрожь.
— Всё, Москва. Мы закончили.Над Приморском взошло холодное солнце. Порт снова стал тихим, но эта тишина больше не пугала. Банда стояла у кромки воды, глядя на лед залива. Они были изранены, в их крови еще бурлила химия и адреналин, но они были свободны.
— Куда теперь? — спросил Хенк, вытирая кровь с лица. — На север, — ответил Киса, глядя на Соню. — Там, говорят, лилии не растут. Только сосны и чистый снег.
