Глава 1. Она уйдет и в памяти оставит лишь обрывки
27 мая 2026 г., 22:58
22 декабря, 17:50
Майя торопливо шла по улице, судорожно поглядывая на часы. В Live арене ей нужно было оказаться ровно за два часа до начала концерта — так было написано в сообщении от куратора, а из-за каши из снега и слякоти под ногами этот план начинал трещать по швам. Ноги гудели от быстрой ходьбы, а девушка проклинала московскую погоду и свою обувь, совершенно не подходящую под обстановку вокруг. Больше всего Майе сейчас хотелось оказаться дома, в горячей ванной, с «Дневниками вампира» на фоне, но вместо этого она быстрым шагом подходила к входу Live арены, дрожа от холода и еще плотнее закутываясь в вязаный шарф.
Когда на очередной планерке в event агентстве, где Майя стажировалась уже полгода, поднялся вопрос, кто из команды сможет посетить акустический квартирник Крида, Майя даже не подняла головы. Подобные выезды были обычной практикой: агентство регулярно отправляло сотрудников на различные крупные мероприятия, чтобы разбирать форматы, отмечать удачные решения и забирать идеи для будущих проектов.
Концерт был в субботу, а суббота — сокращенным днем, и девушка, несмотря на огромную любовь к своей работе, с предвкушением ждала выходных, чтобы наконец посвятить время всему, что откладывала уже давно из-за постоянных дел.
— Майя, — голос босса вырвал девушку из мыслей. — ты ведь у нас свободна в субботу?
— Формально — да, но вообще у меня сокращенный день, — осторожно ответила девушка, поднимая голову от ноутбука и переводя взгляд на босса.
— Дам тебе неделю отгула, если возьмешься за это дело, — Полина — глава компании — сделала глоток кофе из бумажного стакана, не отрывая глаз от распечаток на столе.
— Возьмусь ли я за фанатский ад, вы хотите сказать? — не удержалась Майя, складывая руки на груди.
— За контролируемый фанатский ад, — поправила Полина, слегка усмехаясь. — формат камерный, зал небольшой, много приглашенных гостей. Будешь сидеть посередине, почти в первых рядах. Не самый худший вариант, как можно провести вечер субботы.
— Конечно, — коротко ответила Майя, сдерживая вздох и мысленно вычеркивая из головы план «выходные».
— Отлично, — Полина кивнула. — список вопросов пришлю тебе на почту. Выберешь оттуда или придумаешь свой.
Несколько бессонных ночей Майя провела за изучением биографии Крида, так как не знала о нем практически ничего, кроме громкого скандала после концерта в Лужниках. Узнать что-то новое о Егоре было довольно сложно, а единственное интервью, которое Майе удалось найти, оказалось почти шестилетней давности. Девушка начинала понимать, почему фанаты так ждали новогоднего концерта: узнать какую-либо информацию о Егоре от него самого казалось настоящим чудом.
И вот теперь, спустя пару дней, Майя стояла напротив входа в Live арену, кутаясь в теплый шарф и щурясь от снега, летящего прямо в глаза. Часы показывали ровно 18:00, телефон в сумке разрывался от сообщений, а девушка торопливо заходила внутрь, желая как можно скорее спрятаться от ледяного ветра.
Сдав одежду в гардероб, Майя подошла к большому зеркалу напротив, тщательно разгладила руками мини-юбку и несколько раз провела пальцами по волосам, мысленно ругаясь на себя за то, что не подумала взять расческу. Достав из сумочки блеск, девушка быстро нанесла его на губы, в последний раз придирчиво окидывая взглядом свое отражение. Она была одета в короткую серую юбку, уютный джемпер такого же цвета и ботинки на высокой платформе. Волосы Майи, растрепанные из-за снега, крупными локонами лежали на плечах, и девушка в очередной раз поблагодарила себя за то, что когда-то не пожалела денег на дорогую плойку.
Поднимаясь на эскалаторе к своему сектору, Майя достала из сумочки блокнот со списком вопросов, который Полина прислала ей на почту пару дней назад. Девушка пробежалась по нему взглядом, особо не вчитываясь, и отметила ручкой те пункты, которые показались ей более-менее интересными.
— Добрый вечер, вы же Майя? — как только девушка сошла с эскалатора, к ней подошел высокий мужчина, держащий в руках оборудование и сложенный лист бумаги.
— Добрый вечер, да, — Майя кивнула, закрывая блокнот.
— Отлично. Идите за мной, я покажу вам ваше место.
— А… Извините, — девушка еле успевала за мужчиной. — до того, как я пройду в зал, мне хотелось бы попасть в гримерку к Егору, чтобы…
— Не вам одной такого хочется, — перебил ее мужчина, поправляя в руках оборудование. — тут целая арена таких, поверьте.
— Но я по делу, — неожиданно огрызнулась Майя, не успев с собой совладать. Интонация, с которой прозвучал ответ мужчины, девушке совершенно не понравилась: она почувствовала себя маленьким ребенком, выпрашивающим конфету.
— Моя босс должна была с вами связаться и договориться по поводу проходки. Вы получили от нее сообщение? — Майя сжала губы, чувствуя, как настроение стремительно улетучивается.
— Майя, — мужчина, остановившись, снисходительно посмотрел на девушку. — даже если вы говорите правду и у вас есть проходка, во первых, я ничего об этом не знаю. Мне сказали просто проводить вас до вашего места. А во вторых, Егор никогда не принимает никого в гримерке, особенно за несколько часов до выступления. Я работаю на его концертах не первых год, и поверьте, знаю его. Даже если у вас и получится пройти за сцену, вы лишь попадете под горячую руку и выйдете оттуда без результата. Так что лучше просто сядьте на свое место и наслаждайтесь концертом. Кстати — мы пришли. Был рад знакомству.
Он указал рукой на вход в сектор и уже через секунду исчез за другой дверью, оставив Майю стоять посреди прохода с ощущением, будто ее только что аккуратно, но уверенно поставили на место.
Девушка выдохнула и на секунду замерла, сверяя номер сектора над дверью с номером на билете. Внутри неприятно кольнуло: Майю мало воспринимали всерьез в сфере бизнеса в силу возраста и внешности, и здесь не произошло исключения. Ее посчитали за еще одну фанатку с надеждами оказаться поближе к любимому артисту и завоевать его сердце, а слова о том, что Майя здесь по работе, тот мужчина словно и вовсе пропустил мимо ушей.
Майя поправила ремешок сумки на плече и все-таки вошла в сектор, решив, что даже несмотря на неприятное поведение работника, этот вечер ей нужно провести с удовольствием. Девушка довольно быстро нашла свое место, находившееся ровно в первом ряду перед VIP-диванами. Майя опустилась в кресло, аккуратно поставив сумку под сиденье рядом с собой, одернула юбку, и, наконец, смогла оглядеться.
Сцена была оформлена потрясающе и создавала ощущение домашнего уюта с атмосферой приближающегося праздника. Теплый свет, имитация снега, большой телевизор на стене с включенной «Иронией судьбы» и несколько микрофонов на расставленных стойках. Все это больше напоминало репетицию или камерную закрытую встречу, чем концерт артиста, привыкшего собирать стадионы. Такой формат точно был рассчитан не на привлечение новой аудитории, а на поддержание и усиление связи с теми, кто слушал Егора не первый год.
Достав телефон и сделав несколько фотографий, Майя невольно словила себя на мысли, что сидеть здесь рядом с лучшей подругой было бы гораздо спокойнее. Тем более, что сама атмосфера вокруг ассоциировалась с временем, проведенным в кругу родных и близких людей, и девушка пожалела, что не подумала попросить для себя еще один билет. Для агентства это явно не было бы проблемой, с учетом того места, которое они приобрели для Майи: с ее кресла открывался полноценный вид на всю сцену, и девушка с любопытством разглядывала все мелкие детали, которые она не смогла бы увидеть, сидя на дальних секторах.
Когда на сцену постепенно начали выходить музыканты, Майя достала блокнот и снова открыла разворот с вопросами. Она более внимательно прошлась взглядом по списку, отмечая про себя, что звучит безопасно и уместно, а что — слишком лично и не подходяще для вечера в такой интимной обстановке. Девушка, нахмурившись, прикусила нижнюю губу: чем меньше времени оставалось до начала концерта, тем больше казалось, что в списке вообще нет вопросов, претендующих на глубину и необычность.
«Планируете ли вы в ближайшее время жениться?» — девушка закатила глаза. Кто вообще решил, что уместно такое спрашивать? Вопрос звучал не просто бестактно — а так, будто его придумали исключительно ради заголовков.
«Правда ли, что некоторые ваши песни посвящены конкретным людям?» — Майя раздраженно сжала губы. И что он должен на это ответить? Перечислить всех девушек по именам? Или уйти от ответа, делая и без того короткий диалог бессмысленным?
«Вы не боитесь, что со временем аудитория перестанет вас слышать?» — Майя нахмурилась, все больше теряя надежду. Вопрос звучал не как интерес, а как попытка уколоть. Такое не спрашивают, если рассчитывают получить развернутый ответ.
Чем больше Майя читала, тем яснее становилось: список составляли люди, абсолютно не обладающие тактичностью, и знающие Егора лишь по заголовкам и пабликам.
Девушка положила блокнот рядом с собой, чувствуя, как внутри растет неприятное чувство. И почему только она заранее не озаботилась проверкой вопросов? Полагать, что список составляли люди, разбирающиеся в теме, было огромной ошибкой. Но целиком уйти в свои мысли у Майи не получилось: зазвучали первые ноты «Самой-самой», на сцене появился Егор, и зал взорвался визгами и аплодисментами. Сидячие места были явно не самым лучшим решением для концерта: уже спустя секунду после выхода Егора все абсолютно забыли про кресла. Всё вокруг было хаотично: девочки прыгали, подпевая песне, восторженно визжали, зажимая руками рот, а Майя внимательно наблюдала за поведением Егора на сцене. Он улыбался, вел себя расслабленно, смеялся с музыкантами и танцевал, разделяя одно настроение с залом.
Но чем дольше Майя смотрела на Крида, тем отчетливее ловила внутри себя странное ощущение: за этой легкостью и профессиональной непринужденностью будто скрывалось что-то еще. В коротких паузах между строчками, в том, как Егор задерживался взглядом в глубине зала, в практически незаметной усталости, проскальзывавшей, когда артист отворачивался от микрофона, поправляя волосы. Все эти моменты длились мгновения — слишком быстро, чтобы кто-то смог заметить — но Майя почему-то заметила.
Она вдруг подумала о том, как странно может ощущаться чувствовать себя одиноко даже стоя на сцене перед сотнями зрителей. Когда все смотрят, но на самом деле не видят. Когда ты окружен людьми, когда они все рядом, но при этом никто из них не знает тебя по-настоящему. И в этот момент внутри девушки что-то щелкнуло: вопрос родился сам собой. Вопрос, который наверняка прозвучит слишком лично, зато — не провокационно и не подходяще для желтой прессы.
Песня закончилась, девочки на соседних рядах завизжали, и в зале раздался голос Прохора Шаляпина, взявшего микрофон.
— Добрый вечер, друзья! — голос ведущего, одетого в костюм деда мороза, звучал громко и радостно. — я надеюсь, вы все сегодня по настоящему насладитесь этим потрясающим квартирником и уйдете домой с ощущением новогоднего чуда. Сегодня, как вы уже знаете, мы попробуем кое-что новое. А точнее — формат открытого микрофона! — зал взорвался аплодисментами, и по ряду, где сидела Майя, пронесся возбужденный шепот. —любой из вас сегодня может получить шанс задать Егору вопрос. Главное — сделать это коротко и постараться спросить что-то оригинальное.
Зал снова взорвался. Девочки окружили Прохора, прыгая на месте, визжа и протягивая руки, пытаясь привлечь внимание. Майя же не шевельнулась, теребя пальцами выбившуюся из локона прядку, и чувствуя, как в животе почему-то начинает скручиваться узел.
Прохор ходил по рядам, отшучиваясь со зрителями и оглядывая зал. За ним неотрывно следовала толпа из слушательниц, отчаянно старавшихся поймать на себе взгляд ведущего, но тот умудрялся искусно игнорировать визги, раздающихся со всех сторон каждые несколько секунд.
Внезапно Прохор остановился возле Майи и сделал жест оператору, чтобы тот направил камеру на нее.
— Прекрасная девушка в сером свитере, — произнес ведущий, лучезарно улыбаясь. Краем глаза Майя заметила, как оператор наводит на нее камеру. Сердце внезапно подпрыгнуло и пропустило несколько ударов. — есть ли у тебя вопрос, который ты хочешь задать Егору?
Майя кивнула, облизнув пересохшие губы. Когда она взяла микрофон в руки, зал будто замер: визги и крики притихли, а на больших экранах появилось ее лицо.
Переведя взгляд на сцену, Майя столкнулась взглядом с Егором. В его голубых глазах читалось спокойствие, но девушка заметила, что на самом деле артист был слегка напряжен, не зная, какого вопроса ему ожидать.
— Егор, — Майя запнулась, замолкая на несколько секунд. — часто ли ты чувствуешь себя одиноким, даже стоя на сцене перед толпой людей?
***
— Часто ли ты чувствуешь себя одиноким, даже стоя перед толпой людей? Егор не сразу понял, что произошло. Он ожидал попыток вывести его на провокацию, готовился вежливо — или не очень — уходить от ответа и переводить тему, поэтому сперва замер, обрабатывая в голове только что услышанные слова. Блондин поднял голову, переставая крутить в руках микрофон и переводя взгляд на девушку, стоящую в первых рядах. Свет со сцены мягко падал на ее силуэт, подсвечивая крупные локоны, аккуратно лежащие на плечах, и отражался в ее темных, карих глазах, смотрящих на Егора серьезно и удивительно спокойно. Взгляд репера скользнул ниже — к пухлым, блестящим губам, чуть сжатым, что было единственной деталью, выдававшей волнение девушки. Затем — чуть выше, к небольшому носу, к едва заметному пирсингу в одной из ноздрей. Ровно там же, где и у него самого. И это зацепило Егора гораздо сильнее, чем должно было. Казалось, он даже не заметил, что молчание после вопроса сильно затянулось, в зале начинали перешептываться, а взгляд репера неотрывно изучал девушку уже слишком долго. Она была невероятно красивой. Настолько, что у Егора невольно перехватывало дыхание, пока он в открытую пялился на нее, практически забыв заданный ему вопрос. — Ну что ж, вопрос и правда оригинальный! — раздался голос Прохора, понявшего, что нужно спасать ситуацию и выводить репера из транса. — настолько, что Егору действительно пришлось задуматься! Но все в зале уже с нетерпением ждут ответа, Егор, — Шаляпин, не убирая с лица улыбки, вопросительно поднял брови, переводя взгляд на артиста. Егор сморгнул, быстро проведя рукой по волосам и понимая, что сильно облажался. Обычно он никогда не допускал подобного на работе, считая, что это рушит весь профессионализм. Сжав в руке микрофон, репер мысленно сматернулся, благодаря самого же себя за запрет на съемку во время "вопрос-ответа". Натыкаться на видео, где он залипает на рандомную девчонку из зала, было последним, чего Егор бы хотел. — Знаешь... — репер замер, возвращаясь глазами к Майе. Она крепко держала микрофон в руках, не отрывая взгляда от Егора, и тот заметил, что у нее слегка порозовели щеки. Несмотря на это девушка была спокойной, очень внимательной, явно не являлась фанаткой, и что-то в ее поведении цепляло Егора до глубины души. Он, как загипнотизированный, ловил каждое ее движение: как она перекладывала микрофон из руки в руку, проходилась пальцами по непослушным прядкам, выбившимся из локонов, слегка прикусывала пухлую губу, выдавая волнение, которое тщательно скрывала. Девушка выглядела так, словно изо всех сил пыталась держать себя в руках, но внутри на самом деле что-то дрожало. И Егор понимал это. Он чувствовал ее напряжение, и сам ощущал себя также. — Часто, — снова заговорил репер, медленно подбирая слова. — часто такое чувство возникает. Чувство, когда стоишь перед людьми, а внутри пустота. Сцена — она, вроде как, дает силы и жестко заряжает, но после нее чувствуешь себя ужасно выжатым, и после каждого концерта все равно возвращаешься в пустую квартиру. Майя ловила каждое слово. Она, неожиданно для самой себя, слушала настолько внимательно, что совершенно забыла о том, что планировала включить диктофон, чтобы после концерта не забыть ответ Егора. В моменте девушка чувствовала только бешеный стук своего сердца, ускоренного до предела. Репер говорил тихо, ровно настолько, чтобы чувствовалось, что он говорит именно ей. — Так что даже после собранных стадионов с толпой фанатов тишина и темнота хаты остается со мной наедине, — закончил Егор, усмехнувшись. Ему ужасно хотелось еще раз взглянуть на девушку, но он понимал, что окончательно испортит этот концерт, если продолжит вести себя, как десятиклассник. Нужно было начать держать себя в руках, чтобы квартирник, о котором блондин так долго мечтал, прошел на ура. — Спасибо за такой прекрасный ответ! — Шаляпин махнул оператору и лицо Майи исчезло с экранов. Она опустилась обратно на кресло, чувствуя, что ноги становятся ватными, а щеки горят. Девушка едва помнила ответ Егора. От взгляда, которым он практически ее пожирал, в животе стягивался тугой узел, а руки начинали потеть. Майя закрыла глаза, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, делая несколько глубоких вдохов и тщетно стараясь выкинуть из головы пронзительные глаза Егора, которые будто смотрели куда-то внутрь девушки, внезапно абсолютно обезоружили ее, заставляя чувствовать беззащитность и что-то еще... Чувство, которое Майя никак не могла охарактеризовать, но оно медленно, практически незаметно для нее самой, начинало зарождаться где-то глубоко внутри.
