Любовь такая штука — оставляет шрамы

      Последние ноты завершающей песни растаяли в воздухе, зал взорвался визгами и аплодисментами, а Егор на автомате улыбался и махал рукой, хотя мысли уже давно были далеко. Вернее, совсем рядом — в первом ряду, на уже пустующем кресле, и эта пустота ощущалась, почему-то, слишком отчетливо, несмотря на полный зал.       Она ушла.       Краем глаза Егор видел, как она, за несколько песен до окончания квартирника, аккуратно поднимается со своего места, поправляет сумочку на плече и быстро пробегает по ряду, исчезая за дверью. Последнее, что блондин успел увидеть — как девушка, уже оказавшись у выхода, нерешительно оборачивается, замирает взглядом на сцене и прикусывает нижнюю губу, словно принимая какое-то решение.       Но спустя секунду ее уже не было.       Может быть, все это ему только показалось?       Егор ушел со сцены под постепенно затухающий гул зала и на автомате направился в гримерку. Ноги гудели, голова была тяжелой, а мысли крутились только вокруг пустого кресла в первом ряду.       В гримерке его встретила улыбающаяся Маша.       — Поздравляю, квартирник был потрясающим, — Кордупель обняла артиста, чувствуя под своими руками его напряженное тело и списывая это на нервы вперемешку с усталостью. — не зря столько сил угробили.       Вся строгость Маши исчезала каждый раз после по-настоящему хороших концертов. Егор уже знал: если после его выступления Кордупель улыбается и идет обниматься, значит, все прошло на ура. Обычно он и сам чувствовал облегчение после удачного шоу, но сегодня внутри расползалась непонятная пустота.       — Спасибо, Маш, — отозвался Егор, и в его ответе менеджер сразу уловила подозрительный холод. Кордупель сжала губы, сдерживая себя, чтобы не наброситься на блондина с вопросами, и отошла, давая ему пространство.       — По плану на завтра: в двенадцать у тебя студия с Алексом, — начала Маша, поворачиваясь к открытому компьютеру. — потом примерка в пять, адрес у водителя. В пятницу вылетаем в Питер рано утром, чтобы избежать проблем с чеком, танцоры прилетают на день раньше. И еще, вчера мне звонили насчет…       Маша говорила, а Егор сидел на диване, широко расставив ноги, опустив голову и крутя в руках бутылку с водой. Он кивал, делая вид, что слушает, но его плечи были напряженными, а взгляд абсолютно пустым и отсутствующим. Таким Кордупель видела артиста редко — только когда случалось что-то, по-настоящему выбивающее его из привычного ритма.       — Звонили насчет корпоратива в Дубае в конце месяца. У нас там есть пара дней, на которые пока ничего не запланировано, так что я сказала, что ты свободен, — продолжила менеджер, переводя взгляд с артиста обратно на экран ноутбука.       — Кто у нас сидел в первых рядах перед випкой? — перебил Егор, как загипнотизированный смотря на свои руки.       — А? — Маша подняла голову. — ты вообще слышал, что я только что сказала? — менеджер нахмурилась, вглядываясь в лицо Егора.       — Что-то про концерт, — он пожал плечами, все еще не отрывая глаз от бутылки. — так кто?       — Егор, — Кордупель, подавив вздох, сложила руки на груди, прислонившись к столу. — я сейчас про график говорила. Про Питер. Про корпоратив. Ты хоть слово слышал?       — Мм, слышал, — безразлично отозвался Егор, не поднимая глаз.       Маша вздохнула, качая головой и захлопывая крышку ноутбука с открытым на экране графиком.       — У нас был список приглашенных гостей, часть из которых мы составляли вместе с тобой, — Кордупель потерла переносицу, понимая, что спорить бесполезно. — там в основном блогеры, тиктокеры, кто-то из прессы. Почему тебе так срочно это понадобилось, может хоть скажешь?       Егор молчал пару секунд, и Маша заметила, как напряглись его пальцы, сжимая пластиковую бутылку. Кордупель знала этот жест лучше, чем свои пять пальцев.       — Скинь мне список, — сказал артист наконец.       — Прямо сейчас? — Маша снова нахмурилась. — ты бы лучше отдохнул сначала, а потом уж...       — Маш, скинь. Пожалуйста, — голос Егора звучал тихо и хрипло. Он резко встал с дивана, накинул бомбер на плечи и пошел к двери, натягивая на голову капюшон.       — Ты куда? — менеджер подняла голову от телефона. — команда отпраздновать хотела, заранее планировали же. Тебя еще Прохор ждет, лично поздравить хотел.       — Потом, — коротко отозвался репер, на секунду останавливаясь у выхода.       — Когда потом? — обреченно спросила Маша, разводя руками. — Егор, это же твоя команда, ты не можешь бросать их. Они, вообще-то, тоже участие в квартирнике принимали.       Егор взялся за ручку двери, чувствуя, как мысли становятся все громче, а голова начинает болеть. Меньше всего сейчас хотелось слушать нотации от Маши. Особенно зная, что она говорит правду.       — Ты как? — спросила Кордупель уже тише, убрав из голоса строгость.       На мгновение воцарилась тишина.       — Нормально, — глухо бросил блондин через плечо и вышел, закрывая за собой дверь.       Маша осталась стоять посреди гримерки с телефоном в руках. Несколько секунд она просто смотрела на дверь, за которой только что исчез Егор, а потом медленно опустилась на диван, проводя рукой по волосам.       — Нормально, — повторила она вслух. — конечно.       Она слишком хорошо знала это «нормально». Знала интонации Егора, когда он резко уходил в себя и не хотел никого видеть. Знала, как он ведет себя в моменты, когда случались вещи, никак ему не подвластные. Знала, как его бесит собственное бессилие. И, наконец, Маша слишком хорошо знала, как репер ведет себя, когда начинает влюбляться.       Телефон пиликнул.       Босс: «Маш, я жду список. Очень»       Маша глубоко вздохнула, наверное, в сотый раз за последние полчаса. Свайпнула сообщение, открыла чат и скинула туда файл со списком.       — Ну и кто она на этот раз? — спросила она, глядя в переписку. На сообщении появились две синих галочки. — и что в ней такого, что ты сбегаешь из-за нее после собственного концерта?       Ответа не было.       Маша, закрыв глаза, начала вспоминать лицо той девушки из первого ряда, вопрос которой так выбил Егора из колеи. Оно было спокойным и серьезным, а поведение — совершенно не похожим на фанатское. Темные, глубокие глаза смотрели на Егора из первого ряда так, словно видели то, чего не могли увидеть все остальные.       Того, как Егор завис на вопросе, невозможно было не заметить. Когда это случилось, Маша молилась, чтобы артист побыстрее пришел в себя и вспомнил, что он, вообще-то, на своем концерте, где допускать подобные вещи абсолютно нельзя. На секунду менеджер даже разозлилась на Егора за его неумение вовремя справляться со своими чувствами, но она знала, что говорить об этом блондину в лицо было бессмысленным. Маша бы получила в ответ лишь тонну раздражения и закатанных глаз, и разговор бы ни к чему не привел.       — Черт, — пробормотала Маша, качая головой и потирая переносицу. — кажется, мы влипли.

***

      Декабрьская ночь врезалась в Майю холодным, обжигающим ветром. Девушка выбежала из арены так стремительно, что даже не успела застегнуться, и теперь, ежась и дрожа от холода, куталась в шарф, который почти не грел. Поправляя спадающую с плеча сумку и параллельно пытаясь вызвать такси окоченевшими пальцами, Майя старалась думать только о работе, а не о голубых глазах Егора, изучавших ее так внимательно, что внутри до сих пор чувствовался тугой узел.       Машина нашлась через десять минут. Девушка специально ушла за пару песен до окончания квартирника, чтобы спокойно уехать, не застревая в пробке. Нырнув в салон, Майя назвала адрес водителю и наконец позволила себе выдохнуть. В машине было тепло, по радио тихо играла какая-то расслабляющая музыка, а за окном мелькали огни ночной Москвы.       Майя откинулась на сиденье, закрыла глаза и попыталась привести мысли в порядок. Подремать точно не удастся — значит, придется думать, даже если и не хотелось. Девушка попыталась проанализировать прошедший квартирник и составить план будущей статьи, но в голове снова и снова возникал Егор.       То, что творилось у Майи внутри, было глупо, непонятно и странно. И девушка это понимала. Она никогда не была фанаткой Егора, не ставила его фотографии на обои и не ездила на концерты. Той информации, которую Майя нарыла не так давно, хватало ровно для того, чтобы иметь хоть какое-то представление об артисте. Тогда почему во время своего вопроса она чувствовала эту странную слабость в ногах, которая явно не предвещала ничего хорошего?…       Слишком много вопросов, на которые у Майи отсутствовали ответы. Самым лучшим вариантом сейчас было заняться планированием завтрашнего дня, ведь работы предстояло очень много, и к тому же девушка знала, что если статья получится качественной и разлетится по интернету, то премия не заставит себя ждать. Выдохнув и открыв глаза, Майя потянулась к сумке, чтобы вынуть из нее рабочий блокнот, и похолодела. Все было на месте: кошелек, наушники, косметика, телефон… все, кроме блокнота.       Того самого блокнота, где хранились все рабочие записи. Где были заметки, набросанные за день до квартирника, черновики вопросов, важные пометки, расписание, и абсолютно все планы…       — Черт, — одними губами прошептала девушка, отчаянно роясь в сумке, словно надеясь, что нужная вещь появится там сама по себе. Вытряхнув все содержимое на сиденье перед собой, Майя окончательно убедилась в отсутствии блокнота, прикусывая нижнюю губу до появления во рту соленого вкуса.       — Все нормально? — таксист, заметив расстройство девушки, вопросительно посмотрел на нее через зеркало.       — Да… просто забыла на арене важную вещь, — Майя глубоко вздохнула, собирая вещи обратно в сумку.       — Хотите, вернемся? — предложил водитель. — это займет время, но я могу развернуться на ближайшем повороте.       Майя на секунду засомневалась: на часах была ночь, квартирник давно закончился, кто ее пустит внутрь арены в такое время?       — Давайте, — все же решилась девушка. — хотя бы попробую.       Водитель кивнул и машина поехала в обратную сторону, а Майя мысленно отметила себе пункт «чаевые таксисту».       Через полчаса девушка выскочила из салона, бросила «я быстро», и почти бегом направилась к дверям. Людей возле арены уже практически не было, пробка из сигналящих машин рассосалась, и Майя изо всех сил скрещивала пальцы, надеясь, что ей удастся успешно справиться с задачей за пять минут.       У входа ее встретила охрана.       — Извините, вход только по пропускам. Концерт закончен, зрителей не пускаем.       — Я забыла в зале важную вещь, — Майя жалобно посмотрела на охранника. — на сиденье. Блокнот. Мне очень нужно его забрать.       — Ничем не могу помочь, — мужчина покачал головой. — если вашу вещь найдут, передадут на администрацию. Можете написать на почту или завтра с десяти утра позвонить по телефону.       — Ну пожалуйста, — взмолилась Майя, чувствуя нарастающее отчаяние. — я быстро, вы и моргнуть не успеете.       — Девушка, вы время видели? Я не имею права впускать вас внутрь, попрошу вас отойти от дверей, — мужчина строго посмотрел на Майю, оставаясь непреклонным несмотря на все просьбы. Девушка с отчаяньем поняла, что спорить бесполезно.       — Там... серый блокнот, — зачем-то сказала Майя дрогнувшим голосом, пряча в карманы заледеневшие пальцы. — в нем все мои рабочие записи. Очень важные, — прикусив губу и развернувшись, девушка поежилась от внезапного порыва ветра, пытаясь разглядеть свое такси. Ей хотелось как можно скорее оказаться в тепле и спрятаться от снега, который крупными хлопьями начал падать с неба.       — Девушка, — внезапно окликнул ее охранник, неожиданно смягчившись. — я сейчас все-равно обход буду совершать. Загляну в зал, посмотрю. Ждите здесь.       — Спасибо! — выдохнула Майя с облегчением, оборачиваясь на мужчину и подбегая обратно к ступенькам, чуть не поскальзываясь на ледяном участке под ногами. — спасибо вам огромное!       Охранник, едва кивнув, скрылся за дверью.       Достав телефон окоченевшими пальцами, девушка быстро пролистала уведомления: голосовые от Полины, куча сообщений рабочего чата и несколько пропущенных от лучшей подруги. Майя обещала позвонить ей сразу после окончания квартирника, но из-за всей суеты совершенно про это забыла. Ничего, все равно Ксюша никогда не ложилась в адекватное время, постоянно засиживаясь за учебниками до раннего утра. Учеба в лучшем вузе страны на юридическом факультете требовала столько времени, что о сне не могло быть и речи.       Время тянулось бесконечно. Майя стояла, пританцовывая от холода и гипнотизируя взглядом дверь. Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Телефон пиликнул и на экране появилось уведомление — таксист интересовался, долго ли еще ждать. Девушка закусила губу. Может, охранник просто не нашел блокнот? Или пошел на обход и забыл о том, что должен был поискать забытую вещь?       Еще через пять минут Майя поняла, что перестает чувствовать пальцы от холода. Ноги в тонких колготках окончательно онемели, шарф уже не спасал от пронизывающего ветра, а таксист прислал сообщение о том, что больше не может ждать и уезжает.       «Потрясающее окончание вечера у меня выдалось», — мрачно подумала девушка, понимая, что смысла ждать больше нет. Наверняка охранник просто не захотел тратить время на поиск какого-то непонятного блокнота, который, скорее всего, уже валяется в мусорке.       Майя дрожащими пальцами заказала новое такси, в последний раз кинула взгляд на закрытую дверь арены и, поежившись, быстрым шагом пошла в сторону машины, приехавшей на удивление очень быстро.        А в это время где-то внутри почти опустевшей арены, на кресле первого ряда перед VIP-диванами, все еще лежал серый блокнот, раскрытый посередине. Между листами лежала черная гелевая ручка, а на открытом развороте виднелись подчеркнутые вопросы и многочисленные пометки на полях.       — Тут кто-то забыл, — бросил один из сотрудников, останавливаясь у сиденья и беря в руки блокнот. — на администрацию отнести?       — Лучше Кордупель отдай, — отозвался второй. — на этом месте, вроде, пресса сидела. Сходи в гримерку, пока Маша еще там.       А Майя, сидевшая в этот момент в машине и рассеянно смотревшая на огни ночной Москвы за окном, еще не знала, что забытый блокнот станет поворотным событием в ее жизни.