Последний приют для Грейнджер

Часть I: Утро нового порядка

Солнце ворвалось в спальню башни резким, холодным золотом. Гермиона проснулась первой. Она лежала неподвижно, чувствуя тяжёлую руку Драко на своей талии. Вчерашний бал и клеймо на запястье теперь казались ей моментом истины. Она осторожно высвободилась, накинула шёлковый халат и подошла к окну, любуясь туманными землями — её новыми владениями. Драко проснулся через несколько минут. Он не звал её, просто наблюдал. В его взгляде было острое, собственническое удовлетворение. — Иди ко мне, — негромко произнёс он. Она опустилась на край постели. Драко переплёл свои пальцы с её, потирая большим пальцем чёрную метку на её запястье. — Сегодня у нас завтрак в малой столовой, — сказал он, притягивая её руку к губам. — Я велел эльфам подать его там. Хватит прятаться в спальне. Ты — леди этого дома, и дом должен это почувствовать. Завтрак прошёл в странной, почти семейной атмосфере. Гермиона сидела напротив него, аккуратно разрезая тост. Она ловила себя на мысли, что ей нравится тишина башни. — Драко, — начала она, отпивая кофе, — я видела вчера твои свитки на столе. Ты выглядел измотанным. Министерство давит на тебя? Драко раздражённо отставил чашку. — Они трусы, Гермиона. Люциус требует результатов, Лорд требует покорности Косого переулка, а эти бюрократы в Министерстве боятся собственной тени. Они говорят, что у нас нет юридических оснований для полной зачистки складов, которые снабжают остатки Ордена. — Юридические основания — это просто слова, которые нужно правильно расставить, — Гермиона слегка улыбнулась. — Позволь мне помочь тебе. Мои знания — это тоже твой актив. — Ты хочешь копаться в министерской рутине? — Драко усмехнулся. — Я думал, ты предпочтёшь провести день в зимнем саду. — В саду красиво, но там я бесполезна. Я знаю систему изнутри. Я знаю, как они думают. Дай мне час в твоём кабинете. Через час они уже были в его рабочем пространстве. Гермиона не просто просматривала бумаги — она вгрызалась в них. — Смотри, — она разложила перед ним три разных свитка. — Твои адвокаты ссылаются на Хартию 1880 года. Это ошибка. Она слишком либеральна. Но в 1724 году, во время эпидемии драконьей оспы, был принят «Акт об общественном благе». Он давал право конфисковать любую собственность магов с «неясным статусом крови» для нужд карантина. — Карантина? — Драко приподнял бровь. — Но сейчас нет никакой оспы. — Магическая нестабильность и угроза восстания — это та же «болезнь» для закона, если её правильно классифицировать, — Гермиона подошла к нему вплотную, указывая на конкретный параграф. — Пятый пункт Акта никогда не отменялся. Если ты проведешь это через комиссию как «меру экстренного реагирования на террористическую угрозу», ты сможешь забрать все склады законно. Без единого заклинания. Ты просто придешь с бумагой, и они будут обязаны отдать ключи. Драко внимательно читал её записи. Его глаза расширились. Логика была безупречной. Жестокой, филигранной и абсолютно легальной. — Ты понимаешь, что ты сейчас сделала? — Драко поднял на неё взгляд, полный восторга. — Ты только что лишила их последнего финансового фундамента. Одним росчерком пера. — Я просто оптимизировала процесс, — спокойно ответила она. — Твои люди слишком привыкли к грубой силе, Драко. Но иногда бумага режет глубже, чем круциатус. Драко поднялся и обхватил её за талию, прижимая к себе. — Моя идеальная ведьма. Теперь я понимаю, почему Поттер не пропал в лесах без тебя — ты была его мозгом. Но теперь ты — мой разум. — Я всегда буду твоей, — прошептала она, прижимаясь лбом к его плечу. — И мне нравится чувствовать, что я могу быть полезной для твоей власти. — Сегодня днём к нам зайдет Теодор Нотт, — Драко довольно откинулся на край стола. — Я хочу, чтобы он увидел тебя. Не как пленницу, а как хозяйку. Будь безупречна. Я хочу, чтобы он понял: Малфои берут лучшее и делают это частью своей силы. — Я подготовлюсь, — пообещала Гермиона. — Я сделаю так, чтобы он не сомневался в моём месте в твоём доме. Драко поцеловал её в запястье, прямо поверх чёрной метки. — Иди. Надень то изумрудное платье. Я хочу, чтобы Тео ослеп от твоей преданности.

Часть II: Визит Теодора Нотта

Теодор Нотт прибыл в башню ровно в два часа пополудни. Он всегда отличался от остальных Пожирателей Смерти — в его движениях не было грубости Гойла или фанатичного блеска Лестрейнджей. Тео был аналитиком, человеком теней и древних фолиантов, чьё спокойствие граничило с безразличием к страданиям других. Драко встретил его в малой гостиной, где уже был накрыт стол для лёгкого обеда. Гермиона стояла у окна, рассматривая сад. На ней было то самое изумрудное платье — тяжёлый шелк облегал её фигуру, а высокий воротник скрывал основание шеи, оставляя открытой лишь бледную линию подбородка. — Тео, — Драко широко улыбнулся, подходя к другу и обмениваясь с ним крепким рукопожатием. — Рад, что ты выбрался из своих архивов. — Башня становится всё более... оживлённым местом, Драко, — голос Нотта был тихим и мелодичным. Его взгляд мгновенно переместился на женскую фигуру у окна. Гермиона медленно повернулась. В её движениях не было и тени прежней суетливости или страха. Она плыла по комнате, словно лебедь, обученный танцевать на битом стекле. — Лорд Нотт, — она склонила голову в безупречном приветствии, её голос был мягким и лишённым эмоций. — Добро пожаловать. Драко много говорил о вашей проницательности. Теодор замер. Он помнил Гермиону Грейнджер в Хогвартсе — вечно взлохмаченную, с горящими глазами, готовую вступить в спор за любое «правое дело». Теперь перед ним стояла женщина с холодным лицом античной статуи. Её каштановые волосы были уложены в сложную причёску, а в глазах вместо искр гнева застыла бездонная, покорная тишина. — Мисс Грейнджер... — начал было Тео, но Драко мягко перебил его, положив руку на талию Гермионы. — Она теперь леди этой башни, Тео. И, как ты скоро убедишься, мой самый ценный советник. Они сели за стол. Обед проходил в атмосфере изысканной пытки. Гермиона вела себя как идеальная хозяйка: она следила за тем, чтобы бокалы гостей не пустовали, поддерживала беседу о последних изменениях в Министерстве и цитировала тёмные законы с такой лёгкостью, словно занималась этим всю жизнь. — Я слышал, Драко, что ты нашёл способ обойти Хартию вольностей, — Теодор приподнял бровь, пробуя вино. — Весь внутренний круг шепчется о твоём «юридическом чуде». — Это не моё чудо, — Драко с гордостью посмотрел на Гермиону, сжимая её ладонь прямо на столе. — Это работа Гермионы. Она нашла акт 1724 года. Она выстроила логику, против которой у оппозиции нет аргументов. Теодор на мгновение перестал жевать. Он посмотрел на Гермиону — та спокойно резала перепёлку, её движения были точными и холодными. — Вы помогли ему... уничтожить финансовую базу ваших бывших друзей, — это был не вопрос, а констатация факта. — Почему? Гермиона подняла глаза. В их глубине Тео увидел нечто, что заставило его внутренне содрогнуться — это было не безумие, а абсолютная, выжженная преданность одному человеку. — Потому что это рационально, лорд Нотт, — ответила она. — Хаос, который они называют «свободой», ведёт лишь к разрушению. Драко строит структуру. Я предпочитаю служить архитектору, а не тем, кто пытается снести стены собственного дома. К тому же... — она на мгновение перевела взгляд на Драко, и её лицо смягчилось в пугающем обожании, — Драко — мой мир. Всё, что идёт на пользу ему, является единственно верным путём для меня. Драко буквально светился от самодовольства. Он откинулся на спинку стула, победно глядя на друга. — Ну что, Тео? Ты всё ещё считаешь, что я трачу время впустую, держа её здесь? — Напротив, Драко, — Теодор медленно поставил бокал. — Я думаю, ты создал нечто... беспрецедентное. Но я не уверен, что мир готов к такой Грейнджер. Весь оставшийся обед Теодор наблюдал за ними. Он видел, как Гермиона предугадывает каждое желание Драко, как она подаёт ему документы, как она улыбается в ответ на его властные жесты. Она была идеальна. Слишком идеальна. Когда обед подошёл к концу, Драко извинился: — Тео, мне нужно ответить на срочную сову из Министерства. Побудь здесь с Гермионой, я вернусь через десять минут. Мы обсудим поставки из твоего поместья. Драко вышел, его уверенные шаги стихли в коридоре. В гостиной воцарилась тяжёлая тишина. Гермиона подошла к камину и начала помешивать угли золотой кочергой. Теодор Нотт встал. Он подошёл к ней ближе, но не так близко, чтобы нарушить границы. — Красивое платье, — тихо сказал он. — И ключи на поясе... Драко действительно доверяет тебе. Или он просто уверен, что тебе больше некуда бежать? Гермиона не обернулась. Отражение огня плясало в её глазах. — Мне не нужно бежать, Теодор. Я нашла то, что искала. — Счастье? — Тео горько усмехнулся. — Ты называешь это счастьем? Грейнджер, я знаю Малфоя с детства. Он мой лучший друг, но я знаю, как он получает то, что хочет. Он не просит — он ломает. Я вижу следы этого «излома» в каждом твоём жесте. Ты же была живой... пламенной. А теперь ты просто эхо его голоса. Гермиона медленно повернулась к нему. В её взгляде не было обиды — только ледяное спокойствие. — Ты ошибаешься, Тео. Раньше я была рабой ожиданий Поттера и Уизли. Я была их инструментом, их мозгом, который они использовали и принимали как должное. Драко... он единственный, кто увидел мою истинную ценность. Да, он был жесток. Да, он перековал меня. Но теперь я сталь, а не мягкая глина. Я счастлива, потому что я принадлежу ему, а он — центр моей вселенной. Это жизнь моей мечты, Теодор. Полная ясность и отсутствие выбора. Нотт покачал головой, в его глазах промелькнула тень сожаления. — Знаешь, несмотря на то что он мой друг... я не поддерживаю его в таких делах. Одно дело — покорить врага. Другое — выжечь из него всё человеческое, оставив только преданность. Ты пугаешь меня, Гермиона. Ты пугаешь меня даже больше, чем сам Драко. Потому что ты веришь в свои оковы. — Это не оковы, — она сделала шаг к нему, её голос стал жестким. — Это моя броня. И если ты сомневаешься в методах Драко, значит, ты плохо его знаешь. Он делает то, что необходимо. И я буду стоять за его спиной, что бы ты ни думал. В этот момент дверь распахнулась, и вошёл Драко, сияя от хороших новостей. — Тео, всё решено! Твои условия приняты. Ну что, не слишком ли моя леди утомила тебя своими разговорами о книгах? Теодор натянул на лицо привычную маску вежливости. — Напротив, Драко. Ваша леди... незабываема. Когда Теодор уходил, он в последний раз обернулся на пороге. Гермиона стояла в тени колонны, прижавшись к плечу Драко. Она выглядела как часть интерьера башни — прекрасная, холодная и навсегда привязанная к своему создателю.

Часть III: Тлеющий уголь сомнения

Как только тяжёлые дубовые двери за Теодором Ноттом закрылись, Драко резко развернулся к Гермионе. Его глаза сияли лихорадочным, почти диким триумфом. Он в два шага преодолел расстояние между ними и обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть прямо на него. — Ты видела его лицо? — голос сорвался на хриплый шёпот. — Тео... самый холодный ублюдок в Лондоне, и он был в ужасе. Он не мог отвести от тебя глаз. Ты была идеальна, Гермиона. Каждое слово, каждый жест... Ты заставила его поверить, что ты — самое дорогое и самое опасное, что у меня есть. — Я просто была собой, Драко, — выдохнула она, подаваясь навстречу его рукам. Её сердце колотилось о ребра, откликаясь на его возбуждение. — Именно, — он прижался своим лбом к её лбу, тяжело дыша. — Ты — моя победа. Мой венец. Сегодня ты заслужила всё, что только может пожелать женщина в этом доме. Драко подхватил её на руки с такой силой, что Гермиона невольно ахнула. Его пальцы впились в шёлк изумрудного платья, разрывая тонкую ткань с влажным треском, словно это был не шёлк, а тонкая преграда между ним и тем, что по праву принадлежало только ему. Он нёс её вверх по широкой мраморной лестнице башни, шаги тяжёлые, уверенные, каждый — как удар сердца. Её тело прижималось к его груди, чувствуя, как под дорогой рубашкой напряжены мышцы, как бешено колотится его сердце — только для неё, только из-за неё. Двери спальни распахнулись от одного толчка плечом. Комната была огромной, тёмной и роскошной: высокий потолок с лепниной, тяжёлые чёрно-золотые шторы, которые полностью отсекали мир снаружи, огромный камин, где пламя ревело, отбрасывая на стены пляшущие рыжие тени. Посреди комнаты возвышалась массивная кровать с четырьмя резными столбиками — чёрное шёлковое бельё уже было смято в ожидании. Воздух был тяжёлым от запаха дорогого дерева, дыма и их общего желания. Драко швырнул её на кровать так, что она отскочила на матрасе. В следующую секунду он уже навис над ней, словно хищник. Его глаза — чистое расплавленное серебро — горели тёмным, собственническим восторгом. — Ты моя, — прорычал он низко, голосом, от которого у неё между ног мгновенно стало мокро. — Сегодня я возьму тебя так, что ты забудешь своё имя. Он разорвал остатки платья одним резким движением. Шёлк полетел в стороны, обнажив её полностью. Его ладони — горячие, жёсткие, требовательные — прошлись по её телу, мяли грудь, сжимали бёдра, оставляя красные следы пальцев. Он наклонился и впился в её губы поцелуем, больше похожим на укус: глубоко, жадно, забирая воздух из лёгких. Его язык трахал её рот так же откровенно, как он собирался трахать её тело. Гермиона стонала ему в губы, выгибаясь, впиваясь ногтями в его плечи. Её разум отключился полностью. Осталась только она — мокрая, горячая, отчаянно нуждающаяся в нём. Она рвала пуговицы его рубашки, пока ткань не разошлась, и провела ладонями по его рельефному торсу, по старым шрамам, по твёрдым мышцам живота. Драко сорвал с себя остальную одежду и встал над ней на коленях — обнажённый, возбуждённый. Его член стоял твёрдо, пульсируя, головка уже блестела от предэякулята. Он схватил её за бёдра, резко раздвинул их в стороны и, не давая ни секунды на подготовку, вошёл в неё одним мощным, глубоким толчком — до самого конца. Гермиона закричала, громко и хрипло, от удовольствия, граничащего с болью. Он начал двигаться сразу жёстко, глубоко, безжалостно. Каждый толчок был сильным, яростным — кровать скрипела, а тело Гермионы сотрясалось от силы его ударов. Драко держал её за запястья над головой одной рукой, второй сжимал её грудь, щипал сосок, наклонялся и кусал шею, оставляя тёмные засосы. — Моя маленькая ведьма… — рычал он ей в ухо, ускоряясь. — Моя гордость… Моя тень… Чувствуешь, как я тебя заполняю? Как глубоко сижу внутри тебя? Он перевернул её на живот, поставил на четвереньки и вошёл снова — ещё глубже, ещё грубее. Одна рука в её волосах, вторая крепко держала за бедро, притягивая к себе с каждым мощным толчком. Звук их тел — мокрый, шлёпающий, непристойный — заполнял всю комнату. Гермиона кричала в подушку, её тело дрожало, мышцы внутри судорожно сжимались вокруг его толстого члена. Драко наклонился над ней, прижимаясь грудью к её спине, и зашептал прямо в ухо: — Кончай. Сейчас. Я хочу чувствовать, как ты будешь сжимать меня, когда будешь кончать на моём члене. Она кончила с громким, протяжным криком — тело выгнулось, ноги задрожали, горячая влага хлынула по его бёдрам. Но Драко не остановился. Он продолжал трахать её через оргазм, продлевая его, пока она не начала всхлипывать от переизбытка ощущений. Тогда он вытащил член, перевернул её на спину и снова вошёл — теперь медленно, глубоко, наслаждаясь каждым сантиметром. Он смотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда. — Ещё, — приказал он. — Я хочу, чтобы ты кончила ещё раз. Для меня. Он трахал её долго, меняя ритм: то медленно и глубоко, то быстро и жёстко. Его пальцы нашли её клитор и начали круговыми движениями доводить её до безумия. Гермиона дрожала, плакала от удовольствия, цеплялась за его спину, оставляя глубокие царапины. Когда она кончила во второй раз — ещё сильнее, ещё ярче, — Драко наконец позволил себе сорваться. Он вонзился в неё до упора и излился с низким, животным рыком, заполняя её горячим, густым семенем. Его тело содрогалось над ней, мышцы напряглись, а пальцы впились в её бёдра так сильно, что останутся синяки на несколько дней — его метки. Они рухнули на смятые, мокрые простыни. Драко не вышел из неё. Он остался внутри, тяжело дыша, прижимая её к себе всем телом. Его губы нежно касались её виска, шеи, плеча — теперь уже мягко, почти благоговейно. — Моя… — шептал он снова и снова, словно молитву. — Моя единственная. Гермиона лежала под ним, чувствуя, как его семя медленно вытекает из неё, как его сердце бьётся у её груди. Она провела пальцами по его влажным волосам и улыбнулась в темноту. — Я твоя, — тихо ответила она. — Навсегда. Позже, когда буря улеглась, в спальне воцарилась глубокая, бархатная тишина ночи. Драко уснул быстро, его рука всё ещё тяжело покоилась на её бедре, удерживая её даже во сне. Лунный свет пробивался сквозь щель в шторах, серебря его платиновые волосы. Гермиона лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к его ровному дыханию. Тишина, которая обычно приносила ей покой, теперь казалась странно тяжелой. «Драко не очень хорошо себя ведёт... Тео не поддерживает его в таких делах... Он просто выжег из тебя всё человеческое...» Слова Нотта начали всплывать в памяти, как ядовитые пузырьки со дна чистого озера. Гермиона попыталась отогнать их, плотнее прижимаясь к теплу Драко, но фразы крутились в голове, обретая свой собственный ритм. «Вы верите в свои оковы». Она посмотрела на своё левое запястье. В полумраке чёрная метка казалась просто пятном тени на коже. Раньше она видела в ней символ защиты, «обручальное кольцо» их тёмного союза. Но сейчас, в этой оглушительной ночной тишине, она вдруг вспомнила, как Тео смотрел на эту метку — с жалостью. Жалость? Гриффиндорка внутри неё, та, что спала глубоким сном, на мгновение шевельнулась. «Я счастлива, — твёрдо сказала она себе, закрывая глаза. — Драко дал мне всё. Он спас меня. Он сделал меня своей леди». Но голос Тео в голове не унимался: «Ты пугаешь меня больше, чем он. Потому что ты веришь...» Гермиона сглотнула комок в горле. Она посмотрела на спящего Драко — его лицо во сне выглядело почти невинным, если не знать, на что способны эти руки. Она вспомнила подвал. Вспомнила боль. Вспомнила, как он ломал её, шаг за шагом. Она всегда считала это «очищением», «перековкой». Но что, если Нотт прав? Что, если всё, что она считает своей силой — лишь идеально выстроенная клетка? Страх, холодный и острый, на секунду коснулся её сердца. Она поспешно прижалась к плечу Драко, вдыхая его запах, ища спасения от собственных мыслей в привычной зависимости. — Я люблю тебя, — прошептала она в пустоту комнаты, словно пытаясь убедить саму себя. — Я — твоя. Только твоя. Драко что-то невнятно пробормотал во сне и сильнее прижал её к себе. Гермиона закрыла глаза, заставляя себя уснуть, но крошечная трещина в её безупречной броне уже появилась. Тень сомнения была отброшена, и теперь она будет расти с каждым днем, пока не превратится в бездну.