Так идут к звездам. На дальних берегах

***

      — Слушай, я сейчас только собак покормлю, и можно будет бежать домой… заглянешь на ужин?       — Да, конечно, Натали сама меня приглашала на этой неделе… будет невежливо отказаться.       Антоха быстро прошёлся по заводику перед тем, как оставить его на ночь, а его лучший друг, который прибыл после рабочего дня по каминной сети с небольшим рабочим вопросом, терпеливо ждал на пороге. И Антоха, закинув несколько кусков мяса во двор собакам, чуть было не пробежал мимо подсобки, но его острый слух зацепился за чей-то вой… и собаки, которые в это время вовсю пировали, были здесь совершенно ни при чём.       — Эй, что за?! — прорычал Антоха, распахнув дверь, но вместо самоубийц-воров он увидел, как Вэл с заплаканным лицом сидела в темноте и прямо из горла пила вискарь, а её руки были измазаны в туши и грязи с пола. — Ох ты ж… Вэл?.. Что ты здесь делаешь?..       Антонин мгновенно забыл обо всех проблемах и бросился к подруге, а та и слова не могла вымолвить, лишь всхлипывала и смотрела в никуда.       — Только не говори, что вы с Томом опять посрались?       — Мы не посрались, — всхлипнула Вэл, а её друг сел рядом на грязный пол и обнял её за плечи. — Мы разругались вдрызг… и он вежливо попросил меня исчезнуть из своей жизни! А я перед этим просто хочу напиться, чтобы забыть этого гада, как страшный сон… Господь, как же больно!       Слёзы душили её, а Антоха, выдохнув, прижал к себе залитую слезами бедолагу.       — Слушай, здесь не самое лучшее место, чтобы запивать своё горе… пошли в мой кабинет, и я найду что-нибудь получше, а ты… ты расскажешь, что случилось?       Вэл хотелось побыть наедине со своим горем… и одновременно это горе душило её похлеще питона. Так что она, немного подумав, поддалась на уговоры и позволила Антохе взять её под руки и повести прочь. А Антоха, только выйдя в коридор, так громко закашлял, будто бы у него внезапно проклюнулся туберкулёз на последней стадии.       — Что случилось? Я слышал…       Роди на слух нашёл своего друга уже в кабинете, но Антоха был не один. И Роди, округлив глаза от неожиданности, подошёл ближе к Вэл, которая только села на мягкий диван, а та сразу упала ему на грудь и зарыдала.       — Так, вот это лучше не трогать, у меня есть кое-что получше.       Антоха в это время изъял у подруги полупустую бутылку и заменил её другой, ещё не открытой, из сейфа за картиной с подсолнухами Ван Гога. А Роди тем временем крепко обнял Валери, мысленно попросив прощения и у Натали, и у Эванджелин, так как ситуация была непредвиденной… и крайне важной.       — А теперь скажи нормально, что случилось? — скомандовал Антоха, приставив простой стул к дивану, где сидели в обнимку Роди и Вэл, и та, всхлипнув, открыла новую бутылку виски, сделала добротный глоток и лишь потом с трудом прохрипела:       — Я… я… я пришла после чаепития в доме Блэков… и сказала Тому, что… сильно поругалась с Вальбургой…       — Ты поругалась с Вальбургой?! — не веря своим ушам, громко переспросил Антоха, и Вэл заморгала, не поняв, что же в этом событии было такого. А её друг хохотнул: — Бля, ничего себе! Да тебе памятник надо ставить! Ты единственная из нашего поколения за тридцать… нет, за все пятьдесят лет умудрилась поругаться с Вальбургой Блэк, которой никто и слова поперёк сказать не может! Да и тоже мне авторитет, дни её славы давно прошли… сейчас она своего сына не может приструнить, что уж говорить про тебя!       — Только вот у Тома совершенно другое мнение на этот счёт! — вспылила Вэл. — Я, видите ли, своими выходками порчу ему репутацию, и он этим крайне недоволен!       — Да когда тебе было не поебать, чем он доволен, а чем — нет? — хмыкнул Антоха. — Кажется, на седьмом курсе вы с ним так орали друг на друга, что дрожали стёкла в гостиной, а кальмар уплывал на другой край озера!       Роди тихо хохотнул, вспомнив школьные дни, а Вэл ещё больше вскипела.       — Всегда было не поебать! Я в последние годы только этим и жила! Куда бы он ни захотел поехать — я всегда рядом! В какую бы дичь он ни захотел вляпаться — я рядом, чтобы помочь! Он захотел вернуться в Лондон — и мне пришлось, хотя я так не хотела расставаться с беззаботной жизнью в бесконечных поездках! И я даже представить себе не могла, что здесь настолько всё изменилось… В Хогвартсе я была белой вороной, но я знала, что это лишь на время. А сейчас… я снова лишняя, просто везде, и Том…       Слова застряли в горле, и Вэл глотнула виски, а после всхлипнула:       — Я выбрала его вместо свободы, а он… похоже, что в треугольнике со мной и властью он выберет власть… и я… я просто не хочу ему мешать.       — Да ладно тебе, Вэл, — протянул Антоха, а Роди тем временем притянул бумажные салфетки с рабочего стола, чтобы вовремя подавать их подруге. — Том не видит жизни без тебя, и все об этом знают… посиди здесь, отойди немного, можешь даже пожить у меня… а потом ты вернёшься домой, Том отойдёт от чаепития, мы все вместе сходим на твой дурацкий концерт… оторвёмся по полной, да, старина?!       — Конечно, — кивнул Роди, придерживая салфетки, но Вэл, вытерев глаза, безжизненно сказала:       — Я не пойду на концерт в следующую субботу, можете расслабиться. Антоха и Роди удивлённо округлили глаза, а Вэл, сделав ещё один глоток виски для храбрости, всё тем же перегоревшим тоном продолжила шептать:       — Лучше я посплю здесь, а завтра попробую получить через Министерство портал до Парижа. Даже вещи из особняка забирать не буду, мне они ни к чему. Хорошо, что я ещё не успела продать свою квартирку на Монмартре… а потом… потом я подумаю, что делать дальше. Новый день, новая жизнь… мне не привыкать.       — А как же Том? — удивлённо прошептал Роди, и Вэл безразлично пожала плечами.       — У него тоже новый день и новая жизнь. А я всё же научилась понимать намёки и не навязываться тогда, когда это не нужно. Мне уже кто только не сказал, даже в лицо, что мне здесь не место, а Том и вовсе после фиаско с Вальбургой попросил исчезнуть. Как знала, что после разговоров о второй свадьбе всё пойдёт через жопу, так и случилось. Я… я готова поспорить на что угодно, что он даже не заметит моего отъезда. Даже сейчас он понятия не имеет, что меня нет дома, и сидит в своём кабинете и разбирает грёбаную почту… у него достаточно дел и без меня. А мне давно пора жить свою жизнь, а не жить только им.       Роди и Антонин переглянулись между собой, так как голос их подруги был необычайно твёрд. А ещё они оба прекрасно знали, к чему могло привести упрямство Вэл, если ей что-то взбрело в голову. Вэл, сказав про свои планы вслух, обмякла на плече у Роди, а тот незаметно покачал головой в сторону Антохи, так как нужно было срочно что-то сделать, пока не произошло непоправимое.       — Вы слышали?.. — вдруг хрипло спросил Антоха, и Вэл устало мотнула головой, а Роди нахмурился. — Кажется, там мои псинки что-то между собой не поделили…       Ночную тишину не нарушало ровно ничего, кроме воя ветра, но Антоха всё равно встал со стула и бросил:       — Я пойду проверю, что у них там творится, а вы… вы пока посидите здесь и поболтайте! Я скоро!       Вэл лишь присосалась к бутылке шикарного виски и улеглась на плече у Роди, а тот заботливо накрыл их тёплым пледом и медленно гладил подругу по плечу. А Антоха, выйдя из своего кабинета, побежал прочь, сломя голову, и его питомцы волновали его в текущий момент в самую последнюю очередь.

***

      — Привет! Где Вэл?       Даже в огромном особняке Тома было найти достаточно легко. Он действительно почти всё своё свободное время проводил у себя в кабинете, а Антоха прекрасно знал туда дорогу. И, ворвавшись внутрь, он первым делом отряхнул снег с волос и как ни в чём не бывало плюхнулся на просторный кожаный диван, а Том устало потёр глаза и отложил длиннющее письмо.       — Сидит в своей комнате и проклинает меня всеми известными ругательствами, а их она знает достаточно. Мы… мы немного повздорили накануне.       — М-м-м… — протянул Антоха, сделав вид, что впервые это слышит. — И что опять случилось?       — Ничего, просто я немного забыл о том, что Валери — это Валери, и она никогда не будет кем-то другим. Что-то случилось?       Том снова взял в руки отложенное письмо, а Антоха, выждав немного времени, негромко сказал:       — Да, в общем-то, ничего… А ты уверен, что Вэл у себя в комнате?       — Да, — твёрдо ответил Том, а после положил письмо на столешницу, поднял глаза на своего друга и тихо добавил: — Был. До того, как ты спросил…       Антоха выразительно молчал, и в гениальном мозгу Тома что-то щёлкнуло. И он, отбросив всю почту, сорвался прочь из кабинета.       Спальня Валери была не заперта, а внутри был кромешный мрак. Включив свет, Том первым делом посмотрел на громадную старинную кровать, однако изумрудное покрывало было заправлено и никем не тронуто. Да и в самой комнате, кроме противного сквозняка, не было никого. Антоха прибежал чуть позже Тома, так как в остальных комнатах дома он пока не очень ориентировался. И Том, едва его завидев, мгновенно вспыхнул и схватил его за края мантии, а после прорычал:       — Где Валери?!       — Это я у тебя хотел спросить, — хмыкнул Антоха, добившись-таки своей цели. — Ты же её муж, а не я.       — Мне сейчас не до игр, и ты прекрасно об этом знаешь… — предупредительно зашипел Том, и его чёрные глаза вспыхнули багрянцем. А Антоха, почувствовав запах жареного, чуть миролюбивее добавил:       — Так-так, спокойнее! Я скажу тебе, где Вэл, но сначала… ты расскажешь мне, что между вами всё-таки произошло.       — Мы поругались, опять! — взорвался Том, отпустив наконец мантию Антохи, и эмоционально взмахнул руками. — Впрочем, как и в любой другой раз, как будто вы все не знаете, что мы постоянно друг на друга орём!       — И ты сказал ей… — намекнул Антоха, и Том, сделав небольшой круг по спальне, отмахнулся.       — Я ничего такого ей не сказал! Я всего лишь… я…       Чем больше Том вспоминал сегодняшний разговор с супругой и проговаривал его про себя, тем больше он понимал, что был намного более резок, чем обычно. И возможно, в сердцах сказал то, что и вовсе не собирался говорить.       — Возможно, именно сегодня я был ужасно груб, — наконец выдохнул Том, остановившись на месте. — В последнее время столько дел накопилось, и я из кожи вон лезу, чтобы восстановить былые связи и как можно быстрее войти в рабочий поток. Но она прекрасно знает, что я не это имел в виду!       — Правда? — удивлённо приподнял брови Антоха, и Том прошипел:       — Хватит надо мной издеваться и скажи мне наконец, где моя жена.       — Она сейчас сидит в моём кабинете, хлещет запасы вискаря и плачется на груди у Роди, какая ты чёрствая эгоистичная дрянь, — выдержав паузу, сообщил Антоха. — И планирует завтра через портал вернуться в Париж и начать новую жизнь.       — Какой к чёрту Париж?! — снова вскипел Том, причём так, что стёкла задрожали. — Я последние полгода считал дни, если не минуты, когда она наконец приедет сюда и вернётся ко мне!       — А ей ты об этом говорил? — проницательно уточнил Антонин, и Том уклончиво поджал губы.       — Мне казалось, что это очевидно.       — Тебе казалось. И если ты ещё не забыл, то на вашем пятом курсе они с Роди…       — Я прекрасно помню, что было у них с Родольфусом на нашем пятом курсе, и не надо мне лишний раз об этом напоминать! — прорычал Том, а его руки задрожали от злости.       — Тогда тебе стоит поспешить, пока они не решили вспомнить молодость… — намекнул Антоха, и Том, загоревшись ещё сильнее, распахнул окно спальни и сорвался в морозную ночь.

***

      — Надо было жить свою жизнь, а не растворяться в его… — хрипло всхлипнула Вэл, вытирая слёзы салфетками, а Роди оставалось лишь вовремя кивать и подавать новые.       Вдруг где-то внутри завода раздался грохот, будто бы что-то взорвалось, а после послышался топот ног, и входная дверь чуть не слетела с петель. Роди дёрнулся и посмотрел в сторону грохота, и Вэл тоже пришлось развернуться… и, увидев человека, застывшего на пороге кабинета, она сузила глаза в щёлки от злости.       — Убирайся!       Единственная тяжёлая вещь, что была под рукой, — это бутылка виски, и именно она полетела как раз в ту сторону, где застыл внезапный гость. Том в последний момент увернулся, а Антоха, подоспев на помощь, сразу же закричал:       — Так-так, а вот это точно бить не надо! Если хотите покидать друг в друга вещи, то держи вот это…       Он отдал подруге ту самую бутылку, которую она раздобыла в подсобке, и Вэл зло прицелилась, а Том достал волшебную палочку, чтобы закрыться от новой волны осколков.       — А вообще, лучше ничего здесь не бить, особенно спиртосодержащего! Техника безопасности, все дела… — аккуратно пояснил Антоха, так как Вэл отвернулась от первоначальной цели и повернулась к нему. А Том, воспользовавшись возможностью, подошёл к супруге и решительно воскликнул:       — Всё, хватит сцен, пошли домой!       — Никуда я с тобой не пойду! — зло прошипела она, выхватив свою руку из руки мужа, и тот устало вздохнул.       — Если ты хочешь унижений, то… ты их получишь, но… только не здесь.       Том выразительно посмотрел на Антоху и Роди, которые изо всех сил старались быть незаметными, однако Вэл посмотрела на них же и упрямо скрестила руки на груди.       — Я хочу унижений именно здесь! Иначе завтра тебе придётся унижаться уже в Париже, и не факт, что я побегу именно в свою квартиру!       Вэл горела упрямством, так же как и Том от злости. Но он многому научился за время их совместной жизни, а потому осторожно опустился перед ней на колени и тихо прохрипел:       — Если ты исчезнешь, то весь остальной мир для меня исчезнет тоже. И никакая власть над миром мне уже будет не нужна. Я… я… я не подумал об этом…       Валери таяла на глазах от искренности в словах мужа, а вот Антоха и Роди всё больше чувствовали неловкость, оказавшись невольными зрителями достаточно интимного разговора. И Антоха, чуть слышно кашлянув, посмотрел на входную дверь, и Роди незаметно кивнул.       — Так, ладно, нас… нас давно уже ждёт на ужин Нат, и боюсь, что простыми унижениями я не отделаюсь, если ещё больше задержусь. А вы… вы пока поговорите и… немного успокойтесь… и больше ничего здесь не бить!       Хозяин кабинета напоследок пригрозил любовникам, но они уже не видели и не слышали никого, кроме друг друга. Однако и скандалить вроде как не собирались, так что их вполне можно было оставить одних.       — Я… я за тридцать лет настолько привык к тебе именно такой… — тихо проговорил Том, поцеловав холодные руки Вэл, и та хмыкнула:       — Такой… непутёвой? Грубой? Несуразной?       — Искренней, — возразил он, ещё раз коснувшись губами холодных рук, и Вэл бледно улыбнулась. — Что успел забыть, что в мире второго такого человека больше нет. И я правда считал секунды, когда ты вернёшься в Лондон, каждое мгновение думал только о тебе и так и не смог полноценно начать дела, пока ты не вернулась…       Сглотнув, Том поднялся и сел на диван рядом с Валери, и та упала к нему на грудь, а внутри разливалось то чувство возвращения домой, по которому она так соскучилась.       — Плевать на Вальбургу, — выдохнул Том, крепко прижав к себе своё проклятое сокровище, которого чуть было по неосторожности лишился. — Плевать на этих чистокровных снобов, на министерство и на власть! Без тебя мне это всё даром не нужно, только никуда не исчезай… иначе я исчезну следом.       Валери уже даже и представить себе не могла, как могла подумать о побеге от человека, с кем она давно была связана по рукам и ногам, причём не цепями, а нечто гораздо большим и прочным. А Том крайне аккуратно поцеловал её в губы и, упав на подушки, уложил супругу у себя на груди.       — Мне не нравится этот огромный пустой дом, — хрипло проговорила Вэл, перебирая пальцами пуговицы чёрного пиджака и вдыхая тяжёлый парфюм, который опьянял похлеще виски, и Том с готовностью прошептал:       — Купим другой, такой, какой тебе понравится. Мне плевать, лишь бы ты была счастлива.       — Мы оба должны быть счастливы и оба должны выбирать дом… вместе, — с нажимом возразила она, и её муж кивнул и поцеловал мокрую от слёз щеку.       — Будем выбирать вместе… — вздохнул Том, и за окном внезапно послышался протяжный вой. — Только… никаких собак.       — Ни за что, — покачала головой Вэл, так как сама не любила этих животных, и в этом её супруг полностью поддерживал. — Может быть, кошка…       — Одна кошка, больше никого.       — И песчаный пляж рядом, а не крутой обрыв. И… и большой подвал, чтобы обустроить лабораторию…       — Ты не хочешь устроиться в Мунго? — удивился Том, но Вэл категорично помотала головой.       — Не, я уже отвыкла от работы в больших коллективах и хочу заниматься сугубо своими проектами. А за годы наших путешествий я собрала столько интересных зелий! Если их немного доработать, то я сразу стану знаменитостью!       — Я буду всегда рядом, чтобы поддержать свою маленькую зазнайку — прошептал Том, а буря между ними незаметно прошла, сменившись штилем.       — Я тоже буду рядом со своим выскочкой, несмотря ни на что… — горячо прошептала Вэл, и их полный страсти поцелуй мог бы растопить все сугробы за окном.

***

      Сугробы за окном всё же растаяли с приходом весны, А Валери таки взяла в свои руки управление особняком, пока они с Томом искали более подходящий вариант. И, как и любая другая хозяйка поместья, иногда устраивала светские рауты сугубо для соблюдения приличий.       — Девочки, как я рада вас видеть… проходите! — поприветствовала она гостей, когда к ним на чай пришли все старые друзья с жёнами.       — О, какой прекрасный дом! — восхитилась Китти, осматриваясь по сторонам, и Эви, и Аманда, и Нат вторили подруге. — Я так рада, что вы теперь будете жить неподалёку!       — Мы сейчас в поисках нового дома, — прохладно заметила Валери, и Том усмехнулся словам супруги. — Но это не так просто, как кажется. Леди, джентльмены… предлагаю пройти на просторную террасу, где нас ждёт чай и сладости!       — Вэл, ты заболела? — громко прошептал Антоха, подойдя к подруге. — Ты такая элегантная, что аж противно!       — Поверь мне, это ненадолго, — прошептала она с многозначительной улыбкой, и Антоха сразу широко улыбнулся этим словам.       — Кстати, Антонин, я совсем недавно увидел у Сергея тот странный браслет… — вдруг громко заговорил Том, и Антоха аж подпрыгнул на месте, а к ним подошёл Роди. — И у Рабастана тоже… с той самой музыкальной группой, на которую вы ходили на концерт зимой…       — Эм, да… мальчишки без ума от этих королев, так что я купил им кое-что на память, раз была такая возможность.       — Королев? — Том сделал вид, что удивлён, а Вэл уже почувствовала неладное и сглотнула. — Кажется, вы должны были пойти на «Роллинг стоунз», а концерт «Квин» перенесли на сентябрь…       — Мы… на них и ходили, — не дрогнув глазом, соврал Антоха, пока Вэл и Роди пытались сдержать эмоцию «рука-лицо». — Я просто вечно путаю этих полудурков. Эй, где там обещанный чай?!       Антонин рванул вперёд, будто бы опаздывал на поезд, а Роди попытался как можно незаметнее скрыться из виду, пока Валери пыталась не сгореть от проницательного взгляда своего мужа.       — Тебе понравился концерт? — наконец спросил Том, и Вэл несколько раз кивнула, сдерживая улыбку. — Это главное. А теперь пора развлекать наших гостей…       Валери впервые принимала так много гостей разом в своём доме, причём официально, и это было не так просто организовать, как казалось на первый взгляд. Том был очень доволен работой, проделанной супругой, а ещё больше он был доволен тем, что Валери идеально поладила практически со всеми, кроме, пожалуй, Вальбурги Блэк, которую никто благоразумно не стал звать ввиду некоторых зимних недоразумений. В итоге все гости расположились на залитой солнечным светом застеклённой террасе, а Валери ловкими взмахами палочки наливала гостям чай и раскладывала по блюдечкам десерты собственного приготовления. И как-то не сговариваясь мужская часть собравшихся отсела отдельно обсуждать насущные дела, а прекрасная часть — отдыхать от обсуждения мужьями этих самых дел.       — Удивительно, как Вальбурга проглотила то, что ты не пригласила её сегодня! — восхитилась Гестия, и Валери вежливо кивнула, держа спину ровно.       — Вы же помните, что между нами произошло зимой, да? Так что ничего удивительного. Девочки, а вы до сих пор терпите её выходки? И так ничего и не сделали?       — Я ненавижу её чаепития, но приходится терпеть, — первой призналась Эви, и остальные закивали в знак поддержки. — Всё бы отдала, чтобы налить отраву именно в её чашку!       — Постоянно лезет не в своё дело и пытается учить нас жизни, хотя у самой семья не так уж и идеальна! — сорвалась Китти, а Лорел эмоционально добавила:       — И внуки с такими отпрысками ей точно не светят, но она всё равно лезет в чужую жизнь и требует с других!       — И почему вы до сих пор не высказали ей это в лицо? — хмыкнула Валери, сделав небольшой глоток чая, и Кристин нехотя призналась:       — У Вальбурги очень много знакомых во всех, абсолютно всех кругах, которые так же её боятся. И если мы ей скажем хоть что-то, что её не устроит, то она так отравит нам жизнь, что можно год не высовываться из дома.       — Тебе очень сильно повезло, что ты не варилась в этом котле тридцать лет, Валери, — устало добавила Гестия. — Вальбурга проникла буквально везде, всех отравила своим ядом и всех душит, как дьявольские силки!       — Даже я десять раз пожалела, что согласилась переехать в Англию, — откровенно прошептала Натали. — Несмотря на то что я жизни себе представить не могу без Антонина. Но… Вальбурга… это какой-то нескончаемый кошмар! И от неё совершенно некуда деться!       — Так может… отравим её, как предложила Эви, и нет проблем? — аккуратно предложила Вэл, и дамы посмотрели на неё, как на сумасшедшую, хотя каждая из них так или иначе обдумывала эту мысль. — Я за время своих путешествий собрала такую завидную коллекцию ядов, что никто и не подумает, что она могла умереть насильственной смертью. Что скажете?       — И ты готова пойти на это… ради нас? — недоверчиво уточнила Аманда, на что Вэл невозмутимо пожала плечами.       — Конечно. Мы же все теперь как сёстры, в одной, так сказать, лодке… вы так тепло приняли меня в своё общество, так поддерживали письмами и открытками… жаль только, что за всю зиму мы так и не собрались сугубо женским кругом, но да ладно, я понимаю, у всех свои дела, вам не до этого.       Леди молча переглянулись между собой, а Валери талантливо сделала вид, что не заметила этого. И, отломав серебряной ложечкой кусочек шоколадного бисквита, она проглотила десерт и как ни в чём не бывало проговорила:       — Что ж, раз у нас сложились такие замечательные отношения, то я не против помочь вам с Вальбургой. Только мне нужно убедиться, что вам всем это крайне нужно…       — Нужно всем нам, — не сдержалась Виктория, и её подруги безоговорочно её поддерживали. — Мне надоела эта проклятая ведьма и её бесконечные нравоучения!       Виктория сказала это так громко, что даже кое-кто из мужчин обернулся, и не понять, о ком шла речь, было невозможно. Валери довольно улыбнулась и вдруг посмотрела в сторону неприметной стеклянной двери в стене, и вдруг та самая дверь приоткрылась и на террасу вступила сама миссис Блэк собственной персоной, одетая в наглухо закрытое тугое чёрное шёлковое платье с массивной камеей на груди.       Первым вскочил Орион, никак не ожидая увидеть здесь свою дражайшую супругу. Том тоже заметно дёрнулся и встал, чтобы лично поприветствовать несомненно важную гостью, но Вальбурга одним суровым взглядом заставила мужчин молчать и важно вышла перед дрожавшими как осенний лист леди. И одна лишь Вэл продолжала улыбаться, невозмутимо держа в руках фарфоровую чашку.       — Значит, вот как, леди, — тихо, но очень вкрадчиво прошипела Вальбурга, и внезапно повеяло холодом, несмотря на солнце за окнами. — Вам надоели бесконечные нравоучения проклятой ведьмы, и вы решили от меня наконец избавиться?..       — Это… это не совсем так… — проблеяла Аманда, а Виктория вдруг сорвавшимся голосом воскликнула:       — Это Валери предложила нам! Она хотела тебя отравить, а не мы!       — Валери предложила это вам лишь по моей просьбе, тупые вы змеюки, — процедила Вальбурга, а вокруг стало удивительно тихо. — Я давно жаждала узнать, что вы все про меня думаете, и наконец мне представилась эта возможность! И я очень рада, что теперь мы будем гораздо чаще собираться на чаепития в моём доме… или вы всё же предпочтёте целый год безвылазно сидеть по домам и вышивать крестиком?..       На гордых леди в этот момент было жалко смотреть, настолько их растоптала Вальбурга одним своим появлением. И никто из них не смог ничего возразить, впрочем, как и десятилетия до. Лишь проглотить унижение и смириться с неизбежностью. А Том, выждав момент, поманил к себе Вэл, которая наслаждалась увиденной картиной, причём увиденной в первом ряду!       — Ты же сказала, что вы с Вальбургой вдребезги разругались? — недовольно прошипел Том, отойдя в сторону, и Валери насмешливо посмотрела на него и скрестила руки на груди.       — А у тебя, между прочим, даже сомнений в этом не возникло. И знаешь почему? Потому что ты сам представить себе не мог другого варианта.       — Туше, — выдохнул он, признавая свою ошибку. — Вот, значит, как… пустил одну змею в логово к другой, и вы там сразу же спелись? Как же я сразу об этом не подумал…       — Уже поздно о чём-то жалеть, мы с миссис Блэк отлично поладили за это время… — усмехнулась Вэл, и Том, впечатлившись, кивнул.       — Да, я уже заметил… Вальбурга, пожалуйста, садитесь! Хотите, я лично принесу вам чай и десерт?       — Можешь не стараться, Том, — гордо произнесла та, повернувшись в сторону супругов Реддл. — Я заглянула к вам всего на минуту, чтобы напомнить ветреным леди об их прямых обязанностях и приличиях, а ещё отдать миссис Реддл этот конверт.       Надо сказать, что леди о приличиях вспомнили практически мгновенно, едва Вальбурга появилась в поле видимости. А вот Валери никаких писем не ожидала и потому немного смутилась. Однако Вальбурга взглядом настаивала на том, чтобы конверт приняли и при ней же открыли, и Вэл сделала это… и чуть не упала в обморок.       — Господь… это же… это!..       Эмоции настолько сильно захватили её, что Валери даже потеряла дар речи, а на губах Вальбурги расцвела скупая улыбка.       — Это ты проговорился, засранец?!       Антоха от подобного обращения даже уронил блюдце с бисквитом, а Роди с широкой улыбкой поднял руку, привлекая к себе внимание.       — Это я проговорился. У Вальбурги очень много знакомых по всему свету, и… это было очень трудная задача, найти тот самый корабль лишь по дате, но…       — …но всё же осуществимая, — закончила Вальбурга. — А я никогда не могла отказать ни в одной просьбе своему кузену, он сплошное очарование…       Роди расплылся в довольной улыбке от похвалы кузины, а вот Том с подозрением хмурился, глядя на конверт в руках жены. И она снова открыла его и продемонстрировала содержимое, а именно их свидетельство о браке двадцатипятилетней давности.       — Королева Мария вторая! — выдохнула Вэл, а из её глаз брызнули слёзы. — Как я могла забыть?..       — Ты забыла название лайнера, на котором мы плыли?.. — прищурился Том, и Валери сразу же смахнула слёзы и серьёзно проговорила:       — Нет, конечно же, нет. Королева Мария… вторая, — добавила она, покосившись на бумагу в руках, и Том выразительно закатил глаза. — Двадцать четвёртого декабря тысяча девятьсот пятьдесят первого года. Смотри, я даже тогда фамилию официально изменила!       Вальбурга продолжала стоять и улыбаться, скупо, но как умела, и Валери не сдержалась и обняла её, в своей привычной манере, открыто и искренне. И миссис Блэк, несмотря на непривычность и нарушение приличий, позволила своей помощнице такие вольности.       — Спасибо, спасибо большое! Мне не придётся второй раз идти под венец!       Том снова выразительно закатил глаза, а Хью обиженно воскликнул:       — И что, пьянки не будет?!       — Конечно, будет, — возмутилась Вэл, и мужчины облегчённо выдохнули. — Мы же нашли свидетельство, а это нужно как следует обмыть! Ты не против, если я вместо чая с девочками побуду… с мальчиками?       Валери виновато посмотрела на Вальбургу, но та лишь усмехнулась и кивнула.       — Совершенно не против, нам с леди будет о чём поговорить и без тебя. Приятного вечера!       Вальбурга Блэк медленно ушла с террасы с таким же достоинством, с каким и появилась на ней, а Валери бросилась в объятия Тома, держа в руках историю, с которой началась их супружеская жизнь четверть века назад. И Том подхватил на руки самое ценное, что было в его жизни, и принялся целовать жену, с которой он был связан до самой смерти… если она им вообще грозила.