Статика на кончиках пальцев

Спустя две недели после Снежного бала Хокинс накрыло настоящим снегопадом. Мир стал белым и тихим, словно кто-то укрыл город пуховым одеялом, чтобы защитить его от всех бед. В подвале Уилеров было тепло. Разноцветные гирлянды, развешанные еще к Рождеству, мягко мигали в полумраке. На столе стояли две кружки с недопитым какао и коробка с остатками имбирного печенья, которое испекла миссис Байерс. Майк и Эл сидели на старом диване, укрывшись одним пледом на двоих. Теперь между ними не было никаких «трех дюймов». Они сидели вплотную, плечом к плечу. По телевизору шли титры какого-то старого фильма, но никто из них не смотрел на экран. Эл вертела в руках маленькую коробочку, небрежно завернутую в подарочную бумагу со снеговиками. — Это мне? — спросила она, встряхивая подарок. — Ага, — Майк улыбнулся, наблюдая за ней. — Открывай. Только осторожно, это хрупкое. Она разорвала бумагу с энтузиазмом ребенка, который видит подарки первый раз в жизни. Внутри лежал пластиковый футляр с аудиокассетой. На обложке почерком Майка было старательно выведено: «Для Эл. Лучшие хиты (чтобы не слушать скучные новости)». — Я записал туда всё, — начал объяснять Майк, немного смущаясь и теребя край пледа. — The Clash, Дэвид Боуи, немного Joy Division. И ту песню, под которую мы танцевали. Чтобы ты знала, что такое настоящая музыка. Эл прижала кассету к груди, словно величайшее сокровище. — Спасибо, Майк. Это… круто. — А теперь твоя очередь, — она отложила кассету и достала из кармана джинсов что-то маленькое, сплетенное из ниток. — Я сделала это сама. Джойс научила. И Макс немного помогла с узлами. Майк взял подарок. Это был браслет — фенечка. Синие и желтые нитки переплетались в сложный, немного неровный, но старательный узор. — Синий — это ты, — пояснила Эл, касаясь браслета пальцем. — А желтый — это вафли. То есть я. Потому что я люблю вафли. И тебя. Майк рассмеялся — искренне и счастливо. Он тут же надел браслет на запястье. Он был немного туговат, но Майк знал, что скорее отпилит себе руку, чем снимет его. — Желтый и синий. Идеальное сочетание. Спасибо, Эл. Они замолчали. Снаружи завывал ветер, бросая снег в окна подвала, но здесь, в их маленькой крепости из подушек и одеял, было спокойно. Майк посмотрел на Эл. Она изменилась за эти месяцы. В её глазах больше не было того дикого страха загнанного зверька, с которым она вошла в класс мистера Кларка. Она научилась смеяться над шутками Дастина, научилась закатывать глаза как Макс и, самое главное, научилась доверять. — Майк? — позвала она тихо. — Мм? — Обещай. — Что обещай? Эл потянулась к столу и взяла рацию — тот самый Суперком, который он дал ей в первый день их дружбы. Она выдвинула длинную антенну и щелкнула тумблером. Раздалось уютное шипение статики. — Обещай, что мы всегда будем на связи. Даже если… — она нахмурилась, подбирая слова. — Даже если будет шторм. Или плохие люди. Или я уеду к бабушке Джойс. Майк накрыл её руку своей, выключая рацию. Тишина в комнате стала густой и теплой. — Я обещаю, Эл. Никаких штормов. Никаких плохих людей. Только ты и я. Конец связи. Эл улыбнулась. — Конец связи. Майк наклонился и поцеловал её — мягко, со вкусом какао и корицы. Теперь это было привычно. Теперь это было правильно. Камера (если бы это было кино) медленно отъехала бы назад, сквозь окно, показывая заваленный снегом спящий Хокинс, дом Уилеров и светящееся окошко подвала, где двое подростков наконец-то нашли свой дом друг в друге. И никакая статика не могла заглушить их счастье.