Холодный Ротков

Десять минут. В жизни Дмитрия десять минут всегда были четко структурированным отрезком времени: два перерыва по пять, время на разминку или четкий план тактического разбора. Но сейчас эти десять минут тянулись как раскаленный гудрон. Он стоял у окна бара, глядя на то, как снег засыпает парковку отеля. В отражении стекла он видел свое лицо — жесткое, застывшее, но глаза… в них горело то, что он привык называть «боевым трансом», хотя сейчас это было нечто гораздо более интимное. Дмитрий поставил стакан на стойку. Лед в нем не успел растаять. Номер 402. Коридоры отеля были залиты приглушенным желтым светом. Шаги Дмитрия, тяжелые и уверенные, глушились ковровой дорожкой. Он остановился перед дверью. Его рука на мгновение замерла в воздухе. Это был не страх перед Яном. Это был страх перед тем Дмитрием, который выйдет из этой комнаты завтра утром. Он толкнул дверь. Она была не заперта. В номере горела лишь одна лампа. Ян стоял у окна, уже без куртки, в одной тонкой черной майке, которая подчеркивала его острые плечи и гибкую фигуру. В тусклом свете его волосы казались еще чернее, почти сливаясь с темнотой за окном. Он обернулся, и на его губах заиграла та самая саркастичная ухмылка, но в глазах не было издевки — только вызов. — Девять минут сорок секунд, — Ян взглянул на свои часы. — А ты пунктуален, Генерал. Я уж решил, что ты отправился перечитывать кодекс поведения профессионального спортсмена. Дмитрий закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел в тишине. — Хватит паясничать, Ян, — голос Дмитрия был низким и вибрирующим. — Мы здесь не на льду. И здесь нет камер. — Именно, — Ян медленно пошел ему навстречу, его походка была хищной, кошачьей. — Здесь нет твоего «Отряда», нет судей, нет твоей святой дисциплины. Здесь только ты и я. И знаешь, что я вижу? Ян остановился в шаге от него. Дмитрий чувствовал жар, исходящий от его тела, и запах того самого озона, который всегда преследовал Яна на арене. — Я вижу человека, который до смерти хочет сорвать с себя эту маску приличия, — прошептал Ян, протягивая руку и медленно расстегивая верхнюю пуговицу рубашки Дмитрия. — Ты ведь всю жизнь строишь стены. Но стены нужны не для того, чтобы защищаться. Они нужны, чтобы кто-то пришел и разрушил их. Дмитрий резко перехватил его ладонь, сжимая запястье. Его хватка была железной, но Ян даже не поморщился. Напротив, он подался вперед, почти касаясь грудью груди Дмитрия. — Ты — ходячая катастрофа, Ян, — Дмитрий заставил себя смотреть ему прямо в глаза. — Ты разрушаешь дисциплину моей команды, ты превращаешь финал в личное шоу, и ты... ты не даешь мне спать уже месяц. — О, так я тебе всё-таки снился? — Ян озорно прищурился, и в этом жесте было столько дерзости, что последние барьеры Дмитрия дали трещину. — Расскажи мне, Генерал. В твоих снах я тоже нарушал твои правила? Или я был тем, кто их устанавливал? Сарказм Яна был последней каплей. Дмитрий рванул его на себя, сокращая расстояние, и впечатал в стену рядом с окном. Ян охнул, но тут же вцепился в плечи Дмитрия. — Ты слишком много болтаешь, — выдохнул Дмитрий. — Так заставь меня замолчать, — ответил Ян, и в его голосе больше не было насмешки. Только жажда. Дмитрий накрыл его губы своими. Это не было похоже на нежный поцелуй. Это было столкновение двух скоростных поездов. Грубое, жадное, пропитанное накопленной ненавистью, которая за секунду переплавилась в чистую страсть. Ян отвечал с неистовостью, его язык исследовал рот Дмитрия, словно пытаясь присвоить себе каждую частицу его самоконтроля. Дмитрий сорвал с него майку, чувствуя под пальцами горячую, гладкую кожу. Его руки, привыкшие к грубой силе, теперь с удивительной жадностью изучали тело соперника. Ян в ответ беспощадно тянул Дмитрия за волосы. Они повалились на кровать, сбивая одеяла и подушки. В этот момент не существовало завтрашнего матча, не существовало овертайма и кубка. Был только этот номер, полумрак и два человека, которые наконец-то позволили себе быть настоящими. — Знаешь... — прохрипел Ян, когда Дмитрий на секунду отстранился, чтобы стянуть с себя одежду, — завтра на льду я буду ненавидеть тебя еще сильнее. — Я знаю, — Дмитрий навис над ним, его взгляд был темным и властным. — Но сегодня ты принадлежишь мне. Понял? Никаких шуток, Ян. Никакого сарказма. Ян посмотрел на него, и впервые Дмитрий увидел в этом взгляде нечто похожее на признание. Ян притянул его к себе за шею, шепча прямо в губы: — Да, Генерал. Командуй.