Золотая клетка

Рассвет в бойлерной не принес тепла, лишь окрасил серую пыль в воздухе в мертвенно-бледные тона. Энтони проснулся от собственного вскрика — во сне ему чудилось, что ледяная вода коллекторов снова смыкается над его головой, а зубы псов впиваются в лодыжки. Он резко сел на жестком матрасе, сбрасывая с себя кожаную куртку Хаска. — Тише, — раздался низкий голос из угла. — Ты в безопасности. Насколько это вообще возможно. Хаск сидел у окна на перевернутом ящике. Его лицо в утреннем свете выглядело старше: глубокие тени под глазами, серая щетина и жесткая складка у рта. Он больше не был тем недосягаемым, пугающим палачом, каким казался в первый день. Сейчас он был просто раненым зверем, который слишком долго не видел солнца. Его левая рука, перебинтованная Энтони, покоилась на колене, а в правой он держал тяжелый армейский нож, лениво подбрасывая его и ловя за рукоять. Энтони прижал ладони к лицу, пытаясь унять дрожь. — Который час? — Около семи. Город просыпается. Моретти подняли на уши все свои связи, но они ищут нас у доков. Здесь они появятся не раньше завтрашнего дня, если вообще догадаются. Хаск тяжело поднялся и подошел к Энтони. Тот инстинктивно вжался в спинку кушетки, ожидая привычного грубого окрика или рывка за шиворот. Но Хаск лишь остановился рядом и протянул ему термос. — Горячий кофе. Из автомата в коридоре. Не бог весть что, но согреет. Энтони принял термос, чувствуя исходящее от него тепло. Его пальцы коснулись пальцев Хаска — сухих и мозолистых. На мгновение их взгляды встретились. В глазах мафиози больше не было той пугающей пустоты; в них читалось странное, почти болезненное любопытство. — Сними носки, — вдруг сказал Хаск. — Что? — Энтони поперхнулся глотком горького кофе. — Сними. Ты вчера бежал по камням босиком и в рваных ботинках. Я видел кровь на твоих ступнях. Энтони хотел возразить, сказать, что это пустяки, но Хаск уже опустился на одно колено перед кушеткой. Это было настолько сюрреалистично — опасный наемник, правая рука главы синдиката, склонившийся перед своим пленником, — что у Энтони пропал дар речи. Хаск осторожно взял его ногу и поставил к себе на колено. Его движения были точными и удивительно бережными. Он смочил кусок чистой ткани антисептиком и начал очищать ссадины на ступнях Энтони. Парень зашипел от боли, когда спирт коснулся открытых ран. — Терпи, куколка, — тихо проговорил Хаск, не поднимая головы. — Инфекция в этих тоннелях хуже пули. Я видел парней, которые теряли ноги из-за одной царапины в стоках. — Почему ты это делаешь? — выдохнул Энтони, глядя сверху вниз на широкие плечи мужчины. — Ты ведь должен ненавидеть меня. Я твой груз, твоя проблема. Из-за меня тебя чуть не убили. Хаск замер. Он медленно поднял взгляд на Энтони. В этом взгляде была усталость человека, который прожил десять жизней, и ни одна из них не была счастливой. — Вчера ты мог уйти, — произнес он тихим, ровным голосом. — Ты мог размозжить мне голову тем фонарем и быть свободным. Но ты выбрал тащить мою тушу на себе. В моем мире, Энтони, за такое платят верностью. Ты спас мне жизнь. Теперь я твой должник. Он закончил перевязку и, вопреки своим обычным привычкам, не отпустил ногу парня сразу, а на мгновение сжал его щиколотку — не больно, а скорее ободряюще. — Твой брат, Витторио... — Хаск запнулся, словно подбирая слова. — Он не придет за тобой. Не так, как ты надеешься. Он послал Моретти не для того, чтобы они тебя выкупили. Он хотел, чтобы они убрали и меня, и тебя. Ты — лишний свидетель его сделок с полицией. Ты для него — слабое звено. Слова Хаска ударили Энтони в самое сердце, лишая последних иллюзий. Он и раньше подозревал это, но слышать правду от врага было невыносимо. Слезы закипели в глазах, и он поспешно отвернулся. Хаск вздохнул. Он сел рядом на край кушетки — так близко, что Энтони чувствовал жар от его тела. Мафиози неловко, словно не зная, как это делается, положил здоровую руку на плечо парня и слегка притянул его к себе. — Не плачь. Он того не стоит. Теперь ты под моей защитой. Не как пленник семьи Валетти, а как мой личный... — он замолчал, подбирая слово, — как мой человек. Я выведу тебя из города. Но не к брату. Мы исчезнем так, что ни одна ищейка нас не найдет. Энтони уткнулся лбом в плечо Хаска, в его жесткую футболку. Дрожь постепенно уходила, сменяясь странным, опустошающим спокойствием. Мир рухнул, но в этом хаосе рядом с ним оказался единственный человек, которому, как ни странно, можно было верить. — Обещаешь? — прошептал Энтони. — Даю слово, — ответил Хаск, и в его голосе прозвучал металл. — А я никогда не нарушаю слов, данных тем, кто вытащил меня из ада. Воздух в бойлерной стал совсем тяжелым от запаха сырости и дешевого антисептика. Хаск, несмотря на бледность, двигался с методичностью хищника, который готовится к долгому переходу. Он проверял снаряжение: запасной пистолет, пару обойм, нож и небольшую пачку наличных, спрятанную в подкладке куртки. — Нам нужно выбраться из этого района до того, как Моретти выставят посты на каждом перекрестке, — Хаск бросил Энтони рюкзак, найденный в шкафу. — Складывай туда остатки воды и еды. И не копайся, у нас нет времени на раздумья. — Я не «копаюсь», я пытаюсь понять, как мы вообще выйдем, не попав в объектив каждой камеры в этом квартале, — огрызнулся Энтони, запихивая батончики в рюкзак. После бессонной ночи его нервы были на пределе. — Ты едва на ногах стоишь, Хаск. Твоя рука... ты даже руль не удержишь, если мы найдем машину. Хаск резко обернулся, его глаза сузились. — Моя рука — это моя забота. Твоя задача — смотреть в оба и делать то, что я скажу. Если я велю тебе ползти, ты будешь ползти. Если велю заткнуться — ты прикусишь язык. Понял? Энтони выпрямился, гневно сверкнув глазами. — Знаешь что? Вчера в тоннелях ты не был таким заносчивым, когда я тащил тебя на себе! Может, хватит строить из себя неуязвимого терминатора? Мы в одной лодке, черт возьми! Хаск открыл было рот, чтобы ответить очередной колкостью, но вдруг замер. Он посмотрел на Энтони — взъерошенного, перепачканного, но не сломленного — и кривая усмешка тронула его губы. — Ладно. Справедливо. Но если ты собираешься спорить со мной на каждом шагу, мы подохнем еще до того, как увидим знак выезда из города. Договорились? — Договорились, — буркнул Энтони, закидывая рюкзак на плечо. — С чего начнем? Хаск разложил на пыльном столе старую, пожелтевшую схему складских помещений. — Этот склад примыкает к заброшенной железнодорожной ветке. Там есть старый погрузочный тоннель, который ведет к депо. Если пройдем по нему, окажемся в трех кварталах отсюда, в промышленной зоне. Там у меня припрятана машина. Старый седан, неприметный, на фальшивых номерах. Выход из бойлерной оказался узким лазом за одним из старых котлов. Хаск шел первым, придерживая раненую руку у груди, но всё еще держа пистолет наготове. Энтони следовал за ним, стараясь дышать тише. Тоннель был низким и темным. Сверху капала вода, а под ногами хрустела битая черепица и мусор. В какой-то момент Хаск пошатнулся — потеря крови всё же давала о себе знать. Энтони тут же подставил плечо. — Я сам, — прошипел Хаск, пытаясь отстраниться. — Перестань, — твердо сказал Энтони, буквально вцепляясь в его здоровую руку. — Ты же сам сказал — мы в одной лодке. Обопрись на меня, так мы пойдем быстрее. Хаск пару секунд боролся с собственной гордостью, но затем всё же навалился частью веса на парня. Они шли медленно, вслушиваясь в каждый шорох. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы всё это бросить? — тихо спросил Энтони, чтобы отвлечь Хаска от боли. — Жить нормально. Без пушек, без Витторио, без пряток по подвалам. — «Нормально» — это не для таких, как я, — хрипло отозвался Хаск. — У меня за спиной столько трупов, что они выстроят стену до самого неба. Куда бы я ни пошел, я всегда буду видеть их лица. — Я не вижу в тебе монстра, — признался Энтони, глядя под ноги. — Монстр бросил бы меня в ту же секунду, как я стал обузой. А ты... ты перевязал мне ноги. Хаск промолчал, но Энтони почувствовал, как напряжение в плечах мужчины немного спало. Наконец, они добрались до конца тоннеля. Впереди виднелась ржавая решетка, за которой открывался вид на заросшие травой пути депо. Дождь снаружи утих, оставив после себя густой туман — идеальное прикрытие. — Вон там, — Хаск указал на неприметный кирпичный гараж в отдалении. — Если ключи всё еще в тайнике, через десять минут мы будем на трассе. Они пересекли открытое пространство короткими перебежками. Хаск двигался профессионально, прикрывая Энтони, несмотря на ранение. В гараже действительно стоял старый, покрытый слоем пыли темно-синий «Форд». Хаск достал из-под балки магнитный ключ и открыл дверь. — Садись, — он кивнул на пассажирское сиденье. — И молись, чтобы аккумулятор не сдох. — Давай я поведу, — предложил Энтони. — Твоя рука... ты не сможешь быстро маневрировать, если начнется погоня. — Ты? Водить? — Хаск скептически поднял бровь. — Ты хоть раз ездил на чем-то, кроме заднего сиденья лимузина своего брата? — У меня были права, и я отлично водил, пока Витторио не решил, что мне нужен личный водитель-охранник, — отрезал Энтони, обходя машину и садясь на место водителя. — Просто доверься мне. Один раз. Хаск тяжело вздохнул и рухнул на соседнее кресло, откидывая голову на подголовник. — Если ты нас разобьешь, я пристрелю тебя прямо в кювете. — Очень мотивирует, — съязвил Энтони, поворачивая ключ в замке зажигания. Двигатель чихнул, выбросил облако дыма, но затем ровно заурчал. Энтони включил передачу, и машина медленно выкатилась из гаража в серый туман утра. Впереди была неизвестность, но впервые за долгое время они оба чувствовали, что у них есть шанс.