Искусство красивой лжи

Первая тренировка — это, как правило, показатель. Либо ты понимаешь, что человек безнадежен, и отправляешь его играть в шахматы, либо видишь искру. С Джорджем Макс видит только… хаос. — Ты стоишь как цапля на болоте! — рявкает Макс, когда Расселл в очередной раз теряет равновесие и чуть ли не падает на маты. — Ноги шире! Колени мягче! Ты что, деревянный? — Я стараюсь! — пыхтит Джордж. Парень уже весь мокрый, волосы прилипли ко лбу, щеки пунцовые. Выглядит нелепо. И двигается нелепо. /Джордж играет свою роль виртуозно. Тот специально делает движения чуть более размашистыми, чуть более неуклюжими. Знает, как двигается новичок, потому что изучал это. Знает, что нужно задерживать дыхание не вовремя, чтобы быстрее устать. Он знает, что нужно вздрагивать, когда Макс делает резкий выпад./ — Твоя защита — это дырявое решето, — Макс подходит ближе, поправляя руки "ученика". — Локти прижми к корпусу. Вот так. Голову опусти. Ты не на фотосессии, Бэмби, ты защищаешь свою челюсть. Знаешь, как легко её сломать? Один удар — и ты будешь питаться через трубочку полгода. Макс касается его. Его ладони жесткие, шершавые, горячие. Он хватает Джорджа за предплечья, разворачивает корпус. Джордж замирает. Сенсорная перегрузка. Запах Макса — резкий дезодорант, табак и что-то тяжелое, бьет в нос. Это запах опасности. Запах человека, который может убить. — Дыши, — командует Ферстаппен прямо ему в ухо. — Ты не дышишь. Сдохнешь от гипоксии раньше, чем я тебя ударю. — Вы… вы слишком близко, — выдыхает парень, и это даже не ложь. Это часть игры. Смущенный студент. Невинная овечка. Макс отстраняется, фыркая. — Это бой, принцесса. Здесь нет личного пространства. Здесь есть только дистанция удара. И прямо сейчас ты находишься в зоне поражения. Он легонько, вполсилы, толкает Джорджа в плечо. Расселл послушно делает шаг назад, имитируя потерю баланса. — Ты безнадежен, блять, — резюмирует Макс, беря полотенце. — У тебя координация как у пьяного жирафа, нахуй. — Но я научусь! — Джордж смотрит на него своими невозможными щенячьими глазами. — Я обещаю, я стану лучше. — Сомневаюсь, — Макс делает глоток воды. — Завтра в это же время. И купи себе нормальную форму. В этих джинсах ты похож на бомжа. — Хорошо. Спасибо, Макс! — Не называй меня Макс. Для тебя я — «тот парень, который терпит твое присутствие». Или тренер. — Хорошо, тренер! Джордж улыбается. /Внутри, за этой глупой, открытой улыбкой, Джордж Расселл, профессиональный боец смешанных единоборств, хладнокровно отмечает: «У него открывается левый бок при замахе. Старая травма плеча. Он бережет правую ногу. Он высокомерен. Он недооценивает противника. Идеально»./ *** После тренировки они остаются вдвоём. Зал пуст. Только гудение старых ламп и звук дождя за окном. В этом городе всегда идет дождь, словно небо оплакивает чьи-то грехи. — Тебе помочь убраться? — спрашивает Джордж, не спеша уходить. Он мнется у выхода, теребя лямку рюкзака. — Нет. Вали, блять, отсюда. — Может… может, вы хотите есть? Я знаю отличную лапшичную тут за углом. Я угощаю. В знак благодарности. Макс смотрит на него так, будто Джордж предложил ему съесть крысу. — Послушай, парень. То, что я согласился показать тебе пару приемов, чтобы тебя не убили в твоем мажорском универе, не значит, что мы друзья. Мы не пойдем есть лапшу. Мы не будем плести друг другу косички. Ты платишь — я учу. Всё. Это бизнес. — Я понимаю, — Джордж кивает, но улыбка не сходит с его лица. — Просто… вы выглядите одиноким, и я хоте… Макс замирает. Воздух в зале становится тяжелым. — Что ты сказал? — Ну… вы всегда один. Или с Шарлем. Но даже с ним вы… как бы сами по себе. Я подумал, может, вам нужна компания. Макс подходит к нему медленно, хищно. Он чуть ниже Джорджа, но его аура, его тяжелая энергия заполняет всё пространство, заставляя Расселла /притворно/ вжаться в дверь. — Ты ничего обо мне не знаешь, блять, — голос Макса тихий, но от этого ещё более страшный. — Не пытайся лезть мне в душу, щенок. Там темно, грязно и тебе там не понравится. Ты не вывезешь. Ты — домашний мальчик, который играет в опасные игры. Иди домой. К мамочке, к папочке, к своим учебникам по психологии. И не беси меня. — Я не боюсь темноты, — тихо отвечает парень, игнорируя такие открытые угрозы. И в этот момент, на долю секунды, маска сползает. В глазах Джорджа мелькает что-то стальное, холодное. Что-то, что заставляет инстинкты Макса взвыть. Но мгновение проходит. Джордж снова моргает, смущенно улыбаясь. — Извините... Я перегнул. До завтра, тренер. Он выскальзывает за дверь, оставляя своего тренера одного в пустом зале. Ферстаппен стоит, глядя на закрытую дверь. Внутри него странное чувство. Словно он только что погладил бродячую собаку, которая может откусить ему руку. Но вместо того, чтобы испугаться, он почувствовал… интерес? — Блять, — выдыхает Макс в пустоту. — Мне нужен психиатр. Или водка. Он выбирает водку.