Искусство красивой лжи

Четвертая неделя. Отношения (если это можно так назвать) переходят на новый уровень. Джордж больше не просто ученик. Он — тень Макса. Он — его правая рука, его совесть и его личный повар. Макс привыкает. Это самое страшное. Он привыкает к тому, что Джордж ждет его после боев с аптечкой. Привыкает к дурацким мемам, которые тот шлет ему в 3 ночи. Привыкает к запаху его шампуня в своей машине. — У тебя неправильная стойка, — говорит Макс, прижимаясь к спине Джорджа. Они в зале, одни. Снова. — Ты открываешь корпус. Вот так. Макс кладет руки на талию Джорджа, корректируя положение. Джордж задерживает дыхание. Он откидывает голову назад, касаясь плеча Макса. Это провокация. Чистой воды провокация. — Так лучше? — шепчет Джордж. — Да, — голос Ферстаппена хриплый. Но он не убирает руки. — Мааакс… Джордж поворачивается в его объятиях. Медленно. Их лица в сантиметрах друг от друга. В зале повисает напряжение. — Что мы делаем? — спрашивает Макс. — Тренируемся, — отвечает Расселл, глядя на губы Макса. — Или… нет? Макс смотрит на него. В его глазах борьба. Желание против страха. Инстинкт против разума. — Ты меня с ума сведешь, щенок, — рычит Макс. И больше не сдерживаясь, целует его. Грубо. Жадно. Как будто хочет выпить из него жизнь. Ферстаппен толкает Расселла к канатам ринга, вжимаясь в него всем телом. Джордж отвечает с такой же страстью. Он запускает пальцы в волосы Макса, притягивая ближе. «Попался», — думает Джордж, пока Макс кусает его нижнюю губу до крови. — «Теперь ты мой». Но когда Макс стонет ему в рот, что-то в груди Джорджа сжимается. Это не триумф. Это… боль? Они целуются, пока не заканчивается воздух. Пока губы не опухают. Макс отстраняется первым. Он выглядит ошеломленным. Напуганным. — Вали отсюда, — шепчет он, упираясь лбом в лоб Джорджа. — Сейчас же. Пока я не сделал то, о чем мы оба пожалеем. — Я не пожалею, — твердо говорит Джордж. — Я пожалею за нас двоих. Убирайся, Расселл. И Джордж просто уходит.