Москва-Нева

Марину мучило какое-то странное предчувствие. Ей казалось, что сегодня что-то должно произойти. Но что — она не понимала. Списав всё это на недосып и подъём в три часа, она приняла душ, выпила чашку кофе и отправилась на вокзал.

***

Иногда Нарочинской начинало казаться, что на Ленинградском вокзале её знает чуть ли не каждая собака. Особенно острым это ощущение стало после того, как стоящий у рамок на входе охранник сказал: — О, опять вы! Здравствуйте! — Ага, здрасьте, — буркнула Марина, укладывая чемодан на ленту и доставая из кармана телефон. Потом ровно ту же фразу ей сказали ещё двое: девушка-кассир из фастфуда, куда женщина зашла за кофе и девушка, проверяющая билеты. Захотелось зарычать. Нарочинская никогда не любила излишнего внимания к своей персоне (а оно было всегда — из-за известной, пусть и в узких профессиональных кругах, фамилии и выбранной сферы деятельности). А особенно это самое внимание не нравилось ей в шестом часу утра от малознакомых людей, когда она в «разобранном» состоянии — в брагинской толстовке, потёртых джинсах, с собранными в хвост волосами и без макияжа. Да и ещё это предчувствие, которое так и не отпустило… Мыслей было как-то слишком много для шести утра. Марина вздохнула, поправила дорожную подушку на шее, заткнула уши наушниками и надвинула на глаза маску с изображением ленивца и надписью «Спать хочется сильнее, чем жить» (подарок Брагина, естественно). Впереди было несколько часов в дороге.

***

Брагин уже минут пятнадцать топтался на перроне, держа в руке небольшой букет пионовидных роз и то и дело глядя на часы. Маринин «Сапсан» должен был приехать через пять минут, но они тянулись будто целая вечность. Сегодня Олег почему-то ждал Нарочинскую с гораздо большим, чем всегда, нетерпением. Он снова посмотрел на часы. Оставалось четыре минуты. — Милый, — окликнула его какая-то пожилая женщина, судя по форме — работник вокзала, — от того, что ты смотришь на часы каждую минуту, поезд быстрее не приедет. Опаздываешь куда, что ли? Хотя… — внимательно осмотрела его. — Судя по букету, ждёшь кого-то, скорее. — Угу, — буркнул Брагин, чувствуя, как щёки предательски ползут из-за того, что на лице появляется абсолютно дурацкая улыбка. — Невесту жду. — Вон, приехала почти твоя невеста, — улыбнулась женщина, завидев силуэт головного вагона. — Видела я вас тут уже. Красивая она у тебя. — Ага, очень, — мужчине на момент показалось, что щёки сейчас треснут от ширины улыбки. — Ты это, береги её. И не обижай, — шутливо погрозив Олегу кулаком, женщина куда-то ушла. Он даже не успел ей ничего ответить. А «Сапсан» тем временем уже тормозил у перрона. Марина, ещё через окно заметившая у Брагина в руках букет, поняла, что то странное предчувствие, мучавшее её всё время с момента подъёма с кровати, только усилилось. Первый раз за всё это время он встречал её с цветами. Странно… — И что натворил, какие грехи замаливаешь? — вместо приветствия спросила Нарочинская у Брагина, едва поравнявшись с ним. — Ну чего сразу натворил-то? Просто цветочки. И вообще, воспитанные люди, Перочинская, здороваются сначала. Привет, — мужчина сгрёб женщину в объятия. Аккуратно, чтобы букет не помять. — Привет, — фыркнула Марина, утыкаясь носом в мужское плечо. — Так по какому поводу цветы? — вдохнула приятный аромат, исходящий от нежных лепестков. — Уже цветы ей просто так не подари, — пробурчал Олег, подхватывая женский чемодан и протягивая его хозяйке руку. — Вообще больше тебя встречать не буду. Сама будешь чемодан свой таскать и на метро кататься. — Можно подумать, потеряюсь, — фыркнула Нарочинская, берясь за протянутую Брагиным руку. — Всего-то пять веток. И чемодан не тяжёлый, я же не навечно сюда. Думаешь, не справлюсь? Ну так помощи попрошу — молодых симпатичных много кругом. — Я тебе дам «молодых симпатичных», — буркнул Олег, снимая с сигнализации машину. — Садись давай, — распахнул перед женщиной дверцу. Марина устроилась на переднем сидении и поняла, что странное предчувствие куда-то испарилось. Однако когда Брагин поехал не в сторону дома, а в абсолютно противоположную, появилось вновь и стало каким-то абсолютно невыносимым. — Брагин, дом в другой стороне вообще-то… — попыталась она прояснить ситуацию. — Я знаю, — не отвлекаясь от дороги, сказал мужчина. — Но мы по делам сначала. — По каким делам? — и действительно, какие к чёрту дела в субботу в десять утра? — По важным. — По каким это «важным»? — Нарочинская начинала закипать. Её всегда раздражала неизвестность. — Жениться едем, — спокойно ответил мужчина, продолжая следить за дорогой. — Чего, блять? — у Марины глаза стали шесть на девять. — Не «чего, блять», — усмехнулся Олег, передразнивая её, — а жениццо, — скопировал интонацию мультяшной Масяни. — Скажи, что ты шутишь, — ледяным тоном потребовала женщина. — Да какие тут шутки, Марин, ну? — Брагин понял, что дело начинает пахнуть керосином и затормозил у обочины. Нарочинская просто пулей вылетела из машины. У неё в голове не укладывалось то, что Брагин не шутил и что они реально едут в ЗАГС. Нет, они, конечно, обсуждали, как видят данное событие и пришли к тому, что не хотят никаких пышных торжеств, белых платьев и смокингов, а просто спокойно распишутся и проведут этот день вдвоём. Но Марина вообще не ожидала, что вот это вот всё произойдёт вот так скоро и вот так неожиданно. — Охуеть, — буркнула женщина себе под нос, мысленно сокрушаясь, что оставила в машине сумку, на дне которой завалялась помятая пачка сигарет. Олег выждал несколько минут, дав Марине остыть, затем вышел из машины и подошёл к ней. Женщина молча смотрела на воду, упёршись ладонями в холодный металл ограждения. Погружённая в свои мысли, она даже не заметила, как мужчина поравнялся с ней. — Марин… Нарочинская повернулась и Брагину на момент показалось, что две голубые молнии пронзили его насквозь. — Чего, Брагин? — женщина смотрела на него как-то даже слишком внимательно. — Мы же обсуждали, что не хотим смокингов, платьев и кучи гостей… Что-то изменилось? — Нет, — Марина не понимала, к чему Олег клонит. — Ты чё, совсем за меня замуж не хочешь? — Брагин сделал щенячьи глаза. И не дав Нарочинской ничего ответить, продолжил: — Ну если совсем нет, то мы можем все отменить, — пошёл на попятную. — Значит, зря я удачно тётеньку зарезал давеча. — Какую тётеньку, Брагин? — Нарочинской почему-то стало очень смешно. Она едва смогла сдержать улыбку. — Которая в ЗАГСе работает. Договорился с ней, а она с кем-то там ещё и поэтому нас ждут. Я подумал, что будет здорово, если мы просто распишемся в джинсах и толстовках, — мужчина заметил, как потеплел женский взгляд. — Иди ко мне, — раскрыл объятия. — Ну чего ты? — сомкнув, устроил подбородок на Марининой макушке. — Да просто как-то слишком уж неожиданно это всё… — выдохнула Марина, крепче прижимаясь к Олегу. — И колец у нас нет… — Обижаете, МаринВладимировна, — фыркнул Брагин. — И кольца есть, и букетом можешь в кого-нибудь бросить. — Пока что я хочу в тебя чем-нибудь бросить, — буркнула Нарочинская. — Не, в меня нельзя! Я это… — Чего? — женщина лукаво прищурилась. — Муж твой будущий, вот чего, — с гордостью заявил Олег. — Марин… — сказал чуть тише. — А? — Я тебя люблю. — И я тебя, Брагин, люблю, — откликнулась Марина, — даже несмотря на то, что ты иногда вытворяешь. Мужчина потянулся к женским губам. Вокруг, несмотря на субботу, куда-то спешили люди. Но целующейся паре было на них абсолютно наплевать.

***

Когда снова сели в машину, Брагин потянулся и достал что-то с заднего сидения. — Переодевайся, — протянул Марине пакет. — Что это? — недоверчиво спросила та, пытаясь понять, что в нём лежит. — Свадьбешный наряд, — фыркнул Олег, заводя мотор. — Не платье, конечно, но тоже ничего. Нарочинская вытащила из пакета лежавшую в нём вещь и, развернув её, нервно хихикнула. Вот чего-чего, а в белой толстовке с надписью «Царица» замуж выходить она явно не планировала (она в принципе сегодня не планировала замуж выходить, ага). И только сейчас, внимательно оглядев Олега в очередной раз, Марина заметила, что на нём точно такая же толстовка, только с надписью «Царь». — Да-а, Брагин, — протянула женщина, меняя толстовку, — от скромности ты, конечно, не умрёшь. — Ну я хотел сначала сделать «Бог» и «Богиня» — ну мы ж с тобой в хирургии боги, а потом подумал, что это слишком и остановился на таком варианте, — пожал Олег плечами. — По размеру нормально? — Чуть велика, но это некритично, — откликнулась Марина, роясь в сумке в поисках косметички. — Давненько я в машине не переодевалась и не красилась. Наверное, со студенческих времён. — Экскурс в прошлое, — фыркнул Брагин. — Всё для тебя. Нарочинская только глаза закатила.

***

Первое, что Марина увидела, едва они переступили порог ЗАГСа, так это кажущуюся какой-то бесконечной лестницу. — Вау, Брагин, красотища какая! — выдохнула она, оглядываясь вокруг. — Сюда небось очередь чуть ли не на год вперёд расписана… Как?.. — Говорю же, — усмехнулся Олег, — тётеньку нужную удачно зарезал. А она мне за это окошко нашла на сегодня. Пойдём уже, — потянул Марину за руку к лестнице. По пути к залу регистрации встретили молодоженов — девушку в шикарном белоснежном платье со шлейфом и мужчину в тёмно-синем костюме. — Что-то мы с тобой в антураж совсем не вписываемся, — вздохнула Нарочинская. — Такое тут шикарное всё… И все… А мы… — Ну что ты придумала ещё? — фыркнул Олег, пряча женщину в своих объятиях и принимаясь легонько массировать её затылок. Стояли в огромном пустом зале перед регистратором. Держались за руки. Марина сжимала в другой руке букетик. Волновалась, как будто в первый раз. Периодически прятала лицо в нежных лепестках. Два четких «да». Без сомнений и лишних раздумий. Аккуратные гладкие кольца. Искрящиеся глаза. Первый супружеский поцелуй, наполненный нежностью.

***

Сделали несколько фото в шикарных интерьерах ЗАГСа (Брагин параллельно успел ещё и про историю здания Марине рассказать). Потом пошли на ближайшую пристань (точнее, перебежали дорогу в неположенном месте (а ещё точнее, Олег перебежал, а Нарочинская у него на руках «ехала»)), чтобы отправиться на водную экскурсию. Там же их уже поджидал фотограф. — Брагин, ты когда успел всё это? — спросила у мужчины Марина, когда они поднимались на борт. — Пока тебя не было, — развёл тот руками. Пили шампанское, дурачились, обнимались, делали снимки и совсем не слушали, что там говорит экскурсовод. — Марин, — тихо сказал Брагин, кутая её плечи в плед — ветерок, на земле бывший приятным, на воде был куда холоднее. — Чего? — мурлыкнула Нарочинская. — Знаешь, лет эдак через десять я уже не вспомню этот день по минутам. Забудется номер твоего поезда, время росписи, ещё какие-то мелочи… Но я никогда не забуду, как сияют твои глаза сегодня. — Я так тебя люблю, — неожиданно произнесла Марина, обнимая мужчину и утыкаясь носиком куда-то в его шею. — И я тебя люблю, — расплылся в широченной улыбке Олег. После водной прогулки поехали домой. — Это ещё не все сюрпризы, если что, — усаживаясь в машину, поспешил заинтриговать Нарочинскую Брагин. — С тобой, Брагин, вся жизнь как один большой сюрприз, — фыркнула Марина.

***

Дома у Марины, как пошутил Олег, как у золотой рыбки, было всего три желания: принять душ, переодеться и немного поспать (желательно рядом с любимым теперь уже мужем). — Ты голодная? — мужчина уже шуршал чем-то на кухне. — Нет, спасибо, Брагин. Я бы только поспала немного, а то, знаешь ли, подъём в три ночи и сон в «Сапсане» — так себе удовольствие, — фыркнула Марина, промакивая влажные после душа волосы. — Ну тогда пойдем поспим сейчас, чтобы потом собираться спокойно. — Брагин, куда собираться? — Нарочинская опять начала закипать. Слишком много тайн. — Можешь огласить сразу весь список мероприятий, пожалуйста? — Ну я же сказал: сюрприз, — поймал щенячий Маринин взгляд. — И не смотри на меня так! Ничего не скажу! — ему показалось, что глаза Марины стали ещё больше, а взгляд ещё жалобнее. — Ну ладно! Скажу! Только перестань так смотреть! Вечером пойдем ужинать в красивый ресторан. И ночевать тут не будем сегодня. — А где? — от последней фразы женщина опешила. — А вот это, уж позволь, я оставлю в секрете, — самодовольно фыркнул Олег. — Пошли уже спать.

***

— Брагин, если ты хочешь пойти в таком виде, то я с тобой никуда не пойду! — ультимативным тоном заявила Марина, оглядывая то, во что был одет мужчина. — Отмечай нашу свадьбу один! — Ну а чё не так-то? — непонимающе развёл руками Олег, придирчиво оглядывая себя во всё той же, что и на церемонии бракосочетания, одежде. — А то, Брагин, что место ты явно выбрал приличное и там наверняка дресс-код. Я платье, блин, в кои-то веки надела! А мы с тобой и так, по заверениям всего Склифа, выглядим вместе как красавица и чудовище! Не хочу, чтобы ещё и тут так думали. — Ой, всегда знал, что я красавица! — сделал мужчина ангельское выражение лица. — Ай, не дерись, женщина! — получил ощутимый удар по предплечью. — А вообще… — изобразил задумчивость. — Чего? — дёрнула бровью Марина. — Бьёт — значит любит, — расплылся в улыбке Брагин. — Любит-любит, — фыркнула Нарочинская, тоже улыбнувшись. — Рубашку надень, молю! Пришлось Олегу топать переодеваться. А то вдруг Марина и правда с ним никуда не пойдёт и вообще обратно в Москву уедет. И всё, плакали все его наполеоновские планы.

***

Олег припарковал машину и выключил музыку, на полуслове оборвав какой-то популярный трек, звучащий по радио. — Приехали. Правда, пройтись немного придётся, у ресторана с парковкой туговато. Дойдёшь на своих ходулях-то? — намекнул на Маринины шпильки. — Дойду, Брагин, — закатила Нарочинская глаза. — Я на них вообще-то бегать умею. — Ага, а потом таких бегуний в Склиф пачками привозят, — фыркнул Брагин в ответ. — Знаем, видали. Пара вышла из машины и Марина в очередной раз восторженно выдохнула, рассматривая величественный Исаакиевский собор, как-то неожиданно выросший прямо перед ними. Прошли немного по Почтамтской, миновали Зеркальный двор и вот, хостес с приветливой улыбкой уже провожает их к столику у окна. Вид на Исаакий, негромкая музыка и игристое в бокалах. — Ну, за нашу счастливую семейную жизнь, — поднял тост Олег. — За неё самую, — фыркнула Марина и резко о чём-то задумалась. — Бра-а-агин… — протянула. — Ась? — Как мы теперь жить-то будем? — Нарочинская закусила губу, рассматривая дуэт помолвочного и обручального колец на своём безымянном пальце. — Ну как-как? В мире и согласии. Хочешь жить в согласии? — женщина слабо кивнула. — Соглашайся. — Уже согласилась, Брагин. Утром сегодня в ЗАГСе, — рассмеялась. — Тихо, наверное, согласилась, — фыркнул Брагин. — Я не расслышал. — К ЛОРу сходи, — фыркнула в ответ Марина. — Он тебе уши промоет. — Такая ты злая! — Я злая, — кивнула Нарочинская. — Но я тебя и такую люблю, — улыбнулся мужчина. — И я тебя, Брагин, глухого, тоже люблю, — отзеркалила его улыбку женщина. Марина любовалась видом из окна и думала о том, как она докатилась до жизни такой. Ещё вчера, кажется, говорила, что отвечает только за себя и вообще не то, что замуж выходить, отношений заводить не планирует, а сегодня уже штамп в паспорте и два золотых кольца на безымянном. Нет, ну когда-то это должно было случиться, определённо. Но не так же быстро! Сумасшедший день… Но мысль о том, что она теперь жена, грела лучше, чем медленно, но верно катящееся к закату июньское солнышко. Брагину же было абсолютно наплевать на то, что там за окном. Да и Исаакий этот дурацкий он периодически постоянно лицезрел, аж устал уже и от него, и от музеев, мостов и памятников. Он откровенно залипал на Нарочинскую, которая залипала в окно и думал о том, что ещё никогда не был так счастлив, как сейчас. Ну может быть, в тот день, когда родилась Тамарка. Или тогда, когда Марина сказала ему «да». Но это не точно.

***

После ужина снова пошли к машине и, едва Нарочинская собралась открыть переднюю пассажирскую дверь, Брагин спросил у неё: — И куда ты собралась? — В смысле, «куда»? — недоумённо спросила она в ответ. — Куда-то. Ты ж у нас мозговой центр операции. — Мы не едем никуда, мы за чемоданом. И опять пешочком. — Только не говори мне… — женщина, кажется, начала догадываться, где они сегодня заночуют. — Да, в «Астории», — подтвердил мужчина её догадку, захлопывая багажник и пикая сигнализацией. — Потопали. Первое, что Нарочинская сделала, переступив порог номера, это скинула туфли. Нет, каблуки она любила и даже после тяжёлых рабочих дней держалась на них безукоризненно прямо, однако сегодня что-то шло не так. Возможно то, что в поисках идеальных локаций для свадебных фото, они неплохо так прошлись сегодня днём. А возможно, виной всему было шампанское. Марина сделала пару несмелых шагов вглубь номера и, на ходу скинув пиджак, снова залипла в окно — отсюда открывался всё тот же, что и из ресторана, великолепный вид на Исаакий. Брагин же, так и замерев в прихожей, уже в который раз за сегодняшний день залип на женщину. Этот город ей определённо шёл. И платье это ей шло. Не зря он тогда, когда она потащила его по магазинам, пытаясь заставить купить какие-то «приличные вещи на лето», просто заставил её его примерить. Обнажённые острые лопатки, видневшиеся в вырезе на спинке, дико хотелось зацеловать. Но пока мужчина ограничился только тем, что подошёл ближе и, обняв Нарочинскую со спины, поцеловал её в плечо. — Жена моя… — протянул с довольным видом. — Тебе так нравится меня так называть? — фыркнула Марина, поворачивая голову и цепляя губами колючую мужскую щёку. — Угу, — кивнул мужчина. — А ещё мне нравится, что тут плотные шторы и если их закрыть, ты не будешь отвлекаться. — Кстати, Бра-а-агин, — протянула Нарочинская, поворачиваясь к мужчине лицом и слыша, как за её спиной с тихим шорохом закрываются плотные шторы, — мы с тобой ещё на экскурсию в Исаакий не ходили. — Кто о чём, а МаринВладимирна про экскурсии, — закатил Олег глаза, откидывая на кровать пультик, с помощью которого шторы и закрылись. — Брагин, ты в культурной столице живёшь! — нахмурилась Марина. — Надо окультуриваться! А то кроме своей больницы и квартиры не видишь ничего. — Ну почему это «ничего»? Московский вокзал вижу, тебя вижу… И вообще, — тонкая бретелька платья поползла под мужскими пальцами с женского плеча, — я это… Некультурный. Секс, алкоголь, рок-н-ролл, всё такое, — улыбнулся, спуская и вторую бретельку. — Обещай, что мы сходим на экскурсию, — Марина прижала платье к груди, не давая мужчине окончательно себя раздеть. — Ла-адно, — протянул Олег. — Сходим. — И на колоннаду? — Нарочинская сдаваться не собиралась. — И на колоннаду, — вздохнул Брагин. Выхода у него не было. — Ну не вздыхай ты так, будто я тебя на смертную казнь веду! — Марина ласково погладила мужчину по щетинистой щеке. — Ну чего ты? Но Олег ничего не ответил, лишь проводя большими тёплыми ладонями по Марининым обнажённым плечам, лопаткам и спине. Нарочинская же, плавясь под этими прикосновениями, покрывала мелкими поцелуями мужское лицо. Им обоим казалось, что у них случилось какое-то помутнение. И выпитое за ужином шампанское было тут совсем ни при чём. Несколько шагов в сторону кровати. И тонкая ткань платья соскальзывает по атласной женской коже, падая к ногам. Однако представать перед мужчиной полностью обнажённой Марина не спешит, прикрывая грудь рукой. И её спина просто орёт от счастья, соприкоснувшись с прохладным мягким матрасом. Поцелуи. Нежные, неторопливые. И брагинская рубашка, в четыре руки расстёгнутая, куда-то в сторону наконец отлетает. И Марине кажется, что губы Олега просто везде — на скулах, на губах, на шее, на ключицах, на каждом пальце всё ещё прикрывающей грудь руки… Потерявшись в своих ощущениях, женщина даже не заметила, как мужчина убрал её руку от груди. «Что за невозможно красивая женщина?», — подумал Брагин, в который раз за сегодня залипая на Марину. А на неё невозможно было не залипать. Олег накрыл ладонью упругое полушарие женской груди, чувствуя, как под ладонью от этого прикосновения твердеет сосок. Проложил губами дорожку по ложбинке между грудей, постепенно спускаясь поцелуями ниже, доходя до кромки белья. Мужчине казалось, что он сходит с ума. Ему безумно хотелось касаться этой женщины, чувствовать исходящий от её кожи запах молочка для тела, смешанный с ароматом парфюма, целовать её, ласкать, срывая с губ несдержанные громкие стоны… Вернулся к груди. Ласкал языком, обводя ореолы, касался кончиками пальцев, целовал, иногда мягко сжимая пальцами и доставляя своей жене удовольствие. Тишину номера нарушил первый за сегодня стон. Руки Марины блуждали по крепкой мужской спине, мягко гладили шею и плечи, иногда впиваясь и оставляя следы. Олег понял, что не может оторваться от своей супруги. Марина пропустила пару вдохов, выгнула спину, ещё теснее прижимаясь к мужу, и с громким стоном почувствовала первую волну удовольствия, прокатившуюся по телу. Приходя в себя, Нарочинская подумала о том, что ни один из её любовников не был к ней настолько внимателен и не доставлял ей такого количества удовольствия. Олег же в это время кинул на тумбочку презервативы, извлечённые из кармана джинс, снял эти самые джинсы и улёгся рядом с Мариной, прижимая затем её к себе и целуя в плечо. Сплетали пальцы, держась за руки. Олег поцеловал жену в кончик носа, плечо и осторожно перевернул на живот, принимаясь затем слегка массировать её уставшую спину. Пока живут по разным городам и видятся раз в пару недель, Марине некому делать массаж. Сильные руки сменились мягкими поглаживаниями и нежными поцелуями. Марина сжала угол соседней подушки, а Олег — её бёдра. Мужчина коснулся поцелуями каждого выступающего позвонка, затем стягивая с женщины последний элемент одежды. Оставил несколько поцелуев на упругой ягодице и потянулся к тумбочке. Приподнял затем Марину за бёдра, давая ей возможность опереться на предплечья и согнуть ноги в коленях, в очередной раз сняв напряжение со спины. Ну раз Олег захотел ночь экспериментов, то пусть будет так — в этом плане Марина доверяла ему и не вмешивалась. Любила быть ведомой, хотя иногда и занимала лидирующую позицию. Нарочинская рвано схватила губами воздух, когда Брагин вошёл под непривычным углом и замер, давая привыкнуть. Плавные движения, желание максимально растянуть удовольствие… Непривычно так сильно сжимать в пальцах простынь. Непривычно касаться её возбуждёнными сосками, вызывая дополнительную стимуляцию. Непривычно не смотреть друг другу в глаза. Немного стыдно от того, что соседи, кажется, услышали много лишнего. Хотя, когда это кого-то волновало? Мужчина почувствовал, что женщине осталось совсем немного и слегка нарастил темп. Пришли к финишу, как обычно, друг за другом. Из-за плотных тёмных штор в номере, даже несмотря на белые ночи, царил приятный полумрак. Брагин укутал всё ещё подрагивающую Марину в одеяло. Та лишь прижалась к нему чуть крепче, оставляя несколько поцелуев на его шее. — Я люблю тебя, — сказала негромко, чувствуя, как неминуемо проваливается в сон. — И я тебя люблю, — улыбнулся Олег, поглаживая уже спящую Нарочинскую по волосам.

***

Утро началось с совместного душа, завтрака и посещения отельного спа-комплекса. Брагин, глядя на расслабленную жену, было подумал, что она к чёртовой матери забудет про своё желание сходить на экскурсию в Исаакиевский собор. Но она не забыла. И, пользуясь близостью данной достопримечательности к месту их дислокации, потащила его туда, едва они покинули отель. Короче говоря, в тот день Олег Михайлович Брагин, стоя на обзорной площадке на колоннаде Исаакиевского собора, возненавидел экскурсии и лестницы ещё сильнее.