Москва-Нева

Марина будто бы в нерешительности замерла перед дверью кабинета заведующей отделением. Не любила она его. Да и Павлову, собственно, тоже. В прошлый раз она пришла сюда абсолютно раздавленной, точно так же сжимая в руке бумагу с почти тем же самым текстом, исполненной желанием поскорее покинуть это место и никогда больше сюда не возвращаться. Сейчас же на душе было спокойно. Решение, отражённое на бумаге, было взвешенным. Да и не держало её тут ничего. Заходить не хотелось. Однако было нужно и Нарочинская, крепче сжав в руке лист А4, исписанный убористым почерком, наконец коротко постучала. — Войдите! — донеслось откуда-то из глубины и нейрохирург, выдохнув, распахнула дверь. — Ирина Алексеевна, добрый день. — Добрый, Марина Владимировна, — откликнулась Павлова, захлопывая толстую папку. — Я принесла заявление, — Марина положила на стол бумагу. — Да, я помню что вы уходите в отпуск. Подпишу. — Тут не только отпуск… — прозвучало почему-то как-то тихо. Заведующая пробежалась глазами по написанному и недовольно посмотрела на Нарочинскую: — Значит, сначала Олег Михайлович, наш лучший хирург, сбегает от нас в Питер, а теперь и вы, я так предполагаю, туда же? — Я увольняюсь по личным причинам, — голос Марины стал ледяным. Уж с кем-с кем, а вот с Павловой она своё решение и уж тем более свою личную жизнь обсуждать вообще не хотела. — Больше платят в Питере? — в голосе женщины появились истеричные нотки. — Должность выше? — Семья не должна жить на два города, — отрезала Нарочинская. На заданные вопросы отвечать не стала, потому что оба ответа были положительными (и Ирину Алексеевну вряд ли бы это устроило). — Семья ли? — Павлова дёрнула бровью. — Мы с Брагиным поженились месяц назад. И нет, Ирина Алексеевна, — опередила возмущение, готовое сорваться с губ начальницы, — об этом никто в отделении не знает. — Ладно, — сквозь зубы процедила заведующая. — Идите, Марина Владимировна, работайте. Я подпишу ваше заявление. — Спасибо, — так же сквозь зубы ответила Нарочинская и покинула кабинет. — Овца! — буркнула себе под нос, захлопнув дверь.

***

— Нет, Брагин, я уже всё решила, — прижимая телефон плечом, Марина убирала чемодан в багажник. — Ты вообще цены на билеты с багажом видел? Вот и я того же мнения! Бензин дешевле. Да помню я! Не забыть заправиться, не гонять, остановиться, если устану и поесть. И тебе звонить иногда, да. Всё, давай. Брагин, ну чем быстрее я сяду за руль, тем быстрее я доеду. Да не буду я гнать, знает он! Всё, — Нарочинская приземлилась наконец на водительское. — Пока. Целую. Скоро увидимся. На машине, а уж тем более и сама за рулём, Марина из Москвы в Санкт-Петербург не ездила, наверное, со времён своей жизни в северной столице — тогда ей верой и правдой служил отцовский «Форд», который несколько лет назад она сменила на новенькую «Тойоту». Вспомнились и почему-то бесящая зелёная ёлочка-вонючка на зеркале того самого «Форда», и коллекция дисков «1000 и 1 популярная песня (ни одну из которых ты не знаешь)» в бардачке, и однушка в Питере с видом во двор-колодец, и коридоры больницы, и тонкие музыкальные мамины пальцы, и расписной фарфор хрупких чашек сервиза, и споры с отцом, и его «Ты же умница, Маринка»… Ёлочку, пахнущую не пойми, чем, уже давно сменил аромат грейпфрута и мяты, а диски — музыка в телефоне. Квартиру в Москве скоро сменит съёмная в Питере всё с тем же видом во двор-колодец. Только родителей, увы, никем не заменишь. Нарочинская сморгнула слёзы («Сентиментальная стала… Старею, наверное. Ну или это Брагин на меня плохо влияет…») и завела мотор.

***

— Ну я часа через два где-то приеду, — сделав глоток кофе, Марина с довольным видом потянулась. — Ты хоть в квартире уберись, а? Да нормально всё, да. Первую помощь вот оказала только что особо резвым товарищам и собаку покормила. Нет, забирать не буду, она мне весь салон своими лапами уделает. Брагин, она слишком огромная! И вообще, с нашей занятостью лучше кот. Но у тебя аллергия. И действительно, едва заехав на заправку, Нарочинская успела обработать коленки упавшему, стоило ей выйти из машины, прямо ей под ноги мальчишке, который играл с дворнягой и скормить этой самой дворняге сосиску из хот-дога. Хот-дог, конечно, пришлось купить ещё один — есть хотелось, а голую булку жевать — не очень.

***

Когда Марина заехала в знакомый двор, Брагин уже «пасся» на улице, дожидаясь её. — Привет, муж, — женщина вышла из машины и захлопнула дверцу. — Привет, жена, — в тон ей ответил мужчина. — Целоваться-то будем? — А как же! — А «как же» это как? В ответ на это Нарочинская коротко чмокнула Брагина в губы. — И всё? — надулся тот. — Ну если дома убрано, то я подумаю, — фыркнула Марина. — И нет, Брагин, запихнуть мусор ногой под кровать уборкой не считается. — Можно подумать, — пробурчал Олег, подхватывая Маринин чемодан и направляясь к подъезду. — Чё тяжёлый такой? — взвесил его в руке. — Ты на всю жизнь, что ли? «Ох, знал бы ты, Брагин, как ты близок к истине!», — подумала Нарочинская, но вслух ничего не сказала.

***

— Заходи, не бойся, — Брагин распахнул перед Мариной дверь квартиры, — любовница уже уехала. Женщина, усмехнувшись, легонько ударила мужчину кулачком по предплечью, но в квартиру всё-таки вошла. — Ага, уехала у него любовница, как же, — фыркнула, пройдя в комнату и заметив свой подарок. — На диване вон сидит, да ещё и в футболке твоей! Не стыдно? — Чего? — не понял Олег. — А-а-а, ты про Антуанетту? Да на ней футболки просто сушить удобнее, чем на сушилке. — Господи, Брагин, что за имя ты ей придумал? — закатила Марина глаза. — Футболка у тебя, — пощупала, — высохла уже, — сняла её. — Сдувай давай эту женщину. А я в душ. — Не, ну она правда лучше сушилки. И гладить потом почти не надо. И вообще, какой душ? — Тот, который в ванной, — женщина посмотрела на мужа как на дурачка. — Ну чего? — словила «щенячий» мужской взгляд. — Я соскучился вообще-то. А меня даже не обняли, не говоря уже о том, чтобы поцеловать, — надулся мужчина. — Ой, Брагин, у нас целый отпуск впереди, — фыркнула Нарочинская всё-таки оказываясь в мужских объятиях. — Я тебе ещё и надоесть успею. — Если бы я думал о том, что ты когда-нибудь сможешь мне надоесть, то я никогда бы на тебе не женился. — Слышь, — Марина замахнулась на мужчину его же футболкой, которую всё ещё держала в руках, — не женился бы он на мне. Куда б делся-то? — О как мы заговорили! — усмехнулся Олег. — А как матом меня крыла и замуж выходить не хотела… — Я с поезда вонючая и в толстовке замуж выходить не хотела, а не за тебя. — Ой, в платье ты тоже не хотела. И вообще, говорят, что брак меняет людей. — Ага, а ещё, что хорошее дело браком не назовут, — подхватила женщина. — Ну и из нас двоих изменился только ты. — Надеюсь, к лучшему? — Брагин поиграл бровями, параллельно ощупывая изгибы женского тела. — Если бы к худшему, я бы с тобой развелась, — усмехнулась Марина, гладя кончиками пальцев щетинистую мужскую щёку. Конечно же, она сразу успела обратить внимание на то, что в квартире было убрано (и даже окна, кажется, помыты, судя по оставленной у раковины брызгалке со средством). В вазочке на столе пестрели фантиками её любимые конфеты. А ещё Олег явно принял душ и побрился. Ждал. Готовился. Это было приятно.

***

А ещё Нарочинской было очевидно, что Брагин явно хотел бы большего, чем просто обнимашки и именно поэтому она поспешила скрыться в ванной, по дороге прихватив с полки полотенце. Иначе они ни вещи не соберут, ни спать рано не лягут. — Блин! — принимаясь перекладывать вещи из своего чемодана в чемодан для отпуска и поняв, что купальник благополучно остался лежать на кровати в московской квартире, выругалась женщина. — Брагин, надо в магазин ехать. — Нафига? — пропыхтел Олег, в очередной раз сдавливая «рёбра» Антуанетты, чтобы из той быстрее выходил воздух. — Еда дома есть, из чего бутерброды сделать в автобус — тоже… — Я купальник забыла. И нет, голая я купаться не буду, слюни подбери. — Проверь, взяла ли ты всё остальное. Загранпаспорт там, например… — ехидно отметил мужчина. — Свои-то вещи я собрала и проверила, а вот твои — нет. Сам иди их клади и проверяй, — в тон ему ответила женщина. — Да было бы, что там класть, — продолжая мучить Антуанетту, фыркнул мужчина. — Трусы, носки, шорты, пару футболок, шлёпки да зубная щётка. Но в итоге всё равно пришлось собираться и ехать в ближайший торговый центр. — Ты, если хочешь, на фудкорте посиди или в книжный зайди, а я быстро, — Марина кивнула в сторону магазина, где чаще всего покупала бельё и купальники. — Не-е-е, — протянул Брагин. — Раз уж притащила меня с собой, придётся тебе терпеть моё общество. А в книжный потом зайдём, на обратной дороге. Нарочинская только глаза закатила, направляясь ко входу под нужной вывеской. Быстро, пока Брагин своим присутствием и бесконечными комментариями по теме и нет, не свёл с ума консультантов, выбрала пару моделей и поспешила скрыться в примерочной, утащив мужчину за собой в узкий коридорчик, отделяющий эту зону от торгового зала. — Ну ты оделась там? — устав ютиться на неудобной банкетке, спросил Олег у шторы, за которой скрывалась Марина. — Нет. Подожди. Но Брагин и «подожди» — вещи несовместимые, а потому, выждав для приличия ещё полминуты, мужчина всё-таки заглянул в примерочную. — О, развязывать удобно, — оценив ситуацию и отражение жены в зеркале, фыркнул. — С ума меня свести хочешь, да? — Тебе лишь бы развязывать, — закатила Марина глаза. — И вообще, я что не надену, так ты с ума сходишь. Обычный купальник, ничего такого. — Всё-то ты про меня знаешь, — притворно вздохнул мужчина. — А то, — усмехнулась женщина. — Скройся, я переоденусь. — Я бы тебя, конечно, прям здесь бы и да, — неожиданно выдал Брагин, — но резинки в машине остались, а ещё это не гигиенично. — Оле-е-е-ег, — с улыбкой покачала Нарочинская головой. — Скройся, кому сказала! Мужская голова с довольной ухмылкой исчезла за шторкой. Потом зашли в книжный, где Брагин приобрёл (под недоумённым взглядом прекрасно знающей английский Марины) несколько разговорников и пару детективов Донцовой и поужинали в ресторанчике.

***

Дома быстро закончили укладывать вещи и решили лечь спать, ведь предстоял ранний подъём. Брагин отправился в душ, а Марина, понимая, что спать она просто так не ляжет, принялась ждать, пока он выйдет. Едва успев увернуться от загребущих брагинских ручищ, Нарочинская юркнула в дверной проём спальни и поспешила укрыться в ванной, повернув замок на двери. Помыться хотелось спокойно, да и душевая кабина была довольно маленькой для того, чтобы вместить двоих. Вышла женщина из душа в одном полотенце — сказалась привычка жить в одиночестве, да и новую банку с лосьоном для тела (тем самым, который пах ванилью и так бесил Брагина) оставила на комоде. Полотенце упало на пол. Самообладание Олега, к которому жена стояла спиной, кажется, рухнуло вместе с ним. Мужчина сглотнул в момент ставшую вязкой слюну, наблюдая за тем, как Марина неспешно растирает средство по телу. Едва Нарочинская закончила мазаться и собралась надеть пижаму, её неожданно обняли со спины. — Господи, Брагин! Напугал! Думала, ты спишь давно! — Какое тут спать? — тёплые мужские ладони скользнули по женскому животу. — Ко мне жена вообще-то приехала. А я скучал тут без неё… — Да ну? — фыркнула Марина, накрывая ладони Олега своими, чтобы не дать ему подобраться к обнажённой (майку-то, в отличие от шорт, она надеть не успела) груди. — Ну да, — ответил Брагин. Но тут же сменил тон на обиженный: — А ты что, не скучала совсем, что ли? — Ты задаёшь глупые вопросы, — выдохнула женщина, чувствуя, как шеи касаются вечно сухие горячие губы. — И вообще слишком много говоришь. Лицом к лицу. И губы встретились в глубоком, нежном, но при этом требовательном поцелуе. И Марина упустила момент, в который оказалась лежащей на кровати. Кажется, сегодня всё будет происходить быстро. — Шорты могла бы и не надевать, — стаскивая с жены ненужный кусок ткани, пробурчал Олег. — Ну уже как есть, — едва успела произнести женщина, прежде чем застонать от того, что тёплая мужская ладонь сжала её грудь. И мужские губы заскользили по женской шее, медленно прокладывая влажную дорожку до ключиц и груди. Кончик языка мазнул по ареоле соска, заставляя Марину выгнуться навстречу в желании получить больше, чувствовать острее. Женщина провела пальцами по затылку Олега, затем целуя его в макушку. Соскучилась, хоть и сопротивлялась (точнее, пыталась — знала, что это бесполезно). И губы наконец встретились с губами. Глаза в глаза. Кажется, что это сейчас жизненная необходимость. И ладони Нарочинской скользнули по мужской спине к резинке боксёров, ловко под неё нырнув и принявшись тянуть последнюю преграду вниз. Она готова. И явно дала понять это мужу. Верхний ящик тумбочки, шелест фольги и такое долгожданное чувство заполненности. Чёткие, отработанные движения, которые обоих довольно быстро приводят к удовольствию. Дыхание сбито. Хочется открыть окно, хоть оно и так распахнуто настежь. Брагин лениво потянулся за одеялом, укутал в него Марину и поцеловал её в плечо. — Брагин, я спать хочу, — чувствуя, как мужская рука скользнула по бедру, отрезала Нарочинская. — Завтра вставать рано, не надо. — Что «не надо»? — к орудующей под одеялом руке добавились губы, принявшиеся снова терзать поцелуями тонкую женскую шею. — Ничего не надо, кроме спать, — пыталась сохранять Марина остатки самообладания. — Ну спать так спать, — Олег всё-таки от жены отлип и, протянув руку, выключил свет. — Эй, — пихнула женщина его в бок, — а обнять? — То «ничего не надо» ей, то обнять её, — пробурчал Брагин, сгребая Нарочинскую в охапку. — Не поймёшь вас, МаринВладимировна. — Спи давай, непонимашка, — усмехнулась Марина, утыкаясь носом в мужскую шею и проваливаясь в сон.