Москва-Нева

— Как в старые добрые времена в Склиф на дежурство, — проворчал Брагин, поворачивая ключ в замке. — Вот почему нельзя было на машине в этот твой Таллин поехать? — Потому что с учётом нашего дальнейшего маршрута мы бы разорились на платной парковке, — Нарочинская ткнула кнопку вызова лифта и прислонилась к стене. — Десять евро в день умножь на количество и пересчитай по курсу. — Резонно, — кивнул Олег, берясь за ручку чемодана. — Так: из розеток всё выключили, окна закрыли, воду и газ перекрыли, документы взяли, билеты тоже, ты тут, я тут, вещи тут… Можно ехать, — кивнул в сторону распахнувшихся дверей лифта. Пара, конечно же, не выспалась и, едва ли оказавшись в автобусе, собралась этот пробел восполнить. И если с подушками-подголовниками, взятыми из дома, было удобно, то пледов, как в самолёте, сильно не хватало. — Давай, это… Устраивайся, — сняв джинсовку, Брагин накрыл ей Марину. Та тут же подняла подлокотник и, прижавшись к мужскому боку, моментально провалилась в сон. Проснулась она уже на границе от того, что Олег легонько потряс её за плечо.

***

— Ну что, в отель и гулять? — доставая из автобусного «брюха» чемодан, спросил у Марины Брагин. — Ну да, — кивнула она в ответ. — Ручку дай мне, — протянула мужу свою ладошку, которую тот тут же сжал своей огромной ладонью. — Я бы ещё поела где-нибудь с удовольствием. — Угу, — согласился мужчина, — я тоже жрать хочу. О, а вот и остановка. Да-а, — оценил название, — на гласных они не экономят, конечно. — Ну извини, так получилось, — фыркнула Марина. — Вон наш автобус едет.

***

Номер с видом на Старый город из окон, вкусный обед в уютном ресторанчике неподалёку и пешеходная экскурсия по этому самому Старому городу. — Браги-ин, — протянула Нарочинская, уже без спешки и надоедливого экскурсовода оглядывая панораму города со смотровой площадки, куда они снова поднялись уже вдвоём. — Аюшки? — откликнулся мужчина, не переставая фотографировать открывающиеся виды. — У тебя нет ощущения, что мы в какую-то сказку попали? Эти домики, крыши красные… — Для сказки здесь слишком много народу, — фыркнул Олег, отодвигая Марину чуть в сторону, чтобы её не толкнул очередной зазевавшийся турист. — А так да, вполне себе приятная атмосферка. — Знаешь, у моей бабушки, маминой мамы, была целая коллекция керамических домиков, — неожиданно погрузилась в воспоминания Нарочинская. — Ей почему-то на все праздники их дарили. Не знаю, мода такая, что ли, была в те годы… Мы по вечерам, когда я у неё на ночь оставалась, выбирали какой-нибудь из них, зажигали свечи и придумывали какую-нибудь историю о том, кто в этом домике живёт и что сейчас делает. И вот я смотрю на эти черепичные крыши и перед глазами эти домики на полке в её квартире. И эти сказки про далёкие страны, прекрасных дам и смелых рыцарей. И тени на стене дрожат. И даже тёплое молоко не кажется противным, хоть я и терпеть его не могла. — А мне бабушка медицинские байки перед сном рассказывала, — подхватил волну воспоминаний Брагин. — И страшилки всякие про то, что будет, если руки не мыть. — Ой, это я от папы регулярно слышала и не только перед сном, — усмехнулась Марина. — И ещё про то, что нельзя пить сырую воду. — Ага, и такое было. Но я всё равно из-под крана пил, — фыркнул мужчина. — И из колонки на улице. — То есть, ты уже в детстве вредный был? — улыбнулась женщина. — Типа того, — кивнул мужчина. — Но выжил же как-то. — И теперь сам всем сырую воду запрещаешь пить, ага, — Марина рассмеялась. — Не запрещаю, но и не советую, — фыркнул Олег. — Ну что, куда ужинать пойдём? В Таллине пара провела ещё пару дней, а затем отправилась дальше. Следующей остановкой стал Стокгольм — туда почему-то потянуло Брагина. Нарочинская против ничего не имела, тем более, в Швеции она никогда не была.

***

Шведская столица встретила ярким солнцем, путающимся в зелени деревьев и приятным свежим ветерком. Вещи были благополучно брошены в гостиничном номере, а начавшийся с раннего перелёта день продолжен прогулкой по Гамла-Стан. Марина, конечно, не смогла удержаться и потащила Брагина в Нобелевский музей. Олег начал было ворчать (музеи он, в целом, не очень любил), но узнав, что вход бесплатный, принялся с воодушевлением разглядывать экспонаты. — Надо будет ещё в музей естественной истории сходить, — заключил мужчина, останавливаясь на ступенях, когда они вышли. — Это ещё зачем? — непонимающе спросила Марина. — Тебе этой естественной истории на работе мало? — А он тоже бесплатный, — усмехнулся Брагин. Нарочинская прыснула. — Не, ну а чё? Экономия должна быть экономной. И вообще, теперь моя очередь развлечения выбирать. Я предлагаю пообедать где-нибудь и на кораблике покататься. Возражения? — Нет возражений, — пожала женщина плечами. — Ну тогда пойдём искать какое-нибудь мало-мальски приличное место.

***

— Вот откуда у тебя эта любовь к водным экскурсиям? — пробурчала Марина, топая вслед за Олегом к нужной пристани. — Не знаю, — пожал плечами тот. — Это прикольно. И вообще, когда ещё ты Балтийское море из другой страны увидишь? — В детстве видела — мы с мамой летом часто в Юрмалу ездили. А ещё я в прошлом году в Гданьске на конференции была и нас организаторы в Сопот повезли, чтобы показать самый длинный деревянный пирс в Европе. Похвастаться, так сказать. Так что… — Бе-бе-бе, — передразнил жену мужчина. Нарочинская только глаза закатила. — Меня вот не по Прибалтикам в детстве, а по Золотому кольцу катали — Ярославль там, Кострома, Владимир, соборы всякие, монастыри… Ну и ещё мы на Байкале как-то были. И в Крыму летом. Я в принципе, мало где был — в Беларуси у маминых родственников пару раз, в годы учёбы в универе стараниями папки твоего в Баку на конференцию ездил как-то и вот в Финляндию с тобой. Короче, я Балтийское море из другой страны не видел.

***

— Бра-агин, — протянула Нарочинская, на автомате крепче сжимая мужскую ладонь, пока они переходили дорогу от метро к парку Кунгстрэдгорден. — Ау? — тут же отозвался Олег, разглядывая неожиданно выросший в тени аллей памятник Карлу XIII. — А ты о чём мечтал в 10 лет? Ну там что купить или кем стать, когда вырастешь… Мужчина задумался на момент и даже затормозил, вглядываясь почему-то в черты лица скульптуры: — Чтобы отец к нам с мамой вернулся я мечтал. Потом перестал — надоело, что ли… А в плане профессии с самого детства мечтал стать врачом. — Хирургом? — Не-ет. У меня бабушка была терапевтом участковым, в поликлинике работала и меня, чтобы я не натворил ничего дома, с собой часто на работу брала. Вот я и хотел стать как бабушка. Потом уже, перед поступлением, решил, что буду хирургом. — И ни о чем другом не мечтал? Ну там лётчиком стать или капитаном дальнего плавания… — Нет. Хотя тому, что я стану врачом, мало кто верил. Я так себе учился, а с поведением вообще проблемы были. У меня пятёрки были только по литературе, физ-ре, химии и биологии. — А у меня по физ-ре тройка была, — Нарочинская усмехнулась. — Единственная среди пятёрок. Ну не умела я через козла прыгать, вечно под него улетала! Правда, физруку пришлось по просьбе директора закрыть глаза и нарисовать мне пять в аттестат, чтобы не лишать наш выпуск единственной золотой медали. — Главное во взрослой жизни через козлов уметь перескакивать, — с улыбкой фыркнул Брагин и тут же посерьезнел: — А ты о чём мечтала? — Чтобы папа чаще дома бывал. Бросить дурацкую музыкалку. И стать феей. Или хотя бы принцессой. Ну просто потому, что фей не существует. — И именно поэтому ты стала феей нейрохирургии. — Ага, и наследницей хирургической династии — мой дед по папиной линии тоже хирургом был. Только торакальным. — Значит, сбылось всё-таки, — улыбнулся Олег. — Ты, если задуматься, своего рода прЫнцесса. — Ну что-то типа того, — рассмеялась Марина. — А какой урок из прошлого тебе хотелось бы забыть? — Предыдущий брак. А лучше оба, — теперь рассмеялся уже Брагин (правда, немного нервно почему-то). — А тебе? — Пожалуй, аналогично, — фыркнула женщина. — Скажи, а что делает тебя по-настоящему счастливым? — Удачная операция. Быть с тобой дома и целовать тебя сонную по утрам. Томка, хоть они с Эмкой и редко мне звонят из своей этой Америки. Мысли о нашем будущем ребёнке. — Ребёнок… — Марина прикрыла глаза. — Знаешь, чем ближе август, тем мне страшнее. — Почему? — Брагин крепче сжал её ладошку. — Боюсь, что у нас не получится. Нам не по шестнадцать, да и анамнез… — У нас, Перочинская, не может не получиться. Обследуемся, анализы сдадим, а если надо, витаминки попьём или таблеточки какие волшебные. Резус-конфликта у нас точно нет, а значит, одной проблемой однозначно меньше. — А ты откуда про мой резус-фактор узнал? — Нарочинская дёрнула бровью. — Я тебе, вроде, не говорила… — Да Покровская твоя карточки бросила, а я их снёс со стола в ординаторской. Много интересного, короче, про тебя узнал. — Например? — женщина насмешливо посмотрела на мужа. — Ну например, что ты анатомически целая — с аппендиксом и миндалинами. Что у тебя редкая группа крови. Ну и что резус у нас совпадает. И вообще, Марин, у нас с тобой будут красивые дети. — Уверен? — А как же! — Брагин расплылся в улыбке. — Я же неотразимый! — Угу, — фыркнула Марина, — как Карлсон. «Я же ещё и талантливый!». — Ещё какой! Я ещё и вышивать могу, и на машинке тоже! Нарочинская рассмеялась, чувствуя, как на душе стало легче. Некоторое время шли молча, будто переваривая состоявшийся только что разговор. — Слушай, Марин, — неожиданно нарушил эту тишину Олег, решив поддержать игру в «вопрос-ответ», — а тебе какой из наших общих ритуалов нравится больше всего? — Мне нравилось, когда ты меня в редкие минуты свободы между операциями в авралы ловил в коридоре и в нос целовал. А тебе? — А мне нравится, когда ты засыпаешь у меня под боком и ногу на меня закидываешь во сне. Целовать тебя утром нравится. И завтраки с тобой вместе готовить. — Олег, а какой самый романтичный поступок ты совершал? — Даже не знаю… Наверное, из Ярославля в Москву резко сорвался, почувствовав, что ли, что с тобой что-то случилось. А тебя, как оказалось, прооперировали ночью. Ну и вот недавно, когда ночью прилетел, чтобы с тобой побыть. — Скорее, чтобы со мной переспать ты прилетел, — усмехнулась Нарочинская, ущипнув Брагина за бок. — А я вот уволилась из Склифа, чтобы к мужу в Питер переехать. Брагин молчал, таращась на Марину так, будто первый раз в жизни её видел. — Прости, что? — наконец выдавил он из себя. — Я, Брагин, говорю, из Склифа уволилась и к тебе переезжаю, — спокойно повторила женщина. — А?.. — Звягинцев мне нейрохирургию предложил. Я думала, конечно, стоит соглашаться или нет, после того, что было-то, а потом поняла, что мне надоело туда-сюда мотаться. И сказала ему «да». — Марина! — Олег подхватил жену на руки и закружил. — Брагин, поставь! — цепляясь за его плечи, рассмеялась женщина. — Вот это новости, конечно! И ты молчала?! — остановившись, но не опустив жену на землю, спросил у неё мужчина. — Ага, и Илью Ефимовича попросила тебе не говорить. Сюрприз хотела сделать. — Получилось у тебя. Ну и раз уж на то пошло, то у меня тоже для тебя сюрприз есть. — Только не говори, что ты решил вернуться в Москву! — Если бы я собрался вернуться, я бы не стал квартиру покупать. — Что, прости? — Марина, кажется, ушам своим не поверила. — Квартиру я, Перочинская, нам с тобой в Питере купил. Трёшка, закрытая территория, хороший район, до работы недалеко. Как раз, из отпуска вернёмся, а там ремонт закончится. И переедем сразу. — Шутишь? — Ага, и ипотеку шутки ради взял, и бригаду ремонтников нанял тоже, — буркнул Олег. — Я это всё ещё до свадьбы сделал, но вести тебя в голые стены не хотелось. Так что, приедем и можно будет в «Икею» твою любимую за шторами поехать. — И фужеры купим? — у Марины загорелись глаза. — Захочешь — сервиз тебе куплю. На двенадцать персон. С супницей.

***

В гостиничный номер пара вползла только вечером. Впереди их ждал ещё один день в Стокгольме (на который Брагин при всей своей нелюбви к музеям уже запланировал визит в музей группы «АВВА» и попытку попасть в музей естественной истории), а затем перелёт в последнюю точку запланированного маршрута.