Праймовое SEREBRO

Предновогодняя атмосфера царила практически везде, кроме переговорной в ПЦМФ. В этот раз она была похожа на командный пункт перед решающим сражением. Воздух был наполнен творческой энергией. Помимо Лены, Оли и Насти, сидевших на диване, в комнате были их концертный директор Ксеша, и Ирма, которая решила лично проследить за тем, как продвигаются дела. Ксеша, нервно листала планшет, пытаясь синхронизировать графики SEREBRO, KIT-I и еще двух фадеевских проектов. Она еле успевала переключаться, и тень усталости под глазами выдавала бессонные ночи. Ирма же сидела чуть в стороне, наблюдая за девочками с чуть усталой нежностью. Она отвечала за всех артистов лейбла, но сердцем болела именно за эту троицу. После недавнего разговора с Олей по телефону поздно вечером, она поняла, что им всем нужна дополнительная помощь в виде более спокойных номеров в гостиницах, минимизации прессы, и в целом, нужно было создавать им больше окон для того, что бы девчонки успевали просто пожить для себя в этом бешеном графике. О чем она и разговаривала с Темерхановой в последнюю неделю, пытаясь донести до той, что бы она грамотно составляла их график. — Вы — большие молодцы, — сказал Максим, и его голос, казалось, ненадолго разрядил обстановку. — Программа года сдана. После завтрашнего интервью можно будет перевести дух. Но сначала новогодние выступления, на корпоратах, а завтра — финальный аккорд. Это абсолютно не примечательное интервью, да и не думаю, что вечер mail.ru станет запоминающимся событием года. Так, проходняк. Но... Его взгляд остановился на Лене. — Лена, вся эта история с пиаром и разборками публично закрыта. Но ты должна доиграть. Твое амплуа на этом интервью — уставшая, тихая, с легкой грустью. Никакого блеска в глазах. Ты переживаешь непростой период. Просто молчишь, а в конце поздравишь с Новым годом. — Понятно, — тихо ответила Лена, глядя на свои колени. Внутри у неё все пылало от недавних воспоминаний ночи с Олей, а здесь нужно было примерять маску скорби. — Девочки, вы — фон и опора, — Максим перевел взгляд на Олю и Настю. — Бодрые, светлые, но без переигрывания. Говорите кратко: год был непростым, но мы много работали, выпустили долгожданную пластинку, познакомились с новыми творческими личностями. Ведь так и есть. Просто в целом, чем год запомнился для каждой из вас. И в конце — искренние поздравления зрителям. Основные вопросы о личном, если полезут, — ваша зона ответственности. Отшучивайтесь, уводите на дальнейшие планы в творчестве. — Показывать ничего лишнего не нужно, — мягко, но весомо добавила Ирма, и её взгляд на секунду задержался на Оле и Лене. Это был не начальственный взгляд, а взгляд союзницы, напоминающий о договоре. — Ксеш, по графикам все схвачено? — спросил Макс, обращаясь к концертному директору. — Да, Максим, — Ксеша вздохнула, отрываясь от экрана. — У SEREBRO интервью в 14:00, потом звуковая у KIT-I в 17:00, а вечером у вас репетиция на студии. Я успею всех развезти. — Хорошо. Я в вас уверен. Вы — команда, отдохнёте ещё. Спасибо, свободны. — Максим улыбнулся. Когда все вышли в коридор, Ксеша сразу же устремилась вперед, что-то на ходу диктуя в телефон. Ирма задержалась на секунду, пропуская девочек вперёд. — Лен, Оль, — тихо окликнула она их, когда Настя отошла обсудить с Ксе время выезда. — Завтра держитесь. Главное — не забывайте, что скоро отдых. — Спасибо, Ирмусь, — с искренней теплотой сказала Оля, а Лена лишь благодарно кивнула, с трудом сдерживая ком в горле. Знать, что кто-то на их стороне, было бесценно. Как только они остались одни в укромном повороте коридора, Оля шагнула к Лене. — Ты справишься? — её голос стал тихим и проникновенным. — Не знаю, — прошептала Лена, прислонившись лбом к её плечу. Оля приобняла её, ловя этот момент нежности, смешанный с грустью рабочих нюансов. — Он сказал — «никакого блеска». А у меня внутри... пожар, Оль. Как его скрыть? Оля осторожно положила ладонь ей на спину, между лопаток. — Держись за этот пожар. Пусть греет изнутри. А снаружи — лёд. Сыграй эту грусть для них. А для меня... — она понизила голос до шёпота, — Потом будет самый настоящий, несыгранный огонь. Обещаю. — Я боюсь, что взгляну на тебя в кадре, и всё станет очевидно. — Лена приблизилась к её уху, и едва сдержалась, что бы укусить за мочку. — Тогда не смотри на меня. Смотри на ведущую. Или на Настю. Или просто по сторонам, главное, веди себя сдержанно. — ответила ей Оля легким поцелуем в висок, а затем, беглым в губы. Лена слабо кивнула. Мысль о том, что за спинами у них не только Ксеша с её бешеным графиком, но и понимающая Ирма, немного успокаивала. Интервью прошло, как по нотам. Лена была тихой, с потухшим взглядом, изредка озираясь по сторонам, нервно кусая губы от непривычки, что она сегодня не скажет ни слова. Настя держала позитивный, но сдержанный тон, произнесла свои слова про то, как она была рада и благодарна этому году за то, что она изменила свою жизнь, вписав её в SEREBRO. Оля блестяще вела основную линию, и именно она, отвечая на вопрос о главных изменениях в году, неожиданно для всех, кроме Лены, сказала: — Если брать какую-то личную нашу жизнь, то... Ну, мы наконец-то разъехались, — нервно улыбнулась она, обернувшись к Лене, заглядывая ей в глаза, и в её голосе прозвучала легкая, будничная грусть. — Да, это тоже событие, можно так сказать. — Оля нервно усмехнулась, но понимала, что от Лены поддержки ждать не стоило, ведь она не будет встревать в интервью, а только поздравит всех с Новым годом в конце. Отсылка шла на то, что они с Леной съехали с той надоевшей и гнетущей квартиры, в которой они жили втроём с Мариной, но для короткого интервью, это было слишком странным заявлением. Оля поняла это только потом. Она на эмоциях говорила то, о чём думала и переживала, то, о чём спрашивали. Это было одно из главных событий года? Несомненно! Она так чувствовала, она сказала об этом, не отдавая себе отчета. Когда прозвучали финальные поздравления и ведущая объявила «снято!», в холле повисло мгновение тишины, а затем началась привычная суета. Ксеша, вынырнув из-за спины оператора с двумя телефонами в руках, лишь кивнула, давая понять, что логистика под контролем. — Через пятнадцать минут выезд, у парней репетиция в полседьмого, я вас подвезу! — бросила она и снова скрылась в коридоре, отвечая на очередной звонок. В гримёрке, которая на удивление была уютной, царило облегчённое молчание. Лена скинула туфли и, прислонившись к стене, закрыла глаза. — Как же я устала, — прошептала она. — Каждая мышца лица болит от этой маски. Оля, тоже скидывая надоевшие каблуки, подошла к ней на носочках, перед этим убедившись, что дверь закрыта. — Ты была бесподобна. Ни один человек в мире не догадался, что внутри у тебя — праздник. — Праздник, которому негде случиться, — горько усмехнулась Лена, но её глаза наконец ожили, в них вспыхнул тот самый, запретный блеск. — Случится, — твердо пообещала Оля. — Как только вырвемся с этих новогодних концертов. Мы найдем наше место. То самое. Их разговор прервал стук в дверь. — Девочки, вы готовы? Поехали! — позвала Ксеша. Черный ход выходил в глухой переулок, где уже ждал черный минивэн с тонированными стеклами. — Садитесь. По пути до отеля, заодно всё по завтрашнему вылету на корпоративы обговорим. — сказала Ксе, и в её голосе звучала усталая забота. Дверь захлопнулась, отгородив их от остального мира. В салоне, кроме водителя, были и их музыканты, которым происходящее было не особо интересно, каждый устал по своему и залипал в своём гаджете, ожидая только окончательных вердиктов. Завтра предстоял ранний вылет на череду новогодних корпоративов, но обсуждать это сейчас не хотелось никому. Настя, сняв туфли, поджала ноги на сиденье и, глядя на Олю и Лену, мягко сказала: — Вы сегодня... настоящие. Очень. Я горжусь вами, правда. В её голосе не было ни капли фальши, только проникновенная, добрая теплота. — Спасибо, Наст, — тихо ответила Оля, находя её руку в полумраке и сжимая. Лена с другой стороны обняла Настю за плечи, прижавшись к ней виском. — Без тебя мы бы не справились. Никогда. Это была минутная, но искренняя ласка, треугольник поддержки, который они всегда старались сохранять, несмотря на всё, что происходило. Какое-то время все ехали молча, потом Настя, убаюканная движением и усталостью, постепенно отключилась, прислонившись к окну. Ксеша, пробормотав что-то о времени выезда в аэропорт, тоже откинула голову на подголовник и закрыла глаза, выпав из реальности хотя бы на время пути, зная, что повторит девочкам всё ещё раз, но чуть позже. И тогда пространство на заднем ряду минивэна стало вдвое больше и в несколько раз интимнее. Машина мягко катила по ночному городу, погруженная в темноту, и только мигающие огни фонарей иногда выхватывали из мрака профиль, губы, сцепленные пальцы. Оля осторожно переплела свои пальцы с пальцами Лены, положив их на складку куртки между ними. Больше не нужно было прятаться. — Я сегодня, когда говорила про ту квартиру... я думала о нашей, — тихо начала Оля, глядя в тёмное стекло, но обращаясь только к Лене. — О той, которой ещё нет. И от этого стало так страшно и так спокойно одновременно. — Почему страшно? — так же тихо спросила Лена, водя большим пальцем по её ладони. — Потому что... у меня кое-что есть для тебя. Но, давай не сейчас об этом? Не хочу раскрывать всех секретов. — Оля уткнулась в её шею, чувствуя на себе мгновенные взаимные прикосновения. Затем, подняла их сцепленные руки и мягко прижала ладонь Лены к своим губам. Они замолчали, слушая ровное дыхание Насти и тихий храп Ксеши на переднем сиденье. Машина остановилась у служебного входа отеля. Ксеша, вздрогнув, мгновенно пришла в себя и вышла из машины первой, готовая сопровождать девушек, если потребуется. Настя, сонная, потянулась. Оля и Лена разомкнули пальцы, но их плечи еще несколько секунд соприкасались — невидимая связь, которую не хотелось разрывать. Номера, как всегда, были раздельными. Они разобрали ключи у Ксеши и разошлись по своим номерам на одном этаже. Но тишина после той близости в машине давила. Слишком уж нелепо было быть в двух шагах друг от друга, и притворяться, что это нормально. Не сговариваясь, они оказались у двери номера Лены, только по разные стороны. Оля постучала и вошла без слов. Лена пропустила её в номер и закрыла дверь. Оля прошла в глубину номера, и плюхнулась на край кровати, скинув туфли. — Знаешь, что меня бесит больше всего? — сказала она, и в её голосе звучало не трагическое отчаяние, а игривое раздражение. — Что у меня в номере всегда жарко, а у тебя, как утверждает легенда, всегда идеальный климат. Это несправедливо. Я требую компенсацию в виде твоего кондиционера. Лена, переодеваясь перед сном, усмехнулась. — Может, просто перестань включать обогреватель на максимум, как полярник? Или... есть другое решение. Оля приподняла бровь, ловя её взгляд в зеркале. — Какое же? — Один номер на двоих, — Лена сказала это легко, как будто предлагала заказать кофе в номер. Она повернулась, облокотившись о шкаф. — Экономия на кондиционере — лишь первый плюс. Представь: один будильник вместо двух. Одна борьба за утренний душ. И главное, никаких этих дурацких смс «Ты не брала мой зарядник?» в пять утра. Мы будем просто протягивать руку. Оля засмеялась, и напряжение дня начало таять. — Гениально в своей простоте. Ты представляешь лицо Ксеши? Она нам памятник при жизни поставит. «Спасибо, что облегчили мне логистику, ангелы». — Оля передразнила её голос, и Лена фыркнула. — А Максу мы скажем, что это для творческого синтеза, — продолжила Оля, вставая и делая пару театральных шагов по комнате. — «Максим, мы ночью родили гениальные строчки для припева! В два часа ночи! В одном номере! Это же эффективность!» — И утром отрепетировали его, чистя зубы. Ольга Серябкина, вы же хотите пользоваться пастой «Пародонтоз» и дальше? — подхватила Лена, и они обе рассмеялись, представляя эту картину. — Конечно хочу, а вы будете снимать меня и дальше в своей рекламе? — подыграла Оля, и они тот час же рассмеялись до коликов в животе. Смех смолк, но в воздухе осталось тёплое веселье. Оля подошла ближе. — Серьёзно, мышь, — её голос стал тише, но не грустным, а заговорщицким. — Это же идеально. Мы экономим время, нервы и... будет возможность просто поговорить перед сном, не утыкаясь в телефон. Как нормальные люди. — Нормальные люди вряд ли ночуют в отелях 300 дней в году, — парировала Лена, но глаза её светились. — Но мы можем быть нормальными... в рамках нашей ненормальной жизни. Хоть в этом. Оля села рядом, их колени соприкоснулись. — Значит, действуем? После всех этих корпоративов, когда будем обсуждать планы, запросим один номер на двоих, всегда и везде? — Действуем, — кивнула Лена. — Подадим как супер-рациональное предложение от ответственных сотрудников. Списком преимуществ. Пункт первый: повышение гормонов счастья. — Пункт второй: сохранение моего психического здоровья от перегрева, — добавила Оля с ухмылкой. — Пункт третий, самый главный, — Лена наклонилась к ней, понизив голос до игривого шёпота, — возможность украсть у тебя одеяло посреди ночи. Не только ведь тебе так делать. — Это ты у меня вечно всё одеяло забираешь! Я просыпаюсь, свернувшись калачиком! — Оля фальшиво возмутилась. — Вот и проверим в полевых условиях, — парировала Лена, и её взгляд стал мягким, уставшим, но полным предвкушения. — Будет наш маленький эксперимент. Оля положила голову ей на плечо. — Не страшно? — Страшно? — Лена переспросила, обвивая ее руку своей. — Мне страшно было сегодня изображать грусть. А это... это как найти лазейку в правилах. Это даже весело. Впереди ещё было безумие новогодних корпоративов, которое и заводило, и выматывало. Но теперь у них была не просто идея. У них был общий, почти озорной план. Не драма, а авантюра. Одна строчка в райдере, за которой скрывался целый мир их будущего уюта. Оля встала, чтобы наконец пойти в свой номер. — Ладно, пойду греться в свою сауну. Но это в последний раз! — она сделала серьёзное лицо. — Обещай, что не уснёшь в ванной, — улыбнулась Лена, провожая её. — Обещаю. Спокойной ночи, соседка. — Оля бросила ей на прощанье игривый взгляд. — Последняя ночь в статусе «соседки». Подарив друг другу нежный и долгий поцелуй на ночь, они вернулись в реальность. И когда дверь закрылась, Лена осталась не с чувством разлуки, а с лёгким, тёплым возбуждением, как перед началом чего-то очень хорошего. Они придумали свой ход. Игра была в их пользу. Пока что. Прошло несколько дней, насыщенных выступлениями. Идея зрела и крепла. С первой, как и договаривались, они поделились с Ирмой, зайдя к ней в кабинет в продюсерском центре. Польских выслушала их рациональные аргументы про эффективность и синхронизацию, попивая кофе. Затем, отставив чашку, посмотрела на них серьезно, прикуривая сигарету. — Девочки, я все понимаю. И, поверьте, я на вашей стороне. Но вы должны отдавать себе отчет: изменения в официальном райдере — это не просто пометка для администратора отеля. Это документ. В случае любых... будущих проверок, вопросов от партнеров или даже внутренних аудитов, эта строчка будет там. Всегда. Вы уверены, что готовы к тому, что это может стать официальной информацией? Что это может породить вопросы, на которые придется отвечать? Оля и Лена переглянулись. Вопрос был справедливым и отрезвляющим. — Мы уверены, — твердо сказала Оля. — Мы подаём это как рабочую необходимость. И будем настаивать на этом. — Хорошо, — кивнула Ирма, и в её глазах мелькнуло уважение. — Тогда я вас поддержу. Но будьте готовы ко всему. Особенно, когда пойдёте к Максу. Они дождались, когда Макс освободится после напряженной сессии записи с KIT-I. Ксеша, вызванная в кабинет, нервно теребила телефон. Она отвечала за логистику, и любое изменение протокола било по её отлаженной системе, но ещё больше её пугала потенциальная реакция босса. Когда они все зашли к Максу в кабинет, он сидел за столом, выглядя уставшим, но сосредоточенным. — Итак, у вас срочное? — спросил он, окидывая взглядом четверых: Ирму, Ксешу, Олю и Лену. — Да, Максим, — начала Ирма, взяв на себя роль спикера. — Девочки хотят внести рациональное, на их взгляд, изменение в райдер. Касательно размещения в отелях. Макс медленно перевел взгляд на Олю и Лену, его лицо было непроницаемым. — Какое изменение? Оля сделала шаг вперед, её голос был ровным и деловым, но внутри все сжалось. — Мы предлагаем указывать в райдере один номер на двоих. На меня и Лену. Это оптимизация. В кабинете повисла тишина. Макс откинулся в кресле. — Оптимизация? — переспросил он, усмехнувшись, и в его голосе зазвучала легкая, но отчетливая нота недоверия. — Объясните. Лена подключилась, стараясь, чтобы голос не дрогнул: — Мы практически всё рабочее время проводим вместе: репетиции, перелеты, обсуждения. Часто вечером или рано утром нужно что-то срочно обговорить по сет-листу, по гардеробу. Бегать между номерами, стучаться — это неэффективно и отнимает время, которое можно потратить на отдых или подготовку. Один номер решит эту проблему. Ксе, почувствовав необходимость добавить что-то от себя, робко вставила: — Это... действительно может упростить логистику, Максим. Меньше ключей, меньше времени на заселение, меньше рисков, что кто-то где-то задержится... — Упростить? — Макс перебил её, проведя рукой по густой бороде, его взгляд стал пристальным. — Или усложнить? У нас четкий протокол: у каждого свой номер. Это личное пространство, это безопасность, это отсутствие лишних конфликтов. Вы хотите сказать, что за все эти годы этот протокол был ошибочным? Оля почувствовала, как по спине пробежал холодок, но она не опустила глаза. — Протокол создавался для другой реальности, Максим. Сейчас многое поменялось.Мы с Леной поняли, что вместе работаем слаженнее. На интервью я говорила про этот переход — это была не просто история для телевидения. Это наш реальный опыт. Мы — как два инструмента в оркестре, которые нужно постоянно настраивать друг под друга. Делать это в разных комнатах — всё равно что настраивать музыкальные инструменты, находясь в разных залах. Макс слушал, постукивая пальцем по столу. Его взгляд был сосредоточенным, анализирующим. — Это очень эмоциональная аналогия, Оля. Но райдер — это не про эмоции. Это про деньги и дисциплину. Что вы будете делать, если устанете друг от друга? Если возникнет ссора накануне важного выступления? Два человека в стрессе в одной комнате — это бомба замедленного действия для всего коллектива. Лена, чувствуя, что их идея вот-вот разобьётся о стену его прагматизма, заговорила с новой силой, в её голосе прозвучала не просьба, а уверенность профессионала. — А если мы устанем друг от друга, мы сможем решить это сразу, а не копить раздражение до утра, глотая его в одиночестве в разных номерах. Мы взрослые люди и коллеги, которые прошли через многое. Мы научились решать конфликты быстро, потому что от этого зависит работа всей группы. Общий номер — это не угроза, а инструмент для ещё более быстрого и чёткого взаимодействия. Это повышение нашей личной ответственности друг за друга. Мы просим не поблажки, а доверия. Доверия к нашему взаимодействию и к тому, что мы лучше знаем, в каких условиях можем выдать максимальный результат. В кабинете снова стало тихо. Ирма, до этого молчавшая, мягко добавила: — Макс, с точки зрения управления, это может быть интересным экспериментом. Если это повысит их эффективность и комфорт, а Ксеша подтверждает, что и ей будет проще... возможно, стоит попробовать на пробный период? Например, на предстоящие выездные концерты после отпуска. Макс долго смотрел то на Олю, то на Лену. Он видел их сплоченность, их упрямство и ту самую профессиональную твердость, которую сам же в них и воспитывал. Он вздохнул, и в его взгляде появилась тень усталой уступки. — Пробный период, — повторил он. — Хорошо. Пусть будет пробный период. Но! — он поднял палец, и его голос вновь стал жестким. — Первая же серьезная размолвка, первый же срыв графика из-за вашего совместного проживания — и всё возвращается к старому протоколу. Навсегда. И это будет не моя прихоть, а следствие вашего непрофессионализма. Вы понимаете? Оля и Лена почти синхронно выдохнули: «Понимаем». — И это вносится в райдер как служебная необходимость, без лишних комментариев для внешних, нам не нужен очередной скандал, касаемо их близких отношений. — добавил Макс, обращаясь уже к Ирме и Ксеше. — Ксе, всё организуешь? — Да, Максим , — кивнула Ксеша, на лице которой читалось облегчение. Когда они вышли из кабинета, их накрыла волна тихой, почти невесомой эйфории. Они отвоевали свой шанс. Первую, самую важную битву. Дверь в их общее пространство — пусть пока только гостиничный номер — была теперь официально приоткрыта. Всю следующую неделю они провели на студии, стараясь уложиться в срок по записи новой песни. Студия гудела от смеха и всеобщего облегчения. Песня «Не время» была записана, сведена и одобрена самим Максом. Оля испытывала особую теплоту, вспоминая о том, что текст к песне родился в её голове в тот период, когда они с Леной впервые заговорили о возможности повторного совместного проживания в одной квартире. Оля помнила, что Лена тогда не дала однозначного ответа, потому что ту терзали сомнения, но дала понять Оле, что чуть позже, когда она будет готова, то даст знак. А сама Оля тогда не понимала, что же происходит между ними сейчас. Очередное сближение, или наоборот осторожное отдаление. Но то, что они обе находились в этом вихре чувств, это она понимала отчётливо. Так и сложились строчки, одна за другой, в одну из ночей, когда Лена осталась в её квартире, и уснула от переутомления и стресса, даже не досмотрев фильм, который они тогда решили включить после ужина. На огромном мониторе уже вовсю крутились их выступления, записанные месяцем ранее, а у них самих на календаре загорелись долгожданные две недели относительной тишины. — У-ф-ф! — Настя с силой выдохнула, плюхнувшись на кожаный диван в студии. — Я официально превращаюсь в овощ. Высшая лига овощеводства. Меня даже поливать не надо, только подкидывать иногда сериальчиков и доставку суши. — Обещаю не поливать, — засмеялся Даня, проходя мимо с чашкой чая. — Но сериалы сам посмотрю, если что. Оля, стоя у стола, разливала всем в бокалы шампанское — традиция по случаю сдачи очередной работы. — Поднимаю бокал за наш коллективный недосып и за то, что он наконец-то может быть восполнен! — провозгласила она. — За то, чтобы Ксеша на эти две недели забыла, как мы выглядим! — добавила Лена, чокаясь с Настей. — Мечтаю! — крикнула сама Ксеша, не отрываясь от экрана ноутбука, но улыбка не сходила с ее лица. — Я даже уведомления на ваших номерах отключу. На все эти дни вы для меня — прекрасное, далёкое воспоминание. Общее веселье было заразительным. Визажист Света включила в колонке их же танцевальный трек, и техник Витя пародийно изобразил движения из клипа, чем вызвал хохот. — Тебе кажется, пора к девчонкам на подтанцовку. — хохотнул Бабичев, допивая бокал залпом. Все засмеялись, и продолжили веселиться. Воспользовавшись моментом, Оля, присев на подлокотник дивана рядом с Леной, наклонилась к ней и Насте, понизив голос под музыку. — А знаете, о чем я мечтаю кроме сна? Снова почувствовать тот запах. Морской соли, атмосферных улиц и старого камня. Лена встрепенулась, её глаза загорелись. — Барселона? Тот самый маленький отель с террасой, где мы завтракали круассанами, а внизу шумел рынок Бокерия? — Именно он, — кивнула Оля, и на её лице появилась мечтательная, почти детская улыбка. — Только в этот раз без рабочих моментов в перерыве между экскурсиями. Просто... потеряться. — Вы с ума сошли? — флегматично спросила Настя, откусывая пирожное. — После всего ада? Снова лезть в самолет? Я лично, проведу время с родителями. Моё идеальное приключение — это диван, тапки и мамины котлеты. А вы... вы романтики безбашенные. — Мы не только романтики, мы — исследователи незакрытых гештальтов, — с пафосом заявила Лена, поднимая бокал. — Нам надо было уехать тогда на три дня раньше, помнишь, Оль? Из-за той дурацкой съемки для журнала? Так вот, я намерена вернуть себе те потерянные дни. Пройтись по той самой набережной, на которую мы только посмотрели из окна такси. — И съесть ту самую паэлью, которую мы так и не попробовали, потому что ты боялась тяжести в желудке перед концертом, — с лёгким укором добавила Оля. — Видишь, как все срослось? — рассмеялась Лена. — Судьба. Испания зовёт нас, чтобы исправить свои ошибки. Ирма, подходя к ним с подносом с канапе, услышала последнюю фразу. — Опять в Испанию? — вздохнула она, но в её глазах читалось одобрение. — Только, ради всего святого, не выкладывайте кучу фоток с одинаковыми тарелками по десять раз, что бы не начались слухи. И купите себе нормальные сим-карты, а не мучайтесь с роумингом, как в прошлый раз. — Мусь, ты как вторая мама, только круче, потому что разбираешься в роуминге, — беззастенчиво польстила ей Оля. — Лесть не поможет, — парировала Ирма, но улыбнулась. — Документы на страховку Ксеше оставьте, прежде чем рванете. И… хорошо отдохните. Вы это заслужили. Постепенно студия начала пустеть. Команда, перебросившись последними шутками, расходилась по домам. Ксеша, наконец захлопнув ноутбук, встала и потянулась. — Всё, я отключаюсь. Девочки, ваш отпуск начинается ровно в 00:01. Не пишите, не звоните. Если только самолет не упадёт. Но и тогда подумайте дважды. — Поняли, — хором ответили они, провожая её улыбками. Остались только они втроем в почти пустой, залитой вечерним светом студии. Тишина после шума была благословенной. — Ну что, — сказала Настя, собирая сумку. — Родители, диван, домашняя еда. А вы — паэлья, прохладное и атмосферное море и гештальты. По-моему, мы все выиграли. — Абсолютно, — согласилась Лена, помогая ей найти закатившуюся под диван заколку. — Главное — вернуться другими людьми. Ну, или теми же, но выспавшимися. Ну, мы планируем просто бродить и изучать все те местечки, где ещё не были. В море то сейчас всё-равно не искупаешься, не сезон. — Обязательно привезите мне что-нибудь бесполезное и очень красивое, — попросила Настя, уже надевая куртку. — Типа веера или кулона в виде солнца. Чтобы я могла на него смотреть и завидовать вашему авантюризму. — Договорились, — пообещала Оля, обнимая её на прощание. — Отдыхай. Когда дверь за Настей закрылась, Оля и Лена остались одни в тишине студии. — Итак, — прошептала Оля, беря Лену за руку. — Барселона? — Барселона, — кивнула Лена, и в её глазах отразилось то самое море, о котором они говорили. — Только на этот раз... наш собственный темп. Наши правила. Наше потерянное время. — Наше, — повторила Оля. Они выключили свет и вышли из студии, оставив за дверью тишину и завершенную работу. Впереди их ждал не просто отпуск. Их ждало возвращение в то самое место, где два года назад они впервые, ещё не осознавая того, начали становиться не просто коллегами, а чем-то гораздо большим. И теперь у них был шанс пережить всё это заново — уже осознанно, уже вдвоём и уже никуда не торопясь.