Праймовое SEREBRO

Лена шагнула в студию, мысленно всё ещё пребывая в домашней атмосфере. Она примчалась сюда почти сразу после самолёта, успев перед этим заскочить в квартиру, оставить сумки и наскоро принять душ. Оля, уже ждавшая её на студии, бросилась навстречу, и на секунду они растворились в тёплых объятиях, шепча друг другу нежности. Они не виделись всего пять дней, но это была та самая разлука, что заставляет сердце биться чаще при встрече. — Всё в порядке? — тихо спросила Оля, касаясь ладонью её щеки. — Теперь — да, — улыбнулась Лена, целуя её в висок. — Как тут без меня? — Выживала. Старалась отвлекаться на творчество, несколько новых набросков сделали с Максом, я потом дам тебе послушать, — грустно улыбнулась Оля. Войдя в комнату записи, они увидели Настю, оживлённо обсуждающую что-то с Фадеевым и Бабичевым. Увидев девчонок, Настя всплеснула руками. — Наконец-то! Рада видеть вас двоих, особенно, со счастливыми глазами, можно начинать совещание! — засмеялась она, обнимая их поочередно. — Как отпуск? Как родители? — Отпуск был идеальным, — сказала Оля, переглянувшись с Леной. — А родители… здоровы, но мама, как всегда, накормила на месяц вперёд, — вздохнула Лена, сбрасывая с себя толстовку на диван. Когда собралась вся команда, атмосфера стала деловой. Максим, взял слово. — Девочки, добро пожаловать обратно. Отдохнули, зарядились солнцем — и отлично. Потому что в конце месяца вам предстоит особенная поездка. Нам поступило предложение выступить в русском доме на Олимпийских играх в Ванкувере. Задача — поддержать наших спортсменов, создать для них кусочек дома. Это большая честь и огромная ответственность. В студии повисла тишина, а затем взорвалась возгласами. Настя подпрыгнула на месте. — Ванкувер? Олимпиада? Это же невероятно! — Да, почти так же, как Евровидение, — твёрдо сказал Максим. — Программа плотная: выступление, общение со спортсменами, возможно, несколько интервью. Репертуар нужно утвердить, освежить старые хиты и, возможно, подготовить что-то новое, патриотичное. Работать придётся много. Оля молча сжала руку Лены под столом. Их пальцы сплелись. — Мы готовы, — уверенно сказала Лена от лица всех. — Для нашей страны — тем более. — Конечно, там не будет нескольких тысяч человек, в основном все свои, но тем не менее... — добавил Фадеев. — Мы готовы к новым вызовам, — жизнерадостно ответила Настя за всех. — Да, и ещё, завтра у вас эфир с вашим ненаглядным на Love радио. Очень уж он просил вас на свое шоу. Давно не были. Мы решили, что нужно там появиться. Тем более, для Насти это будет первое посещение у него. Поэтому, готовьтесь и будьте бдительны. Ну вы знаете правила... — добавил Максим. Девчонки кивнули, принимая всю информацию. После совещания, когда команда разошлась обсуждать детали, они же втроем остались в студии. Настя устроилась на диване, наблюдая за Олей и Леной. — Ну что, неразлучные, как вам идея? — спросила она. — Это больше, чем идея, Насть, — задумчиво проговорила Оля, всё ещё не отпуская руку Лены. — Это как… высшая точка. Мы будем петь для тех, кто борется за честь страны. Это пугает и вдохновляет одновременно. — Меня больше пугает перелёт и акклиматизация, — с лёгкой улыбкой сказала Лена. — Но ты права. Это не просто гастрольный вылет. Ты чувствуешь эту тяжесть? Славную тяжесть. — Чувствую, — кивнула Оля. — Как будто мы теперь часть чего-то большего, чем просто группа. Часть этой олимпийской истории нашей команды. Настя внимательно смотрела на них, а потом мягко улыбнулась. — Вы знаете, я всегда завидовала вашей связи. Не в плохом смысле. Вы как две ноты, которые звучат идеально только вместе. И сейчас это особенно важно. Нам всем нужно быть таким же сплочённым трио, как и на сцене. Чтобы в Ванкувере мы были не три солистки, а одна сила. Лена встала и подошла к окну, глядя на вечернюю Москву. Она еще только привыкала к своему нахождению здесь. — Мы столько прошли вместе. Ссоры, взлёты, падения… А теперь — Олимпиада. Как будто жизнь ставит точку в одном огромном этапе и открывает новый. — Не точку, многоточие, — поправила её Оля, подходя сзади и обнимая за талию, положив голову ей на плечо. — Мы только начинаем, к тому же, после Евровидения нам уже ничего не страшно. — Ладно, хватит лирики, — с напускной строгостью сказала Настя, вставая. — Предлагаю отметить возвращение Лены и новость чаем с конфетами на кухне. А завтра — с головой в работу. Договорились? — Договорились, — хором ответили Лена и Оля. Пока Настя копошилась с чайником, Оля тихо спросила Лену: — Ты правда готова к этому? После такого отдыха — сразу в бой? — Я готова ко всему, если ты рядом, — так же тихо ответила Лена, целуя её в губы. — Испания была раем, но это… это наша реальность. И она прекрасна. Настя, поймав этот момент, лишь покачала головой с улыбкой. — Эй, пташки, чай готов! Сохраните романтику для Ванкувера, а то там, глядишь, и для наших олимпийцев мастер-класс устроите. Все засмеялись, и на кухне продюсерского центра воцарилась тёплая, почти домашняя атмосфера предвкушения большого пути. Студия «Love радио» гудела предэфирной суетой. Максим Привалов, диджей шоу, их старый приятель по музыкальной тусовке, встретил девушек характерной ухмылкой, но в его взгляде читался не только дружеский интерес. Он дождался, пока все девушки займут места, потому как Лена была уже перед микрофоном, а Настя с Олей замешкались, приводя себя в порядок. Настя нервничала, и Оля помогала ей настроиться на нужный лад. — Леди! — провозгласил он, после объявления их в эфире, и подавая знак садиться. — Добро пожаловать из… кстати, а откуда вы? Слухи ходят, что вы порознь отдыхали. Лена, тебя видели в Омске, а вы, Оля с Настей, вроде как в Подмосковье пропадали. Всё из-за той напряжённости? Эфир начался с лёгких вопросов о планах, но напряжение витало в воздухе. Выяснив, что каждая их них успела отдохнуть и душой и телом не только там, где их заметили, Привалов, мастер провокации, быстро перешёл к главному. — Ладно, хватит ходить вокруг да около. Москва полнится слухами, а я, как старый друг, переживаю. Лена, история с Артёмом Фадеевым. Ходят упорные разговоры, что Макс в ярости, что это может поставить крест на группе. Самый больной вопрос: ты покидаешь SEREBRO? Давайте честно, между нами. Под столом рука Оли нащупала ладонь Лены. Их пальцы сцепились в твёрдый, сплочённый замок. Лена сделала глубокий вдох, её голос прозвучал спокойно, но с лёгкой, наигранной усталостью. — Максимка, мы столько раз уже говорили об этом. Да, была история. Нет, она не стоит того, чтобы из-за неё рушилось дело всей нашей жизни. Макс Фадеев — наш продюсер, и мы продолжаем работать. Все решения принимаются вместе, в интересах группы. Я пока жду вердикта, надеюсь он меня поймёт и простит. — То есть уход не обсуждается? — пристально глядя на неё, переспросил Привалов. — Лена и Максим взрослые люди, и они придут к логическому завершению всей этой истории, — твёрдо сказала Оля, вступая в разговор. Её тон был лёгким, но в нём слышалась сталь. — Мы — команда. И все личные перипетии остаются за порогом студии. Смешно даже думать, что из-за чего-то такого можно бросить то, что строилось годами. — Смешно? — Привалов приподнял бровь. — По слухам, ваш продюсер был не на шутку зол. А теперь новый виток — вас, несмотря ни на что, пригласили в Ванкувер, на Олимпиаду, в русский дом. Это как? Жест примирения? Или доказательство, что скандал был пиаром? Вопрос был острым. Он знал о Ванкувере. Девчонки обменялись быстрым взглядом. Настя, которая до этого больше молчала, мягко вклинилась. — Максим, приглашение на Олимпиаду — это оценка нашего профессионального вклада в культуру, а не следствие светских сплетен. Это честь для всей группы, и мы воспринимаем это именно так. А личные отношения… они личные именно потому, что не должны становиться достоянием общественности. — Хорошо, хорошо, — сдался Привалов, но ненадолго. — Тогда последнее: Лена, а что насчёт твоего личного счастья, ты нашла любовь о которой так мечтала во всех интервью? Лена засмеялась, и её смех прозвучал искренне, потому что был направлен на абсурдность ситуации. Её настоящее счастье и настоящая любовь сидела рядом, в паре сантиметров, изображая просто подругу. — Моё счастье, Макс, сейчас — это возможность спеть для наших спортсменов на другом конце света. Всё остальное — второстепенно. А страницы книги жизни… Я давно научилась перелистывать, не оглядываясь. Начался перерыв на музыку. Максим Привалов приглушил микрофон и, делая вид, что настраивает оборудование, наклонился к девушкам. Его голос потерял радио-бодрость, стал низким и доверительным. — Ладно, девочки, эфир эфиром, но я же вам как друг. Давайте без камер. Лена, глаза в глаза. Фадеев реально чуть не разнёс студию, когда узнал? Ходят слухи, что он тебе ультиматум поставил: или брат, или группа. Лена, глядя прямо на него, с лёгким сарказмом в уголках губ ответила: — Максимка, если бы Фадеев разносил студию каждый раз, когда у кого-то из нас случается личная жизнь, от нашей студии осталась бы пыль. Мы бы уже записывали альбом в бункере. Всё улажено. Договорились на берегу. — На каком таком берегу? — не отставал Привалов. — На испанском? Кстати, а почему разъехались? Оля, тебя вроде не видели с Леной с того злополучного ужина с папарацци. Поссорились из-за всей этой истории? Оля, не отводя взгляда от монитора, где шла заставка, ответила с ледяной вежливостью: — Мы взрослые занятые девушки, Максим. У нас графики. Иногда они не совпадают. Это не называется «поссориться». Это называется «иметь работу». Или ты думаешь, мы, как в школьном лагере, должны везде ходить за ручку? — А ходили бы — меньше бы вопросов было, — парировал Привалов, но засмеялся, снимая напряжение. — Ладно, не сдаётесь. Но знайте, я за вас болею. Искренне. Настя, которая молча наблюдала эту дуэль, вставила сухим тоном: — Макс, лучше поболей за наш будущий хит. Он принесёт тебе больше рейтингов, чем наши гипотетические ссоры. Они снова вернулись в эфир, отвечая на вопросы слушателей, слегка отвлекаясь от этой дурацкой темы с пиар-романом, но невербально постоянно взаимодействуя между собой, включая и Настю в этот разговор. Как только наступила следующая музыкальная пауза, Привалов, отодвинув наушник, снова вернулся к атаке, но уже с другой стороны. — Хорошо, допустим, с Фадеевым вы помирились. Но Ванкувер… Это же высший пилотаж. Такое предложение после скандала? Это пахнет не просто работой, а жестом. Жестом «мы семья, и мы выше этого». Вы точно ничего не скрываете? Может, этот роман — вообще был спектаклем? А настоящая драма — в чём-то другом? Лена и Оля переглянулись. В этом «другом» висела вся непроизнесённая правда. Лена ответила, играя с проводом от наушников, хотя, обычно это была прерогатива Оли. — Максим, у тебя бурная фантазия. Настоящая драма — это когда костюмы для выступления не приезжают вовремя, или когда в гримёрке закончился твой любимый тональный крем. Всё остальное — скучные рабочие моменты. — О, тональный крем! — подхватила Оля с преувеличенным драматизмом. — Вот это действительно трагедия вселенского масштаба. О ней можно кричать в каждом эфире. Заведи рубрику: «Косметические трагедии звёзд». Будет честнее. Привалов покачал головой, признавая поражение. — Вы невыносимы. Вы как два агента КГБ в юбках. Из вас клещами правду не вытащишь. — Мы не агенты, мы артисты, — с достоинством сказала Лена. — Наше дело — создавать иллюзии. И мы слишком хороши в своей работе, даже в жизни. Часть эфира девочек прошла на волне со слушателями, они выбрали победителя из тех дозвонившихся в прямой эфир, кто задал самый интересный вопрос. Общались со всеми тепло и естественно, ведь именно на Love радио проходили основные информативные эфиры и видеозарисовки с их участием. МУЗ и MTV не обладали частотами радио эфиров, поэтому, они ловили девочек только на своих коротких интервью или провокационных выпусках, где заставали их не всегда готовыми к интервью, и уже расслабленными. Микрофонов нет, камер нет. Привалов, уже без ухмылки, стал серьёзен. — Всё, шоу закончилось. По-человечески. Я вижу, как вы смотрите друг на друга. Вижу, как Оля тебя прикрывала на каждом вопросе, Лена. Это не просто дружба. Это что-то… глубже. И этот весь цирк с Артёмом — дымовая завеса для этого? Наступила тишина. Оля вздохнула, в её глазах мелькнула усталость от постоянной игры. — Макс, ты хороший друг. Поэтому пойми: есть вещи, которые, будучи вытащенными на свет, ломают жизни. Не наши — так чужие. Карьеры. Дела, которые важнее нас. Этот «цирк», как ты говоришь, иногда — единственный способ защитить то, что по-настоящему дорого. Даже если это выглядит нелепо. Лена кивнула, её голос стал тихим и твёрдым: — Представь, что самое ценное, что у тебя есть, — это хрустальный шар. Идеальный, но хрупкий. Ты будешь выставлять его на площадь под град камней? Или спрячешь в коробку, а сверху положишь что-то крепкое, невзрачное, что примет на себя все удары? Вот и всё. Привалов молча смотрел на них, и его выражение лица смягчилось от профессионального любопытства до чего-то похожего на понимание. — Хрустальный шар… — повторил он. — Коробка, конечно, выглядит не ахти. Но шар цел. Понял. Точнее, понял, что не пойму всего. Но… берегите свой шар, чёрт возьми. И постарайтесь не разбить друг друга в процессе. — Мы не разобьём, — улыбнулась Оля, и в её улыбке впервые за весь вечер не было ни капли сарказма, только нежность, брошенная украдкой в сторону Лены. — У нас он на двоих. Так надёжнее. Оставшаяся часть эфира прошла в более спокойном русле. Устав от обороны и войдя в кураж, девчонки постепенно забыли о маске. Они перебивали друг друга со смехом, и в момент, когда Оля вспоминала смешной случай на прошлых съёмках, Лена невольно положила руку ей на плечо. Они отвечали на вопросы слушателей, и выбирали самый интересный, ведь призом для победителя должен был быть билет на одно из главных музыкальных событий года — Big Love Show, где девочки стали постоянными участниками. К концу эфира, слушая финальный трек, они сидели, прижавшись друг к другу плечами, а их руки, спрятанные от камеры, были снова крепко сплетены. После эфира, провожая их в коридор, Привалов покачал головой. — Ничего не выяснил. Но чувствую, тут история глубже, чем кажется. Девчонки, берегите себя. И в Ванкувере — сорвите овации. Хотя… — он хитро прищурился, — судя по тому, как вы держитесь друг за друга, овации вам и так гарантированы. Одним только этим единством. — Это и есть наш главный секрет, Макс, — с лёгкой, загадочной улыбкой сказала Оля. — Никаких скандалов. Только музыка и мы. В лифте, когда дверь закрылась, Лена позволила себе устало облокотиться на стенку. — Каждый раз — как на допросе. Словно мы что-то украли. — А мы и украли, — тихо, с усмешкой сказала Оля, обнимая её за талию. — Украли кусочек нормальной жизни для себя. И он того стоит. — Стоит, — согласилась Лена, целуя её в висок. — Особенно когда впереди Ванкувер. Настоящее дело, а не эти игры в шпионов. Они вышли на морозный воздух, где их ждала верная Ксеша и автомобиль, уносящий их от сплетен — к музыке, к репетициям, к той самой реальности, которая была для них важнее любого пиара.