Echo of You

very memory-coded The Neighbourhood — SoftcoreThe Neighbourhood — 24/7Cigarettes After Sex — ApocalypseCigarettes After Sex — SweetLana Del Rey — Ride (не громко, фоном) Минхо проснулся задолго до будильника. Не резко, а будто его кто-то осторожно вытянул из сна за край, не дав упасть обратно. Комната была ещё тёмной, но не ночной, серый рассвет уже пробирался сквозь шторы, оставляя на стенах блеклые полосы света. Он лежал неподвижно, прислушиваясь к дому. Ни шагов, ни голосов только редкие звуки улицы за окном и собственное дыхание. Обычно в такие моменты внутри было пусто. Сегодня странно тесно. Мысли не давили, не кричали, но и не отпускали. Они возвращались обрывками, спортзал, крыша, смех, чей-то взгляд, задержавшийся чуть дольше обычного. Минхо поймал себя на том, что не прокручивает плохое, он вспоминает нейтральное. Тёплое. И от этого становилось ещё тревожнее, потому что он не привык начинать день с ожидания, пусть даже смутного. Он сел на кровати, опустив ноги на холодный пол. Морозок пробежал по коже, заставив окончательно проснуться. Минхо провёл ладонью по лицу, выдохнул и встал. В зеркале напротив мелькнуло его отражение немного уставшее, собранное, чужое и знакомое одновременно. Он задержался взглядом дольше обычного, будто пытаясь понять, что именно изменилось. На кухне мама уже была одета, собирала сумку. Она обернулась, когда он вошёл, и её лицо сразу смягчилось. — Доброе утро, — сказала она тихо. Минхо ответил тем же, сел за стол. Они говорили мало о погоде, о времени, о каких-то мелочах. Но между этими фразами не было напряжения. Когда он уже выходил, мама вдруг поправила ему воротник и на секунду задержала ладонь у плеча. Ничего не спросила. Просто улыбнулась. На улице было свежо. Воздух щипал кожу, и Минхо шёл быстрее, чем обычно, будто хотел опередить собственные мысли. Асфальт был слегка влажным, обувь тихо шуршала. Он шёл привычным маршрутом, но ощущение было такое, словно дорога стала короче. Школа возникла перед ним слишком рано массивная, шумная, неизбежная. В коридорах уже было людно. Голоса, шаги, смех. Минхо двигался между ними, не задерживаясь, не поднимая головы лишний раз. Перед дверью класса он на секунду остановилсяне из-за страха, а из-за какого-то странного внутреннего сопротивления. Потом толкнул дверь и вошёл. Внутри уже была компания Джисона. Чан стоял, опираясь бедром о парту, что-то рассказывал, активно жестикулируя. Джисон был рядом живой, шумный, с этой своей привычкой реагировать всем телом сразу. Он смеялся, перебивал, вставлял реплики. Чанбин сидел на парте, лениво покачивая ногой, а Хёнджин стоял чуть в стороне, скрестив руки, наблюдая за всем с полуулыбкой. Картина была слишком цельной. Слишком завершённой. Минхо прошёл внутрь, стараясь не смотреть в их сторону, но взгляд всё равно зацепился. Джисон заметил его почти сразу. Их глаза встретились. Просто факт. Никто не улыбнулся. Никто не поздоровался. Минхо отвернулся первым и направился к своему месту. Он сел, аккуратно поставил рюкзак, вытащил тетрадь. Сердце билось ровно, но внутри что-то неприятно стянулось, как будто он сделал шаг не туда, но уже поздно возвращаться. Сзади разговор продолжился, но изменился. Джисон говорил дальше, однако теперь его речь была рваной. Он начал торопиться, перескакивать с одного на другое, словно боялся тишины. Один раз он даже запнулся на простом слове и сам же неловко рассмеялся. Чан посмотрел на него внимательнее, Чанбин перестал смеяться, а Хёнджин скосил взгляд. Они заметили. Все. Минхо чувствовал это кожей, хотя сидел, глядя в парту. Напряжение будто повисло в воздухе, не находя выхода. Дверь снова открылась, вошёл Феликс. Он, как всегда, сразу заполнил пространство собой. Поздоровался с компанией, обменялся парой фраз, а потом, будто между делом, направился к Минхо. Присел рядом, повернувшись к нему боком. — Ты вчера нормально дошёл? — спросил он негромко, без лишних интонаций. Минхо кивнул. — Да. Всё нормально. Феликс улыбнулся мягко, почти ободряюще. В этой улыбке не было жалости, и именно поэтому она не раздражала. Он явно хотел остаться дольше, но с другой стороны класса уже доносился голос Чанбина, который звал его, затевая очередную глупость. Феликс вздохнул. — Я позже, — сказал он и встал. Минхо остался сидеть один. Сынмина рядом не было. Это осознание пришло не сразу, а потом резко, как будто кто-то убрал привычную опору. Он машинально посмотрел на соседнюю парту и отвёл взгляд. Сзади послышались смешки. Не громкие. Намеренно тихие. Ин Сон и его компания. Кто-то наклонился вперёд, шепнул, даже не пытаясь скрыть усмешку: — Думает, что может к ним примазаться. Ещё один голос, ленивый: — Их компания не для таких. Минхо не обернулся. Он смотрел прямо перед собой, считал дыхание, делал вид, что вокруг пусто. Это был отработанный навык, стирать людей, будто их нет. Но сегодня это давалось сложнее. Потому что где-то глубоко внутри неприятно кольнула мысль: а вдруг это правда? Он тут же задавил её. Поднял голову. Выпрямил спину. Пусть думают что угодно. ⸻ Остальные уроки прошли для Минхо странно быстро. Не потому, что было интересно, а наоборот. Он почти не слушал, машинально записывал что-то в тетрадь, иногда просто смотрел в одну точку. Мысли то обрывались, то возвращались к утру, к взглядам, к тому, как все вышли из класса, не оглянувшись. Он сидел один. И в какой-то момент одиночество перестало резать, а стало привычным, будто он снова вернулся в своё нормальное состояние. Это даже успокаивало. Когда прозвенел последний звонок, класс сразу наполнился шумом. Стулья заскрипели, кто-то хлопнул тетрадью, кто-то громко засмеялся, обсуждая планы. Минхо очнулся только тогда, когда понял, что вокруг уже почти никого нет. Он неторопливо собрал вещи, закинул рюкзак на плечо и вышел в коридор. Никаких ожиданий. Просто домой. — Минхо. Голос догнал его неожиданно. Он был знакомый слишком, чтобы перепутать. Минхо остановился не сразу, будто хотел убедиться, что это не показалось. Потом всё-таки обернулся. Джисон стоял чуть поодаль, с рюкзаком в руках. Он явно собирался подойти раньше, но, видимо, передумал или не решался. Он неловко улыбался, почесал затылок, тихо выдохнул, словно собирался с мыслями. — привет, — сказал он и тут же усмехнулся, будто сам над собой. — Слушай… мы после школы идём на баскетбольную площадку. Просто покидать мяч. Ты… не хочешь с нами? Он говорил неуверенно, не так, как обычно. Ни дерзости, ни шума, только лёгкая спешка в словах, будто он боялся, что Минхо откажется. Минхо растерялся. Он моргнул, потом кивнул чуть быстрее, чем успел подумать. — Эм… да. Было бы… круто, — сказал он тихо и тут же пожалел, что прозвучал так сдержанно. Но Джисон будто услышал в этом больше, чем слова. — Правда? — он оживился мгновенно. И не дав Минхо времени опомниться, шагнул ближе, легко, почти по-детски схватил его за запястья. — Тогда пошли! Они уже ждут! Это было так неожиданно, что Минхо даже не успел возразить. Его просто потянули за собой так, будто это самое естественное решение на свете. Они вышли на улицу вместе. У ворот школы действительно стояли остальные. Чан и Чанбин что-то обсуждали, Хёнджин лениво пинал камешек, Феликс сидел на бордюре и смеялся, запрокинув голову. Когда они увидели Минхо рядом с Джисоном, разговоры на секунду стихл, а потом Феликс широко улыбнулся и махнул рукой. — О, ты всё-таки идёшь! — радостно сказал он. Минхо почувствовал, как внутри что-то тихо, осторожно сдвинулось. Позади них стояла машина Чана , точнее, его отца. Старый пикап ВАЗ-2101, видавший слишком многое: потёртая краска, царапины по бокам, вмятина на заднем крыле, которую никто даже не пытался скрыть. Такой автомобиль обычно стоял у складов или гаражей, где разгружали ящики и мешки, а не у школьного двора рядом с шумными подростками. Все как-то автоматически направились к нему. Двери открывались одна за другой, кто-то уже уселся вперёд, кто-то занял место сзади и почти сразу стало ясно: мест не хватает. Двое явно были лишними. Минхо остановился на полшага позади. Он не суетился, не торопился втиснуться, просто смотрел, как остальные переглядываются, оценивают пространство. Это неловкое мгновение, когда никто не хочет сказать вслух очевидное. Он уже собирался шагнуть в сторону и предложить пойти пешком, но взгляд зацепился за открытую грузовую часть пикапа. Пустую. Широкую. Привычно предназначенную для коробок, а не для людей. Мысль пришла сама. — Можно… — он прочистил горло, и шум разговоров сразу стих. Все почему-то обернулись. — Можно сесть в багаж. Я и ещё кто-нибудь. На секунду повисла пауза, а потом будто кто-то щёлкнул выключателем. — О, точно! — Норм идея. — Да там места куча! Настроение мгновенно изменилось, все заговорили разом, засмеялись. Даже Чан кивнул, будто прокручивая в голове, насколько это вообще безопасно и махнул рукой. Минхо уже сделал шаг в сторону кузова, когда почувствовал, как его руку перехватывают. — Мы вместе, — сказал Джисон быстро, без сомнений. Он сжал его ладонь крепче, будто это решение уже не обсуждалось. Минхо удивлённо посмотрел на него, но Джисон лишь усмехнулся той самой своей уверенной улыбкой, от которой невозможно было отмахнуться. — Так даже лучше, — добавил он, уже оглядываясь на остальных. Никто не возразил. Наоборот это показалось всем самым логичным вариантом, будто так и должно было быть. Они забрались в кузов, уселись бок о бок, опираясь спинами о холодный металл. Машина тронулась, и ветер сразу ударил в лицо, резкий, вечерний, с запахом пыли и асфальта. Минхо машинально держался за край, чувствуя, как пикап подпрыгивает на неровностях дороги. Джисон сидел рядом, слишком близко, чтобы не замечать его присутствие, тепло плеча, движение локтя, спокойствие, с которым он смотрел вперёд. Минхо и Хан сидели рядом, слишком близко, чтобы делать вид, будто ничего не происходит, и слишком далеко, чтобы это выглядело естественно. Они неловко посмеивались, не потому что было смешно, а потому что тишина давила сильнее любого разговора. Ветер бил в лицо, машина подпрыгивала на неровностях дороги, и каждый раз, когда кузов дрожал, Минхо ощущал присутствие Джисона ещё отчётливее. Минхо первым не выдержал. — Почему ты… — он запнулся, подбирая слова, — почему ты утром не поздоровался? Вопрос прозвучал тихо, почти потерялся в шуме дороги, но Джисон его услышал. Он сразу притих. Улыбка сползла с лица, и он машинально почесал затылок жест слишком знакомый, слишком честный. Джисон открыл рот, будто собирался что-то объяснить, начал жестикулировать, но слова так и не сложились. — Я просто… — начал он. И в этот момент пикап резко подпрыгнул на яме. Джисон не успел схватиться за край кузова. Его повело вперёд, и он неловко свалился, упираясь телом в колено Минхо. Руки судорожно вцепились в ткань его джинсов, а лоб почти уткнулся в бедро. Всё вокруг будто выключилось. Смех из салона, шум дороги, ветер всё исчезло. Осталась только эта слишком близкая дистанция и странное, оглушающее молчание между ними. — Чёрт, прости! — Джисон резко дёрнулся, пытаясь выпрямиться. Он уже начал подниматься, но машина снова подпрыгнула и всё повторилось. Только теперь движение было не таким резким, а пауза между ними чуть дольше. И вдруг напряжение лопнуло. Минхо первым рассмеялся коротко, неожиданно даже для себя. Джисон секунду смотрел на него, а потом тоже расхохотался, уже не сдерживаясь. Смех был громкий, искренний, будто они оба одновременно поняли, насколько это всё глупо и странно. — Мы сейчас точно вылетим отсюда, — выдавил Джисон сквозь смех. Он наконец уселся нормально, всё ещё улыбаясь, всё ещё красный от неловкости. Минхо чувствовал, как у него горят щёки, но внутри было странно легко. Джисон поймал себя на мысли, что не понимает, почему с Минхо он ведёт себя так скованно, неуклюже, будто каждое движение нужно обдумывать заранее. С остальными всё было просто. С друзьями не было стеснения, не было пауз, не было этого странного ощущения, будто одно неверное слово может что-то сломать. А здесь было. И это пугало его куда больше, чем он готов был признать. После смеха между ними ненадолго повисла тишина. Не та, от которой хочется сбежать, а та, в которой становится ясно, сейчас кто-то всё-таки должен что-то сказать. Джисон перестал смеяться первым. Он выпрямился, сел ровнее и крепче вцепился пальцами в край кузова, будто дорога вдруг стала опаснее. Ветер трепал его волосы, машина слегка покачивалась, и Минхо видел, как Джисон собирается с мыслями. — Слушай… — начал он и тут же замолчал, хмыкнув. — Это будет звучать глупо. — Тогда говори, — спокойно ответил Минхо, чуть наклонив голову. — Самое глупое обычно самое честное. Джисон коротко рассмеялся, будто от неожиданности, и снова посмотрел вперёд. — Я утром не поздоровался, потому что… — он замялся и почесал затылок. — Потому что я стеснялся. Вот. — Чего? — Минхо даже не скрывал удивления. — Тебя, — быстро сказал Джисон, а потом тут же добавил: — Ну, не тебя, а ситуации. И вообще всего. — Мы с ребятами обсуждали, поедем ли сегодня на площадку. Все вместе. Я не хотел звать, если вдруг… ну, если это будет странно. Минхо задумался, глядя куда-то в сторону дороги. — Значит… — медленно сказал он, — не все хотели? Поэтому вы долго решали? Вопрос прозвучал тихо, но Джисон резко повернулся к нему. — Нет! — слишком быстро. — В смысле, нет, не так! Он начал активно жестикулировать, размахивать руками, явно пытаясь всё сразу объяснить, но машину резко тряхнуло. Джисон резко замолчал и, вспомнив недавнее падение, тут же схватился за край кузова обеими руками. — Блин… — пробормотал он. — Я сейчас опять… Минхо усмехнулся. — Осторожнее, — сказал он. — Третьего раза я могу не выдержать. — Да я и сам не выдержу, — буркнул Джисон, а потом всё-таки продолжил, уже спокойнее. — Просто я хотел, чтобы это было… нормально. Чтобы ты не чувствовал себя лишним. Или обязанным. Или ещё что-то. Минхо посмотрел на него внимательно, чуть дольше, чем обычно. Этот момент вдруг растянулся, стал каким-то особенно тихим, несмотря на шум дороги. — Забавно, — сказал он наконец. — Я как раз чувствовал себя лишним, потому что ты не подошёл. Джисон замер. — Серьёзно? — Серьёзно. — Чёрт… — Джисон выдохнул и снова рассмеялся, но уже тише. — Мы с тобой вообще по-разному всё поняли, да? — Похоже на то. Они переглянулись и на этот раз без неловкости. Минхо вдруг поймал себя на мысли, что Джисон совсем не такой, каким кажется со стороны. В школе он выглядел уверенным, громким, почти недосягаемым. А сейчас… Сейчас он сидел, крепко держась за край машины, путался в словах, краснел от собственных объяснений и выглядел так, будто переживал сильнее всех. Минхо невольно улыбнулся. — Ты знаешь, — сказал он, — ты вообще не страшный. — В смысле? — насторожился Джисон. — В смысле, крутой, да. Очень. — Но рядом с близкими ты… — Минхо на секунду задумался. — Как хомяк. — Эй! — возмутился Джисон. — Почему сразу хомяк?! — Ну или белка, — невозмутимо добавил Минхо. Джисон несколько секунд смотрел на него, а потом расхохотался так громко, что кто-то из салона обернулся. — Ладно, — выдохнул он. — Пусть будет белка. Но только ты никому не рассказывай. — Не обещаю, — тихо ответил Минхо. И почему-то в этот момент он точно знал, каким бы «крутым» Джисон ни был для остальных, рядом с ним он всегда будет выглядеть по-настоящему живым. И всегда милым. Хёнджин сидел внутри пикапа, облокотившись плечом о дверцу. Он почти не слушал, о чём переговариваются Чан и Чанбин впереди его внимание давно уехало назад, туда, где на краю кузова сидели Минхо и Джисон. Он видел их не целиком, а кусками: руку Джисона, вцепившуюся в металл, наклонённую голову Минхо, их смех, не громкий, не на показ, а какой-то… личный. Хёнджин нахмурился. Ему не нравилось, как Джисон смеётся сейчас. Слишком искренне. Так он смеялся раньше, но с ним. Когда они вдвоём задерживались после тренировок, когда делили наушники, когда молчали и этого было достаточно. — Ты чё такой кислый? — раздалось рядом. Феликс сел ближе, сунув бутылку между колен, и тоже посмотрел назад. Ему хватило пары секунд, чтобы всё считать. Он умел это делать, замечать то, что остальные пропускали. — Я нормальный, — буркнул Хёнджин, не отрывая взгляда. — Ага, — усмехнулся Феликс. — Нормальный человек так не сверлит взглядом своего друга. Хёнджин дёрнулся. — Я не сверлю. — Ты его прожигаешь, — спокойно поправил Феликс. — Это другое. Машина слегка подпрыгнула на кочке. Хёнджин скрипнул зубами и отвернулся к окну, но было поздно , Феликс уже всё понял. — Ты ревнуешь? — спросил он негромко, почти между делом. — Чего? — Хёнджин резко повернулся. — С ума сошёл? Феликс пожал плечами. — Я просто спрашиваю. — Вы с Джисоном дружите лет сто. — А тут появляется какой-то парень, и Джисон ведёт себя так, будто… — он замолчал, подбирая слово, — будто нашёл кого-то своего. Хёнджин сжал пальцы. — Он не «какой-то парень», — сказал он резко, сам не понимая, почему его это задело. Потом добавил тише: — И я не ревную. Феликс внимательно посмотрел на него. — Ты уверен? — Потому что со стороны выглядит так, будто ты боишься потерять место. — Я не боюсь, — процедил Хёнджин. — У меня есть своё место. — Было, — мягко сказал Феликс. Это слово повисло между ними. Хёнджин хотел что-то ответить, но вдруг понял, что не знает, что именно. Он снова посмотрел назад. Джисон что-то говорил, активно жестикулируя, потом машина качнулась, и он инстинктивно схватился за край слишком резко, слишком неловко. Минхо засмеялся и машинально подался ближе, будто прикрывая. Хёнджин отвёл взгляд. — Он даже не из нашего круга, — сказал он глухо. — Он здесь временно. — А ты откуда знаешь? — спокойно спросил Феликс. — Потому что такие, как он, не задерживаются, — Хёнджин сам не понял, это он говорит вслух или пытается убедить себя. Феликс помолчал, а потом тихо сказал: — А вдруг наоборот? — Вдруг он как раз тот, кто останется. Хёнджин усмехнулся, но улыбка вышла пустой. — Ты слишком много думаешь. — Нет, — Феликс посмотрел прямо на него. — Это ты слишком много чувствуешь и делаешь вид, что тебе всё равно. Хёнджин отвернулся. В груди неприятно тянуло. — Просто… — выдохнул он наконец. — Джисон никогда так не смеялся с новыми людьми. — Обычно он либо сразу привязывается, либо вообще держит дистанцию. — А тут… — он запнулся. — Тут он будто выбрал. Феликс мягко кивнул. — Вот. — Значит, ты всё понял. Машина свернула, и разговор оборвался. Но ощущение не ушло.Хёнджин знал, это ещё не ревность, не злость и не ненависть. Это было хуже.Это было чувство, что кто-то незаметно встал между прошлым и настоящим, и сделал это слишком легко. Площадка встретила их гулкой тишиной и жёлтым светом фонарей. Асфальт был тёплым даже вечером, днём солнце постаралось. Кольца чуть скрипели от ветра, сетка на одном была порвана и свисала лохмотьями. Место выглядело так, будто ждало их. — Ну вот, — Чан хлопнул ладонями, выходя из машины. — Классика. Чанбин первым схватил мяч и подбросил его в воздух, ловко поймав одной рукой. — Кто последний — тот судья. — Эй! — возмутился Феликс, ускоряя шаг. — Я вообще-то не бегаю! Все рассмеялись. Даже Минхо тихо, почти незаметно для себя. Он шёл чуть позади, оглядывая площадку, и чувствовал странное спокойствие. Здесь не было школы, взглядов, шёпота. Только бетон, мяч и люди, которые пока ничего от него не требовали. — Делимся на команды? — предложил Чанбин, крутя мяч на пальце. — А то будет хаос. — За! — Джисон сразу шагнул вперёд. — Я выбираю. — Конечно ты, — фыркнул Чан. — Давай, капитан. Джисон даже не стал делать вид, что думает. Он повернулся и почти сразу сказал: — Минхо. Это прозвучало просто. Без пафоса. Но Минхо вздрогнул, не от слова, а от того, как легко оно было сказано. Он поднял глаза, встретился с взглядом Джисона и кивнул. — Окей. — Я так и знал, — пробормотал Феликс, ухмыляясь. Джисон уже открыл рот, чтобы продолжить: — Тогда ещё… Хёнджин— — Я с Чанбином, — резко перебил Хёнджин. Он сказал это быстро, будто заранее заготовил фразу. И сразу отвернулся, даже не глядя на Джисона, уже подходя к Чанбину и хлопая его по плечу. — Ты ж не против? Чанбин моргнул. — Э… нет? Конечно нет. На секунду повисла странная пауза. Джисон замер, потом усмехнулся широко, почти азартно. — О, — протянул он. — Вот как. — Что «вот как»? — Чан приподнял бровь. — Ничего, — Джисон пожал плечами. — Будет интереснее. Он повернулся к остальным, быстро добрал игроков, и через минуту команды уже стояли друг напротив друга. Минхо поймал мяч, который Джисон ему кинул. — Ты играть умеешь? — спросил Джисон вполголоса. — Немного, — честно ответил Минхо. — Я больше… для себя. — Отлично, — Джисон ухмыльнулся. — Значит, без понтов. Свист — условный, из уст Феликса и игра началась. Сначала всё было сумбурно: смех, крики, кто-то спотыкался, кто-то кричал «пас!», но постепенно ритм выровнялся. Джисон оказался быстрым, резким, будто пружина. Минхо двигался иначе спокойнее, точнее. Он не лез вперёд, но каждый раз оказывался там, где нужно. — Хорош! — крикнул Джисон, когда Минхо перехватил мяч и отдал пас. С другой стороны Хёнджин играл жёстко. Не грубо просто сосредоточенно. Он не улыбался, почти не говорил, только иногда бросал короткие фразы: — Мой. — Лево. — Держи. Когда он забил, он даже не обрадовался просто развернулся и побежал назад. Но взгляд всё равно скользнул к Джисону. На долю секунды. Джисон это заметил. — Эй, — бросил он через плечо, — ты чего такой серьёзный? Это же не финал чемпионата. — А ты чего такой шумный? — спокойно ответил Хёнджин. — Соберись. — О-о, — протянул Феликс с линии. — Пахнет соревнованием. — Заткнись и считай, — отозвался Чанбин. Игра разогналась. Мяч стучал о бетон, дыхание сбивалось, ладони скользили. Минхо поймал себя на том, что улыбается по-настоящему. Когда Джисон хлопнул его по спине после удачного броска, он даже не отдёрнулся. — Видишь? — сказал Джисон, наклоняясь к нему. — Говорил же, будет весело. Минхо только кивнул. А Хёнджин, стоя чуть в стороне перед следующим розыгрышем, сжал зубы и подумал, что это слишком весело. И почему-то именно это не давало ему покоя. После нескольких быстрых розыгрышей игра сама собой замедлилась. Мяч откатился к краю площадки и остался там лежать, как будто тоже устал. Чан первым выпрямился, уперев руки в бёдра. — Пауза, — выдохнул он. — Пять минут, иначе кто-нибудь точно свалится. Феликс сразу сел прямо на асфальт, раскинув ноги. — Я официально умираю. Передайте моей семье, что я боролся достойно. — Ты вообще ничего не делал, — хмыкнул Чанбин, вытирая лоб рукавом. — Это стратегическое бездействие! Все засмеялись, кроме Хёнджина. Он стоял чуть в стороне, смотрел куда-то мимо площадки, будто вообще не здесь. Потом молча развернулся и направился к пикапу. — Эй? — Чан поднял голову. — Ты куда? Хёнджин остановился на секунду, не оборачиваясь. — Можно ключи? Я… просто полежу в машине. Чан нахмурился, но полез в карман и протянул ключи. — Конечно. Только не усни там. Хёнджин кивнул и ушёл. На площадке повисло недоумение. — Он что, обиделся? — тихо спросил Феликс. — Да вроде нет, — Чанбин пожал плечами. — Он странный сегодня. Минхо это заметил тоже. Он проводил Хёнджина взглядом и почувствовал неприятный укол, будто стал причиной чего-то, сам того не понимая. Джисон, лежавший на спине и смотревший в небо, резко сел. — Я сейчас. — Куда ты? — спросил Чан. — Скоро вернусь. Он даже не стал ждать ответа. Хёнджин уже успел залезть на заднее сиденье пикапа и лечь, закинув руку на глаза. В машине было темно и прохладно, пахло пылью и бензином привычно, почти успокаивающе. Дверь тихо скрипнула. — Если ты пришёл читать лекции, то не по адресу, — сказал Хёнджин, не убирая руки. — Я пришёл понять, — спокойно ответил Джисон. Он сел рядом, опершись локтями о колени. — Ты ушёл, даже не посмотрев на меня. Это… не ты. Хёнджин усмехнулся, но без смеха. — Не начинай, Хан. — Я и не начинаю. Я спрашиваю. Молчание затянулось. С улицы доносились голоса остальных, смех, стук мяча, всё это казалось далёким. — С тобой что-то происходит, — продолжил Джисон тише. — И это не из-за игры. Хёнджин медленно убрал руку с глаз и посмотрел в потолок машины. — Иногда, — сказал он наконец, — ты слишком много смотришь не туда. Джисон моргнул. — В смысле? — В прямом, — Хёнджин повернул голову и посмотрел на него. — Ты даже не заметил, как изменился. — Я не изменился. — Изменился, — перебил Хёнджин. — И это нормально. Просто… — он замолчал, сжав губы. — Просто не делай вид, что ничего не происходит. Джисон долго смотрел на него. Потом выдохнул, медленно, осознанно. — Слушай, — сказал он наконец. — Что бы ни происходило, ты мой лучший друг. Был, есть и будет. Минхо, кто угодно, никто не займёт твоё место. Минхо новенький, я ему помогаю тут освоиться. Ты это понимаешь? Хёнджин отвернулся, будто собирался что-то съязвить, но слова застряли. Он закрыл глаза, а потом тихо рассмеялся. — Ты идиот, — сказал он. — Иногда такой идиот. — Я знаю, — Джисон улыбнулся. — Но я честный идиот. Хёнджин наконец сел ровно и посмотрел на него. Улыбка появилась не сразу осторожная, настоящая. — Ладно, — сказал он. — Пошли обратно, пока они там не решили, что мы сбежали вдвоём. — Вот это уже слухи, — фыркнул Джисон, вставая. Тем временем на площадке разговор неожиданно сложился сам собой. Чанбин сидел на бордюре и протягивал Минхо бутылку воды. — Пей. Ты играл лучше, чем думаешь. — Спасибо, — Минхо взял бутылку. — Я обычно не играю в команде. — Заметно, — усмехнулся Чанбин. — Ты не лезешь вперёд. Это редкость. Феликс тут же вмешался: — Он вообще спокойный. Это подозрительно. — Это приятно, — поправил Чан. — Нам таких не хватает. Минхо слегка улыбнулся. — Я просто… не люблю шум. — Ну, — Чан развёл руками, — с нами ты не по адресу. — Но вы нормальные, — добавил Минхо после паузы. Чанбин хмыкнул. — Сойдёт за комплимент. Они рассмеялись уже без напряжения. И когда Джисон и Хёнджин вернулись на площадку, всё будто встало на свои места. Совсем рядом с площадкой оказалось место, где уже был выложен круг из камней явно не первый раз здесь жгли костёр. Место для костра оказалось почти вплотную к площадке круг из камней, старые обугленные ветки, будто кто-то уже сидел здесь до них. Вечер опускался медленно, воздух становился прохладнее, а шум города будто отступал. Чанбин заметил это первым. — ЭЙ! — заорал он так, что все дёрнулись. — Вы это видели?! — Ты можешь не орать? — засмеялся Чан. — Я оглох. — Нет, ну вы серьёзно, — Чанбин уже тащил туда сухие ветки. — Это же идеально. Сядем, костёр, как в американских фильмах. Типа… душевные разговоры, признания, вот это всё. — Ты хочешь, чтобы мы сейчас плакали? — фыркнул Хёнджин. — Я хочу, чтобы вы уважали момент, — важно заявил Чанбин, но тут же рассмеялся. — Давайте, собирайтесь. Они переглянулись и почти синхронно пошли к костру.Огонь разгорелся не сразу. Чан возился с зажигалкой, Джисон дул на искры, Феликс держал ветки. — Если сейчас не загорится, я сдаюсь, — пробормотал Джисон. — Ты драматизируешь, — сказал Феликс. — О, вот, смотри. Пламя наконец вспыхнуло. Тёплый свет осветил лица, тени заплясали по земле. — Так, — Чанбин уселся прямо напротив огня, — раз уж мы тут все… давайте придумаем название нашей компании. — Мы что, теперь банда? — усмехнулся Хёнджин. — Не банда, — Джисон наклонился вперёд. — Типа… свои. — Одиночки, которые всё равно вместе, — задумчиво сказал Феликс. Чан щёлкнул пальцами. — Ronin. — О, — протянул Джисон. — Это… жёстко. — Мне нравится, — коротко сказал Хёнджин. Минхо молчал, но внутри что-то отозвалось. Слово звучало просто и в то же время точно. — Тогда раз мы Ronin, — продолжил Чанбин, — каждому нужно имя. Не настоящее, а… ну, по приколу. — Как никнеймы? — уточнил Минхо. — Да! — Чанбин указал на него. — Вот, ты понял. Джисон поднял руку. — Я первый. Пусть будет Kaito. Типа «летящий над морем». Звучит красиво. — Ты просто хочешь выглядеть круто, — фыркнул Хёнджин. — А ты не хочешь? — Джисон улыбнулся. Хёнджин на секунду задумался. — Ryuunosuke. Сын дракона. — Конечно, — Чанбин закатил глаза. — Кто бы сомневался. — Ты следующий, громила, — сказал Джисон. — Takeshi, — Чанбин ударил себя в грудь. — Воинский дух. — Подходит, — засмеялся Чан. — Тогда я… Hachiro. Просто нравится. — А ты, Феликс? — спросил Минхо, сам удивившись, что заговорил. Феликс посмотрел на него мягко. — Shinji. Типа… тот, кто держит всё вместе. Минхо кивнул. Потом почувствовал, как на него смотрят. — А ты? — спросил Джисон, уже тише. Минхо замялся, почесал шею. — Я… не знаю. Можно просто… Haruto. — Солнце, да? — уточнил Чан. — Да, — Минхо слегка улыбнулся. — Что-то вроде того. — Норм, — сказал Джисон. — Реально норм. Они расселись удобнее, кто на камни, кто прямо на землю. Чанбин рассказывал какую-то дурацкую историю, перебивая сам себя. Все смеялись. Минхо сидел и слушал. Не в центре. Но и не отдельно. И впервые за долгое время у него не было ощущения, что он здесь лишний. Огонь потрескивал. Вечер медленно становился ночью. А слово Ronin почему-то запоминалось слишком легко. Огонь уже стал ниже, не таким резким — тёплым, ленивым. Искры поднимались вверх и тут же гасли, будто не решались лететь дальше. Все немного притихли: кто-то пил, кто-то просто смотрел в пламя. Это было то самое спокойствие, которое приходит не сразу, а когда уже не надо ничего доказывать. Минхо сидел, подтянув колени, и ловил себя на мысли, что ему… спокойно. Настолько, что это даже пугало. Он перевёл взгляд с одного лица на другое — слишком разные, слишком хорошо подходящие друг другу. — Можно вопрос? — тихо сказал он, почти не поднимая голоса. Джисон тут же повернулся к нему. — Если философский — да. Если про мои оценки — нет. Минхо хмыкнул. — Как вы… — он запнулся, подбирая слова, — как вы вообще нашли друг друга? Типа… вы выглядите так, будто всегда были вместе. Наступила пауза. Не неловкая — скорее задумчивая. — О-о-о, — протянул Чанбин и откинулся назад. — Это длинная история. — Мы никуда не спешим, — заметил Феликс и сделал глоток. Чан посмотрел на огонь, будто именно там была подсказка. — Началось всё довольно тупо, если честно. — Как и всё великое, — вставил Джисон. — Я перевёлся сюда раньше остальных, — продолжил Чан. — Первый день. Я стою в коридоре, не знаю, куда идти, и вижу этого, — он кивнул на Чанбина, — который орёт на автомат с едой. — Он украл мои деньги, — возмутился Чанбин. — Это личное. — Я подошёл, помог ему, — Чан усмехнулся. — Через десять минут мы уже сидели вместе на наказании. — За что? — Минхо заинтересованно поднял взгляд. — За то, что Чанбин начал трясти автомат, — сказал Феликс. — А потом начал трясти охранника. — Я был молод, — пожал плечами Чанбин. — Вчера это было, — сухо добавил Хёнджин. Все рассмеялись. — А потом появился Джисон, — продолжил Чан. — Он… просто сел рядом. Молча. Мы даже не разговаривали сначала. — Я тогда плохо говорил с людьми, — Джисон пожал плечами. — Но они выглядели нормальными. — Он был странный, — честно сказал Чанбин. — Сидел, грыз ручку и смотрел в пол. — А сейчас? — спросил Минхо. — А сейчас грызёт нас, — ответил Феликс. — Эй, — Джисон возмутился, но улыбнулся. — А ты, Хёнджин? — Минхо посмотрел на него. — Ты как появился? Хёнджин на секунду замолчал, потом выдохнул. — Я знал Чана раньше. Мы пересекались. Но с остальными… — он усмехнулся. — Я вообще не собирался ни с кем дружить. — Он был холодный, — Феликс кивнул. — Очень. — И красивый, — добавил Джисон. — Заткнись. — Но он однажды заступился за меня, — неожиданно сказал Джисон, уже без шуток. — И всё. Назад дороги не было. Минхо заметил, как Хёнджин отвёл взгляд. — А Феликс? — спросил он мягче. Феликс улыбнулся, но в улыбке было что-то осторожное. — Я просто… подошёл. Они смеялись. Мне захотелось смеяться тоже. — Он тогда был как солнечное пятно, — сказал Чан. — Мы его сразу приняли. — Выходит, — Минхо медленно сказал, — у вас не было какого-то «момента»? Типа… вы не искали друг друга специально. — Нет, — Джисон покачал головой. — Мы просто не разошлись. Это повисло в воздухе. Минхо кивнул, будто что-то для себя понял. — Значит… это не про идеальность. — Это про терпение, — сказал Чан. — И про выбор, — добавил Феликс. — И про то, что если кто-то сидит рядом и молчит, — Джисон посмотрел на Минхо, — это не значит, что ему нечего сказать. Минхо почувствовал, как внутри что-то мягко сдвинулось. — Тогда, — он поднял взгляд, — получается… вы и меня не искали. — А ты всё равно здесь, — усмехнулся Чанбин. — Значит, всё идёт по плану. — По какому? — спросил Минхо. Чанбин развёл руками. — По нашему. Огонь тихо треснул. Ночь стала ещё глубже. И Минхо впервые подумал, что, возможно, он не «пришёл слишком поздно». Возможно, он пришёл ровно тогда, когда нужно. ____________________ — Пап… — М? — А они правда существовали? Ну… эти Ronin. Мужчина сидел на краю кровати, опершись локтями о колени. В комнате было темновато, только тёплый свет ночника цеплялся за стены и медленно полз по потолку. За окном шуршал город, далёкий, спокойный, будто уже не про них. Небольшая пауза. Где-то за окном проехала машина, в комнате было полутемно. Свет ночника падал неровно, будто костёр живой, тёплый. — Конечно, — ответил он не сразу. — Они были самыми обычными. Поэтому и существовали. — А они были крутые? — Иногда. Иногда смешные. Чаще всего просто уставшие подростки, которые не понимали, что делают, но почему-то держались вместе. — А кто их придумал? — Никто специально. Это всегда так бывает. Сначала вы просто сидите рядом. Потом смеётесь. Потом у вас появляется слово, которым вы называете себя, чтобы не чувствовать себя одинокими. — Ronin — это же воины? — В книгах да. В жизни… — он усмехнулся. — Это были ребята, которые каждый по-своему был один, но рядом с другими становился чуть смелее. Сын перевернулся на бок. — А у них был главный? — Нет. — Совсем? — Совсем. Иногда кто-то говорил громче, иногда молчал дольше. Но никто никому не приказывал. Они просто слушали друг друга. Когда умели. — А они ссорились? — Постоянно. — И что потом? — Потом мирились. Или делали вид, что всё нормально. Это тоже часть дружбы. Небольшая тишина. — А ты их знал? Он посмотрел в потолок. Не долго — ровно столько, сколько нужно, чтобы не соврать. — Я знал одного из них. — Какого? — Того, кто долго думал, что он лишний. — И был? — Нет, — тихо сказал он. — Просто ему никто раньше не говорил, что он может остаться. — А они до сих пор дружат? — Не так, как раньше. — Почему? — Потому что люди растут. У них появляются другие города, другие заботы, другие имена. Но это не значит, что всё исчезает. — Тогда зачем помнить? Он улыбнулся не грустно, а спокойно. — Потому что иногда, когда становится совсем тихо, ты вспоминаешь вечер, костёр, смех… и понимаешь, что когда-то был момент, где тебе было хорошо просто так. — И всё? — И всё. Сын зевнул. — Они были счастливы? Он накрыл его одеялом, аккуратно, почти незаметно. — В тот вечер — да. Огонь в воспоминании потрескивал так же ясно, как и тогда. А слово Ronin всё ещё звучало легко. Не как судьба. Как память.