Echo of You

Frank Ocean — Nights The Neighbourhood — Nervous Lana Del Rey — Brooklyn Baby Они стояли рядом, но не касались друг друга. Между ними было достаточно пространства, чтобы не чувствовать себя загнанным, и достаточно близости, чтобы не чувствовать одиночество. Небо над крышей было светлым и глубоким одновременно таким, каким оно бывает только днём, когда усталость уже накопилась, но вечер ещё не наступил. Ветер проходил по коже легко, не раздражая, будто проверяя, можно ли здесь остаться. Минхо заметил, что перестал считать вдохи. Руки больше не искали, за что зацепиться ни за рукав, ни за запястье. Тело всё ещё помнило напряжение спортзала, липкий пот под формой, чужие взгляды, но это чувство постепенно отходило на второй план, как шум, который закрыли дверью. Джисон молчал. Не потому, что не знал, что сказать, это чувствовалось особенно отчётливо. Он просто позволял тишине быть. Для него это было непривычно, но не тяжело. — Тут иногда кажется, — сказал он вдруг, не глядя на Минхо, — что школа не самое важное место в мире. Фраза прозвучала спокойно, без интонации откровения, будто мысль пришла сама и не требовала ответа. Минхо не ответил сразу. Он следил за тем, как облако медленно расползается, теряя форму. — А где тогда важное? — спросил он наконец. Джисон пожал плечами. Движение было лёгким, почти ленивым. — Не знаю. Он усмехнулся. — Но точно не там, где все постоянно кричат. Минхо хмыкнул коротко, почти незаметно. Уголки губ дрогнули, и он тут же отвёл взгляд вверх, будто не хотел, чтобы это движение кто-то заметил. Джисон заметил. И рассмеялся, но не громко, не вызывающе, а тепло, по-настоящему. Смех не требовал участия, но Минхо всё равно откликнулся. Сначала выдохом, потом коротким смешком, и вдруг понял, что смеётся вместе с ним. На секунду им стало просто хорошо. Звонок раздался не резко, скорее напомнил о себе, чем вмешался. Джисон скривился, будто его вытащили из воды. — Вот и всё, — сказал он. — Конец великих мыслей. Он сделал шаг к двери, потом остановился. Его взгляд скользнул по спортивке, всё ещё лежащей на плечах Минхо. — Оставь, — бросил он легко. — мне всё равно всегда жарко. И, не дожидаясь ответа, направился вниз. На лестнице снизу уже раздавались голоса кто-то звал Джисона слишком громко, слишком привычно. Он обернулся, сделал пару шагов, но вдруг снова остановился. — Если опять станет душно, — сказал он через плечо, — крыша никуда не денется. Потом ушёл. Минхо остался ещё на мгновение. Он смотрел на небо, которое уже казалось другим не таким давящим, как раньше. В этой школе по-прежнему было слишком много шума, слишком много чужого внимания, слишком много вещей, от которых хотелось закрыться. Но теперь он знал: здесь всё же есть место, где можно дышать. Дверь спортзала закрылась не до конца, глухой шум остался висеть в коридоре, будто напоминание, что можно вернуться. Джисон прошёл несколько шагов внутрь. Он сразу влился обратно, поддел кого-то локтем, что-то выкрикнул через зал, рассмеялся громче, чем обычно. Всё выглядело привычно. Почти. Хенджин стоял у стены, делая вид, что выбирает трек в наушниках, но экран давно погас. Он смотрел не прямо , а боковым зрением, украдкой. Джисон сегодня был слишком резким в движениях, слишком быстрым в словах, будто пытался не дать чему-то догнать себя. Хенджин это знал. Не потому что умный, а потому что видел это раньше. В себе. — Ты сейчас упадёшь, если так дальше будешь махать руками, — бросил он, когда Джисон в очередной раз слишком близко прошёл мимо. — Переживаешь? — Джисон усмехнулся и на секунду задержался рядом. — Не льсти себе. Хенджин отвернулся первым. Он не любил эти полсекунды, когда Джисон был слишком близко — не физически, а как будто лез внутрь, даже не пытаясь. И всё равно каждый раз позволял. Не потому что слабый. Потому что привык. Чанбин что-то сказал про счёт, Чан кивнул и пошёл за мячом. Всё шло дальше, как должно. Только Феликс, сидя на полу и возясь со шнурками, вдруг поднял голову. Он ничего не спросил, просто посмотрел — сначала на Джисона, потом на Хенджина. Задержался взглядом дольше, чем нужно. И улыбнулся уголком губ, будто заметил лишний штрих в знакомой картине. В это время Минхо шёл по другому коридору. Раздевалка встретила прохладой и тишиной здесь воздух не давил, не требовал реакции. Он закрыл за собой дверь и на секунду прислонился к шкафчику спиной, позволяя телу догнать мысли. Внутри всё ещё было напряжение, но уже не острое, а скорее глухое, как после долгого бега. Он аккуратно снял куртку, повесил её, сел на скамейку. Шум спортзала сюда доходил смазанно, будто из-под воды. Минхо смотрел в пол и неожиданно поймал себя на том, что вспоминает не конкретные слова, а интонацию. Лёгкую. Слишком спокойную для этого места. Он резко встал, будто поймал себя на чём-то лишнем, закинул рюкзак на плечо и вышел из раздевалки другим выходом. Не оглядывался. Не потому что боялся. Просто не хотел возвращаться туда, где от него снова что-то ждут. В зале мяч снова ударился о паркет. Джисон поймал его, развернулся, на секунду посмотрел в сторону выхода неосознанно, почти машинально. Потом усмехнулся сам себе и вернулся в игру. Хенджин это заметил. Он ничего не сказал. Не задал вопросов. Только сильнее сжал бутылку в руке и отвёл взгляд, будто это вообще не его дело. В конце концов, у Джисона всегда было слишком много людей вокруг. Просто раньше Хенджин знал, что он в этом круге. Сейчас же появилось ощущение, что где-то с краю возникла новая точка, и он не понимает, насколько она близко. Феликс снова усмехнулся, теперь уже откровенно. Он ничего не знал точно. Но чувствовал, что-то сдвинулось. И это только начало. Свисток прозвучал неожиданно буднично — не резко, не раздражающе, просто как знак, что пора собираться. Мяч ещё пару раз ударился о паркет, кто-то лениво докинул последний бросок, кто-то тяжело выдохнул и согнулся, уперевшись руками в колени. Шум постепенно оседал, как пыль. — Всё, живы, — бросил кто-то из ребят, и это прозвучало почти торжественно. Они тянулись к скамейкам без спешки. Потные, разгорячённые, с растрёпанными волосами и липкими ладонями. Джисон на ходу вытер лоб рукавом, бросил кому-то короткую шутку, поймал ответный смешок. Хенджин молча шёл рядом, поправляя серёжку, будто она вдруг стала мешать. Чанбин спорил с кем-то о счёте, доказывая, что «тот бросок вообще не считался», Чан только усмехался и тянулся за бутылкой воды. Феликс уже был на ногах, метался между скамейками, собирая свои вещи и чужие по привычке, будто это его личная ответственность. — Эй, это не моё, — донеслось откуда-то. — Уже твоё, — легко ответил он и сунул кому-то спортивку. Раздевалка встретила их густым гулом голосов, хлопками дверец шкафчиков, запахом дезодоранта и мокрой ткани. Пространство сразу стало тесным. Кто-то смеялся слишком громко, кто-то раздражённо цокал, не находя свои кроссовки. Всё это было обычным, привычным таким, каким бывает конец физры. Минхо здесь уже не было. Он ушёл раньше, почти незаметно. В школьном туалете было пусто. Он долго умывался холодной водой, пока пальцы не начали неметь. Провёл ладонями по лицу, по волосам, задержался взглядом в зеркале, не чтобы что-то проверить, а чтобы убедиться, что он всё ещё здесь. Ровно вдохнул. Потом ещё раз. Третий уже дался легче. В класс он зашёл одним из первых. Обществознание всегда начиналось вяло как будто сам предмет не спешил. Минхо сел на своё место, аккуратно поставил рюкзак под парту, выпрямил тетрадь, ручку положил строго параллельно краю. В этом было что-то успокаивающее. Дверь скрипнула. Ин Сон вошёл без привычной бравады. Не оглядывался, не искал взглядом, не бросал фраз в воздух. Просто прошёл к своей парте, сел, уткнулся в телефон, будто в классе никого не существовало. Это было странно. И именно поэтому облегчённо. Минхо поймал себя на том, что плечи немного опустились. Ненадолго. Но этого хватило. Потом класс начал наполняться. Сначала по одному, потом сразу группами. Шум рос постепенно. Шаги, разговоры, смех, шуршание рюкзаков. Кто-то обсуждал контрольную, кто-то жаловался на физру, кто-то спорил о чём-то совсем неважном. Джисон вошёл вместе с высоким парнем. Они что-то обсуждали на ходу, Джисон активно жестикулировал, высокий лишь кивал, иногда усмехаясь. Остальных Минхо пока не видел то ли задержались, то ли просто шли другим путём. Джисон мельком окинул класс взглядом. Ничего не искал специально, но всё равно заметил. Его взгляд задержался на пару секунд дольше, чем нужно, потом он отвёл глаза и сел на своё место, всё так же что-то говоря вполголоса. Урок начался. И пока учитель раскладывал материалы, а класс ещё не до конца затих, каждый из них думал о своём не зная, что этот день уже связал их крепче, чем казалось. Но учитель что-то пробормотал и объясня, обратно собирая вещи. Никто его не слушал, возможно даже не заметили. Учитель вышел так внезапно, что дверь ещё пару секунд тихо дрожала, словно класс не сразу понял, что остался один. Сначала повисла пауза, а потом всё распалось на привычный шум. Кто-то засмеялся слишком громко, с задних парт донёсся стук, кто-то тут же достал наушники. Класс зажил своей жизнью. Минхо выдохнул, будто из груди медленно выпустили лишний воздух. Он достал телефон, открыл игру, в которую обычно заходил, когда нужно было занять руки и голову одновременно. Пальцы двигались автоматически, взгляд скользил по экрану, и в этом было что-то почти терапевтическое. Время растянулось, шум вокруг перестал цепляться за слух. Минут через десять он почувствовал присутствие, ну не звук, не движение, а именно ощущение, будто рядом кто-то остановился. Минхо поднял голову. Перед ним стоял парень с мягкими чертами лица и светлыми волосами, чуть взъерошенными, как будто он постоянно трогал их рукой. Улыбка у него была открытая, тёплая, такая, от которой не хотелось отводить взгляд. — Ого, — сказал он искренне, наклоняясь ближе, чтобы увидеть экран. — Ты правда хорошо играешь. Ты шаришь. Он не стал спрашивать разрешение, просто подтащил стул, сел рядом, будто это было самым естественным решением на свете. Минхо на секунду замер, а потом неожиданно для себя самого почувствовал лёгкое облегчение. Ему не пришлось напрягаться, не пришлось думать, как реагировать. Этот парень не вторгался он просто был рядом. — Ты давно в это играешь? — продолжил он, оживлённо. — Я обычно на этом уровне сливаюсь. Минхо коротко усмехнулся и, не отрывая взгляда от экрана, начал объяснять, сначала сдержанно, потом всё увереннее. Они быстро перешли на обсуждение персонажей, уровней, тактик. Парень активно жестикулировал, иногда слишком громко реагировал на удачные моменты, наклонялся ближе, когда Минхо показывал что-то на экране. Это было живо, легко, почти по-дружески. И в какой-то момент — резкий щелчок. Ручка ударилась о край парты рядом с щекой парня и упала на пол. Звук был негромкий, но достаточно отчётливый. Минхо сразу поднял голову. Парень тоже замолчал, медленно обернулся. Ин Сон. Он сидел, откинувшись на спинку стула, пальцы сжаты, взгляд тяжёлый, раздражённый. Он ничего не сказал. Даже не усмехнулся. Просто смотрел прямо, холодно, будто это было предупреждение, а не случайность. В классе никто не обратил внимания. Смех, разговоры, чьи-то шаги, всё продолжалось, словно ничего не произошло. Парень рядом с Минхо на секунду напрягся, но потом быстро наклонился, поднял ручку и положил её обратно на парту, будто не хотел придавать этому значения. Он улыбнулся чуть слабее, чем раньше, и наклонился к Минхо. — Не обращай внимания, — тихо сказал он, почти шёпотом. — Такое бывает. Минхо почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Он снова посмотрел на Ин Сона. Тот уже отвернулся, будто интерес потерян, будто этого момента вовсе не существовало. Минхо медленно убрал телефон, положил его экраном вниз. И впервые за всё это время он понял, дело было не в игре и не в разговоре. Это было что-то другое. Что-то, что только начинало проявляться и что он ещё не знал, как назвать. Минхо сидел, держа телефон в руках, но его мысли давно улетели куда-то в сторону. Он почти не смотрел на экран, когда услышал знакомый голос Ин Сона. — Сынмин, иди сюда. Минхо мгновенно почувствовал, как напряжение внутри растёт. Тот парень рядом с ним -Сынмин, встал с места без колебаний. Минхо закрыл глаза, тихо выдохнул «блять» и сжал кулаки, ощущая, как пальцы белеют от силы сжатия. Он понимал, что сейчас будет что-то несправедливое, а он снова бессилен вмешаться. Сынмин подошёл к Ин Сону. Минхо видел лишь силуэт и слышал каждый шорох, каждое движение. Ин Сон сидел, опершись локтями о парту, и спокойно, но с вызывающей угрозой голосом, потребовал: — Принеси клубничное молоко. Сынмин, не поднимая головы, кивнул и пошёл выполнять приказ. Минхо слышал скрип стула, шаги по паркету, скольжение бутылки по столу. Через мгновение Сынмин вернулся, осторожно подставляя молоко. — Сынмин… — Ин Сон цокнул языком и резко бросил взгляд на него, — неужели ты забыл, что я не люблю клубнику? Как так, а? Расслабился? Сынмин лишь опустил голову. Минхо ощущал всю тяжесть этой сцены, безразличие окружающих, унижение, которое даже не пытались остановить. Минхо слышал, как Ин Сон резко схватил бутылку и бросил её прямо в Сынмина. Звук удара был коротким, но резким как выстрел. Минхо не выдержал. Сердце застучало так, что казалось, что оно вырвется из груди. Он резко встал, стол шатнулся, телефон вывалился из рук. Внутри всё кипело злость, ненависть, чувство несправедливости, которое невозможно было сдержать. — Эй! — выдохнул Минхо сквозь зубы, пытаясь, чтобы голос был холодным, — какого… зачем?! Ин Сон приподнял взгляд и слегка улыбнулся, словно удивляясь, что кто-то наконец начал сопротивляться. Минхо, держа кулаки, просто встал с места, обернулся к нему, понимая, что не может просто сидеть и смотреть на это. Сынмин тихо отступил назад, не глядя на Минхо, словно опасаясь, что вмешательство лишь усугубит ситуацию. Минхо не ждал, что кто-то ещё поддержит его, он просто стоял и дышал, готовый в любой момент вступить, если Ин Сон решит продолжить издевательство. Внутри Минхо всё смешалось, злость, чувство несправедливости. Он впервые за этот день почувствовал, что не может быть просто наблюдателем. Минхо машинально шагнул к Ин Сону, злость жгла в груди, кулаки сжаты. В классе воцарилась тишина, словно воздух сам замер, все взгляды устремились на них, но Минхо видел только его. Ин Сон сидел спокойно, почти без движения, но усмешка на губах выдавала уверенность и вызов. Минхо почувствовал, как сердце стучит быстрее, а ладони слегка дрожат – это был момент, когда он понимал, что может взорваться, но и не мог отступить. Взгляд Ин Сона медленно скользнул по Минхо, а потом он сделал что-то неожиданное, просто резко встал. Стул скрипнул, а тело Ин Сона заняло вертикальное положение, взгляд с усмешкой перевёлся прямо на Минхо. Ли почувствовал, как воздух вокруг словно плотнее, как будто пространство сузилось до одного взгляда. Он сжал челюсти, губы поджаты, дыхание частое, но ровное. Сон спокойно, без спешки, сделал шаг вперёд, встречаясь с Минхо на прямой линии. Усмешка на его лице не исчезала, даже наоборот она стала чуть шире, вызывая и провоцируя одновременно. Минхо ощущал, как внутри поднимается напряжение, горячая волна злости и внутренней борьбы. Он хотел крикнуть, хотел что-то сделать, но тело подчинялось только шагу навстречу. Они стояли друг против друга, взгляд в взгляд, кулаки сжаты, дыхание слышно обоим. Минхо видел только Ин Сона и его уверенность, а Ин Сон считывал каждый жест Минхо, словно играя с ним в молчаливую дуэль. В классе все по-прежнему молчали, каждый замер, но это не отвлекало их, между ними была только эта искра напряжения, которую не выразить словами. Сначала Минхо даже не понял, что кто-то подошёл. Он стоял слишком близко к Ин Сону, чтобы замечать что-то ещё. Воздух между ними был натянут, как струна, одно неверное движение и порвётся. Ин Сон это видел. Видел, но в этот раз не лез, только криво усмехался, будто ждал. И тут между ними появился силуэт. Знакомый. Слишком знакомый. Джисон. Он встал не резко, а наоборот, почти лениво, будто оказался здесь случайно. Одной рукой мягко, но уверенно упёрся в грудь Минхо, другой в плечо Ин Сона, чуть разводя их в стороны. — Эй, — сказал он спокойно. Слишком спокойно для того, что происходило. — Вы чего. Угомонитесь. Мы вообще-то в классе. Одноклассники, если что. Ин Сон посмотрел на него, прищурился, но промолчал. В этот раз да. Это насторожило. Минхо медленно выдохнул. Напряжение не ушло, но стало глуше, будто его накрыли плотным одеялом. Он позволил Джисону отвести себя на шаг назад. Тот наклонился ближе и тихо сказал: — Пойдём, сядем. Не надо тебе сейчас ещё проблем. Минхо кивнул. Не сразу, но кивнул. Они уже начали разворачиваться, когда это прозвучало. Тихо. Колко.Ровно настолько, чтобы услышали только они. — Безмамный уёбок. Джисон замер. Он не обернулся сразу только повернул голову, всё ещё держа ладони на плечах Минхо. Бровь чуть приподнялась, взгляд скользнул по Ин Сону, оценивая. Не злой ещё. Скорее… проверяющий. — Что? — переспросил он. Минхо в этот момент дрожал. Не показательно, не резко и не мелко, изнутри. Джисон почувствовал это ладонями. Плечи были напряжены так, будто их сжимали изнутри. Дыхание неровное, слишком поверхностное. Это было не про страх. Это было про то, что Минхо держится из последних сил. И вот тогда Джисон понял. Если он сейчас не вмешается, Минхо сделает это сам. И тогда всё будет гораздо хуже. Ин Сон усмехнулся, уже увереннее. Он видел, что задел. И хотел повторить. — Я сказал— Джисон отпустил плечи Минхо. Резко. Это движение было коротким, почти незаметным, но в нём что-то щёлкнуло. Он полностью развернулся к Ин Сону, и тот впервые увидел другого Джисона, не шумного, не шутливого, не расслабленного. Лицо стало жёстким. Взгляд тяжёлым. Ин Сон открыл рот. И не успел. Удар был быстрым и точным, без замаха, без крика. Ин Сон отшатнулся и не удержался на ногах, опустившись на пол, инстинктивно схватившись за нос. В классе повисла мёртвая тишина даже шёпот исчез. Джисон стоял над ним, тяжело дыша. Злость ещё кипела в груди, но он уже возвращал контроль, так же быстро, как потерял его. Он обернулся. Минхо всё ещё стоял на месте. Кулаки сжаты, взгляд стеклянный, будто он не до конца понял, что только что произошло и что это было не его. Джисон подошёл ближе и снова положил руку ему на плечо. Теперь иначе. Спокойно. Уверенно. — Всё, — сказал он негромко. — Я здесь. Хенджин наблюдал молча. С того самого момента, как Джисон встал между ними, что-то не сходилось. Не сам поступок, он знал Джисона слишком давно, чтобы сомневаться в его доброте. Проблема была в другом. Джисон не лез к незнакомцам. Он мог быть шумным, дерзким, тактильным, но помогать выборочно. Своим. Тем, кого уже впустил. А тут — новенький. Хенджин чуть наклонил голову, прищурился, глядя, как Джисон держит руку на плече Минхо. Не показательно, не геройски, будто так и должно быть. Это почему-то раздражало и одновременно цепляло. Ин Сон, всё ещё сидящий на полу, выглядел жалко. Не в привычном для него «опасном» смысле, а именно растерянно. Хенджин усмехнулся коротко, холодно. — Ну что, — бросил он, не повышая голоса. — Герой дня, да? Ин Сон дёрнулся, но ничего не ответил. Смех с задних парт ещё не вернулся, но напряжение начало трескаться. Джисон обернулся к Минхо и Сынмину. — Вы норм? — спросил он уже своим обычным тоном, будто только что не ударил человека. — Да, — кивнул Сынмин быстро. Минхо задержался на секунду, потом тоже кивнул. Этого Джисону хватило. Он развернулся и пошёл обратно, будто ничего особенного не произошло. По дороге Хенджин что-то тихо бросил ему неразборчивое, но явно ехидное. Джисон расхохотался, громко, заразительно, и от этого в классе наконец снова появился шум. Парты заскрипели, кто-то зашептался, кто-то нервно засмеялся. Хенджин сразу оживился, стоило показаться Хану опять веселым. Он не вскочил, не улыбнулся широко, ничего очевидного. Просто выпрямился, будто в классе стало светлее. Когда Джисон плюхнулся рядом и тут же полез обниматься, Хенджин оттолкнул его плечом. — Отлипни, — буркнул он. — Ты скучал, — протянул Джисон жалобно. — Вообще нет. — Врёшь. Хенджин фыркнул и отвернулся, но уголки губ дрогнули. Хан это заметил. Не сказал ничего, просто уселся ближе, как будто так и надо. Хенджин сделал вид, что ему всё равно. Минхо всё это видел, но не понимал. Он всё ещё сидел, ощущая остатки напряжения в пальцах, и пытался сложить в голове происходящее. Почему именно Джисон? Почему не учитель, не кто-то из «старых»? Жалость? Случайность? Или он просто оказался не в том месте, не в то время? Феликс появился тихо, как всегда. — Эй, — сказал он легко, подходя ближе. — Ты как? Он сначала посмотрел на Сынмина, поздоровался с ним кивком, а потом вдруг обнял его за плечи широко, тепло, по-дружески. — Я бы сам за тебя впрягся, — добавил он полушутя. — Джисон просто опередил. А с Ин Соном я бы вообще не церемонился. Сынмин не выдержал и рассмеялся тихо, но искренне. Напряжение окончательно спало. Минхо тоже улыбнулся. Не сразу сначала это был едва заметный смешок, почти выдох. Но этого оказалось достаточно, чтобы внутри что-то отпустило. Впервые за день. Урок наконец закончился. Время в классе вело себя странно тянулось, когда Минхо просто сидел и слушал, и вдруг проваливалось куда-то, стоило ему снова уткнуться в телефон и начать обсуждать игру. Он даже не сразу понял, что прозвенел звонок только когда вокруг зашуршали тетради, заскрипели стулья и класс наполнился голосами. Они быстро собрали вещи. Без лишних слов, без обещаний, просто короткие прощания, как будто так и должно быть. Минхо вышел последним. В коридоре уже никого не было, и это ощущение пустоты неожиданно оказалось приятным. Спокойным. Никто не смотрел, никто не ждал реакции. Он шёл медленно, позволяя дню улечься внутри. Столько всего и будто ничего конкретного. Не плохо. Не идеально. Просто… по-настоящему. У выхода из школы он заметил их. Компания Джисона стояла чуть в стороне, шумная, слишком живая для конца учебного дня. Кто-то смеялся так громко, что эхом отдавалось от стен. Позади них стояла машина водитель уже ждал, прислонившись к двери. Минхо понял, это Чан. Он инстинктивно хотел пройти мимо. Не потому что боялся скорее, не хотел вторгаться. Их мир был цельным, плотным, и он чувствовал себя лишней деталью. — Эй! Он обернулся. Джисон махал ему обеими руками, широко, без сомнений, будто они знакомы сто лет. Минхо растерялся на секунду, но всё же поднял руку в ответ. И тут произошло странное, следом помахали остальные. Без пафоса, без слов. Просто как факт. Это выбило из колеи. Минхо сдержал реакцию, лишь чуть криво улыбнулся и кивнул. Один раз. Потом развернулся и пошёл дальше, не оглядываясь. Сердце стучало чуть быстрее обычного, но не от тревоги, от чего-то нового. Дом встретил его тишиной и тёплым светом. Мама была на кухне. Всё уже было готово аккуратно, по-домашнему. Увидев сына, она сразу улыбнулась и встала. Подошла, поцеловала его в лоб, так, как делала всегда. Минхо ответил тем же быстро, неловко, но искренне. Взял пару яблок и ушёл в свою комнату, не объясняясь. Сегодня не хотелось говорить. Хотелось просто побыть. Он переоделся, сел на кровать… и лёг, глядя в потолок. Мысли путались, но не давили. Лица, голоса, смех, неожиданная рука на плече, жесты, которые ничего не требовали взамен. Он даже не заметил, как уснул. Мама заглянула позже тихо, осторожно. Улыбнулась, увидев его спящим, укрыла одеялом, поставила будильник. На секунду задержалась у двери, будто пытаясь уловить что-то едва заметное. Ей показалось, что сын изменился. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы это было видно. В то же время компания Джисона колесила по городу так, как делала это всегда. Темнота уже давно опустилась на улицы, но баскетбольная площадка жила, как редкие фонари отбрасывали жёлтые пятна света, мяч глухо бился о асфальт, смех разносился дальше, чем стоило бы. Они играли не на счёт, не на победу, просто до изнеможения, пока в лёгких не останется воздуха. В какой-то момент силы закончились разом. Они попадали прямо на площадку, кто на спину, кто на бок, кто раскинув руки, словно звёзды на чёрном небе. Дыхание сбивалось, грудь жгло, но Джисон и Хёнджин смеялись так, будто именно в этом и был весь смысл. — Я больше не встану, — выдохнул Джисон, закрывая глаза. — Ты это говоришь каждый раз, — ответил Хёнджин, тоже смеясь. Чан и Чанбин поднялись первыми, переглянулись, молча поняли друг друга и ушли в сторону магазина за напитками. На площадке стало тише. Хёнджин, всё ещё лёжа, вдруг приподнялся на локтях. Его взгляд сам нашёл Джисона. Тот лежал, раскинув руки, грудь часто поднималась, щёки были раскрасневшимися — пухлые, слишком живые для ночи. В этом было что-то… неправильное. Привлекающее. Хёнджин поймал себя на мысли, слишком знакомой, слишком повторяющейся. Будь он девушкой… Он резко отогнал её, но взгляд уже задержался. Джисон почувствовал это. Повернул голову, встретился с ним глазами и, не удержавшись, усмехнулся. Прищурился нарочито и протянул: — Чагия, почему ты так смотришь? Хёнджин фыркнул и пнул его ногой в бок. — Прекрати, идиот. Они засмеялись снова легко, без напряжения. Как всегда. Но смех быстро стих. Он опять улегся на поле. Они лежали рядом и смотрели в небо. Звёзды были размыты светом города, но всё равно видны. Этого хватало. Хёнджин первым нарушил тишину: — Кстати… зачем ты так прилип к этому новенькому? Джисон задумался не сразу. Провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость. — Не знаю. Нормальный он, — сказал просто. — От него странный вайб. Будто он всё время ждёт удара, но всё равно стоит прямо. Просто… замкнутый. Хёнджин усмехнулся, не глядя на него: — Или ты просто увидел в нём себя. Джисон не стал отшучиваться. — Возможно, — спокойно согласился он. — Почему бы и нет. Тишина стала плотнее. Хёнджин знал. Он помнил. Когда-то Джисон тоже был тем, над кем смеялись. Тем, кого не воспринимали всерьёз. Особенно Ин Сон. Тогда он чувствовал себя неприкасаемым сильным за счёт чужой слабости. И были другие. Те, кто делал хуже. Закрытые туалеты. Камеры телефонов. Насмешки, которые не заканчивались словами. Хёнджин сжал челюсть. Он помнил тот день. Как зашёл слишком поздно или вовремя. Как вытащил Джисона, злого, униженного, с горящими глазами. Как тогда впервые понял, он не может просто смотреть. — Ты сегодня сделал то же самое, — тихо сказал Хёнджин. — Как тогда. Джисон усмехнулся, но без привычной бравады — Значит, мы квиты. Хёнджин хотел ответить колко, легко, как всегда. Но вместо этого просто посмотрел на него. Дольше, чем нужно. И отвёл взгляд первым. Он не хотел, чтобы кто-то понял. Даже сам Джисон. В этот момент с дальнего угла площадки послышались шаги и голоса. Но Хёнджин знал, что-то уже сдвинулось. И кто-то однажды это обязательно заметит. Феликс вышел из магазина вместе с Чаном и Чанбином, сжимая в руках холодную бутылку. Он шёл чуть позади, рассеянно разглядывая витрины, пока не заметил их. Двое лежали прямо на площадке, плечом к плечу, глядя в небо. Не разговаривали. Не смеялись. Просто молчали так, как молчат только те, кому не нужно заполнять тишину. Феликс замедлил шаг. Романтично, — мелькнуло у него в голове, почти автоматически. И тут же странное, щемящее ощущение. Будто он смотрит на что-то, что видеть можно, но называть нельзя. Слишком тонкая грань. Слишком запретно, даже для мыслей. Он ничего не сказал. — Эй, — окликнул он, уже громче, нарочито легко. Джисон и Хёнджин вздрогнули одновременно и резко сели, будто их поймали за чем-то постыдным. Переглянулись быстро, почти незаметно и тут же отвели взгляды. — Ты откуда взялся? — рассмеялся Джисон, поднимаясь на ноги. — Магазин, — Феликс кивнул на пакеты. — А вы чего такие… — он скользнул взглядом по их мокрым футболкам, — будто в луже дрались? — Это называется спорт, — буркнул Хёнджин, отряхивая ладони. Чан и Чанбин подошли ближе, расселись рядом. Бутылки открывались с щелчками, воздух наполнился запахом сладких напитков и асфальта после жары. Они пили молча, лениво, каждый в своих мыслях. Феликс поглядывал то на одного, то на другого. Что-то между ними не исчезло, просто спряталось. Он это чувствовал. Но не трогал. — Кстати, — вдруг сказал Джисон, будто между делом. — А если… добавить сюда ещё кого-то? Все посмотрели на него. — Кого? — уточнил Чан. — Новенького. Минхо. Феликс оживился первым: — О, он классный. И смешной, просто не сразу. У него взгляд такой, будто он всё время настороже, но если разговорить — огонь. Чан нахмурился, пытаясь вспомнить: — Это который тихий? — Ага, — подтвердил Феликс. — С кошачьими глазами. — Мне всё равно, — честно сказал Чанбин и сделал глоток. — Если он не ноет. Хёнджин не ответил сразу. Он смотрел в сторону, на сетку кольца, на свет фонаря. В голове мелькнуло лицо Минхо — напряжённое, закрытое. Чужое. — Не знаю, — медленно сказал он. — Он не похож на тех, кто легко вливается. Джисон усмехнулся и без предупреждения обнял его за плечи, притянул ближе. — Тем интереснее, — сказал он легко. — Будет весело. Обещаю. Хёнджин хотел отстраниться. Правда хотел. Но не сделал этого. — Ты невозможен, — выдохнул он и сдался. — Ладно. Феликс улыбнулся. Ничего не сказал. Но запомнил. Небо над ними было всё таким же тёмным, звёзды размытыми, а ночь тёплой. И компания снова смеялась, будто ничего не изменилось. Хотя на самом деле — изменилось уже всё.