Жертва.

На табло высветилась красная, угрожающая надпись, которая ясно гласила: «1x1x1x1 сегодняшний убийца». Эллиот бегал по карте, судорожно чинил генераторы и едва не попался этому беловласому монстру. В очередной раз он швырнул пиццу Гостю1337 и убежал в конец карты, когда 1x1x1x1 побежал за ним, вместо того, чтобы добить гостя. Его зелёные мечи светились в тумалом свете, оставляя за собой едва заметные искорки. Эллиот врезался головой об столб и упал назад, почти прямо у ног обладателя белых волос. Он попытался встать, но нога врага покоилась на его руке, не давая и малейшего шанса на побег —на этот раз ты попался, бесполезный кусок плоти.-его голос звучал так, будто Эллиот был котенком, а не жертвой— Теперь я могу делать с тобой всё, что захочу. Зелёное свечение мечей озаряло лицо Эллиота снизу, делая его черты призрачными. Он чувствовал, как под ботинком немеют пальцы, а сердце бьется где-то в горле, бешено и бесполезно. — Не шевелись, — голос 1x1x1x1 звучал почти ласково, пока его нога медленно, с нажимом проворачивалась на запястье Эллиота, выворачивая сустав. — Я так долго ждал этого момента. Все твои побеги, все эти...глупые пиццы. Это было мило. Как игра котенка с клубком. Эллиот рывком попытался выдернуть руку. Боль, острая и яркая, пронзила локоть, заставив его выдохнуть хриплый стон. 1x1x1x1 рассмеялся — сухим, коротким звуком, похожим на треск ломающейся ветки. Его это явно радовало. — Видишь? — прошептал он, наклоняясь еще ниже. Его белые волосы мягко упали на лоб, почти касаясь кожи Эллиота. От него пахло кровью и холодным металлом. — Ты всегда делаешь не то, что нужно. Нужно было не бежать. Нужно было просто сдаться. Мне. Он наконец убрал ногу с руки. Но прежде чем Эллиот успел скомкано вдохнуть, холодные пальцы впились в его подбородок, грубо приподнимая голову и прижимая к сырой земле. — Посмотри на меня, когда я с тобой говорю, бесполезный кусок плоти. Взгляд 1x1x1x1 был невыносим. В этих глазах не было простой жажды убийства, как у других. Там горел холодный, любопытный огонь. Огонь коллекционера, решившего разобрать редкую игрушку на винтики, чтобы понять, как она дергается. — Ты думаешь, я просто хочу тебя на крюк? — 1x1x1x1 провел лезвием одного из мечей по рукаву рубашки Эллиота. Ткань расселась с тихим шипящим звуком, но лезвие не задело кожу. Оно просто легло на нее, ледяным поцелуем. — Это скучно. Примитивно. Для таких, как Гость1337, Шанс, Шедлетский...А ты... ты заслуживаешь большего. Персонального подхода. Не так ли, Элли? Эллиот сглотнул. Его разум лихорадочно искал выход, любое оружие, любую слабину. Но он был пригвожден не силой, а этим пронизывающим, всепоглощающим вниманием. Оно парализовало хуже любой ловушки. — Чего... чего ты хочешь? — хрипло выдавил он, ненавидя дрожь в собственном голосе. 1x1x1x1 улыбнулся. Это была широкая, почти детская улыбка, которая не дотягивалась до его глаз. — Хочу услышать, как трещит твоя воля. Хочу увидеть момент, когда в этих глазах погаснет последняя искра надежды. Хочу, чтобы ты понял, — он придвинул свое лицо так близко, что их дыхание смешалось, — что единственное, что у тебя останется... это я. Твой сегодняшний убийца. Твой зритель. Твоё наказание и твоя награда. Твой вечный мучитель. Он отпустил подбородок, и голова Эллиота с глухим стуком упала на землю. 1x1x1x1 выпрямился во весь рост, его силуэт на мгновение заслонил все небо. — А теперь, — его голос снова стал тихим и деловитым, — вставай. Побегай еще немного. Дай мне почувствовать азарт. Он сделал шаг назад, открывая путь в туман. Но в его позе, в готовности мечей, читалось обещание: это не свобода. Это всего лишь продление игры. Самой важной игры.