Жертва.

Эллиот не шевелился. Он смотрел, как туман смыкается за спиной убийцы, и чувствовал, как адреналин сменяется чем-то липким и холодным в животе. Это не была ловушка. Это была проверка. Или приглашение. 1x1x1x1 не уходил далеко. Он стоял в полумраке, всего в паре метров, и его мечи больше не светились агрессивным зеленым. Они тихо мерцали, как далекие звезды, а сам он... он просто смотрел. Не сводя глаз. Ждал. — Ты не убьешь меня, — выдохнул Эллиот, с трудом поднимаясь на дрожащие руки. Он тер запястье, которое все еще горело огнем от грубого ботинка. Тишина. — Я сказал: «Побегай», — раздалось из тумана. Голос звучал ровно, без прежней театральной жестокости. — А ты лежишь. Это не по правилам, Элли. Эллиот встал, чувствуя, как колотится сердце. В голове билась одна мысль: он издевается, он играет, как кот с мышью. Но где-то глубже, в самом уголке сознания, зародилось другое, пугающее понимание. Коты обычно не разговаривают с мышами. Они их просто едят. Он рванул в сторону, к полуразрушенному зданию, откуда доносился спасительный гул почти починенного генератора. Он бежал, спотыкаясь о корни и камни, ожидая в любой момент почувствовать ледяной укус меча между лопаток. Но удара не было. Только мерный, неторопливый шелест шагов позади. — Ты бежишь, как будто от смерти, — донесся спокойный, почти задумчивый голос 1x1x1x1, который шел за ним нарочито медленно. — А я ведь говорил тебе. Смерть — это слишком просто. Слишком быстро. Ты забываешь меня, как только твое тельце растворяется в воздухе и ты оказываешься у костра. Эллиот влетел в здание, лихорадочно оглядываясь в поисках шкафчика, хоть какого-то укрытия. Сердце колотилось где-то в горле. — Зачем ты это делаешь? — крикнул он в пустоту, не надеясь на ответ. 1x1x1x1 возник в дверном проеме. Медленно, как сама неизбежность. Белые волосы развевались на сквозняке, а в глазах плясали зеленые искры отраженного света мечей. — Затем, что ты единственный, кто не пытается меня убить, — ответил он просто. И в этой простоте было что-то настолько неправильное, что у Эллиота перехватило дыхание. — Все остальные... Гость1337, этот вечно орущий Шедлетский, Шанс... Они видят цифры. 1x1x1x1. Убийца. Монстр. Они бросаются на меня, убегают, проклинают. А ты... ты просто кидаешь в меня пиццу. По идиотски. Эллиот замер, вжавшись спиной в холодную стену. — Ты не пытаешься причинить боль, — продолжил 1x1x1x1, делая осторожный шаг внутрь. Мечи в его руках погасли совсем, оставив лишь тусклый отблеск на лезвиях. — Ты просто хочешь... отвлечь? Накормить? — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, неловкой. — Глупо. Бесполезно. Но... приятно. — Приятно? — эхом отозвался Эллиот, не веря своим ушам. — Я кидаю в тебя едой, чтобы ты отстал! Это не знак внимания! — А что тогда знак внимания? — вскинул бровь убийца. — Когда тебе кричат в лицо «иди на х@й»? Когда пытаются зажать в угол и ударить доской? — его голос дрогнул, впервые за весь вечер. — Ты единственный, кто ко мне... прикасается. Без ненависти. Повисла гнетущая тишина. Эллиот смотрел на этого беловласого монстра и видел не холодного коллекционера, а сломанный механизм. Социальный механизм, который не знал, как иначе показать симпатию, кроме как ломать игрушки, чтобы они смотрели только на него. — Ты ненормальный, — выдохнул Эллиот, но в его голосе уже не было того ледяного ужаса. Только усталость и зарождающееся, нелепое сочувствие. — Конечно, — легко согласился 1x1x1x1. — Но ты здесь. Ты не умер. Ты слушаешь меня. — он сделал еще один шаг и протянул руку. Без меча. Просто ладонь, бледную в тусклом свете. — Дай руку. Ту, которую я отдавил. Эллиот дернулся, ожидая подвоха. — Я не буду делать больно, — ровно сказал убийца. — Я просто... хочу посмотреть. И Эллиот, сам не понимая, зачем, подчинился. Протянул дрожащую руку. Прохладные, сухие пальцы коснулись его запястья, легко, почти невесомо. В глазах 1x1x1x1 промелькнуло что-то странное. Не голод. Не жестокость. Что-то другое. — Припухлость, — констатировал он. — Но перелома нет. Ты крепкий, Элли. — он отпустил руку и отступил в тень, становясь почти невидимым. — Чини свой генератор. Я подожду. — Подождешь? Чего? — Пока ты не убежишь снова, — в темноте блеснула белозубая улыбка, но теперь в ней не было угрозы. — Мне нравится, как ты бегаешь. Правда, нравится. Ты так смешно врезался в столб. Я чуть не рассмеялся тогда вслух. Пришлось срочно говорить гадости, чтобы ты не заметил. Эллиот моргнул. До него медленно начало доходить. Весь этот спектакль. «Бесполезный кусок плоти», «наказание и награда» — это был просто фасад. Костюм. А под ним... — Ты... ты просто не умеешь знакомиться, да? — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. Тишина стала абсолютной. А потом из темноты донесся тихий, растерянный смех. — Иди уже, — сказал 1x1x1x1, и в его голосе впервые появились человеческие нотки. — Чини. А потом... я тебя поймаю. По-настоящему. И мы просто поговорим. Без боли. Обещаю. Эллиот, чувствуя полную абсурдность ситуации, медленно подошел к генератору и начал чинить. Руки все еще дрожали, но уже не от страха. Сзади, в дверном проеме, стоял самый страшный убийца на этой карте и просто смотрел. Охранял. Ждал, когда объект его странной, искореженной симпатии закончит работу, чтобы снова начать игру. Игру, в которой, кажется, победителем должен был стать не тот, кого посадят на крюк, а тот, кто сможет разглядеть за маской монстра — одинокого, неумелого, но отчаянно жаждущего контакта человека.