Жертва.

Генератор ожил с низким, удовлетворённым гулом. Лампочка на его корпусе мигнула и загорелась ровным синим светом, отбрасывая бледные блики на лицо Эллиота. Он выпрямился, чувствуя, как затекли ноги от долгого сидения на корточках, и медленно обернулся. 1x1x1x1 всё ещё стоял в дверном проёме. Не двигался. Не дышал, кажется. Только смотрел — тем странным, немигающим взглядом, от которого у Эллиота всё ещё пробегали мурашки по спине, но теперь они были другими. Не ледяными, а… тёплыми? Что со мной не так? — подумал Эллиот и тут же отогнал эту мысль. — Починил, — сказал он, просто чтобы нарушить тишину. Голос прозвучал хрипло, и он прокашлялся. — Я видел, — отозвался 1x1x1x1. Он слегка наклонил голову набок, и в этом жесте было что-то… почти любопытное. Почти человеческое. — Ты работаешь быстро, когда не отвлекаешься на глупости. — На «глупости»? — Эллиот нервно усмехнулся. — Ты называешь попытки не быть убитым глупостями? — Я не убил бы тебя, — спокойно, без тени сомнения ответил убийца. Он сделал шаг внутрь, и тусклый свет генератора упал на его лицо, высветив острые скулы и неестественно светлые глаза. — Я никогда не убивал тебя по-настоящему. Ты думаешь, если бы я хотел, ты бы хоть раз дошёл до выхода? Эллиот открыл рот, чтобы возразить, и закрыл его. Потому что, если подумать… Это была правда. Все эти раунды. Все эти гонки. Его всегда ловили в последний момент. Всегда оставляли в полушаге от победы. Всегда не добивали. — Ты специально меня отпускал, — выдохнул он. Это был не вопрос. — Конечно, — 1x1x1x1 пожал плечами, словно речь шла о погоде. — Если бы ты ушёл, игра бы закончилась. А я… не хочу, чтобы она заканчивалась. Не с тобой. В груди Эллиота что-то сжалось. Он попятился, наткнулся спиной на холодный корпус генератора и замер, когда 1x1x1x1 приблизился ещё на шаг. — Ты… это ненормально, — повторил он, но голос прозвучал слабо. — Ты держишь меня здесь. Играешь со мной. Это… — Это единственный способ, которым я знаю, как сделать так, чтобы ты остался, — перебил его убийца. Голос стал тише, и в нём не было угрозы. Только какая-то странная, неправильная честность. — Ты убегаешь от всех, Элли. Ты не подходишь. Ты не… не остаёшься. А я хочу, чтобы ты остался. Эллиот замер. 1x1x1x1 протянул руку. Медленно. Осторожно, словно боялся спугнуть дикое животное. Его пальцы коснулись рукава рубашки Эллиота — того самого, который он разрезал лезвием. Они провели по краю ткани, едва касаясь, и остановились у локтя. — Я мог бы убить тебя сотни раз, — прошептал он, склоняясь ближе. Белые волосы снова упали на лоб, скрывая глаза. — Я мог бы посадить тебя на крюк. Я мог бы сделать всё, что захочу. Но я… не хочу. — Чего же ты хочешь? — выдохнул Эллиот. Сердце колотилось где-то в горле, но это был уже не страх. Нет. Это было что-то другое. Что-то, чему он боялся дать имя. 1x1x1x1 поднял голову. Их взгляды встретились. В светлых глазах убийцы не было ни холода, ни безумия. Только что-то беззащитное. Неумелое. Похожее на щенка, который впервые тянется к человеку и не знает, укусят его или погладят. — Я хочу, чтобы ты перестал от меня убегать, — сказал он тихо. — Хочу, чтобы ты просто… был рядом. Не как жертва. Не как игрушка. Просто… — он запнулся, словно слово давалось ему с трудом. — Просто будь. В здании повисла тишина. Слышно было только гул генератора и собственное дыхание Эллиота. Где-то далеко завыл ветер, проносясь по пустым коридорам карты. — Ты серьёзно? — Эллиот не узнал свой голос. Он прозвучал слишком тихо. Слишком… уязвимо. — Я никогда не шучу, — ответил 1x1x1x1. И вдруг его пальцы сжались на рукаве Эллиота. Не больно. Не угрожающе. Просто крепко, словно он боялся, что тот исчезнет, если ослабит хватку. — Ты единственный, кто кидает в меня пиццу. Единственный, кто не смотрит на меня как на монстра. Ну… почти единственный. — Потому что ты и есть монстр! — выпалил Эллиот, но в его голосе не было злости. Одна растерянность. — Ты убиваешь людей! Ты вешаешь их на крюки! Ты… — Я делаю то, для чего меня создали, — перебил его 1x1x1x1. В его голосе промелькнула горечь. — Это всё, что я умел. Пока не встретил тебя. Ты… ты заставил меня захотеть научиться чему-то другому. Даже если я не знаю как. Эллиот молчал. В голове шумело. Он смотрел на руку, сжимающую его рукав, на бледные пальцы, на кончики мечей, тускло поблёскивающие в полумраке. Перед ним стоял самый опасный убийца на всех картах. И он держался за него, как ребёнок, который боится, что его бросят. — Это… неправильно, — наконец выдавил Эллиот. — Мы не должны… это же игра. Ты убийца. Я выживший. Мы… — Мы просто два игрока, — мягко закончил за него 1x1x1x1. — Которые устали играть по чужим правилам. Он отпустил рукав. Отступил на шаг. И впервые за всё время его плечи опустились, словно он сбросил тяжёлый груз. — Ты можешь идти, — сказал он, отводя взгляд. — Генератор готов. Ещё один, и ворота откроются. Я… не буду тебя останавливать. Эллиот моргнул. Не ожидал. Совсем не ожидал такого. — Ты… отпускаешь меня? — Я никогда тебя не держал, Элли, — тихо ответил убийца. Он отвернулся к окну, и его силуэт стал просто тенью на фоне серого неба. — Ты всегда был свободен. Просто… выбирал возвращаться. Каждый раз. Ты мог играть на других картах. С другими убийцами. Но ты приходил снова. И снова. И снова кидал в меня эту дурацкую пиццу. Эллиот открыл рот. Закрыл. Потому что это была правда. Он действительно всегда возвращался. Он думал, что это просто привычка. Или азарт. Или желание доказать, что он может победить самого страшного монстра. Но сейчас, глядя на эту одинокую фигуру у окна, он понял. Он возвращался не ради победы. Он возвращался, потому что… с этим странным, пугающим, неправильным созданием ему было интересно. Потому что никто другой не смотрел на него так. Потому что под всей этой маской убийцы пряталось что-то… настоящее. — Эй, — позвал Эллиот. 1x1x1x1 не обернулся. — Эй, — повторил Эллиот громче. — Я… я не уйду. Тишина. А потом медленный, неуверенный поворот головы. Светлые глаза смотрели из темноты с недоверием. С надеждой, которую он пытался скрыть. — Что? — Я говорю, не уйду, — Эллиот сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Он чувствовал себя безумцем. Идиотом. Самоубийцей. Но в груди разгоралось что-то тёплое, что заглушало голос разума. — Сегодня. Я не буду чинить второй генератор. Не уйду через ворота. — Зачем? — голос 1x1x1x1 звучал глухо. Словно он боялся поверить. — Потому что… — Эллиот остановился в шаге от него. Сглотнул. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышит вся карта. — Потому что если я уйду, то завтра снова приду. И снова буду кидать в тебя пиццу. И снова убегать. И это… это никогда не закончится. — А ты хочешь, чтобы это закончилось? — едва слышно спросил 1x1x1x1. — Нет, — выдохнул Эллиот. — Я хочу… начать сначала. Без крюков. Без погонь. Просто… Он не закончил. Потому что внезапно почувствовал на своей щеке холод. 1x1x1x1 поднял руку и коснулся его лица кончиками пальцев. Легко. Почти невесомо. Словно проверял, настоящий ли он. — Ты странный, Элли, — прошептал убийца. В его голосе дрожала улыбка. — Я? Странный? — фыркнул Эллиот, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. — Это ты тут носишься с мечами и вешаешь людей на крюки! — Это был единственный способ привлечь твоё внимание, — совершенно серьёзно ответил 1x1x1x1. — Я перепробовал всё. Ты не реагировал на угрозы. Не реагировал на крики. А когда я подошёл и спросил, как дела, ты посмотрел на меня как на идиота и убежал. — Потому что ты убийца! — заорал Эллиот, но в голосе уже слышался смех. — Убийцы не спрашивают «как дела» перед тем, как кого-то убить! — А я и не собирался тебя убивать! Я просто хотел… — Что? Познакомиться? Пригласить на свидание? — Эллиот замер, поняв, что сказал. 1x1x1x1 тоже замер. Его пальцы всё ещё лежали на щеке Эллиота. Светлые глаза расширились. — А что, если да? — тихо спросил он. Эллиот покраснел так, что, кажется, загорелся. Он открыл рот, закрыл, попытался сказать что-то умное и выдал вместо этого: — У тебя… у тебя пицца есть? 1x1x1x1 моргнул. А потом рассмеялся. По-настоящему, впервые за всё время. Смех у него оказался тихим, хрипловатым и… удивительно тёплым. — Я найду, — сказал он, убирая руку и делая шаг назад. — Хотя бы за то, что ты не сбежал в этот раз. Он направился к выходу, и Эллиот вдруг испугался, что он исчезнет. Растворится в тумане, как всегда, и завтра снова будет играть с ним в кошки-мышки. — Эй! — окликнул он. — А как тебя… как мне тебя называть? Не «1x1x1x1» же всё время? Фигура в дверях замерла. Повернулась. В полумраке блеснули глаза. — Зови меня… — он замялся, словно само имя было чем-то слишком личным. — Зови меня просто… Икс. Хорошо? — Икс, — повторил Эллиот, пробуя имя на вкус. Оно было странным. Коротким. Но ему понравилось. — Хорошо, Икс. Тогда… до скорого? — До скорого, Элли, — ответил Икс, и в его голосе снова появилась та странная, тёплая нотка. Он вышел в туман. Эллиот остался стоять посреди полуразрушенного здания, прижимая пальцы к щеке, которой только что касался убийца. Сердце всё ещё колотилось