Кормушка для птиц

Иллуги с дежурной вышки не слезает – спрыгивает, отбивая пятки. Несётся к остальным и сразу находит взглядом нужного человека. – Эгиль! – бедняга техник весь трясётся от страха, видя, в каком напряжении все остальные. Иллуги подбегает к нему и хватает за плечи, стараясь выглядеть грозно даже при том факте, что долговязый Эгиль выше его на голову. – Бери лошадь и дуй в Пирамиду так быстро, как только сможешь! Найди старшину и скажи, что монстр мог прорваться в Нод-Край. – Н-но… – Бегом в конюшню! – рявкает Иллуги, потому что тут никаких «но», действовать надо быстро. – Вышка тут всё равно не поможет. Аномальных мертвяков свет вышки не отбрасывает, слишком сильны. А у них тут не просто аномальный агрессивный мертвяк – аномалия аномалий, груда мышц, движимая чистейшей злобой. Что Иллуги знает об этих монстрах? Практически ничего, как и все остальные. Эти аномальные громилы появлялись крайне редко – парочку уничтожили ещё до рождения Иллуги, и ещё двоих – после. Одним был тот самый мертвяк, который разорвал его маму. Прорвался за стену вместе с другими, но потом его смогли выловить где-то в лесу и поджечь. Второй же появился на севере пару лет назад и… наверное, это о нём сегодня Флинс рассказывал. Что ещё известно? Ну, эти твари ужасающе сильны и практически неуязвимы из-за толстенных наростов по всему телу, которые сложно пробить. Более того, отрубленные конечности у них снова отрастают буквально на глазах, и это, наверное, самое паршивое. Надо успеть порубить на куски и сжечь, а легко ли это сделать, когда тварь машет здоровенными руками с острыми когтями и одной левой может сдавить человеческий череп, словно перезревший томат? Практически нереально, да. Мысли вихрем проносятся в голове, пока Иллуги бежит к оружейной, чтобы схватить для себя копьё. К остальным он возвращается в рекордные сроки, слыша гулкий топот монстра за воротами. Уже совсем близко. – А где Роллон? – слышится тихий вопрос стоящего рядом Анлейва. Иллуги на секунду прикрывает глаза, делая глубокий вдох. – Мёртв. Ворота распахиваются от одного-единственного удара, словно хлипкая бумажная дверь. Тяжеленный засов, способный сдерживать десятки – сотни! – обычных мертвяков, разламывается пополам с диким треском. Чудовище стоит по центру зияющей дыры, вскидывает рогатую голову и издаёт такой громогласный рёв, что все птицы в округе панически срываются с веток и улетают как можно дальше. Сердце Иллуги кажется такой же птицей. От одного взгляда на чудовище его одолевает ступор. Картинка перед глазами сужается, выхватывая в фокус чудовищную смертоносную тварь. Взгляд снова стекленеет. Дикий, животный страх сковывает каждую клеточку тела, а в голове бьётся только одна мысль: сейчас Иллуги оторвут голову. И сил сопротивляться этому нет. Сейчас разорвут. Вот прямо на куски. Рука будет оторвана, голова – валяться где-нибудь отдельно от тела, а ноги отделят от туловища. Больно будет. Очень больно. Поэтому надо взять себя в руки и сражаться, но Иллуги смотрит на несущегося к ним монстра и не может шевельнуться. Будто его тело теперь не его вовсе, а чужое, поэтому не повинуется мыслям. Иллуги стоит в оцепенении, чувствуя только то, как часто-часто колотится сердце в груди, а спина холодеет от выступившего пота. Сжатое в побелевших пальцах копьё не придаёт уверенности. Крики товарищей рядом слышатся так, словно доносятся из-под толщи воды. Иллуги остекленевшим взглядом смотрит перед собой, видит, как первого ратника монстр сметает в сторону сильным ударом – парень из новеньких влетает в стену и безжизненным телом падает на землю, – и понимает краем сознания, что надо взять себя в руки. Но не может. Вообще никак. А через секунду картинка перед глазами смазывается настолько, что Иллуги вообще не может её различить. Его сознание – трепещущее, перепуганное – прячется где-то в глубинах черепной коробки, стараясь изолироваться от творящегося кошмара. Так же, как сам Иллуги когда-то прятался в глубине крохотного шкафа, стараясь не дышать, не двигаться, не подавать признаков жизни. Он бессилен. Всех снова порвут на куски. Оторвут головы, словно хрупким куклам – люди не соперники этой бешеной злой силе, они просто… котята. Маленькие, слепые, беспомощные. Закинуть в ведро с водой и утопить, чтобы не мешали своим существованием. Иллуги сам маленький, ростом не удался, а эта громадина из мышц и злобы выше его почти в два раза. Нет смысла сопротивляться. Нет смысла сражаться. Просто стоять и не подавать признаков жизни – может, тогда его не заметят. Тёмное пятно в помутневшей картинке двигается, машет руками. Слышится чей-то крик. И ещё один, ещё, ещё, ещё… Иллуги бы сам закричал, если бы мог. – Иллуги! Нет, не надо откликаться и реагировать. Это мёртвые… это монстры его обманывают, хотят, чтобы обнаружил себя. Матушка сказала сидеть в шкафу и не шевелиться. На этот раз Иллуги себя не выдаст, и все останутся живы. Его страх не позволит допустить прежнюю ошибку. – Иллуги, мать твою! Матушка… мама, как же ей тогда было больно и страшно. Больше никому не будет. Никому и никогда. Лица касается росчерк ветряного порыва. Кажется, возле самого носа пролетели острейшие когти, но не достали – тело Иллуги, лёгкое и маленькое, кто-то сбил с ног, заставив отлететь в сторону. – Да чтоб тебя! – рассеянный взгляд фокусируется на Анлейве. Щеку обжигает сильная боль, отрезвляющая немного сознание. – Возьми себя в руки, командир хренов! Думай! Иллуги, засранец, нельзя тупить! От нехилого шока Иллуги всё-таки возвращается в реальность, сразу стараясь найти что-то, что поможет в ней остаться. Интуитивный порыв защититься от падения на самое дно собственного разума, где ничего нет – только вечный повтор худшего события его жизни, тьма, смерть и страх. Парализующий ужас, от которого дыхание сдавливает и тело не может шевелиться. Надо заземлиться, сейчас же. Так. Так, земля под спиной. Боль в щеке. Анлейв с его стрёмной рожей. Крики товарищей, рёв монстра – Иллуги в самом эпицентре битвы, нельзя сейчас сбегать от неё вглубь разума, надо цепляться за ощущения. Давай же, думай! Возьми себя в руки! Ратник ты или кто?! – Я тебя сейчас самого прихлопну, если не очухаешься! – рычит Анлейв с нескрываемой яростью, хватая Иллуги за грудки и встряхивая с такой силой, что у него хрустит шея. – Иллуги! – Да всё-всё! Отпусти! Страх приходится схватить за горло и откинуть подальше, чтобы не душил. После оплеухи и встряски голова начинает работать быстрее, анализируя ситуацию. Итак, одно тело возле стены – отставить страх и сожаление, всё потом! – ещё одно валяется в ногах монстра. Сам мертвяк огромный, ужасающе сильный – раскидывает нападающих, словно отбивается от навязчивых мух. Нельзя попадаться ему в лапы. Продержаться до прибытия помощи… брать измором, отвлекать, играть в догонялки. В лобовом столкновении им не хватит физической силы нанести удар. Иллуги думает вскочить и раздать указания, но в ночном солнце блестит вдруг серебряная вспышка на левой руке чудовища. Что-то металлическое, инородное, крепко впившееся в тёмную плоть… Браслет! Иллуги вскакивает на ноги, позволяя мыслям лихорадочно выстроиться в единое целое. Флинс же полагал, что эти монстры являются полуальвами, давно сгинувшими в горах. Браслет теорию подтверждает. А что известно о полуальвах – ну, кроме того, что живой уязвимый Флинс укладывал Иллуги на лопатки за считанные минуты и в боевой версии представляет собой машину для убийств, – какие у них слабости? Нужно уязвимое место, нужна особенность, которая… Точка на спине. Между лопаток. От понимания примерного плана действий Иллуги едва не вскрикивает, но всё же заставляет себя трезвой рациональностью расставить пункты действий в голове. У них есть шанс справиться самим и не понести много жертв. Главное грамотно всё продумать… – Ну что ты опять столбом встал?! – рявкает Анлейв, уводя метнувшегося к ним монстра в сторону, отвлекая на себя. – Раз взялся командовать, так командуй! Иллуги сжимает копьё до боли в пальцах и наконец срывается с места. – В лапы не попадайтесь, уклоняйтесь, отвлекайте на себя, не нападайте! Встаньте в полукруг и по очереди привлекайте к себе внимание! Он должен повернуться ко мне спиной! Иллуги кричит приказ на бегу, спеша обратно к дозорной вышке. Там, прямо над воротами, расположена баллиста для дальнего боя в случае наступления с равнины. План прозаично прост: зарядить её, дождаться, пока другие отвлекут монстра и заставят его повернуться спиной к воротам, выстрелить ровно в спину. Возможно, сработает. Плотный нарост на спине монстра – тёмный горб прочного панциря – пробить удастся только мощным точечным ударом. При этом надо попасть чётко между лопаток. Иллуги на приливе бешеного адреналина взлетает обратно на вышку, находит баллисту и хватается за ручки, чтобы повернуть её в сторону двора. Тяжёлая конструкция едва поддаётся, но поворачивается на девяносто градусов, а там… – Сука! – у Иллуги от отчаяния голос взлетает ввысь. Эта проклятая хреновина не поворачивается назад. Стрельба по двору поста просто не предусмотрена теми, кто эту бесполезную дрянь проектировал. Ну как так-то, мать их, ну кто так проектирует?! Иллуги смотрит вниз. Неровным полукругом десяток с лишним ратников окружили монстра, заставляя его метаться туда-сюда – то к одному, то к другому. Эти твари реагируют на движение, поэтому если замереть и не дышать, то не сразу распознают угрозу. Так можно продержаться, но надолго ли у чудовища хватит терпения? Что делать-то теперь? – Чтоб вас всех перееб…  Иллуги тратит несколько драгоценных секунд на простое человеческое как следует проматериться от дикого отчаяния. Баллиста – в топку. Он её не сможет развернуть в одиночку. Бить с земли будет малоэффективно, даже с разбега может не хватить сил, чтобы пробить панцирь. Для атаки с прыжка монстр слишком далеко – Иллуги не кузнечик, чтобы перемахнуть расстояние в несколько метров. Так, а если с другой высокой точки… Взглядом он лихорадочно осматривает округу. Строения на посту расположены кругом, поэтому с их крыш не вариант, но вот угол административного здания по правую руку… перескочить на него со стены, добежать до края, крикнуть всем развернуть монстра в нужную сторону… Снизу слышится вскрик. Один из бойцов падает на землю и мощная мертвячья нога раздавливает его череп в лепёшку прямо у Иллуги на глазах, отчего те расширяются в диком ужасе. Кроме того, он каким-то образом проморгал ещё одну смерть – наверное, не увидел, пока бежал к стене. Уже четверо. Пятеро вместе с Роллоном. Нельзя допустить новых смертей, время действовать. Иллуги усилием заставляет тело двигаться и перепрыгивает через баллисту, игнорируя ноющую боль в плече. Адреналин позволяет забыть на время о своей травме, но потом, скорее всего, придётся несладко. По узкой стене Иллуги неловко скачет к крыше главного здания, едва не напарывается на металлический штырь, чудом не падает, но буквально за минуту оказывается на крыше. Интересно, он не убьётся от прыжка с высоты более трёх метров? Времени на размышления больше нет. Иллуги останавливается на ближайшем к центру углу, смотрит вниз, оценивая обстановку. Сраный монстр стоит к нему полубоком – приходится махнуть Анлейву, чтобы привлечь к себе внимание. Он как раз стоит с противоположной стороны, замечает жест и кивает. Сейчас отвлечёт чудовище на себя, а Иллуги… Нужен разбег. Он метается назад, останавливается в центре крыши, делает вдох и выдох. Всего один шанс. Либо переломает ноги и глупо подохнет, либо справится. Будет больно в любом случае, но надо только вонзить копьё в нужную точку. Три, два… Один. Пульс стучит в висках, вспышкой мелькает краткая паника – вдруг копьё выскользнет из вспотевших ладоней. Иллуги с разбега вспорхнувшей птицей прыгает с высоты, целясь в спину проклятого монстра. Земля стремительно приближается. Тело под действием силы тяготения летит вниз. Ветер режет глаза и свистит в ушах, но Иллуги игнорирует всё лишнее, видя перед собой только точку в тёмном панцире. Наконечник копья с хрустом пронзает плотный нарост, входя в спину чудовища и пробивая его тело практически насквозь. Столкнувшиеся с твёрдой, каменной плотью колени бьёт сильной болью, отдача от удара ломает руки, и Иллуги едва не пролетает вперёд по инерции, но благодаря крепкой хватке на копье остаётся у монстра на спине. Его грузное мощное тело падает мордой в землю, вспахивая песчаный двор и проезжая вперёд на некоторое расстояние. А потом… Секунда. Две. Не шевелится. Сработало… – Быстро тащите токовые клещи, горючее и спички! – кричит Иллуги, чувствуя, как копьё какой-то невидимой силой выталкивает вверх. Приходится навалиться всем весом, чтобы ненормальная регенерация чудовища не вытолкнула инородный предмет из тела. Какие же проклятые твари, как же с ними тяжело. Удар по уязвимой точке смог парализовать монстра, но даже так он всё ещё жив. Невыносимо. Чтоб эти твари сгорели, нельзя в мире существовать такой дряни… Боже, пусть Флинс никогда таким не станет. Парни резво тащат всё необходимое, цепляют к мертвяку клещи и поливают горючим – сидящего на его спине Иллуги тоже задевает. Гореть вместе с монстром он как-то пока не намерен, поэтому встаёт на ноги и смещается вбок, продолжая давить на копьё. И вот как теперь? Его же не отпустить. – Иллуги, отойди. – Не могу, надо копьё держать. – Мы сейчас подачу тока включим. Какая же скотская ситуация. Если ток пустят, то по копью он дойдёт до рук Иллуги, а там… а древесина же диэлектрик. Сухая правда, а древко повлажнело от горючего и пота с ладоней Иллуги. Зато копьё крестообразное, есть короткие пики по бокам острия, и, если их чем-то придавить… – Найдите какие-нибудь тяжёлые камни, чтобы копьё зафиксировать, – новый приказ срывается с языка. – И верёвку. Ещё пара минут тратится на то, чтобы соорудить из камней и копья – ладно хоть, не из говна и палок – странную конструкцию. Лежащий мордой в землю мертвяк, торчащее из его спины копьё, пара тяжёлых камней по бокам от древка – так, чтобы надавить на выступающие из наконечника пики и зафиксировать таким образом острие в панцире монстра. Ну. Держится на соплях, но им нужна всего минутка на снятие огнестойкой оболочки и поджог. – Запускай! – командует Иллуги в сторону стоящего у рубильника Ошкари. Мелькает неуместная мысль: удивительно, что этот парень выжил с его-то скудным умом. Мертвяк светится от поданного тока, а Иллуги напряжённо отсчитывает в голове каждую секунду. Хоть бы не очухался. Сердце до сих пор загнанно бьётся в груди, по вискам стекает пот, дыхание сбито. Осознание произошедшего пока не накатило полностью, поэтому Иллуги остатками холодной трезвости доводит дело до конца. Ждёт прекращения свечения. Поджигает спичку. Бросает на тело. И гори оно в аду.  От пережитого стресса тело потряхивает. Ноющая боль в плече идёт по нарастающей и сигнализирует об ушибах на спине и ногах. Но, кроме этого… без потерь. Выжил, надо же. Выжил и даже не будет отлеживаться в лазарете. Только вот… Иллуги осматривает поле битвы, только сейчас осознавая, сколько людей погибло. Двое новичков, один парень с позапрошлого года, один – с прошлого. И Роллон. Первое тело темнеет возле стены – судя по кровавому пятну, от удара о неё парню разбило голову и, наверное, смерть наступила от этого. Второй лежит недалеко от ворот разорванный напополам – ноги отделены и от туловища, из которого вывалилось что-то розовое… внутренние органы. Третьему повезло больше других – ему просто свернули шею. Ну и четвёртый. Раздавленная в лепёшку голова. Кровавое месиво из обломков черепа, тёмных волос и… всего остального. Якоб, Дитрих, Шонокович, Чернов. – Иллуги! – со стороны ворот слышится оклик, заставляющий повернуться. Флинс прибыл, хоть и с опозданием, но Иллуги всё равно от его присутствия становится чуть легче. – Что прои… Он осекается на полуслове, видя догорающую груду мертвячьей плоти. Воняет, кстати, так, что глаза слезятся, а Иллуги это только сейчас замечает. Надо бы отойти, присесть, понять случившееся… Флинс опускает руку с копьём, хмуро глядя на поверженного врага. Затем – осматривает Иллуги с ног до головы, и только потом обводит взглядом весь пост. – Соберите тела, пожалуйста, – говорит Иллуги стоящим рядом мрачным товарищам, что с постными минами смотрят то на останки монстра, то на тела погибших. На этот раз он просит, не приказывает. – И выставите дежурного на внешние ворота, потому что там… да, – от воспоминания о Роллоне в горле встаёт ком. – Никто больше не ранен? – Серьёзных травм вроде нет. – Славно. Ни хрена не славно, конечно, но Иллуги должен радоваться, что жертв меньше, чем могло бы быть. Ладно, указания дал, монстр повержен, поэтому теперь… Можно выдохнуть. *** Иллуги сидит на крыльце административного корпуса, затягиваясь взятой у Анлейва сигаретой. Вообще-то он не курит. Всего раз попробовал лет в шестнадцать – не закашлялся, не давился, но вкус горького дыма показался на редкость отвратным, поэтому повторять опыт больше не хотелось. Но сейчас, рядом с курящим мрачным Анлейвом, захотелось тоже чем-то занять себя. Успокоиться через монотонные действия, впустить яд в лёгкие, позволить ему затуманить сознание. Распахнутый мундир испачкан в земли и горючем, а на подоле рубашки подсыхает какая-то тёмная липкая субстанция – похоже, монстр был не бескровным. Иллуги ещё раз проматывает в голове случившееся, пытаясь найти детали, которых сразу не заметил. Надо ведь понять не только то, что произошло, а почему и как оно произошло. Кто убил Роллона? Почему аномальный мертвяк мчался именно к ослабленному южному посту и удачно именно в тот день, когда все отбыли на праздник? Дотторе замешан? Будет ли ещё нападение или это был единичный монстр, отправленный... с какой целью? Отправляли ли его вообще или он сам за каким-то хреном рванул на юг прямо в солнцестояние? Монстры не любят солнечный свет – не так, как свет от фонарей и вышек, но солнце им тоже не очень приятно, – поэтому Иллуги вообще ничего не понимает. Сидит, устало ссутулившись, опирается локтями о колени и обхватывает губами фильтр сигареты, втягивая в себя едкий дым. Дрянь редкостная. Но от курева как-то легче. Анлейв молча встаёт с места, когда заканчивает свою сигарету. Не говорит ни слова и пошатывающейся походкой идёт куда-то в сторону висящего возле столовой умывальника. Бледный, охреневший от произошедшего – увидел тело Роллона, когда его спустили с вышки. Даже Анлейва прижало. Иллуги же себя чувствует раздавленным в лепёшку. Пускай обошлось без физических травм, но морально его будто через мясорубку прокрутило. Крики товарищей всё ещё звенят в голове. Воспоминания о матери сдавливают горло. Ледяной ужас хоть и стих, но всё ещё отдаётся эхом в пустом черепе. Такой хороший день был, но как закончился... – Это полный пиздец... – Иллуги матерится себе под нос, поднося дрожащую руку к губам, чтобы сделать новый затяг. – Даже не стану настаивать на отсутствии обсценной лексики, – тихо говорит подошедший Флинс, присаживающийся на крыльцо рядом с Иллуги. Похоже, он за время бойни успел дойти до дома и переодеться – вместо мундира одет в одну из привычных рубашек и узкие брюки. – Но вот с курением осторожнее, пожалуйста, – в ответ получается только кивнуть. – Я осмотрел окрестности. Следов посторонних нет. – Хреново. На дежурную вышку кто-то поднялся? – Поднялся, – Флинс вытягивает свои длиннющие ноги, издавая усталый вздох. – Ты сам как? Не ранен? Ничего не болит? – Плечо ноет, а так нормально, – выдыхает Иллуги вместе с дымом. Морщится, чувствуя вспышку боли в бедре при движении. Осматривает его, видит кровь. – Ну и зацепился бедром за что-то. Наверное, за штырь на стене. Так, царапина. – Зачем ты полез на стену? – Кирилл, можно я позже расскажу? – Иллуги вскидывает на Флинса жалостливый взгляд. – Всё равно Никите придётся отчитываться. – Ладно, – он смиренно соглашается, молчит некоторое время, а потом не сдерживает комментария: – Но мне искренне интересно, как вы умудрились убить аномального монстра. Иллуги разводит руками, мол, сам не понял, что произошло. Всё было как-то резко, хаотично. Вроде зашёл на пост с намерением помыться и побежать к Флинсу творить грешные дела, а потом – бац! – и уже прыгает с крыши на мертвяка. До сих пор не верится, что смог. Иллуги смотрит на угол крыши, смотрит на место, где сожгли монстра, и поверить не может, что пролетел такое расстояние, сумев вонзить копьё чётко в нужную точку. Страх и отчаяние творят чудеса, давая совершить немыслимый подвиг. Ну, либо в Иллуги всё же проснулась толика сверхспособностей от предков-гиперборейцев. Он ни хрена не понимает, что это было такое и как вообще сработало. Но главное, что сработало и потерь не так много. Хотя погибших парней жалко до дрожи – такая жуткая смерть. Надо было быть быстрее, сильнее, решительнее. Встал там истуканом, позволил страху взять верх... Слабак. – Я чувствую, как ты коришь себя за то, что не спас абсолютно всех, – тихо говорит Флинс, потому что у Иллуги горечь и сожаление написаны на лице. – Да просто... – он вздыхает, туша окурок о крыльцо и находя рядом ещё одну целую сигарету. Анлейв как почуял. Что ж, надо будет потом спасибо сказать и за это, и за... за всё. – Кирилл, он как ворвался, я оцепенел и шевельнуться не мог. Стоял истуканом, трясся от страха. Если бы меня Анлейв с ног не сбил, то… мы бы сейчас так не сидели. А вот если бы я взял себя в руки сразу, то… – Ты каждый раз говоришь все эти «если бы», но раз всё уже случилось, то много ли смысла жалеть о сделанном и несделанном? – Флинс смотрит на него спокойно и чуть устало. – Иллуги, я не знаю, как тебе доказать, что ты сделал очень много. – Мог бы сделать больше. – Тебе стоит научиться ценить свои поступки, а не концентрироваться на промахах, – Иллуги на это тихо хмыкает. Хочется огрызнуться, но Флинс с нравоучениями лезет из благих целей. Да и не то чтобы лезет. Скорее, просто думает вслух. – Если тебя это утешит, из-за моего промедления в схожей ситуации погибло пять десятков вместо пятерых. А мне почему-то медаль дали. – Промедления? – Я не мог раскрыть всех своих способностей, поэтому пришлось действовать так, как действовал бы обычный человек. Пустил бы в той битве пламя к монстру, обошлось бы малыми жертвами, – лицо Флинса мрачнеет. Теперь ясно, почему он своей наградой вообще не гордится. – И всё же… я смог спасти множество других ратников. Да и простых людей тоже – кто знает, сколько бы было погибших, если бы монстр прорвался в Нод-Край, – на это у Иллуги не находится ответа. – Я не идеален. Ты не идеален. Мы не можем спасти совершенно всех, и с этой истиной придётся смириться. – И всё же, если бы… – Не надо «если бы», – твёрдый приказ заставляет Иллуги закрыть рот и соскочить с нового витка самобичевания. – Лучше скажи: «Я хорошо сражался и спас Нод-Край от угрозы». Давай, всего несколько слов. – Я хорошо сражался и спас Нод-Край от угрозы, – послушно бухтит Иллуги, но без энтузиазма. Ладно, тему лучше сменить. В чём-то Флинс прав – стоит помнить о том, сколько жизней спасено, а не только погублено. – За спичками не хочу идти, – сигарету ему Анлейв оставил, а вот подкурить не от чего. Благо, рядом сидит ходячий повелитель лазурного пламени, который с осуждающим вздохом, но протягивает к Иллуги руку, чтобы поджечь сигарету огоньком с указательного пальца. Удобно. – Спасибо, – от второй сигареты начинает кружиться голова, но зато в ней не воют призраки прошлого и настоящего. Главное не подсесть на вредную привычку – Иллуги его лёгкие дороги. – Удивлён, что ты меня не отчитываешь. – Я бы не посмел. Ты выглядишь самым уставшим человеком на свете, не хочу мотать нервы нотациями. – Не знаю даже, чем я тебя такого понимающего заслужил, – Иллуги слабо улыбается уголками губ, глядя Флинсу в глаза. – Спасибо, Кирилл. Что сразу примчался, пускай и… на этот раз я сам справился. Всё равно хорошо, что ты здесь. – Твой соловей был очень настойчив. – Удивлён, что он вообще понял меня. – Ты тоже бываешь очень настойчив, – Флинс тоже расщедривается на улыбку, но более уверенную и лёгкую, чем та, которую выдавил из себя Иллуги. – Вы похожи, маленький соловей. Ну, учитывая это прозвище, действительно похожи. Дальше разговор не идёт, но тишина кажется не давящей, а спокойной, приятной. Иллуги докуривает вторую сигарету, вытягивает ноги, морщится от боли в плече. Надо будет попросить у Ивара обезболивающее, когда вернётся. Интересно, кстати, кто раньше доберётся до Пирамиды? Аэдон или Эгиль? Наверное, первый, но кто ж станет разбираться, что нужно встревоженному соловью? Вот только Эгиль опишет ситуацию, и сюда вместе с Никитой рванёт половина ратников с праздника – ну, тех, кто ещё может стоять на ногах, – а беды уже нет. Остаётся надеяться, что недовольство и всякие «зря ехали» не польются на Иллуги. К счастью, ничего такого не случается. В тихой отупелой прострации весь пост и сидящие на крыльце Иллуги с Флинсом дожидаются приезда подмоги. Судя по маленькой кавалерии – все пять лошадей, на которых сослуживцы уехали к Пирамиде, и ещё десяток посторонних, – Никита действительно собрал доступный максимум ратников и погнал всех на помощь. Иллуги тяжело поднимается на ноги, кряхтя от боли в ушибленной спине, и ползёт к старшине, набираясь сил встать по стойке смирно. – Доложить обстановку! – требует Никита без лишних прелюдий. Судя по собранности и осознанности, он за время пути протрезвел. Иллуги докладывает. Прибыл на пост после праздника, оставил лошадь, почуял неладное из-за поведения ручного соловья, кинулся проверять дежурного на внешних воротах. Обнаружил его мёртвым, увидел аномального мертвяка, дал сигнал тревоги. Отправил техника с посланием, бойцов мобилизовал, четверо погибло в сражении, но мертвяка смогли обезвредить и сжечь. После доклада Никита с десяток секунд задумчиво хмурится, переваривая услышанное. Прибывший вместе с ним Соссий стоит рядом и обводит Иллуги оценивающим взглядом. – А как… погоди, Эгиль сказал, что там прямо аномальный-аномальный. Из тех, которые огромные и десятками наших косят. Вы как его умудрились уложить? – Я спрыгнул с крыши и пробил ему позвоночник копьём, – буднично и устало отзывается Иллуги, будто рассказывает о том, что на обед давали. Эмоции притупились, накатило усталостью, поэтому сил на экспрессивный рассказ как-то нет. – Его парализовало. Сняли защиту и сожгли. – А… нет, погоди, а как… Иллуги понимает, что Никита хочет узнать. Как он выявил слабую точку, как догадался бить в спину, почему монстра от этого удара парализовало. И на все эти вопросы можно дать ответ, но не при посторонних. Товарищи уже, кстати, косились с подозрением, когда план Иллуги сработал… вот же чёрт. Он как-то не подумал, что пойдут вопросы о том, как он додумался бить в спину. Ладно, время вдохновенно врать. – У этих тварей самый плотный нарост на спине, как панцирь. Я предположил, что за ним скрывается какая-то слабая точка. Иначе для чего ещё в том месте такая защита? К тому же, в одном старом отчёте в архиве видел когда-то информацию о том, что самого первого такого мертвяка проткнули со спины и он упал парализованный. – Это где такой ценный отчёт затерялся? – интересуется Соссий. – Давно дело было, – Иллуги обезоруживающе улыбается. – Там в архиве бардак такой, сейчас и не вспомню, где документ видел. Но саму информацию запомнил на всякий случай. Стоящий рядом Флинс незаметно скашивает на Иллуги подозрительный взгляд. Догадался, что информация о его личной слабости стала сегодня оружием. Интересно, что он чувствует по этому поводу? Не обидится же? Это вообще может быть обидным? Наверное, чувства у него смешанные. – А ты что скажешь? – Никита переводит взгляд на Флинса. – Скажу, что подоспел на помощь, когда монстр уже горел. Я обыскал пост и лес поблизости, но ничего подозрительного не нашёл. – Вот как… а Роллона нашего, получается… – Убил человек, – Иллуги кивает. – Если что, у меня есть свидетель, сразу говорю. Дежурный внешних ворот видел мои передвижения и может подтвердить, что я никого не убивал. – Подтверждаю, там я дежурил, – к ним внезапно присоединяется мрачный Анлейв, сразу привлекающий к себе всё внимание. – А ещё… как бы ни было странно об этом говорить, но без Иллуги мы бы все тут подохли. Он быстро сориентировался в ситуации, дал инструкции и лично нанёс удар, – он морщится, как от зубной боли, и сплёвывает на землю, а потом кидает на Иллуги недовольный взгляд. Будто винит его за то, как он хорошо справился. – Я просто не хочу, чтобы меня потом совесть грызла. Не принимай на свой счёт. Звучит знакомо. – Анлейв тоже хорошо постарался, кстати, – Иллуги ехидно улыбается, зная, что от его похвалы Анлейву только хуже будет. – С точностью выполнил все инструкции и отвлёк это дьявольское отродье на себя, чтобы я смог ударить. – Короче, все молодцы, все герои, – резюмирует Никита со вздохом одновременно усталым и облегчённым. – Но я удивлён. Там точно был не просто аномальный агрессивный мертвяк, а вот эта чёрная рогатая громадина? Как тот, который… – он смотрит на Иллуги и осекается на полуслове. Впрочем, ясно, кого именно он вспомнил. – Да. Как тот, который когда-то напал на мой дом. Можно сказать, я в некотором роде свёл личные счёты. Не то чтобы Иллуги думал о мести в момент нападения, но сейчас понимает, что он действительно «в некотором роде свёл личные счёты». Убил такую же тварь, как та, что когда-то лишила его матери. Матушку это, разумеется, не вернёт, но Иллуги хотя бы самому себе доказал, что вырос. Больше не надо забиваться в шкаф и трястись, боясь дышать. Стал сильнее, справился со смертоносным чудовищем… Ладно. Можно собой чуть-чуть погордиться, но лучше не сильно – надо помнить, что Иллуги ещё расти и расти. – Иллуги, на север не хочешь? – спрашивает вдруг Соссий с одобрительной улыбкой. – После года службы не положено, но нам такие сильные смышлёные парни всегда нужны. И вы, Кирилл Чудомирович, я вас вообще давно жду… – Так, не воруй моих бойцов, у тебя своих полно, – Никита кидает на Соссия недовольный взгляд. – Видишь, какая у нас тут жопа. На юге теперь тоже толковые ратники нужны помимо юнцов. – Ну у вас жопа редко случается, а у нас… – А у вас таких как Иллуги и Кирилл Чудомирович дохрена и больше, оставь мне хоть двоих. – Ладно-ладно, не ворчи, – Соссий тихо хмыкает, хлопает Никиту по плечу и собирается отойти. Но не успевает. На пост прибывает ещё один всадник – лошадь под ним вся в мыле, запыхавшаяся, явно скакала во весь опор. Всадником же оказывается Люберцы, соскакивающий на землю и подбегающий к ним. Взгляд ошалевший, волосы растрёпаны – Иллуги от его вида чувствует новый прилив тревоги и как-то инстинктивно находит руку Флинса, незаметно хватая его за пальцы. К счастью, этого в такой обстановке никто не заметит. Все понимают, что Люберцы прибыл с плохими вестями, и смотрят только на него. – Беда! – выдаёт он первым делом, а потом тратит пару секунд, чтобы восстановить дыхание. – Начальник… главнокомандующий Сигурд… – Что такое? – Никита рядом весь напрягается. – Отдышись и говори спокойно. – Сей… – Люберцы выдыхает один слог, а второй проглатывает, делая несколько вдохов и выдохов. Наконец успокаивается, обводит всех взглядом и докладывает ситуацию: – Как только вы отбыли, главнокомандующий куда-то пропал. Нашли его тело, – Иллуги чувствует, как по нутру прокатывается неприятный холод. Паззл в голове складывается сразу же. – Он… с подъёмника упал… Все присутствующие замирают в ступоре, переваривая новость, и Иллуги вместе с ними. Но, когда тёплые пальцы Флинса ответно сжимают его руку жестом понимания и участия, разум начинает работать. Хотя тут и думать не надо. – Видимо, он был основной целью, – озвучивает Иллуги свою мысль, с сожалением разъединяя их с Флинсом руки. – Громила напал на наш пост для отвлечения внимания. После этих слов повисает задумчивая тишина, но все думают об одном и том же. Что делать теперь? – Охренеть, конечно, отпраздновали солнцестояние… – мрачно подмечает Анлейв, машет на начальство рукой, и уходит в сторону жилой части. – Не то слово, – отстранённо соглашается Никита. М-да. Как Иллуги и предполагал, завтра снова придётся вспомнить о борьбе с врагом и противостоять нарастающей ночи. День счастья и солнца подошёл к концу, вокруг снова творится кошмар и перспективы на будущее становятся мрачнее с каждой секундой. Иллуги был готов к этому ещё до того, как отправился в Пирамиду на торжество. Правда он не думал, что «завтра» наступит так скоро.