Стеклянный змей и Тёмная лошадка

«Останься ради него, если не ради меня, Том. У тебя есть сын». Он не поверил тогда той ведьме, Меропе Гонт, когда она много лет назад пыталась внушить ему эту мысль. И всё же Том Риддл-старший так и не смог полностью избавиться от ощущения, что, возможно, он ошибся. Что, возможно, у него действительно есть сын. Что, возможно, мальчика растят таким же уродом, как и его уродливую мать. Годами он размышлял об этом, запершись в Риддл-Мэнор, переживая травму, которую оставило после себя то, что эта проклятая женщина с ним сделала, кипя от злости, перебирая в уме варианты и стараясь всеми силами создать в своём сознании образ ребёнка — демона, выползшего из ада, чудовища, какое в средневековых сказаниях обычно сопровождало ведьму, — лишь бы сделать саму мысль о нём отвратительной. Кошмаром, который нужно навсегда изгнать из головы. Но чем дольше он размышлял, тем сильнее получался обратный эффект. Сын. У него есть сын. Маленький мальчик с тёмными кудрями и голубыми глазами — единственная черта Меропы, которую хоть как-то можно было назвать привлекательной, — и с фирменной улыбкой Риддлов. Волшебник, без сомнения, но этот недостаток можно было бы простить. Обойти, если воспитать его правильно. Научить не размахивать палочкой, не пичкать людей зельями и прочим подобным. Осознание того, что под руководством Меропы мальчик никогда не получит даже подобия нормального нравственного воспитания, в конечном итоге заставило его отодвинуть страх в сторону и преодолеть его. Выздоровление, которое последовало за этим, поразило и родителей, и врачей. Даже понимая, что придётся снова встретиться с той женщиной, каким-то образом забрать ребёнка и увезти его, Том решился на воссоединение. Это было три года назад. И вот теперь, после множества тупиковых следов, он, кажется, наконец нашёл его. То, что он себе представлял, было плохо. Но реальность оказалась намного хуже. Солнце палило прямо с зенита, удесятеряя и без того удушающую июньскую жару. Цикады монотонно трещали в заросшем и увядающем саду. На дальнем конце улицы виднелись обломки здания, в которое попала немецкая бомба. Том стоял на прогибающемся деревянном крыльце, почти касаясь носом облупившейся голубой краски входной двери. Приют Вул. Он хотел, чтобы сын оказался реальным. Хотел отчаянно найти его как можно скорее. Но сейчас он вдруг поймал себя на мысли, что надеется — как и все предыдущие разы — что эта ниточка никуда не приведёт. Лучше ещё одно разочарование, чем узнать, что его сын жил именно здесь — хотя бы даже недолго. И всё же, если мальчик здесь — оставить его он не сможет. Нужно проверить. С отвращением оглядывая окружение и начиная вянуть от жары подобно нед политым растениям рядом, Том Риддл-старший поднял руку и резко постучал в дверь. Спустя двадцать минут стука дверь наконец открылась. Раздраженный аристократ посмотрел сверху вниз, вдоль острого ската своего носа, на подростка, который отворил. Один из воспитанников, судя по поношенной серой шерстяной форме, а не матрона. Здание — явно не единственное, что в приюте Вул находилось в удручающем состоянии. Мальчик был светловолосым, с водянистыми карими глазами. Родства между ними явно не было. Увидев гостя, подросток мгновенно побледнел и начал запинаться, пытаясь спросить о цели визита. Тон Тома, возможно, прозвучал резче, чем требовалось, но его не воспитывали заботиться о том, как он обращается с теми, кто ниже по социальной лестнице. — Я хотел бы поговорить с вашей матроной, — холодно произнёс он, — если, конечно, ей не слишком в тягость снизойти до этого. Учитывая, что дверь открыли не сразу и не лично, он ожидал увидеть выдохшуюся старую деву. Вместо этого перед ним предстала неряшливая женщина, которая покачивалась на ногах, волосы выбивались из-под шпилек, словно напрашиваясь на удар молнии. Она была пьянее, чем золотая рыбка, упавшая в бутылку пятидесятиградусного спирта, — и это в едва наступивший полдень. — Это вы здесь заведуете детьми? — протянул он с нескрываемым ужасом. Женщина икнула, попыталась сфокусировать взгляд и в итоге заговорила со стеной над его левым плечом: — Да, я. Миссис Коул. Том вздрогнул, когда её покрасневшие глаза скользнули по нему. Он так и не смог вернуться к нормальному ощущению комфорта в присутствии любой женщины, кроме матери. Но даже в те времена, когда он был повесой, подобный оценивающий взгляд миссис Коул вызвал бы у него острое желание немедленно и очень тщательно отмыться. Особенно когда она попыталась кокетливо наклониться вбок — и тут же рухнула. — Чем могу помочь, красавчик? — пробормотала она. — Таких, как ты, у нас редко увидишь. «Могу себе представить», — подумал он. Какое позорище. Если бы от него зависело, эту женщину не допустили бы даже до управления самым захудалым борделем на планете. — Я уже несколько лет ищу своего давно потерянного сына, — произнёс он. — Последняя зацепка привела меня сюда. К вам случайно не находится мальчик по фамилии Риддл? Ему сейчас должно быть около двенадцати. Женщина протрезвела с такой скоростью, словно он только что ударил её по лицу. — Р-Риддл? — дрогнула её нижняя губа. — То есть… Том Р-Риддл? — Том Эдвард Риддл, да. Это я. В животе образовался тяжёлый, ледяной ком. Почему? Почему, чёрт возьми, он не пришёл раньше? Его сын был бы меньше искалечен, даже если бы его растила мать! — Значит, мой сын всё-таки здесь? — тихо спросил он. — Да, — голос миссис Коул стал высоким и прерывистым, как у человека, только что увидевшего нечто ужасное. Она опустилась в кресло за столом. По её лбу выступили капли холодного пота. — Да. Он у нас почти двенадцать лет. С тех пор как та бедная девушка родила его прямо в нашем холле. Назвала его перед смертью: Том — в честь отца, Марволо — в честь своего. Знай я тогда, что той ночью родился сам Дьявол, я бы выкинула младенца вместе с водой — пусть бы умер на холоде. Спасла бы нас всех. — Напомню вам, что я — его отец! — резко оборвал её Том. Даже обычный, немагический ребёнок, проведя всю жизнь в таком месте, неизбежно бы сорвался! Поместить его в такую враждебную среду, где он никогда не знал ничего близкого к нормальности, а потом ожидать, что он будет вести себя «правильно», — это всё равно что бросить льва в цирковую арену и требовать, чтобы он никого не загрыз. Как она смеет называть его сына — его кровь! — чудовищем? Да ещё и в лицо! Она посмотрела на него глазами, которые, как он раньше думал, бывают только у солдат, вернувшихся с войны. — Вы не понимаете, — прошептала она. — У него ещё зубов не было, а он уже укусил кормилицу до крови. Его дважды брали на воспитание — и оба раза возвращали через неделю, потому что вокруг их домов начиналось что-то странное. Когда ему было шесть, мы пытались провести обряд изгнания беса — он вскипятил святую воду и сломал жрецу все кости в руке, даже не прикасаясь к нему. В восемь лет он повесил кролика на балке. Довёл двоих детей до полного оцепенения. Постоянно ворует. Лжёт. Разговаривает со змеями. Мне всё равно, что вы его отец — вы тоже не будете в безопасности! Вы не хотите его забирать! — Чего я не хочу — так это оставлять его здесь, — отрезал Том. Его сын. Его мальчик. Тому ещё нет и тринадцати. Его заставили вести себя так обстоятельства. Он ещё может его спасти. Как только ребёнок поймёт, что ему ничего не угрожает, что больше не нужно постоянно быть готовым к нападению, — он успокоится сам. — Покажите мне его комнату. — Но… — Сейчас же! Женщина вздрогнула, торопливо поднялась и, бормоча что-то несущественное, повела его на верхний этаж. Комната, у которой они остановились, была маленькой и совершенно голой: грубый стол, исцарапанный шкаф и жёсткая койка, на которой, похоже, месяцами никто не спал. Единственное крошечное окно выходило на кирпичную стену. Сердце сжалось. Здесь его сын провёл больше десяти лет? — Где он сейчас? Я хотел бы забрать его немедленно. Литтл-Хэнглтон почти в сутках езды отсюда. — Он вернётся из школы-интерната только завтра после обеда. Поезд прибывает на Кингс-Кросс в шестнадцать часов. Школа-интернат? У приюта Вул явно не хватало средств даже на обычное образование воспитанников. Оставалось только одно объяснение: это была какая-то магическая школа. Его соплеменники нашли мальчика раньше, чем он сам, — видимо, с помощью каких-то тайных способов. Возможно, даже была назначена стипендия. — Как называется эта школа? — спросил Том. — Хогвартс, кажется. Я толком не запомнила. Любая передышка от его постоянного присутствия была для нас благословением. Забрать сына из этого ада как можно скорее — вот что сейчас занимало все мысли. Но появляться на вокзале и забирать его прямо там, скорее всего, было бы ошибкой. Они никогда не видели друг друга. Первая встреча должна пройти в более-менее знакомой обстановке — какой бы убогой она ни была. — Я приеду забрать его до ужина, — произнёс он. — И хотел бы сейчас оформить все необходимые бумаги, если это возможно. Чтобы при отъезде не возникло лишних сложностей. Миссис Коул всё ещё выглядела так, будто не верила, что Том действительно заберёт мальчика. Её разрывало между желанием продолжать зловещие предупреждения и готовностью отдать последние деньги приюта, лишь бы этот человек забрал ребёнка и больше никогда не возвращался. В итоге она кивнула и направилась к выходу. — Конечно. Спустимся ко мне в кабинет и оформим всё прямо сейчас. Он бросил последний взгляд на унылую комнату и последовал за ней.