Только никому не говори...

      — Вообще, мне, на самом деле, нравится Уилл.              Майк сказал это совсем тихо, и его руки, сжимающие пальцы Джейн, дрогнули. В комнате повисла тишина. Джейн могла слышать, как из приоткрытого окна доносились птичье пение и визги соседских детей, ветер ласково трепал тонкий тюль, надувая его, как парус. Пахло тёплым деревом и краской.              — То есть, — неуверенно протянула Джейн, — мы с тобой расстались, уже как… месяц? И ты позвал меня на разговор потому… потому что влюблён… в моего сводного брата?              Майк сдавленно хохотнул, и его плечи дрогнули, словно всё тело прошибло током. Он поднял свои щенячьи глазки и кивнул. Тёмные кудри покачнулись следом за головой, лёгкий аромат шампуня поплыл от прядей, дополнив свежесть спальни. Джейн покрепче перехватила руки Майка, потому что тот явно намеревался дать дёру.              — Прекрасно. Я рада, что узнала это после отношений, — сказала она без тени злости, — и как давно ты это понял?              — Последние пару недель, наверное, — Майк пожал плечами, — ну, знаешь, когда я был с тобой, я конечно заглядывался на него, — Джейн приподняла брови, а Майк заторопился, — и всегда за него переживал. Он, в первую очередь, мой лучший друг. Но именно чувства я осознал после той партии, в субботу. Он так рассмеялся, а я понял, что не отвожу от него взгляда. А вот тут, — Майк положил руку на солнечное сплетение, — всё горит и сжимается.              Джейн тяжело вздохнула.              — Я бесконечно благодарна тебе за твою честность, Майк, — сказала она, подбирая слова, — и я буду рада, если у вас с Уиллом всё получится, потому что…              — Нет, — одёрнул ладони Майк, — не начинай. Не получится. Ты представляешь себе, что такое – любить свой пол? Я до сих пор, если честно, в полном шоке, но то, как у меня сердце заходится при виде Байерса, дало мне понять, что фиг я отделаюсь. Я… я до сих пор пытаюсь себя переубедить в этом, потому что это путь в никуда, шанс, что другой парень влюбится в тебя взаимно просто катастрофически мал. А Уилл… его и так всё детство унижали за подозрения в этом. Он меня возненавидит! Понимаешь?              Джейн молча слушала сбивчивые бормотания Майка, глядя на его красивое лицо. Да, это теперь не её дело, пусть Уилл терпит эти замашки и нервы, а она свободна. Наверное, стоило сказать Майку, что год назад Уилл также испуганно признавался в своих чувствах, плакал на плече у Джейн и просил у неё прощения. Но – нет. Нет-нет-нет, Уиллер, ты помучаешься взамен на все те свои заскоки, и Джейн просто так тебе брата не отдаст. Её принца нужно было заслужить боем.              — Хорошо, — с ласковой улыбкой протянула Джейн и положила руки на плечи Майка, пытаясь его усмирить, — я поняла. Я – могила. Никому не скажу.              — Правда? Никому? — Майк заулыбался и выдохнул с явным облегчением, — спасибо, Оди. Ты просто лучшая. Я… мне так жаль, что я потратил твоё время, но я просто не мог больше терпеть это. Нэнси не расскажешь, потому что она побежит к Джонатану, Лукасу и Макс тем более, с Дастином мы не так близки, — Майк обнял Джейн крепче, чем прежде, — ты моя героиня. Ты правда не обижена? Не злишься? Или не…              — Майкл, — строго оборвала его Джейн, пряча улыбку в худом плече, — я давно отпустила свои к тебе чувства, и сейчас я выступаю как твой друг. И я приму тебя любым, хорошо? Просто подумай ещё раз на досуге, правда ли стоит держать все эти чувства в себе, — она чуть отодвинулась, поправила выпавший из чёлки Майка локон, повторяя привычное движение, которое теперь казалось таким далёким, — Уилл не глупый и не жестокий. Даже если он не ответит взаимностью, он поймёт.              Майк покачал головой, и Джейн увидела, как исчез блеск в его глазах, и как осунулось лицо. Она уже была готова сорваться и сказать всё, как есть, но сдержала себя. Уилл мучился несколько лет с этим знанием, сорвавшись лишь однажды, и Майк должен пройти этот же путь. В любом случае, она всегда будет рядом, чтобы не дать им разойтись в разные стороны, верно? А пока Майк должен доказать искренность своих чувств, чтобы не ранить Уилла снова.

***

      Краситься – это такая херня, поняла Макс, пока Оди с особой скурпулёзностью вырисовывала ей стрелки, уронив подругу на подушки. Свет в спальне подруги был яркий, слепил глаза, и Макс приходилось смотреть куда-то в сторону, из-за чего Оди заходилась хихиканьем. Наверняка гримаса была жуткая.              — Ну всё уже, чего ты малюешь, как Уилл, — зафыркала Макс, пытаясь выбраться из-под Оди, — это экзекуция! Насилие!              — Успокойся, — по буквам протянула Джейн и потянулась за палеткой, — сейчас мы тебе и блёстки сделаем.              Макс завозилась, попыталась выбраться, но Оди посильнее сжала её талию в своих ногах и какими-то своими силами пригвоздила туловище Макс к кровати. Макс простонала.              — Это ужас! Уилла ты тоже так мучаешь?              — Конечно! Ты бы видела, как ему идёт красная помада, — промурлыкала Оди.              Макс представила это – скромный тихий Уилл поворачивает голову, а его губы, ярко-красные, блестящие, выделяются на обычно печальном, почти подобном котёнку, лице. Смех вырвался звонкими перекатами и свистом.              — Какой ужас! Фу! Оди, это просто жесть. И кому-то такое может понравиться?              Оди как раз приступила к ресницам, высунула язык и аккуратно начала водить пушистой кисточкой.              — Ага, — протянула она, — думаю, Майку бы зашло. Или это стереотипно? Я не слишком хорошо разбираюсь в том, что нравится геям и…              — Кому-кому?!              Макс аж села, сгоняя с себя чары Оди, и та ткнула подруге в глаз тушью. Макс заморгала, слёзы побежали по её щекам, смывая и тушь, и ровные стрелки, оставляя на веснушчатых щеках чёрные разводы.              — Ох, Макс, прости!              — Нет-нет-нет! — Макс утёрла лицо и замотала головой, — не меняй тему. Причём тут геи и Майк?              Оди замерла. Её мягкое лицо окаменело, в комнате стало прохладно. Хотя, возможно, дело было в приоткрытом окне, которое запускало ночной воздух.              — Я не говорила такого, — быстро буркнула Оди.              — Друзья не лгут, — цокнула языком Макс и села поудобнее, подминая под себя ноги, — а ну, давай, рассказывай.              Оди опустила руку с тушью, её плечи приподнялись, спина чуть изогнулась. Весь вид девушки говорил о том, что она чувствовала себя ужасно виноватой.              — Обещай, — прошептала она, — что ты не расскажешь никому. Даже Лукасу!              Макс поддалась вперёд. Кивнула.              — В общем, Майк мне признался, что… — Оди отвела взгляд, — что ему нравится Уилл. И, видимо, давно.              Всего на секунду в комнате стало тихо. А потом кровать под Макс прогнулась, она сама подскочила и с визгом: “я, чёрт подери, знала!” рухнула с кровати на пол. Её ноги смешно смотрели в потолок разноцветными носками с покемонами.              — Только никому! — пискнула Оди, пряча лицо в ладонях, — я обещала Майку!              — Конечно-конечно. Я умею хранить секреты, — отозвалась глухо с пола Макс.              Её рука зацепилась за стул, тот скрипнул, почти рухнул сверху, но Макс всё же смогла подняться. Светлое лицо было измазано тушью, щёки покраснели от смеха, глаза опухли. Волосы Макс также спутались после падения, неровно спадая по плечам. Макс забралась обратно на кровать, а Оди достала салфетки, принимаясь аккуратно вытирать лицо подруги.              — И что, вот прям так он тебе сказал? Что ему нравится Уилл?              — Да.              Макс хмыкнула, перевернулась и положила голову Оди на колени, глядя снизу вверх.              — Ты знала, что Лукас и я ставили на то, кто первый из них признается?              — Что? — Оди не сдержала улыбки, смешок вырвался из её груди нервным звуком.              Макс сощурилась, прошептала:              — И я нам только что выиграла пару баксов на мороженое. Так что, надо будет потом отблагодарить Майка.              — Нет, подожди, ты же не скажешь Лукасу? — Оди сжалась, поймала голову Макс, заставляя ту смотреть прямо себе в лицо.              — Конечно нет! — Макс закатила глаза, — я думаю, оно само всплывёт.              Оди неуверенно повела плечом, запустила пальцы в спутанные рыжие волосы, и разговор снова утёк куда-то в другую сторону, оставляя проблемы мальчишек на потом.

***

      Свидания с Макс всегда были хаотичными, энергичными и весёлыми. Она тянула его в аркады, потом в кино, они до поздней ночи гуляли по тёмным улицам Хоукинса, а потом убегали от собак. Это было так легко, так приятно, что Лукас временами не понимал нытья своих друзей-баскетболистов по поводу того, как пилят им мозги их девушки.              Да, временами Макс была сложная. Вскипала попусту, затыкалась посреди разговора, если Лукас нечаянно её перебивал или на что-то отвлекался, вскидывала руками, слишком громко и эмоционально рассказывая об идиоте из её класса математики. Но Лукас помнил наставления отца, и всегда знал, если любишь женщину – значит готов просить прощения и ухаживать за ней до конца своих дней.              От Макс приятно пахло каким-то спортивным дезодорантом и свежей листвой, Оди вплетала ей в волосы одуванчики, она смеялась звонко, не как колокольчики или речушка – ведь именно так в книжках описывали женский смех, – а голосисто и раскатисто, без тени смущения. У Макс в такие моменты смешно морщился нос, веснушки собирались в кучу, а губы растягивались в широкой улыбке, из-за которой виднелись зубы. Лукас до безумия любил в ней всё. Даже упрямство.              — Нет, я сказала, — фыркнула Макс, упирая руки в бока, — мне можно мороженое.              — Макс, — с улыбкой и полным принятием протянул Лукас, — ты буквально пару дней назад жаловалась на жуткий кашель, а вчера весь день хлюпала носом. Мы ещё и под дождь попали, ты хочешь усугубить ситуацию?              На пол шумного цветастого Молла с их одежды стекала вода, оставляя большие лужи. Дождь за высокими стеклянными окнами плотной стеной застилал улицу, шуршал, ударяясь о бетон, стучал, разбиваясь о крышу здания. Макс принялась выжимать волосы на коврик.              — Да как это вообще связано? Ты в курсе, что заболеть из-за мороженого нельзя, это миф!              — Не слышал о таком, мама говорит иначе, а маме я верю, — пожал плечами Лукас.              — Ах маме он верит, — психанула Макс, — а мне? Мне ты веришь?              Лукас смотрел на её лицо, в её светлые глаза, с дрожащими от ярости ресницами, и утопал в этом безумном чувстве. Он не понял, когда сделал шаг вперёд, обнял щёки Макс ладонями и притянул её к себе ближе, оставляя на распахнутых в тираде губах лёгкий прохладный поцелуй. Макс подавилась словами и замерла. Она всегда почему-то терялась, стоило Лукасу проявить хоть каплю нежности.              — Ты такая красивая, — воодушевлённо сказал Лукас, — я люблю тебя.              Макс покраснела. Краснела она тоже удивительно мило – румянец делал веснушки бледнее, шея и уши темнели, нос розовел.              — Да ну тебя, — буркнула она, — я тоже тебя люблю, придурок.              Лукас обнял Макс за плечи и повёл её в сторону любимой ими кофейни.              — Мороженое не куплю, но кофе и пирог могу организовать, — сказал Лукас.              Он перекинул рыжие пышные волосы через плечо Макс, чтобы прижаться рукой к её ровной веснушчатой спине. Запах кофейных зёрен и свежей выпечки уже витал в воздухе.              — Хорошо, — нехотя согласилась Макс, — сегодня можно и так. Всё равно ты мне уже должен мороженое.              — Это ещё с чего? — Лукас вскинул бровь.              Макс на секунду замешкалась, лицо её стало задумчивым, а потом она, будто плюнув на всё, улыбнулась и пожала плечами.              — Да я всего лишь выиграла в споре.              — Это ещё когда?              — Когда Майк признался Оди, что влюблён в Уилла.              Макс по-лисьи усмехнулась и покосилась на Лукаса. Тот схватился за голову.              — Чего?! Да ну, всё же признался?              Макс чуть пнула его в бок, когда на них с удивлением обернулась бариста. Лукас виновато прижал голову к плечам.              — Только никому, ладно? — Макс погрозила пальцем, — Оди сказала, это секрет, тебе я его по доброте душевной поведала, — она обернулась к стойке, — можно латте средний с карамелью и капучино большой.              — Конечно, — пробормотал ошарашенно Лукас, — никому не скажу.              — И Дастину не смей разболтать! — шикнула Макс, — он же сразу всё Стиву расскажет. А дальше и весь Хоукинс узнает.              Лукас протянул деньги на стойку и потерянно кивнул.

***

      Мяч пролетел буквально в сантиметре от лица Дастина, и если бы Лукас не вынырнул откуда-то из-под руки, дома мама бы точно визжала от вида расквашенного носа сыночки.              — Ух тыж, — выругался Дастин и покачнулся, падая на трибуны, — ну ты даёшь.              Лукас пафосно отбил мяч от беговой дорожки и, подкинув его, прокрутил на пальце.              — О, не начинай, это уже даже на Макс не действует, — прыснул от смеха Дастин.              Они вместе сели на лавочку, подставляя лица приятному летнему ветру. Трава на поле чуть покачивалась, короткостриженная, совсем как голова Лукаса. Облака белыми барашками ползли по небу, сплетались, теснились, изредка прятали своими завитками яркий шар солнца. Дастину нравилась спортивная площадка у школы, когда сюда не приходила надоедливая толпа каких-нибудь самовлюблённых спортсменов. В такие дни на траве сидели компании, читали книги, разговаривали, стелили стереотипные клетчатые пледы и шуршали снеками.              Это было самое настоящее лето – думал Дастин, забирая из рук Лукаса банку содовой. Жаркое, солнечное, с проливными дождями и обилием зелени.              — Ого, это что, Майк? — удивился Лукас, тем самым привлекая внимания Дастина.              Он перестал разглядывать колышащиеся ветви и повернулся туда, куда мотнул головой Лукас. На поле из запасного входа шёл Майк, прикрывающий лицо от яркого света солнца. А за ним следом, держа в руках несколько книг и свой блокнот, шёл Уилл. Отсюда не было видно, говорили ли они или шли в тишине, поэтому Дастин приподнялся. Лукас вдруг вытянул свою руку и упёрся ею в грудь Дастина.              — Ты чего? — удивился он.              Лукас помотал головой, подался назад, будто прячась.              — Не иди к ним, не надо.              — Я и не хотел, — пробормотал Дастин и сгорбился, — а почему не надо? Мы за что-то объявили им бойкот? Я не помню.              — Нет, просто не надо, — Лукас положил мяч между трибун и закинул ноги на сидения впереди, — испортим им всю романтику. Сам посуди – лето, поют птички, шелестит ветер, и вы вдвоём один на один. Прям сцена из кино.              Дастин нахмурился.              — Я не уловил нить, — сказал он и повернулся всем туловищем к другу, — ещё раз. Почему между Майком и Уиллом должна быть хоть какая-то романтика?              Лукас закатил глаза, открыл рот, да так и замер. После он прижал ладони к губам и, зажмурившись, обречённо покачал головой.              — Меня убьёт Макс.              — Чего? Ты можешь нормально говорить, чувак, — фыркнул Дастин, пиная Лукаса.              — Я не должен был даже намекать на это! Чёрт, Дастин, ну почему я такой идиот?              Дастин посмотрел через плечо на друзей – Майк, скинув свою джинсовку, положил её в теньке от раскидистой липы, и Уилл аккуратно присел, передавая часть книг. Майк сел рядом. Их колени слегка соприкоснулись, но парни не отодвинулись. Уилл достал из-за уха карандаш, склонился к плечу Майка, видимо что-то объясняя, пока тот открывал одну из толстых книг. Они выглядели спокойно и буднично, расслабленно, игнорируя редкие косые взгляды проходящих мимо учеников.              — Ты хочешь сказать, — заговорил Дастин, когда шестерёнки в его голове защёлкали, — что они встречаются?              — Ещё нет, — пробубнил Лукас. Выглядел он разбито, видимо, уже в красках представляя, как Макс прибьёт его, когда всё узнает, — Майк только недавно признался во всём Оди, так что, наверное, пока не признался Уиллу. Макс уверена, что всё взаимно, а я, если честно, не знаю. Только, умоляю, Дастин, держи язык за зубами! Это, блин, секрет.              Дастин закивал головой.              — Конечно! Ты что, думаешь, я балабол?              — И Стиву тоже не смей рассказывать, — ткнул Лукас в грудь друга, — иначе нам всем конец.              — Да понял я, — фыркнул Дастин, — никому не скажу. Ставлю десятку, что Майк не признается Уиллу в ближайшие пару лет.              — Ставлю пятнадцать на то, что Майк сболтнёт это по своей дурости и будет бегать от Уилла пару месяцев.              Они пожали руки.

***

      Возможно, это и было безнадёжно, но Стиву давно говорили, что его голос гипнотизирует. Поэтому, прижавшись теснее к трубке, он принялся ворковать с одной из клиенток их магазина.              — И мы готовы будем предложить Вам особенную скидку, — протянул Стив, выделяя слово “особенную” хрипотцой.              На той стороне провода заливисто расхохотались. Сидящий напротив Стива Дастин выказал эмоцию истинного отвращения к происходящему, сымитировав акт очищения желудка. Стив от него отмахнулся.              — Что же, Кэтти, когда Вам будет удобно заглянуть к нам? Потому что мы бы с удовольствием на Вас посмотрели, к примеру, уже в эту пятницу? Как раз Ваш заказ придёт и будет распакован.              — Вы просто удивительны, Стив, — промурлыкала Кэтти, — я подойду в пятницу к двум, с полтретьего у Вас обед, я правильно помню?              Стив гордо вскинул подбородок и показал Дастину язык.              — Верно. Думаю, мы с Вами успеем со всем разобраться.              Они ещё какое-то время позаигрывали, и, в конце концов, Стив положил трубку.              — Я же сказал, что получится. Один - один, зануда.              Дастин стянул с головы кепку и взъерошил вспотевшие волосы.              — Я посмотрю на тебя, когда в пятницу к тебе придёт какая-нибудь тётенька за тридцать пять, чтобы забрать дискеты, а заодно поразвлекаться на обеде с мистером-чудесный-голос, — он расхохотался, игнорируя недовольно сведённые брови Стива, — Ты всегда делаешь такой противный слащавый голос, когда кадришь девушек?              — Да нормальный голос! Всегда работал, — вскинул руками Стив.              Дастин иногда приходил позависать сюда, поболтать или поделиться о наболевшем. И Стив бы в любой другой ситуации прогонял назойливого ребёнка, но Дастин был ему особенно близок. Было что-то родственное в том, что Дастин рассказывал, как внимательно слушал советы непутёвого Стива и никогда не заглядывал ему в рот, при этом оставаясь достаточно уважительным.              — Знаешь, я никогда раньше не замечал, — протянул Дастин, еле-еле шевеля языком, — что рядом с объектом симпатии люди и вправду меняют голос. Ты начинаешь звучать слащаво, Лукас рядом с Макс делает голос тише и мягче. И, блин, так странно, что я раньше не понимал этого, когда Майк делал этот свой “голос для Уилла”, — Дастин показал в воздухе кавычки, — это всегда было на виду! А я не замечал.              Стив удивлённо вскинул брови и отодвинул телефон, на котором уже собирался набирать номер следующего клиента. Кажется, Карлтона? Неважно.              — Голос для Уилла?              — Да! Майк, когда говорит с Уиллом, прямо как Лукас начинает говорить тише, будто успокаивает зверька какого-то. И у него в голосе пропадает звонкость. Он весь становится как… что-то нежное. Это странно для друзей, но теперь всё сходится. А я-то думал.              — Так, подожди, дружок, — Стив упёрся локтями о стойку и подался вперёд, — что значит “теперь всё сходится”?              Дастин ойкнул и подпрыгнул со стула.              — Ох, блин, время-то уже, мама наверное заждалась! Пора мне. Пока, Стив!              И не успел Стив и слова сказать, как Дастин бросился к дверям.              — Ты, вообще-то, кепку забыл!              Дастин обернулся. В руках у Стива была его самая любимая, подаренная ещё Сьюзи в лагере кепка. Стив хитро улыбался, держа её за козырёк, и Дастин принял своё поражение. Он закрыл дверь, опустил голову и поплёлся к стойке. Конечно же, Стив кепку не отдал, спрятав её под прилавок.              — А теперь всё рассказывай.              — Это секрет, — прошептал Дастин, не поднимая глаз, — и я тебя очень прошу его сдержать.              — Без проблем, друг.              — Лукас сказал мне, что Макс узнала от Оди, что Майк… влюблён в Уилла.              — Что ж, это… определённо интересно. Никогда о таком не думал. У меня в окружении, оказывается, столько интересных людей.              — Только, прошу, Стив, — Дастин сложил руки в молитвенном жесте и почти перекинулся через прилавок, — никому не говори! Никому! Я обещал Лукасу!              Стив надел Дастину на голову кепку и по-приятельски толкнул его в плечо.              — Всё путём, малой. Я никому ничего не скажу. Буду я ещё мелюзгу с кем-то обсуждать.        Как раз в этот момент колокольчик над дверью зазвенел, и на пороге показалась стройная брюнетка. Стив кивнул Дастину и, расправив плечи, направился на очередной подвиг.

***

      Стив шумно сел – нет, скорее, упал, – на раскладной стул и закинул ногу на ногу. Его немного вело, глаза поблёскивали пьяной радостью, но, тем не менее, он уже собирался открывать ещё одну банку пенного. Робин смотрела на его жалкие попытки подцепить состриженным ногтём язычок и не прятала улыбки.              — Это какая по счёту? — протянула она и немного отпила сидра из своей бутылки. Всяко слаще и вкуснее, чем дешёвое пиво, коим Стив с лихвой в честь выходных решил залиться.              — А мы считаем? — улыбнулся Стив.              Язычок под его пальцами сдался, раздалось тихое шипение, а следом из банки побежала пена, задевая пальцы и оставляя на новых брюках мокрые пятна.              — Да чёрт! — Стив вытянул руку с банкой в сторону и стал с усердием вытирать рукавом след.              — Ты только хуже сделаешь, — буркнула Робин, откидываясь на спинку своего стула.              Стив не слышал, продолжал тереть мокрое пятно, оставляя такое же и на рукаве ветровки. В конце концов, он что-то зло буркнул, приложился к банке и громко сделал два глотка.              — Благодать, — зевнул он, — так на чём мы остановились?              — На том, что у Сабрины из магазинчика мистера Лоу, оказывается, был роман со школьником, пока она заигрывала с тобой, — скучающе повторила Робин, — и как раз на моменте, когда ты вошёл в подсобку, потому что её ехидный напарник тебе сказал поискать её там, мы остановились, потому что у тебя закончилось пиво. Я всё точно повторила?              Стив раскинул руки в стороны.              — Вот и я о чём! Просто стерва! Как вообще… школьник? И ты понимаешь, он ведь дрыщ, каких ещё поискать, и она его там…              Робин мягко улыбнулась, стараясь вникнуть в пьяные эмоциональные описания Стива. Вечер сегодня был чудесный — солнце заходило за горизонт, словно шипучая таблетка падала в воду, и оставляло рыже-розовые разводы по всему небу. Облака тянулись отовсюду, и те, что были ближе к закату, пестрили разнообразием оттенков, а те, что были подальше, словно растворялись в тёмно-голубой предвечерней мгле.              Стив провёл языком по зубам и сплюнул куда-то в сторону.              — Фу!              Робин кинула в него пустую упаковку сухариков, а Стив попытался увернуться и грохнулся со стула прямо на бетон. Для Робин это стало прекрасным поводом, чтобы расхохотаться во весь голос. Это спугнуло даже сидящих неподалёку ворон — они недовольно закаркали, распахнули свои чёрные большие крылья и наперегонки понеслись прочь с крыши, пересаживаясь на ближайшие деревья. Робин кое-как усадила Стива на место, но отойти не смогла, потому что её запястье вдруг крепко сжали.              — Робин! — словно опомнившись судорожно вздохнул Стив, — мне нужна твоя помощь. У тебя есть знакомые геи?              — О Боже, Стив! То, что я лесбиянка, не значит, что я знаю всех геев Хоукинса! — Робин дёрнула руку из крепкого хвата, — если они у нас вообще здесь есть.              — Не перебивай, — цыкнул Стив, смешно наморщив нос, и, вернув утерянную мысль, заговорил, — Дастин сказал, что Майк влюблён в Уилла, — лицо Робин красноречиво вытянулось, — а я даже не знаю, как ему помочь, если что. Я ведь даже совет толковый не дам! Ну, типа, вряд ли на Уилла произведёт впечатление комплимент его… бюсту? Или задни-              — Стив, стоп, успокойся, ты уже бред несёшь, — фыркнула Робин и щёлкнула Стиву по носу, — я поняла. Это… неожиданная новость, но…              — Но это секрет! — Стив аж подпрыгнул, потянул Робин на себя, отчего она взвизгнула. Затем он медленно приложил палец ко рту и глубокомысленно прошипел, – цыц!              — Никому не скажу, ладно! Я подумаю, чем смогу помочь. Отпусти.              Стив отпустил, и Робин выпрямилась, вдыхая, наконец-то, не терпкий запах пива, а вечернюю влагу.              — Это определённо удивительные новости, если честно, но откуда ты это знаешь?              — Мне Дастин сказал, — улыбнулся Стив, — а ему, вроде как, Лукас, а Лукасу наверняка Макс, потому что, думаю, Макс узнала это от Оди, которой Майк сам всё рассказал. Это же логично.              Робин разила рот.              — Да с вами, ребят, в разведку точно нельзя.              — Кто бы говорил, — Стив поднял банку, — за маленький секрет?              Робин забрала со стула свою бутылку и ударила стеклянным боком по алюминию.              — За секрет.

***

      Поведение Майка последнее время было странным. Он раньше постоянно пропадал то у себя в подвале, то сбегал к друзьям, но теперь он просто сидел в своей комнате. Слегка понурый, недовольный, огрызался больше обычного. Конечно, как старшая сестра, Нэнси попыталась с ним поговорить.              — Дело в Оди? — начала она мягко, поймав его на кухне, — Майк, может, оно и к лучшему, что вы разошлись? Ты ещё найдешь себе…              Но Майк только зло стрельнул в неё взглядом, толкнул плечом и пулей взбежал по лестнице наверх. За ним иногда заходили ребята – Лукас и Макс, держась за руки, или Макс и Оди, заглядывая внутрь дома. Заходил и Дастин, которому Майк что-то сказал, и тот больше не появлялся. Не заходил разве что Уилл, что было странно.              Нэнси замерла, переваривая эту мысль. Он не появлялся в доме Уиллеров уже как неделю или две. Они что… поругались? Связь Майка и Уилла всегда была необычной, это видели все, и, наверняка, какая-нибудь ссора могла пошатнуть их прежнее абсолютное взаимопонимание, а для подростков это сродне катастрофе. Это стало единственным понятным объяснением.              Сегодня была пятница, а значит, на работе был сокращённый день. Нэнси собрала свои вещи в сумку, попрощалась с коллегами, ещё раз проверив, всё ли успели сделать по плану, и вышла на улицу. Жара постепенно отступала, сменяясь облачностью, и эта погода была куда приятней. Ветерок качал длинную юбку, тем самым щекоча ноги, пахло листвой, цветами, хот-догами из закусочной напротив. Дети слонялись по улицам, не занятые учёбой, и вносили в день новый живой шум.              Ещё на подъезде к дому Уиллеров Нэнси с удивлением обнаружила совершенно незнакомый автомобиль. Он точно не пренадлежал маме, которая отродясь не водила, папа уехал на работу ещё утром и не вернётся до вечера, а у Майка машины просто не было. Нэнси припарковалась перед гаражом и поспешила в дом, скидывая сумку в прихожей.              — Майк? Майк! Кто у тебя?              С лестничного проёма показалась до боли знакомая голова. Робин лучезарно улыбнулась. Нэнси тяжело вздохнула.              — Привет! Извини, я заняла твоё место?              — Нет, что ты. Всё в порядке, просто удивилась гостям, — Нэнси попыталась заглянуть Робин за плечо, — а ты, что, к Майку?              — Типа того.              Робин в припрыжку спустилась на первый этаж и оттянула джинсовку. От неё, как и прежде, пахло чем-то резким, но свежим. Нэнси давно решила для себя, что это – настоящий запах свободы.              — Уилла просто привезла, ты же знаешь, он на днях сильно заболел, типа, гриппом, или вроде того. Лежал под присмотром миссис Байерс, — фыркнула Робин, — никого не подпускала. Даже Майка!              — Я, — Нэнси неловко повела плечом, — я не знала. Он мне не говорил. Вот чего он всю неделю как в воду опущенный ходит.              — Ты тоже заметила? — сказала Робин с широкой улыбкой, — я же говорю, Майк чуть ли не на стену лез от переживаний, Оди пришлось выйти к нему, чтобы успокоить. Влюблённые люди такие паникёры.              — Влю… что?              Робин развела руки в стороны, мол, как так, Нэнси, ты не знаешь?              — Влюблённые люди – настоящие паникёры. Я думала, что ты успела заметить это спустя столько-то приключений.              — Подожди, но мы говорим про Майка и Уилла… ох.              Нэнси удивлённо вскинула брови и кивнула сама себе. Вот теперь всё встало на свои места.              — Вообще, это, так-то, секрет, — пробормотала Робин, видимо, понимая, что Нэнси не была среди тех, кто этот секрет знал, — но и без него легко понять всё по Майку. Он ухаживает за Уиллом, переживает, да он как минимум трогает его постоянно! Поэтому, да, твой брат влюблён в Уилла и об это знают… почти все? Но из уважения к первоисточнику, думаю, нам стоит остановиться.              — Майк влюблён в… — Нэнси шумно выдохнула, — чёрт, я думала об этом последние год или два, была почти уверена. Я… да, хорошо, я буду молчать.              Робин открыла было рот, чтобы что-то сказать, но на лестнице раздались шаги. Выглянул Майк, чьи тёмные пряди смешно свесились вниз.              — Можешь ехать, я помогу ему добраться до дома.              — Но Хоппер сказал…              Майк исчез. Раздался хлопок двери. Робин растерянно посмотрела на Нэнси, а та лишь развела руками.       

***

      Джонатан ходил по комнате, хватаясь за голову. Он и без того постоянно вёл себя нервно, а теперь и вовсе походил на наркомана или психа. Он то дёргал себя за волосы, то мял кисти рук, то замирал и пялился в окно. Нэнси всё это время сидела на кровати, читая одну из тех толстых книг, написанных журналистом для журналистов. Она иногда косилась на Джонатана, красноречиво покашливала, намекая на покой и тишину, и продолжала бегать глазами по тексту.              Когда Джонатан снова вздохнул, нервно стукнул коробкой с плёнками по столу, Нэнси не выдержала. Она захлопнула книгу и сурово посмотрела на Джонатана.              — Итак, — Нэнси сложила руки на груди, прижимая к себе книгу, — что тебя тревожит?              — Меня? — Джонатан устало потёр лицо и помотал головой, — ничего, просто…              Нэнси наклонила голову, недоверчиво сощурилась. Джонатан поймал это выражение лица и понял, что деваться ему уже некуда. Цепкий ум Нэнси схватился за проблему и был намерен вывернуть её наизнанку.              — Мы уже говорили об этом, — она встала с кровати, оставляя книгу у подушек, и подошла к столу, чтобы взять руки Джонатана в свои, — давай научимся уже друг с другом быть честными. Хорошо? В прошлый раз наши попытки соврать друг другу или скрыть правду плохо кончились.              Она ласково погладила его бледные костяшки, и Джонатан перехватил её пальцы, сжимая. Он снова вздохнул, отвёл взгляд. Наверняка Нэнси по одному только скрипу зубов понимала, что Джонатан переполнен терзаниями.              — Сегодня утром Уилл ушёл. Опять. И сказал, что не придёт до завтра, — начал сбивчиво Джонатан, — и ладно, если бы он ходил гулять, как все, зависал с ребятами, с Джейн. Но он постоянно с Майком. Прошу, не обижайся на меня, но я его немного недолюбливаю.              Нэнси тихо посмеялась и покачала головой, притянула Джонатана за подбородок к себе.              — Я не обижаюсь. Майк временами бывает очень надоедливый.              — Да! Да, я и говорю, он словно прилип к Уиллу. Когда он приезжал к нам в Калифорнию, он на него даже не смотрел толком, а Уилл страдал, потому что, ну, знаешь, когда твой лучший друг тебя игнорирует – это неприятно. А после расставания с Джейн Майк будто стал искать себе затычку для души, — Джонатан зло выдохнул, но постарался успокоиться. Нэнси смотрела ему в глаза честно и открыто, с терпеливостью, свойственной толькой ей, — раньше мама страдала от гиперопеки над Уиллом, а теперь словно этим занялся Майк. Не знаю, чувствует ли он себя виноватым, ведь с его глаз спала пелена влюблённости, а может просто закрывает свои потребности, но я боюсь за Уилла.              В комнате тихо играла музыка, лёгкая, ненавязчивая, одна из тех, которым Джонатан так любил подпевать, уходя глубоко в свои мысли. Нэнси медленно менялась в лице. Понимание перешло в волнение, волнение в стыд красными крапинками на щеках, а стыд через мгновение стал страхом. Теперь Джонатан привлёк Нэнси к себе, аккуратно столкнувшись с ней лбом.              — Что такое, Нэнс?              Она поджала губы и попыталась сделать шаг назад, но Джонатан её притянул к себе, обнимая за талию.              — Правду. Только правду. Неужели и вправду с Майком что-то произошло, и он теперь…              — Джонатан, нет, дело не в какой-то травме Майка, — Нэнси помотала головой, — он влюблён в Уилла! Влюблённость… делает с людьми и не такое, — она опустила взгляд и уткнулась лбом в плечо, — только, прошу, не говори брату, пусть сами разберутся, не маленькие уже.              Джонатан устало простонал в макушку Нэнси.              — Чёрт подери, почему Уиллеру так нравятся мои младшие? — Нэнси на это подняла голову и смешно надулась, — конечно, Нэнс, ты права. Пусть разбираются сами.              — Ты даже особо не удивлён, — тихо сказла она, наблюдая за тем, как одна рука Джонатана подняла её ладонь к губам.              — Возможно, где-то в глубине души, именно об этом я и думал, — Джонатан улыбнулся и поцеловал кончики её пальцев, — ты же понимаешь, не мне судить кого-то за чувства.              Он обнял её крепче и принялся аккуратно кружить по комнате, пока звонкий смех сливался с финальными звуками Joy Division.

***

      За окном была глубокая глухая ночь. Изредка из-за облаков виднелись мерцающие звёзды, но в основном Хоукинс был укрыт тишиной и моросящим дождём. Уилл сидел на подоконнике, внимательно глядя на то, как Майк, накинув на голову капюшон, сел на велосипед. Перед тем как уехать, он обернулся и махнул рукой.              Велосипед вместе с Майком скрылся где-то в дожде, и Уилл остался в тёмной комнате один. Они просидели в темноте весь вечер, потому что Хоппер, кажется, ненавидел Майка и видеть здесь не желал. И ему было плевать, что уже как месяц с небольшим Майк забирается только в комнату к Уиллу, что уже как месяца три Майк и Джейн не встречаются. Уилл до сих пор в это не верил. Боялся смотреть Джейн в глаза. Она ведь знала о его чувствах, а теперь догадывалась о похождениях Майка. Что же она думала о Уилле?              Дверь в комнату тихо скрипнула, пугая до дрожи. Уилл не успел спрыгнуть с кровати, чтобы притвориться спящим, укутавшись поглубже в одеяла. Если это была Джейн – неудобного разговора просто не избежать. А говорить не хотелось.              — Уилл? — раздался глухой голос брата.              Вот кого точно не ждали.              Уилл выглянул из-за шторы и уставился на Джонатана. В комнате всё ещё было темно, ведь в коридоре уже давно погасили свет – все ушли спать. На часах у кровати показывало около полвторого.              — Я тут, — Уилл неловко склонил голову, — я немного…              — Майк ушёл?              Уилл тяжело вздохнул и кивнул. Скрывать правду от Джонатана у него никогда не получалось.              — Ты же понимаешь, что я никому не расскажу, — улыбнулся Джонатан и зашёл в комнату. Он медленно подошёл к окну, отодвигя тюль чуть в сторону. На него упал рассеянный свет далёких уличных фонарей, — поэтому давай, рассказывай.              — Что рассказывать? — Уилл свесил с подоконника ноги и уставился на свои носки, — мы комиксы читали, болтали, он притащил чипсы и газировку, потом кино…              — И всё? — Джонатан выглядел удивлённо, — Уилл, правда, я готов принять и понять тебя любого, чтобы не происходило между тобой и Майком.              Сердце пропустило удар, отозвавшись в груди болью, а потом голопом понеслось куда-то к пяткам.              — О… о чём ты?              — О вас с Майком. Вы встречаетесь или…              — Нет! — Уилл почти закричал, прижавшись спиной к холодному окну, — Боже, нет! Джейн тебе сказала? Я… нет, чёрт, нет.              — Успокойся, эй, — Джонатан мягко взял Уилла за плечи, — Джейн ничего мне не говорила. Что она должна была сказать?              — Что я влюблён в Майка? — нервно хохотнул Уилл, — и теперь, когда он не с Джейн, я пользуюсь этим, эгоистично наслаждаясь его вниманием? В то время как должен, не знаю, поддерживать сестру? Я просто ужасен, Джонатан, но я… я ничего не могу сделать. Он приходит, улыбается, и я таю, совсем как дурак и…              — Уилл, — тихо позвал Джонатан, а потом улыбнулся, — я больше не могу смотреть на это, Уилл. Майк влюблён в тебя.              Уилл замер и уставился на Джонатана. Смысл слов очень медленно доходил до его сознания, но дойдя, ударил, словно что-то тяжёлое, и в висках застучало.              — Нет… Ты это говоришь, потому что…              — Да, он признался об этом Джейн, — кивнул головой Джонатан, — про тебя я догадывался, но мне никто не говорил. Я думал, что вы так зависаете, потому что Майк тебе уже признался.              — Майк? — судорожно повторил Уилл, — в меня?.. Я не…              — Да откуда вы всё это узнали?! — раздался голос Джейн из дверей.              Она стояла в своей длинной смешной пижаме и зло хмурилась.              — Это Макс тебе сказала?              Джонатан обернулся.              — Нет, Нэнс. А ей Робин.              — А Робин, наверняка Стив, — завороженно предположил Уилл. Его голова всё ещё была занята обработкой информации.              — А Стиву, скорее всего, Дастин, — подхватил Джонатан.              — А Дастину Лу–              — Да поняла я, — простонала Джейн.              Она зашла внутрь, и ветер закрыл за нею дверь. Утирая струйку крови, Джейн присела рядом с Уиллом, приобнимая его за плечи.              — В любом случае, ты уже всё знаешь и ничего с этим не поделать.              — Мой совет, — сказал Джонатан, — только не говори ему. Он должен сам признаться.              Уилл переводил взгляд с брата на сестру, и на его лице росла глупая улыбка.              — Хорошо, я не скажу ему. Буду… ждать?              Да кого он обманывал. Не будет он больше ждать.

***

      Майк не заметил, что настроение в подвале изменилось, стоило всем уйти. Он не увидел, как Оди поддерживающе сжала плечо Уилла, а все остальные в компании переглянулись и заулыбались. Подвох он почувствовал только когда Макс откуда-то сверху нарочито громко сказала:              — Давайте, шевелитесь, вы своей вонью изо рта всю романтику губите.              Оди что-то шикнула. Дастин и Лукас засмеялись. Дверь в подвал закрылась, и осталась только приятная лёгкая тишина. Свет пробивался сквозь плотные шторы линиями, в которых плясали крохотные пылинки. Взгляд сам невольно устремился к Уиллу, занятому книгами на полках. Он был высоким, с прямой спиной, слегка отросшими нестриженными волосами – благо миссис Байерс перестала мучить Уилла своими причёсками, лёгкий бардак шёл ему чуточку больше. Солнечные лучи падали на плечи Уилла, подсвечивая свободную футболку из гардероба Майка – Уилл случайно пролил газировку на свою. И, если Майк и был честен с собой, он не мог не заметить, как эта футболка шла фигуре его друга.              Его друга.              Майк зажмурился и отвернулся, продолжая собирать со стола фишки и карточки. Ему нельзя, он должен держаться. Раньше ведь как-то замечал его красоту, его блеск в глазах, его улыбку, и не плыл плавленным сыром, верно?              И как только он справлялся с этим все эти годы…              — Майк? — тихо, почти испуганно позвал Уилл, и Майк не мог не обернуться. Они встретились взглядами, в солнечном сплетении Майка что-то сжалось и ухнуло в живот от странного волнения. Было что-то такое гипнотическое в этих глазах, что-то гораздо сильнее способностей Оди, — я знаю один секрет, — Уилл улыбнулся, — только никому, хорошо?              Майк отложил коробку для ДнД и повернулся всем телом. Он сложил дрожащие руки на груди.              — Удиви меня, сыщик.              Уилл поставил последнюю книгу на полку, провёл пальцами по корешкам — и Майк бы с радостью сожрал этот жест, такой он был красивый и элегантный, — а потом повернулся, не отводя взгляда. Уилл шумно сглотнул. Собирался с силами.              — Представляешь, ребята говорят, что ты… — его голос сорвался, стал глухим, — в меня влюблён.              В голове у Майк опустело. Кристалльно. Аж ветер засвистел. А потом огромной волной навалились гнев, отчаяние, стыд и обида. Ох, Майк был уверен, он им всем уши надерёт, когда выберется из этой патовой ситуации.              Уилл продолжал смотреть, поджимая губы. Он был испуган, судя по дрожи в плечах и бегающим глазам. Майк набрал побольше воздуха, прикрыл глаза, будто готовясь к прыжку.              — Они соврали, — прошептал он, — Я не влюблён в тебя.              Лицо Уилла дрогнуло. Улыбка, которая до этого украшала его лицо, стянулась и поползла вниз.              — Ох, прости, — голос дрожал, — да, бред, наверное. Я не должен был…              — Потому что на самом деле я люблю тебя, Уилл, — твёрдо продолжил Майк, глядя в глаза Уиллу, пригвождая его к месту. Он постарался нежно улыбнуться, делая первый неуверенный шаг вперёд, — только никому не говори, хорошо? Пусть думают, что всего лишь влюблён.              Майк подошёл совсем близко, нависая над Уиллом. У того явно был эмоциональный перегруз: он смотрел напуганно, губы его дрожали, рот открывался и закрывался. И Майк решил, что, всё же, действия всегда говорили за него лучше слов. Он прижался в поцелуе к приоткрытым губам напротив, и Уилл судорожно вздохнул.              — Я люблю тебя, — повторил Майк сиплым голосом.              — И я… Майк, и я тебя люблю, я…              Уилл коснулся лица Майка, подался вперёд, прикрывая глаза.              Дверь подвала хлопнула, звонкий голос Макс разнёсся по комнате:              — Ну вы там уже скоро или?... О, Боже!              Майк резко обернулся, Уилл отпрянул. Они уставились друг на друга, сохраняя долгое молчание. Наконец, Макс спросила:              — Вы?..              — Майк любит меня, — пролепетал Уилл.              И вдруг звонко рассмеялся.              Его смех был нервный, но довольный, и Уилл завалился на Майка, утыкаясь ему в грудь. Майк чувствовал себя растерянно, прижимал Уилла к себе, продолжая глядеть на не менее ошарашенную Макс.              — Вот и доверяй вам всем секреты, — буркнул Майк.              Макс, конечно же, рассказала радостную весть и всем остальным, стоило им спуститься на звуки истерического смеха.