Cry of Silence

Было больно. Ему было очень больно. Гарри медленно открыл глаза. На него в ответ смотрел белоснежный, словно снег в саду тёти Петунии, потолок. Его дыхание было тяжёлым. Он не мог перевернуться или поднять голову. Его тело не слушалось приказов мозга. В его голове не было мыслей. Из него будто высосали переживания и эмоции, оставив один на один с белым потолком. «Где я?» – спросил он у бесконечной пустоты своего разума. Это напоминало больницу, хотя он не помнил, когда в последний раз был в подобном месте. Он был без понятия, что произошло после того, как он «заснул» под деревом. В тот момент он чувствовал себя очень неправильно. И это чувство до сих пор было с ним. Где-то глубоко, словно притаившись, оно ждало подходящего момента вырваться. Возможно, он перенервничал, упал в обморок прямо под тем могучим деревом, и какой-то добродушный прохожий наткнулся на него и вызвал скорую помощь. Но разве он не специально забрёл в самый тёмный край парка, чтобы его никто не нашёл? Нет, он понимал, что рано или поздно его обнаружат, но он не думал, что на тот момент он всё ещё будет как минимум жив, не говоря уже о том, что будет вполне нормально функционировать. Гарри прерывисто выдохнул. Конечно. Именно сейчас ему чудом повезло выжить, когда он хотел этого меньше всего. Он перевел взгляд на довольно просторную комнату. Она была в таких же приятных белых тонах, как и потолок. Не было ничего лишнего – кушетка, на которой он прямо сейчас лежал, возле неё небольшой комод, на поверхности которого лежали его потрёпанные нелегкими временами очки и закрытая дверь. Гарри постарался осторожно поднять руку. Слаборазвитые мышцы словно горели от любого неточного движения. Дотянуться до очков у него, всё же, вышло. Приобретённое зрение помогло Гарри уловить ещё несколько деталей, которые без дополнительных стеклянных глаз остались бы незамеченными. Зрение у него, всё-таки, было ужасное. Во-первых, над тумбочкой осторожно висел простенький календарь. Ничего лишнего – только даты. Это была полезная находка. Хотелось бы знать, сколько времени прошло с того последнего момента, который он помнил. Казалось, будто прошло несколько лет, хотя тело говорило об обратном. Во-вторых, в этой, вроде бы, больничной палате напрочь отсутствовало профессиональное медицинское оборудование. Это уже было по-настоящему странно. Разве обморожение не смертельно опасное состояние? Здесь должна была быть хотя бы капельница или кардиомонитор; эти предметы должны были присутствовать в каждой палате серьёзно пострадавшего пациента. Гарри осторожно поднялся на локтях. Тело не обрадовалось такой перспективе, но интерес и тревога перекрывали все остальные ощущения. Ему нужно было узнать дату. Должно быть, прошло несколько часов с момента его последнего бодрствования, но нужно было убедиться. Мальчик медленно повернул голову и перевел взгляд на сегодняшнее число. Его ярко-зелёные глаза широко раскрылись, уставившись в одну конкретную точку. Десятое марта 1990 года. – Какого?.. – не успел Гарри договорить, как дверь напротив его кушетки осторожно открылась. Внутрь палаты зашла молоденькая русая девушка, неся в руках несколько колбочек с неизвестным жидким содержимым. Стоило ей только увидеть мальчика, как её глаза стали такими же напуганными и озадаченными, как и ярко-зелёные напротив. Она чудом смогла удержать стеклянное содержимое её рук, быстро развернувшись, она помчалась в противоположную сторону. – Целителя! Кто-нибудь, позовите целителя Януса Тики! – кричал высокий, быстро отдаляющийся голос. Гарри продолжал смотреть на то место, где пару секунд назад стояла девушка. «Что же, ситуация становится всё страннее», – промелькнула в голове единственная разумная мысль среди всего этого шквала паники. Он полностью поднялся и присел на край кушетки, прямо напротив двери. Через минуту в его палату завалилось ещё больше таких же девушек. Во главе вместе с ними зашёл взрослый мужчина, отличавшийся своим ярким салатовым халатом с нашивкой, похожей на герб, смысл которого Гарри так и не смог разобрать. Все они выглядели довольно-таки странно для обычных врачей, но в их глазах читалось лишь беспокойство и интерес. Первым нарушил тишину этот странный мужчина. – Кхм… Рад вас видеть в здравии, Гарри Поттер, – аккуратно начал целитель, мягко улыбнувшись. Гарри поджал губы. Он знал его имя. Конечно, это не было чем-то удивительным, ведь за неделю, которую он здесь лежал, было очевидно, что кто-то рано или поздно его всё-таки опознает. Но интуиция ему говорила, что здесь замешано что-то другое. Они все смотрели на него, словно с узнаванием, хотя Гарри был уверен, что этих людей он видел впервые. Они все ещё ждали его ответ. Гарри решил осторожно выведать побольше информации. – Здравствуйте. Я… эм… простите за вопрос, но кто вы такой? – Гарри понимал, что, возможно, задал не самый умный вопрос, но его мозг в данный момент не придумал ничего умнее. Вместо этого он слегка успокоился и начал сверлить своим детским, любопытным взглядом каждого взрослого. Всё-таки несмотря на то, что он пережил, он всё ещё оставался десятилетним ребёнком. Мужчина, ожидая такого вопроса, спокойно прикрыл глаза и приподнял уголки губ. – Ох… Прости меня за моё невежество. Меня зовут Янус Тики, я ведущий целитель в отделении недугов от заклятий. Ты знаешь, где мы сейчас находимся? – аккуратно уточнил мистер Тики. Гарри отрицательно помотал головой. – Простите, сэр, но нет, – тихо ответил Гарри. Ему не послышалось? Целитель недугов от заклятий? – Не волнуйся, Гарри. Мы находимся в больнице Святого Мунго. Это самая лучшая больница для волшебников во всей Англии, если не на всём острове. Я думаю, ты мог слышать о ней до этого, не так ли? – расслабленно спросил целитель. Гарри не мог поверить в то, что услышал. Его разыгрывали? Нет, вряд ли. Тогда что? Мистер Тики заметил его тревогу. Он тут же напрягся, а в глазах начало читаться беспокойство. – Ты в порядке, Гарри? – обеспокоенно спросил мужчина. – Тебе нехорошо? – Вы сказали «волшебники»? – испуганно спросил Гарри. Целитель, не моргая, смотрел в его широко открытые глаза. Он словно пытался что-то найти в его бескрайних, ярко-зелёных радужках. Спустя минуту, которая для Гарри длилась вечность, в его глазах он увидел горькое осознание. От такого взгляда мальчику стало не по себе. – Можете ли вы оставить меня и мистера Поттера наедине? – не оборачиваясь, обратился мужчина к позади стоящим девушкам. Они быстро закивали и вышли друг за другом в коридор, по уходу бросая на мальчика странные взгляды. – Итак, ты когда-нибудь слышал о волшебном мире, Гарри? – ровным голосом спросил мистер Тики, внимательно его рассматривая. – Нет, сэр, ни разу… – произнёс мальчик полушёпотом. Он не мог поверить, что это было реальностью. – Я не тот, кто ответит на все интересующие тебя вопросы, Гарри, но такой человек посетит тебя завтра утром. Именно он расскажет тебе о том, что с тобой случилось, и то, что с тобой будут планировать делать. Я лишь могу предложить тебе спросить у меня парочку самых интересующих тебя вопросов, – добродушно сказал целитель. – Прости за это... – Он грустно улыбнулся. – Простите, но… Я волшебник? – он завороженно смотрел на лицо мистера Тики, ожидая его ответа. Он даже не знал, что именно хотел услышать. Ему просто надо было знать. – Конечно, и очень сильный. Как и твои родители, – спокойно ответил мужчина. – Как и мои родители?.. – громко вздохнул Гарри. Всё, что он знал о своих родителях, было со слов семейки Дурслей. По их версии, они были ненормальной пьяницей, которая разбилась в автокатастрофе. А теперь он узнал, что его родители были волшебниками, да и, по словам мистера Тики, довольно сильными. – Верно. Твои родители известны на весь магический мир как поистине могущественные волшебники, – дружелюбно ответил мужчина. – Мои родственники, с которыми я жил, говорили, что они погибли в автокатастрофе… – тихо сказал Гарри, устремив взгляд в пол. Глаза взрослого волшебника налились беспокойством. – Прости меня, Гарри, что, возможно, поднимаю довольно болезненную тему для тебя, но не мог бы ты рассказать подробнее о своей жизни до нашей встречи? – аккуратно спросил мистер Тики. – Я… Мои родственники просто слегка недолюбливали меня, – тихо сказал мальчик, – а так, всё было вполне нормально… – Ты можешь не беспокоиться о том, что я кому-нибудь расскажу об этом. Моя работа как раз состоит в том, чтобы тебе помочь. Но если ты не хочешь рассказывать, то я не буду тебя заставлять. Просто знай, что, если ты захочешь поделиться чем-нибудь, я обязательно тебя выслушаю. – Мужчина мягко улыбнулся и посмотрел куда-то над головой мальчика. Гарри проследил за направлением его взгляда и обнаружил над собой настенные часы, которые прежде не заметил. Они показывали без двадцати минут второго. – Как быстро, однако, пролетело время за интересным разговором, – расслабленно проговорил мужчина, – уже настала пора приёма пищи. Через несколько минут тебе принесут обед. Ты обязательно должен поесть – тебе нужно восстанавливаться, ведь последнюю неделю ты питался исключительно зельями, которые лишь поддерживали твою жизнь и давали дополнительную выносливость, и поверь мне, это не сравнится с обычной полезной едой. – Извините, но не могли бы вы рассказать, что со мной произошло? – осторожно спросил Гарри. Он заметил, что мистер Тики намеренно избегает этой темы, так что интерес, и в то же время тревога, росли всё больше с каждой секундой ожидания. – Прости, Гарри, но это именно та тема, в которой тебе предстоит разобраться завтра. Сейчас мне, к сожалению, придётся тебя оставить, но не волнуйся: после того как ты пообедаешь, я принесу тебе несколько книжек, связанных с магией. Возможно, что именно в них ты найдёшь ответы на некоторые интересующие тебя вопросы, – целитель кивнул ему на прощание, развернулся и направился к двери. – Извините, но могу я задать последний вопрос?.. – слегка зажато спросил Гарри. Он думал, следовало ли ему спрашивать об этом. На этот вопрос он по-настоящему боялся услышать ответ. – Конечно, не стесняйся, – остановился мистер Тики и снова повернул свою голову, дружелюбно улыбаясь, показывая, что он весь во внимании. – Кхм… да… Я просто хотел спросить… Когда я… эм… вылечусь, я… – слова застряли в горле. Он опустил свой взгляд на пол, почти прожигая в нём дыру. Он прикусил губу. «Черт возьми, спроси его наконец, перестань вести себя так жалко!» – отозвался где-то глубоко внутренний голос. Опять он вёл себя как тряпка. Раньше бы его за такое уже давно лишили еды. Ведь: «Если такой мусор, как ты, не может даже не мямлить при обычном разговоре, то и еды на тебя тратить нету смысла!» – у тёти Петуньи была просто потрясающе развитая логика. И вернуться туда обратно после того, как с ним впервые за долгое время поговорили как на равных, после того как ему так искренне улыбались, было настоящим кошмаром, который он никогда не хотел больше испытать. Иначе, лучше бы смерть его настигла ещё неделю назад. – Я внимательно тебя слушаю, Гарри, – пытаясь уловить каждую эмоцию на лице напротив, мистер Тики попросил его продолжить. Гарри собрал всё своё мужество в кулак. В самом худшем случае он может просто сбежать. «Все в порядке». – Я вернусь обратно к своим родственникам? – спросил Гарри. Он уже знал, какой именно будет ответ. С лица целителя пропали все эмоции. Словно с него сняли все маски. Он внимательно осматривал мальчика с головы до ног, словно видел того в первый раз. Под этим прожигающим взглядом Гарри чувствовал себя некомфортно. Казалось, что он видел его насквозь. – Нет, Гарри. Ты ни за что не вернёшься в дом твоих тёти и дяди. Куда угодно, но только не туда. Я не могу тебе обещать, но из того, что я знаю, возможен шанс, что ты можешь остаться здесь. Больше подробностей ты узнаешь завтра. Сейчас же хорошенько подкрепись и не думай ни о чём плохом. Здесь все желают тебе счастья. Теперь ты дома. Сколько Гарри себя помнил, он всегда мечтал услышать эти слова. Его большие детские глазки намокли, но не от грусти. «Теперь ты дома», – эти слова проникли глубоко под его хрупкие рёбра. Эти слова он будет хранить в своём сердце до конца своей жизни. Гарри даже не заметил, как на этот раз из его глаз полились такие тёплые, ласкающие кожу слёзы. Его улыбка была такой лёгкой, но самой искренней из всех, которые когда-либо появлялись на его миловидном личике. Он был счастлив. – Спасибо, – тихо сказал Гарри. – Спасибо вам за всё. – Ты не должен благодарить за это, Гарри. Это то, что ты должен был иметь ещё с момента твоего рождения, – растерянно сказал мистер Тики, но после лишь нервно улыбнулся в ответ. «Ты и вправду чудесный ребёнок, Гарри Поттер», — это было последнее, что он сказал, перед тем как выйти из больничной палаты. Ещё несколько минут Гарри не сводил глаз с того места, где стоял целитель. На его устах до сих пор светилась глупая улыбка. Сейчас ему было плевать, что о нём подумают другие. Возможно, они решат, что мальчик совсем тронулся умом. Но какая разница, если это была его первая искренняя улыбка? Он стёр рукавами свои слёзы, которые уже начали падать на самое мягкое и белое одеяло, на котором он только имел честь сидеть. Он снова улёгся на больничную кушетку, ожидая, когда к нему принесут обед. Сейчас, когда он остался один, произошедшие всего-то несколько минут назад события начинали казаться сладким сном. Но это была реальность. Мальчик даже проверил – сильно ущипнул себя за руку. Впервые испытать боль было приятно. Помощница целителя, которая просила для его собственного удобства называть её медсестрой, принесла обед всего-то через пять минут. Гарри, не евший неделю нормальной человеческой еды, да и до этого питавшийся остатками, даже не думал строить из себя скромного. От тарелки куриного супа осталась только тарелка. И то чудом. Медсестра смотрела на него с добротой, хотя они виделись всего пару раз. Именно она была той, кто первой его обнаружила после пробуждения. Когда он случайно спросил её об этом, она закрыла рот рукой, извинилась и сказала, что ей, к сожалению, запретили об этом говорить. Похоже, что в первый раз ему всё-таки не показалось. Его и правда здесь знали. Даже больше – к нему здесь относились с нежностью и дружелюбием. У Гарри уже появлялось несколько теорий на этот счёт. Вероятнее всего, это было из-за его родителей, и его уважали как их ребёнка. Но что с ними случилось? Очевидно, что на этот вопрос ему ответит завтра этот загадочный посетитель. Перед уходом медсестры он попросил её показать то, что он хотел увидеть с того момента, как только об этом узнал: магию. Просить это у целителя ему было стыдно – он буквально расплакался перед человеком, которого знал от силы полтора часа. Хотя мистера Тики он теперь считал своим другом. Конечно, он был старше мальчика раз в пять, но разве это имеет значение? Слезы и уязвимость мальчик старался не показывать даже самому себе, что уж говорить о других. Мальчик ожидал, что медсестра снова извинится и скажет, что ей и это запретили, но, к его удивлению, она улыбнулась и достала из кармана в длинной юбке тонкую, но очень изящную палочку. Похожую палочку он видел на гербе, нашитом на одежду целителя. Должно быть, это был герб больницы Святого Мунго. Она кашлянула, прочистив горло, и направила палочку на тарелку, которую Гарри любезно положил на тумбочку возле кушетки. Она сосредоточилась и произнесла: – Wingardium Leviosa! – В тот же момент тарелка поднялась и начала следовать за траекторией палочки. Разве этот день может стать ещё удивительнее? Гарри завороженно наблюдал, стараясь запомнить как можно больше: от движений руки медсестры до плавного полёта посуды. Тарелка подлетела к свободной руке помощницы целителя, а та с лёгкостью её поймала. Она мягко улыбнулась, смотря на его зачарованные глаза. – Прости, у меня остались ещё несколько невыполненных обязанностей. Но я обязательно покажу ещё несколько простеньких заклинаний вечером, а пока… – Медсестра начала рыться в своей поясной сумке. – Целитель Янус Тики сказал мне передать тебе несколько книжек о магическом мире, чтобы ты… ну… чувствовал себя покомфортнее. Я выбрала самые интересные для первого ознакомления. – Она подошла к тумбочке и положила на неё три книжки. На корешке книг не было никаких надписей, но на самой верхней книге можно было разобрать название – «Современная история магии». Любопытство Гарри зашкаливало со смертельной силой. – Ну… не скучай! – помахав напоследок, медсестра спешно вышла из палаты. Теперь он один до вечера. Он снова лёг на мягкое одеяло, смотря в уже ставший таким родным, белый потолок. Навязчивые мысли, что были перекрыты волной радости от осознания того, что теперь он никогда не вернётся в дом номер четыре, вырвались уже окончательно. Теперь ему было страшно и радостно одновременно. Словно его душа разрывалась на две половины. Ведь сочетание предвкушаемого страха и жгучей радости было довольно неприятным. Он ненавидел магию и любил её одновременно. Она разрушила его жизнь до этого и одновременно спасла из ада, который лишь слегка подогрелся её появлением. Он боялся «странностей», но восхищался волшебством. Он ненавидел быть уродом, но хотел быть волшебником. Он всегда подавлял свою, как оказывается, магию, но сейчас он не чувствовал над ней контроля. Он не чувствовал той стены, которую он возводил годами – сейчас она была разрушена. Но что-то до сих пор удерживало его колдовать. Страх? Вполне возможно. Внутренние рамки? Вероятнее всего. Он не оказался бы в больнице конкретно для волшебников, если бы что-то не случилось с его магией. Он ощущал изменения между тем страшным субботним утром и текущей секундой где-то глубоко внутри. Но он ничего не знал о магии. Гадать, что произошло на самом деле, было пустой тратой времени. Но у него была возможность узнать больше. Гарри перевёл взгляд на аккуратно сложенные книжки. Он решил посмотреть названия двух других. Помимо «Современной истории магии», в стопке лежали «Величайшие события волшебного мира в двадцатом веке» и «История Хогвартса». Последняя книга его заинтриговала. Что такое Хогвартс? По названию можно понять только то, что у этого объекта есть история и что, наверное, это достаточно важное место, чтобы писать о нём целую книгу. Гарри решил начать с самого понятного. Он взял «Современную историю магии» и открыл на первой странице. Было видно, что книга была написана для детей – текст был большой и несложный. Гарри привык читать книги для взрослых – в местной библиотеке Литтл Уингинга он давно перечитал все интересные книги для его возраста. Также находились интересные книги для подростков, но чаще всего это были какие-то плаксивые романы, которые Гарри абсолютно не цепляли. Драмы и переживаний в его жизни хватало даже слишком. Вместо этого его интересовали фэнтези и детективы. Полетать вместе с главными героями на драконе или разгадать очередную запутанную тайну – разве не это была мини-мечта каждого ребёнка? Хотя, возможно, и не каждого. Сверстники Гарри никогда особо не интересовались книгами –компьютерные игры были всегда интереснее. Нет, ему и вправду они нравились. Когда у Дадли было хорошее настроение, ну, или когда он был в полном отчаянии от отсутствия так называемых тиммейтов, он позволял Гарри играть вместе с ним в приставку, конечно, пока никто из взрослых не заметил отсутствия рабочего. Играли они в разное – гонки, мини-игры, бывали даже какие-то сюжетные. Гарри такие нравились больше всего. Сначала он играл по-честному – старался выиграть, но потом ему пришлось поддаваться Дадли. Ведь если проигрывать, тот быстро устанет, то вот самоутверждаться за счёт побед он сможет вечно. А мальчику было без разницы – он получал удовольствие от самого процесса. Гарри вернулся к книге. Он даже не заметил, как та его затянула. Чем дольше мальчик читал, тем больше он узнавал об этом новом мире. О его новом доме. В книге описывались последние восстания гоблинов, и, боже, как же сильно он хотел их увидеть! Он думал, что они существуют только в детских сказках, но, похоже, в каждом вымысле есть доля правды. Также там упоминались крестьянские восстания и современные магические открытия. Оказывается, магия имела обширные и, в то же время, очень разнообразные направления. Он уже знал, что волшебники умели готовить зелья, но то, что они были способны превращать один объект в другой одним простеньким взмахом палочки, у Гарри вызывало поистине детский восторг. Когда он уже был на конце книги, он увидел то, что невозможно было описать словами. Его имя. Гарри Джеймс Поттер. Оно упоминалось мельком, причем так, будто бы читатель не мог не знать о мальчике и о том, что с ним произошло. Про его родителей не было и слова. Значит, его теория была маловероятна. Странно было бы упоминать только одного мальчика, а не всю семью Поттеров. Это значило только одно: Гарри был известным сам по себе, причём и среди взрослых, и среди детей, если его имя упоминалось в детской книжке так непринуждённо. Осилить книгу до вечера ему всё-таки удалось. Больше упоминаний о себе он не нашёл. Скорее всего, медсестра специально подобрала такие книги, где его имя упоминается максимум мельком. Но почему? Почему ему не давали узнать о собственной жизни чуть больше? Почему любой ребёнок знал его лучше, чем он сам себя? С ним произошло что-то плохое, и поэтому они не хотели, чтобы мальчик узнал об этом? Или боялись его реакции? Голова начинала раскалываться от урагана мыслей. Ему уже сказали, что мальчик узнает обо всём завтра. Сейчас штурмовать его, недавно вышедшую из комы, голову было себе дороже. Он отложил прочитанную книгу на дальний край тумбочки, поднял голову и посмотрел на часы. Иного способа следить за временем не было – в его палате почему-то отсутствовали окна. Несмотря на это, в комнате был свежий воздух. Наверное, это был результат какого-то заклятия. Циферблат показывал полшестого вечера. Скоро должна была прийти помощница целителя с ужином. Ему следует спросить, как её зовут. Очень неловко было называть её просто медсестрой, когда она разрешила обращаться к ней на ты. Он очень хотел, чтобы она стала его вторым другом в этом месте, а обращаться к другу не по имени было бы грубо. До этого у него не было друзей-людей. Вместо этого он дружил с животными. Конечно, это было трудно называть дружбой, ведь ни они, ни он друг друга не понимали. По-настоящему он дружил только с одними существами. Со змеями. С ними мальчик по какой-то причине спокойно беседовал на абсолютно разные темы. Начиная с того, как они относятся к зоопаркам (негативно), заканчивая тем, что мальчик думает о насекомых как о еде (ему не очень понравилось). Теперь, когда он узнал, что он волшебник, стало понятно, почему он один-единственный был способен общаться с этими рептилиями. Но почему именно со змеями? Может, каждый волшебник способен общаться с каким-нибудь определённым животным с рождения? Или, может быть, он входил в целую группу людей с предрасположенностью к общению с ними? В любом случае, это не имело какой-то большой разницы. Единственный минус был в том, что, к сожалению, зимой Гарри оставался один. Змеи ему рассказывали, что в холодное время года они переходили в неактивное состояние. Чтобы ему проще было понять, они называли это спячкой, ведь иначе они могли бы умереть от холода или голода. Каждый год желание забрать их к себе в коморку было велико как никогда. Но даже если бы ему пришлось отдать часть своей кровати змеям, при обнаружении их своими недалёкими родственниками он мог поставить их под большой риск. А потерять своих друзей в принципе, к тому же по его вине, было для Гарри даже страшнее собственной смерти. На самом деле, у его друзей не было как таковых имён. Друг к другу они обращались по шипению разного тембра, что было очень непривычно, когда ты являлся человеком, и поэтому не очень удобно. Вместо этого он называл их именами, которые больше всего были схожи с их змеиными. Трёх его самых близких друзей он называл Хисс, Шип и Эш. Хисс был довольно мудрым и равнодушным ко всему происходящему, Шип большую часть времени предпочитал ворчать, но поспорить с ним всегда было интересно, а Эш была просто самой дружелюбной и милой змеёй в мире. Они были единственным, по чему Гарри и вправду будет скучать. Но он надеялся, что сможет их найти и на этот раз забрать вместе с собой. По крайней мере, хотя бы одного из них. Его размышления прервал быстрый стук в дверь и её дальнейшее открытие. В палату зашла медсестра, держа в руках поднос, на котором стояла тарелка с лёгким салатом. Он быстро поднялся и сел на край койки. – Привет! Ну как ты? Всё хорошо? – с ноткой обеспокоенности в голосе спросила помощница целителя. Она подошла к нему и поставила поднос на тумбочку. – Привет, да… – слегка зажато ответил Гарри. Ему казалось, что он никогда не привыкнет к такой заботе. Он всегда был независимым, ни от кого. Он ненавидел быть обязанным, а если всё-таки приходилось, то взамен он старался как можно лучше «отблагодарить». Это воспитала в нём тётя Петунья. Она обожала говорить, что всё, что он для них делает, это «благодарность» за еду (которую он сам готовил), за чистое место проживания (которое он сам убирал) и за способность ходить в школу (где он сам учился). Гарри не понимал, за что он должен был быть благодарным. Но он не сопротивлялся. Это было всё равно, что идти против себя. Ведь потребность возмещать в два раза больше, чем нужно, стала его частью характера. Он посмотрел на тарелку с едой, и его снова начало подташнивать. После обеда его стошнило. Желудок, который не привык питаться такими большими порциями, явно не оценил изменений. Но он не хотел беспокоить медсестру: она и так слишком много для него сделала. Его неблагодарный желудок – только его проблема. – Я рада. Ты проголодался? – медсестра подняла уголки губ. – Если честно… я очень наелся за обедом, – он постарался соврать как можно убедительнее. Он не умел лгать, но вот говорить полуправду у него выходило лучше. Он ведь и правда наелся за обедом. А вот факт того, что этот обед через полчаса решил выйти обратно наружу, был уже совсем неважным. Она не заподозрила подвоха. – Хорошо. Перед тем, как мы приступим, может, ты хочешь задать мне какие-нибудь вопросы? Или, возможно, ты уже приступил к книгам, которые я тебе принесла, и ты хочешь их обсудить? – девушка мягко улыбнулась, ожидая ответа. – Оу… На самом деле да, – мальчик запнулся, поняв, что она могла не понять, на что конкретно он ответил, и быстро добавил: – И на то, и на то… – Отлично, я тебя слушаю, – она подошла к его больничной койке и присела рядом с ним. Медсестра была миниатюрной девушкой, но Гарри, который выглядел младше своего возраста, по сравнению с ней, выглядел совсем как малютка. Гарри не очень это нравилось – из-за его внешности его часто любили дразнить сверстники. «Малыш Поттер» – это прозвище использовали в основном сверстники, ведь называть просто уродом было не так креативно и смешно. – Как Вас зовут? – Гарри даже не заметил, как снова перешёл на «Вы». Она пару секунд удивлённо на него смотрела, словно осознавая вопрос, и тихо засмеялась. – Прости, я совсем про это забыла. Меня зовут Мэрилин, но можешь звать меня просто Мэри, – она дружелюбно подмигнула ему. – У Вас очень красивое имя, – Гарри приподнял уголки губ. Имя Мэри ей и вправду очень подходило. – Ох, спасибо, – девушка слегка засмущалась, но после сказала: – Не стесняйся обращаться ко мне на ты. – Ой, прости… Я… – перед тем, как мальчик что-либо успел сказать, Мэри быстро его перебила. – Всё хорошо, Гарри. Не нервничай – это всё ради твоего удобства, – она как-то странно знакомо на него посмотрела и грустно улыбнулась. Гарри вспомнил, что похожими взглядами на него смотрели другие медсёстры. Гарри хотел верить Мэри, но порой она вела себя слишком странно и неестественно. Проще говоря – подозрительно. Её разговоры с ним ощущались так, как будто они снимались в не очень качественном фильме. Так, как будто все слова были продуманы заранее. Порой она теряла свою маску, как, например, только что, но сразу после этого старалась быстро сменить тему. И при этом начинала смотреть. Гарри наконец-то вспомнил, что это был за взгляд. Так смотрела на него тётя Петунья, когда пыталась увидеть, о чём именно думает её невыносимый племянник. Этот взгляд был очень похожим, но в нём таилась не безобидная раздражённость, как у его нервной тёти после двух чашек крепкого капучино. Нет, в нём было кое-что другое. Холодная расчётливость. Словно он спрашивал: «Догадался ли этот глупый мальчишка, что что-то здесь нечисто? Или мне просто следует играть чуть лучше?». И тогда Гарри понял, что все эти совпадения не случайны – что отвечать на вопросы они не хотят не потому, что завтра на них и так ответят. Что в книгах, которые они ему любезно предоставили, неспроста практически нет упоминаний о нём и о том, что с ним случилось. Что каждый разговор, который они начинали, специально старался не выводить его на особенно сильные эмоции – тот с мистером Тики, где он расплакался, явно был не по сценарию, если судить по сильно опешившему в тот момент лицу целителя. И тогда Гарри понял – что это место не его новый дом.