Симбиоз. Слепое пятно

Ночь была глубокой. Джордж лежал в постели, глядя в потолок. Рядом Макс спал, вернее, пытался спать. Ворочался, вздыхал, бормотал что-то невнятное. Кошмары, наверное. У Макса всегда были кошмары после разговоров с отцом. Джордж не спал. Слишком много мыслей крутилось в голове, как белки в колесе. Ландо. Дело. Йос. Выбор между правдой и удобством. Телефон на тумбочке завибрировал. Джордж схватил его быстро, чтобы не разбудить Макса. Посмотрел на экран. Сообщение от Ландо. Джордж открыл переписку, прищурился от яркости экрана. Ландо: Ты не спишь? Джордж: Нет. Ты тоже? Ландо: Не могу уснуть. Думаю. Джордж: О чём? Ландо: О том, что будет завтра. Арестуют меня или нет. Джордж сел, прислонился спиной к изголовью. Джордж: Не арестуют. Обещал же. Ландо: Ты не можешь контролировать всё, детектив. Джордж: Могу попробовать. Ландо: Упрямый. Джордж: Слышал уже. Пауза. Джордж видел, как появлялись и исчезали три точки, Ландо печатал, стирал, снова печатал. Ландо: Джордж, можно задать личный вопрос? Джордж: Давай. Ландо: Ты счастлив? С Максом? Вопрос ударил кулаком в живот. Джордж посмотрел на спящего Макса. На это напряжённое даже во сне лицо. На руку, которая сжала простыню в кулак. Джордж: Это сложный вопрос. Ландо: Значит, нет. Джордж: Значит, по-разному. Иногда да. Иногда нет. Чаще что-то среднее. Ландо: Это не ответ. Джордж: Потому что нет простого ответа. Ландо: А если бы был? Джордж: Тогда бы я не лежал сейчас без сна, переписываясь с тобой. Ландо: Это комплимент? Джордж: Может быть. Ландо: Тогда я приму как комплимент. Джордж усмехнулся. Даже в три часа ночи, под угрозой ареста, Ландо умудрялся флиртовать. Ландо: Знаешь, что мне в тебе нравится? Джордж: Что? Ландо: То, что ты честный. Не притворяешься. Не строишь из себя кого-то. Ты просто есть. Джордж: Это потому что я слишком устал притворяться. Ландо: Тогда я рад твоей усталости. Джордж: Странный... что это вообще? Ландо: У меня вообще всё странное. Даже вкус в мужчинах. Джордж: Это намёк на меня? Ландо: Конечно. На кого ещё? Джордж: На Макса? Ландо: Твой Макс не в моём вкусе. Слишком злой. Я люблю помягче. Джордж: А я не мягкий. Ландо: Мягче, чем он. Это уже плюс. Джордж покосился на Макса. Тот повернулся на бок, лицом к нему. Во сне казался моложе, уязвимее. Почти милым, если не знать, каким бывает наяву. Джордж: Он не такой плохой, как кажется. Ландо: Ты его защищаешь. Это мило. Джордж: Это привычка. Ландо: Привычка защищать тех, кого любишь? Джордж: Да. Ландо: Тогда спасибо, что защищаешь меня. Джордж: Не за что. Это моя работа. Ландо: Работа или что-то ещё? Джордж застыл, глядя на экран. Пальцы зависли над клавиатурой. Джордж: Не знаю. Честно. Ландо: Ничего страшного. Я тоже не знаю многого. Например, почему мне так приятно с тобой переписываться. Джордж: Потому что я спасаю тебя от ареста? Ландо: Не только. Ты... другой. Не как все. Джордж: Это хорошо или плохо? Ландо: Хорошо. Очень хорошо. Джордж улыбнулся, сам не заметив как. Джордж: Ладно, хватит комплиментов. У меня голова закружится. Ландо: Пусть кружится. Ты все равно красивый. Джордж: Ты даже не видишь меня сейчас. Ландо: Представляю. Лежишь в постели, в темноте, улыбаешься телефону. Правильно? Джордж посмотрел на своё отражение в чёрном экране выключенного телевизора напротив кровати. Действительно улыбался, как дурак. Джордж: Правильно. Ты экстрасенс? Ландо: Нет. Просто знаю, что ты улыбаешься, когда я пишу. Чувствую. Джордж: Самоуверенный. Ландо: Уверенный в тебе. Пауза. Джордж смотрел на экран, не зная, что ответить. Внутри что-то тёплое разливалось, как глоток виски в холодный вечер. Ландо: Джордж, можно ещё один вопрос? Джордж: Давай. Ландо: Если бы не Макс... ты бы дал мне шанс? Вопрос повис в воздухе, как лезвие над шеей. Джордж посмотрел на Макса. На того, кто был рядом годы. Кто знал его лучше, чем он сам себя. Кто был частью его, как вторая половина. Но кто никогда не был лёгким. Никогда не был простым. Никогда не был нежным, кроме редких моментов, когда звёзды сходились в правильном порядке. Джордж: Не знаю. Может быть. Наверное, да. Ландо: Честный ответ. Спасибо. Джордж: А ты бы хотел? Ландо: Шанс с тобой? Конечно. Ты же видел, как я на тебя смотрю. Джордж: Видел. Думал, флиртуешь со всеми. Ландо: Нет. Только с теми, кто нравится. Джордж: Тогда я польщен. Ландо: :)). Я редко кому-то нравлюсь настолько, чтобы рисковать вс. Джордж: Рисковать чем? Ландо: Сердцем. Оно хрупкое, знаешь ли. Джордж: У всех оно хрупкое. Ландо: Но не все это признают. Джордж откинулся на подушки. Печатал одной рукой, другую положил на грудь. Чувствовал, как бьётся сердце. Быстрее обычного. Джордж: Ладно, хватит философии. Давай о деле. Ландо: О деле? Сейчас? В три часа ночи? Джордж: Ты сам не спишь. Значит, думаешь. О чём думаешь? Пауза дольше обычного. Ландо: О том, что я, наверное, должен тебе кое-что сказать. Джордж сел резко. Джордж: Что? Ландо: Об Оскаре. Джордж: Твой сосед? Ландо: Да. Я... я не совсем честен был. Внутри Джорджа что-то сжалось. Неужели Ландо всё-таки виновен? Неужели он ошибся, поверив? Джордж: Продолжай. Ландо: Оскар знал Уэббера. Хорошо знал. Джордж: Как хорошо? Ландо: Они были близки. Очень близки. Джордж замер, глядя в экран. Джордж: Близки в каком смысле? Ландо: Не в том, о котором ты подумал. Уэббер помогал Оскару найти работу, жилье. Потом Уэббер бросил Оскара. Ничего не сказал, просто перестал выходить на связь и открывать двери.и Джордж: Оскар переживал? Ландо: Очень. Месяц не выходил из комнаты. Плакал. Я его кормил через дверь. Джордж: Почему ты раньше не сказал? Ландо: Потому что не хотел вписывать его. Он ни в чём не виноват. Он давно простил Уэббера. Мы даже обсуждали это. Оскар говорил, что отпустил, что понимает. Джордж: Люди говорят много чего. Ландо: Ты думаешь, Оскар мог? Джордж: Не знаю. Мог? Пауза. Долгая, мучительная. Ландо: Нет. Не мог. Оскар мягкий. Не способен на насилие. Он даже паука в доме не убьёт, выносит на улицу. Джордж: Мягкие люди тоже убивают. Когда бывает достаточно больно. Ландо: Нет. Не Оскар. Я уверен. Джордж: Откуда? Ландо: Потому что знаю его пять лет. Живу с ним. Вижу каждый день. Он не такой. Джордж лежал, переваривая информацию. Оскар. Мягкий, который стоял в стороне во время их визита. Который уехал к родителям так вовремя. Джордж: Где он сейчас? Ландо: У родителей. Мать болеет. Я говорил. Джордж: Номер родителей есть? Ландо: Есть. Хочешь проверить? Джордж: Да. Ландо: Сейчас скину. Через секунду пришло сообщение с номером и адресом. Джордж: Спасибо. Ландо: Джордж, ты правда думаешь, что Оскар мог? Джордж: Я думаю, что надо проверить все версии. Даже неудобные. Ландо: Но ты же понимаешь, что если это Оскар, то я... Джордж: Что ты? Ландо: Был его алиби. Соврал полиции. Стал соучастником. Джордж закрыл глаза. Джордж: Почему ты мне сказал? Мог бы промолчать. Ландо: Потому что ты защищаешь меня. И я не хочу, чтобы ты защищал того, кто врёт. Джордж: Ты не врал. Просто не сказал всей правды. Ландо: Это одно и то же. Джордж: Нет. Врать — это говорить неправду. Ты просто промолчал о том, что казалось неважным. Ландо: Ты оправдываешь меня. Джордж: Может быть. А может, просто понимаю. Ландо: Спасибо. Джордж: Не за что. Спасибо тебе, что сказал. Сейчас. А не когда уже было бы поздно. Ландо: Я не мог молчать. Не с тобой. Джордж улыбнулся. Джордж: Ты слишком хороший для этого мира. Ландо: Или слишком глупый. Джордж: Хороший. Ландо: Если ты так говоришь, значит, так и есть. Джордж: Именно. Ландо: Джордж? Джордж: Да? Ландо: Мне нравится с тобой разговаривать. Даже в три часа ночи. Даже о таком дерьме. Джордж: Мне тоже. Ландо: Правда? Джордж: Правда. Ты... лёгкий. С тобой легко. Ландо: Это хорошо? Джордж: Очень. Ландо: Тогда я рад. Они переписывались ещё минут двадцать. О ерунде. О музыке, которую любят. О фильмах, которые ненавидят. О том, что Ландо терпеть не может кинзу, а Джордж обожает. О том, что у Джорджа есть шрам на левом колене от падения с велосипеда в детстве. О том, что Ландо мечтает прыгнуть с парашютом. Обычная болтовня. Та, что бывает между людьми, которым просто приятно общаться. Без давления, без ожиданий. Просто два человека, не спящие ночью, нашедшие друг друга в темноте. Ландо: Мне надо попробовать уснуть. Джордж: Мне тоже. Ландо: Спокойной ночи, детектив. Джордж: Спокойной, подозреваемый. Ландо: Бывший подозреваемый, если ты сдержишь обещание. Джордж: Сдержу. Ландо: Тогда спи. И пусть тебе снится что-то хорошее. Джордж: Ты? Ландо: Тоже подойдёт. Джордж: Самоуверенный. Ландо: Уверенный в тебе). Разница есть. Джордж: Спокойной. Ландо: Тебе тоже. Джордж убрал телефон на тумбочку. Лёг, посмотрел на Макса. Тот спал, наконец-то спокойно. Лицо расслабленное, дыхание ровное. Джордж протянул руку, коснулся плеча Макса. Тепло, реальность. — Прости, — прошептал он в темноту. — Прости, что переписываюсь с ним. Прости, что мне с ним легко. Прости, что иногда хочется побыть с кем-то, кто ничего не усложняет. Макс не ответил. Спал. Джордж закрыл глаза. И заснул, думая не о Максе, а о Ландо. О том, как тот улыбается. О том, как флиртует даже под угрозой ареста. О том, как честно признался про Оскара, хотя мог промолчать. И ещё думал о том, что надо проверить Оскара Пиастри. Завтра. Первым делом. Потому что если он убийца, то Ландо станет соучастником. А Джордж не мог этого допустить. Даже если придётся пойти против Макса. Опять. Даже если это разрушит то, что между ними осталось. Потому что правда важнее. Даже когда она больно бьёт. *** Утро пришло раньше, чем Джордж успел с ним примириться. Шесть сорок семь. Он знал это без будильника, потому что Макс уже не спал. Сидел на краю кровати, спиной к нему. Плечи как бетонные плиты. Телефон в руках держал так, как держат гранату с вырванной чекой. Нашёл. Джордж понял это ещё до того, как Макс открыл рот. Понял по тому, как была наклонена голова. По тому, как пальцы сжались вокруг аппарата. По тому, как комната вдруг стала на несколько градусов холоднее, хотя батарея работала. — Ты переписывался с ним, — сказал Макс. Не спросил. Констатировал. Голос тихий, что было хуже ора. — Да, — Джордж сел. — Он написал первый. Не мог спать. — Как трогательно. — Макс... — Нет, — Макс встал. Не обернулся. Прошёл к окну, уставился в серость за стеклом. — Не надо. Я понял. — Что ты понял? — Что ему нравится переписываться с тобой в три часа ночи, пока я сплю рядом. — Это была работа. — Работа, — повторил Макс, и в этом слове было столько яда, что хватило бы на небольшое экологическое бедствие. — Конечно. Работа. Как засос был работой. — Он рассказал мне кое-что важное, — Джордж встал, потянулся за рубашкой. — Про Оскара. Про его связь с Уэббером. — И для этого нужно было переписываться час? — Двадцать минут. — Я засёк. — Ты засёк? — Джордж остановился, рубашка в руках. — Ты следил за временем? — Я не спал, — Макс обернулся наконец. Глаза красные. Не от слёз, он просто не спал. — Лежал рядом с тобой, слышал, как ты печатаешь, и не спал. Ждал, когда ты закончишь. — Почему не спросил? — Потому что хотел посмотреть, скажешь ли сам. Они смотрели друг на друга через комнату. Джордж чувствовал вину, тупую, невнятную вину за то, что писал Ландо. И ещё что-то другое, раздражение. На Макса, на его слежку, на эту постоянную ревность, которая пожирала всё вокруг, как плесень. — Я должен был сказать, — сказал Джордж. — Согласен. Но он рассказал важную вещь. — Важную. — Оскар Пиастри. Он был близок с Уэббером. Очень. Потом что-то между ними случилось. Уэббер исчез из его жизни. Мотив есть. Что-то в лице Макса изменилось. Едва заметно, как трещина в льдине, сначала тонкая, потом не остановишь. — Он мог бы рассказать это утром, — сказал он. — Мог. Но сказал ночью. — И ты решил не будить меня. — Ты наконец нормально спал. — Не спал я, — Макс бросил телефон на кровать. — Я слушал, как ты переписываешься с парнем, который тебя целовал. Это не называется "нормально спать". Джордж надел рубашку. Начал застёгивать пуговицы, методично, снизу вверх. Дал себе время не сказать ничего лишнего. — Прости, — сказал он. — За то, что не сказал сразу. — Не нужны мне твои извинения. — Тогда что нужно? Макс не ответил. Прошёл мимо Джорджа к ванной, задел плечом, не грубо, но и не случайно. Где-то между "я замечаю тебя" и "я на тебя злюсь". Дверь закрылась. Зашумела вода. Джордж дошёл до стола, налил воды из графина, выпил стоя. Посмотрел на телефон Макса, который лежал на кровати экраном вниз. Не стал брать. Макс взял сам и позвонил отцу. Слышно было через дверь как Макс говорит, тихо, отрывисто. Слов не разобрать. Интонация ясная: докладывает, обещает, старается не злить. Голос, которым говорят с начальством. Голос, которым Макс никогда не говорил с Джорджем. Хотя иногда говорил с отцом примерно так же, как с Джорджем. В плохие дни. Вода выключилась. Макс вышел. Оделся быстро, без слов. Натягивал пиджак, когда Джордж написал Ландо. Он сам не очень понял, почему сделал это именно сейчас. Может, привычка. Может, потому что хотел сказать, что они едут к Оскару. Может, потому что Макс стоял спиной и молчал, и это молчание было невыносимым, и Джордж машинально потянулся к тому, с кем было нелегче. С кем было просто. Джордж: Едем к Оскару. Спасибо за ночь. Ландо: За ночь), — смайлик с подмигиванием. — Удачи. Буду ждать новостей. Береги себя. Джордж: Ты тоже. Ландо: Всегда. Особенно зная, что ты следишь. Джордж усмехнулся, убрал телефон. Поднял глаза. Макс смотрел на него. Лицо непроницаемое, как гипсовая маска. Только глаза живые, и в них то самое выражение, которое Джордж научился узнавать за годы. Не злость. Хуже злости. Что-то тихое, съедающее изнутри. — Поехали, — сказал Макс. И вышел, не дожидаясь. *** В машине было тихо, как в аквариуме. Город проплывал за стёклами, серый, привычный, равнодушный. Макс вёл, и вёл хорошо, без обычной агрессии, без подрезаний и жестов в зеркало. Это было хуже. Когда Макс злится нормально, он орёт, жестикулирует, говорит много лишнего. Когда злится так, молчит и смотрит на дорогу, как будто дорога в чём-то виновата. Джордж писал Ландо. Не постоянно. Просто иногда доставал телефон, печатал что-то, убирал обратно. Мелочи. Как выехать к дому Оскара по объездной. Спрашивал, есть ли у Пиастри-старшего пёс, Ландо сказал, что есть, рыжий спаниель по имени Марло, и что спаниель будет лаять, но не кусаться. Потом Ландо написал, что нашёл в холодильнике остатки тирамису и что это единственное хорошее в его утре. Джордж ответил: "У меня тоже есть хорошее в утре, но оно молчит и смотрит в окно". Ландо написал: "Бедолага". Джордж не ответил. — Можешь вслух читать, — сказал Макс. Голос ровный, как асфальт. — Если хочешь. — Там ничего важного. — Тогда зачем пишешь? — Уточняю детали. — Какие детали? — У Пиастри-старшего есть спаниель. Макс помолчал. — Охуенно важная деталь, — сказал он. — Прямо ключ к расследованию. — Могло пригодиться. — Как? — Если собака выбежит, я бы дёрнулся. — Ты боишься собак? — Нет. Но просто приятно знать. Макс не ответил. Свернул на трассу, набрал скорость. Спаниеля Джордж действительно ждал теперь с некоторым интересом. *** Дом Пиастри-старших стоял на краю частного сектора, в той части города, где заканчивались панельки и начинались дома с палисадниками. Двухэтажный, кирпичный, с синей крышей и яблонями вдоль забора. Яблоки ещё не облетели до конца, несколько держались, сморщенные, упрямые. Спаниель действительно залаял. Рыжий, ушастый, с такой преданной мордой, что хотелось немедленно почесать за ухом. Джордж почесал. Спаниель заткнулся и потёрся об его штанину. Макс посмотрел на это взаимодействие с выражением человека, который видит что-то безумно раздражающее, но слишком устал возмущаться. Оскар вышел через минут пять. Пальто нараспашку, лицо спокойное так, как бывает спокойным лицо, которое специально успокоили перед разговором. Джордж умел различать настоящее спокойствие и исполненное. — Подождите, — сказал Оскар. — Зайду к маме, скажу, что вышел. Она не должна волноваться. Они подождали. Спаниель Марло нашёл палку и принёс её Джорджу с видом величайшего одолжения. — Не кидай, — сказал Макс. — Потеряем время. — Я и не кидаю. — Ты смотришь на неё с интересом. — Я просто смотрю. — Ты уже чешешь за ухом эту хуйню. — Это не хуйня, это собака. — Это не твоя собака. — Макс, — Джордж посмотрел на него. — Ты сейчас ревнуешь к псу? Макс открыл рот. Закрыл. Отошёл к забору. Оскар вернулся. Кивнул им обоим вежливо, нейтрально. Жест человека, который общается с полицией не впервые и знает, что лучшая тактика — не давать поводов. — Слушаю вас, — сказал он. Макс начал. Вопросы сухие, быстрые: где был в ту ночь, что знал об Уэббере, когда видел последний раз, были ли конфликты. Оскар отвечал. Ровно, без лишних слов. "Дома был". "Знал как... наставника". "Несколько месяцев назад". "Конфликтов не было". Это был разговор двух людей, которые оба знали, что разговор идёт не в том направлении. Оскар не врал напрямую, просто не говорил лишнего. Макс давил мягко, но давил. Оскар уходил культурно, но уходил. Через десять минут Макс сжал кулаки. Джордж увидел это. Видел, как белеют костяшки, как напрягается челюсть. Узнал этот момент, момент, после которого начинается что-то, о чём потом жалеешь. — Макс, — сказал он. — Иди проверь машину. Мне кажется, там фара мигала. — Что? — Фара. Левая. Мигала по дороге. Посмотри. Макс посмотрел на него долгим взглядом. Взглядом, в котором было: "я понимаю, что ты делаешь, я понимаю, что ты прав, и мне это бесит". Потом развернулся и пошёл к машине. Плечи квадратные, шаг тяжёлый. Оскар смотрел ему вслед. — Сложный человек, — сказал он тихо. — Просто устал, — Джордж убрал блокнот. — Давайте без официоза. Как давно ты знал Уэббера? Оскар помолчал. Подобрал яблоко с земли, покрутил в руках. — Лет семь, — сказал он наконец. — С тех пор, как приехал в город. Он помог мне найти работу. Потом жильё. Потом познакомил с Ландо, мы стали соседями, потом сняли квартиру вместе. — Он был важен для тебя. — Был, — Оскар бросил яблоко в листья. — Как... не знаю. Как ориентир. Взрослый человек, который знает, как устроен мир. Я тогда не знал ничего. — Потом он исчез. — Да. — Почему? — Не знаю, — Оскар снял очки, протёр стёкла. — В какой-то момент перестал отвечать. Я несколько раз пытался выйти на связь. Ничего. Я злился. Потом перестал злиться. Потом забыл. — Правда забыл? — Правда, — Оскар посмотрел на него спокойно. — Я понял, что он мне не должен ничего. Люди уходят. Это нормально. — Ландо говорит, ты переживал. — Переживал. Потом перестал. Это не одно и то же. Джордж кивнул. Смотрел на Оскара внимательно, на это тихое лицо, на аккуратные жесты, на то, как он держался. Спокойный. Настоящий. Без той натянутости, которая бывает у человека, которому есть что скрывать. — Я слышал, у Уэббера были сложности с кем-то, — сказал Джордж. — Вражда. Ты что-нибудь знаешь об этом? Оскар наморщил лоб. — Была история, — сказал он медленно. — Он как-то упоминал. Человек, с которым у него что-то не заладилось давно. Он не вдавался в детали, я не спрашивал. — Имя помнишь? — Себастьян, кажется. Феттель. Они были партнёрами когда-то. Потом что-то пошло не так. Марк говорил, что это было... больно. Но не объяснял, как именно. Джордж записал. Себастьян Феттель. — Ты не видел этого Феттеля? — Нет. Только слышал имя. И то один раз, мельком. — Марк говорил о нём как о враге? — Как о человеке, которого боялся, — Оскар подумал. — Или которому не доверял. Или все сразу. Точно не скажу. Марло снова появился рядом, ткнулся мордой в колено Джорджа, посмотрел снизу вверх с выражением абсолютного доверия ко всему существующему миру. — Хорошая собака, — сказал Джордж. — Ландо его обожает, — Оскар неожиданно улыбнулся. Первый раз за разговор. — Приезжает иногда с ним гулять. Говорит, что если бы снимал квартиру один, давно бы завёл такого. — Но не снимает один. — Нет. Мы вместе, — Оскар почесал Марло за ухом. — Хотя иногда я думаю, что ему нужна другая компания. Не моя. — Почему? — Потому что он... он хочет кого-то. Не меня, не в том смысле. Просто кого-то своего. Кому можно было бы написать в три часа ночи. Джордж убрал телефон в карман. — Откуда знаешь? — Он расказал сегодня утром, — Оскар пожал плечами. — Не специально. Он просто счастлив. Джордж посмотрел на Марло. Марло посмотрел на Джорджа. В этом взгляде не было ничего, кроме абсолютной собачьей искренности. — Он хороший, — сказал Джордж. — Ландо. — Я знаю, — Оскар кивнул. — Поэтому и не хочу, чтобы он влипал в чужие неприятности. Это прозвучало нейтрально. Просто. Джордж посмотрел на него. — Он не влипнет, — сказал он. — Обещаете? — Постараюсь. Оскар кивнул, убрал руки в карманы. Посмотрел на машину, где в водительском сиденье сидел Макс, видно было, как тот смотрит в телефон, потом снова на Джорджа. — Вы хорошо работаете вместе, — сказал он. — Хотя, кажется, иногда хотите убить друг друга. — Почти постоянно, — согласился Джордж. — Это нормально. Ландо говорит, что именно это и называется близостью. Они попрощались. Оскар пошёл обратно в дом. Марло проводил Джорджа до калитки с торжественностью почётного эскорта. *** В машине Макс сидел прямо, как будто проглотил линейку. Телефон лежал на коленях. — Ну? — спросил он, когда Джордж сел. — Ничего явного, — сказал Джордж. — Но кое-что есть. Имя. Себастьян Феттель. Уэббер упоминал его, бывший партнёр, вражда, что-то серьёзное. — Феттель, — Макс записал в блокнот. Почерк резкий, угловатый. — Больше ничего? — Ничего, что имело бы прямое отношение к делу. — Зачем так долго тогда? — Потому что Оскар говорит мало. Нужно время. — У тебя было много времени. Минут двадцать пять. — Да. — Пока я сидел в машине, проверяя несуществующую фару. — Макс. — Что? — Ты бы его сломал. — Не сломал бы. — Ты уже сжимал кулаки. Макс помолчал. Завёл машину. — Ты меня отослал, как ребёнка, — сказал он. — При подозреваемом. — При свидетеле. И не при нём. Я сказал тихо. — Он слышал. — Никто ничего не слышал. Оскар смотрел в другую сторону. — Ты унизил меня. — Я предотвратил скандал. — Я не собирался скандалить. — Ты сжимал кулаки. — Это моя привычка. — Это предупреждение. Они выехали на трассу. Макс молчал. Джордж вытащил телефон, написал Ландо: "Был у Оскара. Он в порядке. Узнали кое-что. Новый след". Убрал телефон. Макс не повернул головы. Но Джордж видел, как его челюсть чуть сдвинулась. — Феттель, — сказал Макс. — Ищем по базе? — Сначала ищем, — согласился Джордж. — Что за история с Уэббером? — Партнёры. Что-то пошло не так. Уэббер его боялся. — Или не доверял. — Или все сразу. Макс кивнул. Переключил передачу. — Значит, Оскар не наш человек, — сказал он. — Нет. — И Ландо не наш. — Нет. — И Шарль не наш. — Нет. Пауза. — Зато у нас есть Феттель. — Зато есть Феттель. Макс посмотрел на дорогу. Джордж посмотрел в окно. Город начинался снова, панельки, фонари, люди, которые шли куда-то по своим делам, не зная, что где-то рядом двое детективов ищут убийцу, один из которых переписывался с симпатичным подозреваемым в три часа ночи, а второй не спал и засёк время. — Оскар сказал кое-что интересное, — произнёс Джордж. — Что? — Что мы хорошо работаем вместе. Хотя почти постоянно хотим убить друг друга. Макс помолчал. — Наблюдательный, — сказал он наконец. — Ещё сказал, что это называется близостью. Ландо так говорит. Оскар его цитировал. — Значит, Ландо умный. — Возможно. Тишина в машине стала чуть другой. Не тёплой, нет. Но менее острой. Как будто лезвие повернули тупым концом, не убрали, но хотя бы перестали резать. — Макс, — сказал Джордж тихо. — Что. — Я не хочу никуда от тебя уходить. Просто чтобы ты знал. Макс смотрел на дорогу. — Знаю, — сказал он. — Тогда перестань смотреть в телефон, когда я пишу ему. — Ты сам перестань писать ему. — Не перестану. Это полезно для дела. — И для чего ещё? Джордж не ответил. Макс кивнул. Перестроился в правый ряд, сбросил скорость. — Феттель, — повторил он снова, как будто имя само по себе было уликой. — Себастьян Феттель. Посмотрим, что за человек. — Посмотрим, — согласился Джордж. И написал Ландо: "Ещё одно имя. Феттель. Что-нибудь слышал?" Положил телефон на колено экраном вниз. Макс видел это краем глаза. Ничего не сказал. Марло, вероятно, уже нёс кому-то другому свою палку. *** Кими Антонелли появился в участке в понедельник утром, как кот, которого кто-то подбросил в чужой подъезд. Восемнадцать лет. Может, девятнадцать. Джордж так и не понял точно, потому что Кими говорил быстро, перескакивал с темы на тему и смотрел на всё вокруг с такой жадностью, как будто боялся, что мир успеет куда-то деться, пока он моргает. Волосы тёмные, немного взъерошенные — не специально, просто, судя по всему, расчёска была для него концептом абстрактным. Форма новая, но уже умудрился посадить пятно на рукаве — кофе, Джордж предположил. Или чай. Что-то горячее и коричневое. Его прислал дежурный с запиской: "Антонелли. Стажёр. Приказ сверху — работает с вами. Ферстаппен-старший подписал." Макс прочитал записку. Перечитал. Посмотрел на Кими. Потом на Джорджа. Потом снова на Кими. — Нет, — сказал он. — Здравствуйте, — сказал Кими. — Нет, — повторил Макс. — Я Андреа Кими Антонелли, — сообщил Кими, как будто это меняло что-то принципиально. — Первый день. Мне сказали, что я буду работать с лучшими детективами отдела. — Кто сказал? Кими немного помолчал. — Ферстаппен-старший. Макс посмотрел на Джорджа с видом человека, которому только что предложили съесть что-то неопределённого происхождения. — Он специально, — сказал Макс. — Он специально это делает. — Не думаю, что это личное, — сказал Джордж. — Всё, что он делает личное. Кими стоял между ними и смотрел на этот обмен репликами с нескрываемым интересом. Как на теннисный матч. Или как на что-то более непредсказуемое, чем теннис. — Я умею пробивать по базам, — предложил он. — Быстро. И кофе варю нормально, если что. — Кофе нам не нужен, — сказал Макс. — Кофе всегда нужен, — возразил Кими. Макс повернулся к Джорджу. — Скажи ему, что кофе нам не нужен. — Кофе нам нужен, — сказал Джордж. Макс закрыл глаза на секунду. Открыл. — Хорошо, — сказал он. — Хорошо, блядь. Садись. Вот стол. Вот компьютер. Пробей по базе Себастьяна Феттеля. Всё, что найдёшь — связи, адреса, судимости, парковочные штрафы, всё. Понял? — Понял, — Кими уже садился, тянулся к клавиатуре. — А это связано с делом Уэббера? — Ты и про дело знаешь? — Весь участок знает. У вас там труп, две ложных ниточки и теперь новое имя. Все говорят. Макс посмотрел в потолок. Потолок ничего не ответил. — Пробивай, — сказал он. — И не разговаривай. — Окей, — Кими уже смотрел в монитор. Потом поднял голову. — А можно потом поехать с вами? На место, или на допрос, или куда вы едете? — Нет. — Почему? — Потому что ты стажёр. — Стажёры тоже должны практиковаться. — На ком-нибудь другом. — Но мне назначили вас. — Кими, — вмешался Джордж, — пробей сначала Феттеля. Потом поговорим. Кими кивнул и уставился в экран с видом человека, для которого "потом поговорим" означало "скорее всего да". Джордж не стал разубеждать. Неправильно расстраивать людей в первый рабочий день. Макс отошёл к окну, достал телефон. Набрал номер отца, но не нажал вызов. Постоял так секунду, убрал. Джордж наблюдал. Всегда наблюдал. Это была его профессиональная деформация и личная черта одновременно, граница давно стёрлась. — Поедем ещё раз в квартиру Уэббера, — сказал Джордж. — Может, пропустили что-то. — Не пропустили. — Ты уверен? — Уверен. — Тогда зачем мы стоим здесь и смотрим, как стажёр работает? Макс повернулся к нему. — Потому что мне нужна минута, — сказал он. — Просто минута. Не задавай вопросов. Джордж не задавал. Стоял рядом, смотрел в другую сторону. За окном шёл мелкий дождь, тот вид дождя, который слишком ленив, чтобы быть настоящим, но достаточно настырен, чтобы промочить куртку. — Детектив Рассел, — позвал Кими, не отрываясь от монитора. — Джордж. — Что? — Зови меня Джордж. Детектив Рассел звучит как будто я в суде. — Ок, Джордж. Тут есть кое-что интересное по Феттелю. — Говори. — Четыре года назад был гражданский иск. Феттель против Уэббера. Деловой спор. Крупная сумма. Дело закрыли мировым соглашением, детали не публичные. — Кими печатал, не поднимая головы. — Ещё. Феттель засветился в трёх разных делах как свидетель за последние восемь лет. Ни разу не обвиняемый. Но всегда рядом с чем-то неприятным. — Адрес есть? — Два. Один официальный, один по налоговой. Разные районы. — Скинь мне оба. Кими скинул. Джордж посмотрел на телефон. Потом на Макса. — Едем сначала в квартиру, — сказал он. — Потом к Феттелю. Макс кивнул. Взял пиджак. — Кими, — сказал он через плечо. — Продолжай рыть. Всё, что найдёшь на Феттеля — контакты, машина, привычки, где жрёт, где спит, есть ли собака. Всё. — Есть, — сказал Кими. — А потом можно поехать с вами к Феттелю? — Нет. — Понял, — Кими снова уставился в монитор. Потом тихо добавил что-то себе под нос. Джордж расслышал. Что-то вроде "потом всё равно возьмут". *** Квартира Уэббера встретила их запахом нежилого. Тем специфическим запахом, который появляется, когда место долго стоит закрытым, не плесень ещё, но уже что-то близкое. Как будто воздух устал и лёг. Полицейская лента всё ещё была на двери. Они прошли под ней, не сговариваясь, синхронно, как делали всё последние несколько лет. Макс прошёл в гостиную. Джордж остался в прихожей, смотрел на вешалку. Пальто. Зонт. Ключи на крючке — те, которые уже никому не нужны. Он думал о Феттеле. О том, что бывший партнёр — это почти всегда деньги, или предательство, или все сразу. Бывшие партнёры бывают хуже бывших любовников. Любовники хотя бы понимают, за что ненавидят. — Здесь то же самое, — крикнул Макс из комнаты. — Посмотри под диваном. И за батареей. — Я уже смотрел под диваном. — Посмотри ещё раз. Пауза. — Ты специально придумываешь занятие? — Я занимаюсь работой. — Ты стоишь в прихожей и смотришь на пальто. Джордж прошёл в гостиную. Макс действительно смотрел под диваном, присел на корточки, заглядывал. Поднял взгляд на Джорджа снизу вверх. — Ничего, — сказал он. — Попробуй ещё раз кухню. — Там чисто. — Феттель и Уэббер делили что-то важное, — Джордж подошёл к окну. — Достаточно важное, чтобы судиться. Мировое соглашение — это значит, договорились. Но ты не всегда договариваешься и отпускаешь. Иногда договариваешься и ждёшь. — Глубокая мысль, — Макс встал. — Ты это сам придумал или Ландо подсказал? Джордж обернулся. — Зачем ты это сказал. — Просто спросил. — Нет. Ты не "просто спросил". Ты ввернул его имя, чтобы посмотреть на мою реакцию. — Ты реагируешь. — Потому что ты специально провоцируешь. — Потому что ты весь день на телефоне. — Я работаю. — С ним не работаешь. — С ним тоже, — Джордж повернулся к нему. — Он дал нам Феттеля. Через Оскара. Это называется информатор. — Это называется флирт на работе. — Макс, — Джордж произнёс это ровно, без злости. Усталость была сильнее злости. — Мы сейчас в квартире убитого человека. Можем поругаться потом? — Потом ты будешь писать Ландо. — Не буду. — Обещаешь? — Нет. Макс засмеялся. Коротко, без юмора, одним выдохом. — Честный хотя бы, — сказал он. — Стараюсь. Они разошлись по комнатам снова. Джордж перебрал книги на полке, ничего. Открыл ящики в буфете — счета, старые квитанции, чья-то визитка без подписи. Взял визитку, убрал в карман на всякий случай. Из спальни донёсся звук, Макс что-то двигал. — Нашёл? — крикнул Джордж. — Нет. Тяжёлый шкаф, блядь. — Не двигай в одиночку. — Справлюсь. — Макс. — Сказал, справлюсь. Джордж вошёл в спальню. Макс действительно двигал шкаф, упирался плечом, тот скрипел, но поддавался. Джордж встал рядом, без слов, взялся с другой стороны. Они отодвинули его вместе. За шкафом была стена. Обои. Ничего. Макс выдохнул. — Пусто, — сказал он. — Пусто, — согласился Джордж. Они стояли рядом. Близко, как всегда бывает, когда двигают мебель, потому что мебель требует координации, и координация требует близости. Джордж чувствовал плечо Макса у своего плеча. Тепло сквозь ткань пиджака. — Зря приехали, — сказал Макс. — Не зря. Убедились, что не пропустили. — Ты мог бы убедиться и так. — Нет. Мне нужно было видеть самому. Макс повернулся к нему. — Почему ты ему пишешь? — спросил он. Не зло, нет. Просто. Как спрашивают о чём-то, что давно хотели спросить, но откладывали. — Честно скажи. Зачем? Джордж посмотрел на него. — Потому что с ним легко, — сказал он. — Я уже говорил. — Со мной тяжело. — Да. — И тебя это устраивает? — Я привык. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который есть, — Джордж пожал плечами. — Макс. Ты тяжёлый. Ты всегда тяжёлый. Но ты — ты. И я не хочу лёгкости, если лёгкость — это не ты. — Красиво. — Не ирония? — Нет. Правда красиво. Они стояли, смотрели друг на друга. Спальня убитого человека, странное место для этого разговора. Но у них никогда не было правильных мест. Только те, которые были. — Я замахнусь на тебя, — сказал Макс. — Предупреждаю. — Зачем предупреждаешь? — Потому что не хочу, чтобы ты испугался. — Не испугаюсь. — Знаю. Поэтому и говорю. Макс замахнулся. Рука пошла вверх, и Джордж видел её периферией, видел, и не двинулся с места, и не поднял руку в защиту. Потому что знал. Знал ещё до того, как это началось. Знал так, как знают вещи, которые понимаются где-то глубже слов. Рука Макса остановилась. Повисла в воздухе на секунду между "ударить" и "не ударить", в той точке, где злость упирается в то, что её останавливает. Потом опустилась. Не вниз, а вбок. На щеку Джорджа. Ладонью. Плашмя. Тепло. Макс держал руку на щеке Джорджа и смотрел на него. Взгляд странный, как будто сам не ожидал, что так выйдет. Как будто хотел одно, а получилось другое, и другое оказалось правильнее. — Идиот, — сказал Макс тихо. — Сам идиот, — сказал Джордж. И Макс его поцеловал. Грубо сначала. По-другому у него не получалось, это была его базовая настройка, его язык по умолчанию действовал резко, требовательно, как будто брал, а не давал. Зубы столкнулись, Джордж дёрнулся, ухватился за пиджак Макса, чтобы не потерять равновесие. Потом, Джордж не мог объяснить, в какой именно момент, что-то изменилось. Как меняется ветер. Незаметно, а потом вдруг иначе. Макс смягчился. Не весь, нет, Макс никогда не смягчался весь. Но губы стали медленнее. Рука на щеке бережнее. Как будто он вдруг вспомнил, что можно не воевать. Что этот человек перед ним не противник. Они стояли в спальне убитого человека и целовались медленно, почти нежно, и снаружи шёл дождь, и где-то в участке Кими Антонелли рыл базы данных и, вероятно, уже нашёл что-то ещё про Феттеля. Макс отстранился первым. Не далеко, просто на длину взгляда. — Ты всё равно напишешь ему, — сказал он. — Наверное, — сказал Джордж. — Я всё равно буду злиться. — Знаю. — И ты всё равно не перестанешь. — Нет. Макс кивнул. Как будто это был ответ, который его устраивал, не потому что он был хорошим ответом, а потому что он был честным. А честность Макс умел принимать лучше, чем нежность. — Пошли к Феттелю, — сказал он. — Пошли. Они вышли из спальни. Прошли через гостиную, через прихожей, мимо пальто и зонта и ключей, которые уже никому не нужны. Джордж снял ленту с дверного косяка, аккуратно, привычным движением. В коридоре Джордж достал телефон. Посмотрел на экран. Сообщение от Ландо. Ландо: Ты мне нравишься, детектив. Очень. Наверное, это уже не просто "нравишься". Не знаю, что с этим делать, но решил сказать. Просто чтобы ты знал. Джордж стоял в коридоре чужой квартиры и смотрел на экран. — Что? — спросил Макс из-за спины. — Ничего, — Джордж убрал телефон. — Кими написал. Что-то по Феттелю. — И? — Потом расскажу. В машине. Макс посмотрел на него секунду. Потом пошёл к лифту. Джордж шёл следом. В кармане телефон был тёплым или казался тёплым. Трудно сказать, где заканчивается физика и начинается то, что физикой не объяснишь. Он не ответил Ландо. Пока не ответил.