Somewhere I belong

4 мая 2040 года, 17:36 Молчаливый бритоголовый бугай в строгом черном костюме вел Хэнка по длинному коридору, не оборачиваясь, словно вовсе не заботясь о том, следует за ним гость или нет. В этом доме Андерсон бывал далеко не впервые, но всякий раз кто-то из плечистых мрачных охранников непременно сопровождал его — а, может быть, это был всегда один и тот же человек, заметить разницу между ними было довольно сложно. Даже открестившись от своего сомнительного прошлого, обелив репутацию и став для публики уважаемым законопослушным человеком, Франклин Лопес так и не избавился от некоторых старых гангстерских привычек. И одной из них была традиция проводить деловые, но непубличные встречи не в обстановке собственного офиса на верхнем этаже одного из небоскребов в деловом центре, а в тиши и помпезности библиотеки на втором этаже его грандиозного особняка в ближайшем пригороде, где вся обстановка напоминала павильон для съемки слезливой мексиканской теленовеллы, которые так в свое время любила матушка Хэнка. Безмолвный страж остановился у тяжелых дубовых дверей, развернулся и замер, словно рыцарь, встававший в почетный караул. Хэнку самому пришлось браться за изогнутую позолоченную ручку и впускать себя внутрь библиотеки. Хозяин уже ждал его. Франклин Лопес, которого мысленно Андерсон называл не иначе, как Снеговиком, поднялся из глубокого кожаного кресла навстречу посетителю, расцвел в приветливой — даже немного слишком приветливой и лучезарной улыбке и протянул Хэнку руку. Звук шагов по полу скрадывал толстый темный ковер. С бесконечных, стремящихся к потолку книжных полок взирали белые изящные статуэтки и маленькие портреты в одинаковых золотых рамках. На улице было еще светло — день только начинал клониться к вечеру, но плотные шторы на окнах создавали в библиотеке приятный уютный полумрак, разбавленный теплым желтоватым светом нескольких ламп, расположенных так ловко, будто их выставлял режиссер по свету, желая выхватить нужные части интерьера и затемнить те, которые зрителю видеть не полагалось. В стенах дома Лопеса Хэнк всегда чувствовал себя оборванцем. Дело было не только в богатой обстановке — хотя этим портретам на полках, пожалуй, почти никогда не приходилось видеть человека в джинсах. Снеговик, хоть, видимо, и жил постоянно в этом доме вместе с семьей, казалось, никогда не переодевался во что-то менее формальное, чем костюм-двойка Бриони и рубашки Армани из тонкого итальянского хлопка. Хэнк сильно сомневался, что хозяин принаряжался только ради визита дорогого гостя. Сегодня Франклин напялил под темно-серый двубортный пиджак сорочку удивительного, совершенно неуместного в серьезной обстановке ярко-розового цвета, которому могла бы позавидовать любая кукла Барби в витрине магазина игрушек Твелв Оакс Молла. Рука у Лопеса была, как обычно, холодной, как пакет горошка, только что из морозилки — Хэнк всегда удивлялся, насколько удачным оказывалось прозвище хозяина дома, и как точно он ему соответствовал. И вечно ледяные руки были лишь малой деталью в этом соответствии. С дюжину лет назад Андерсон совершил огромную и самую глупую за свою тогда безупречную карьеру ошибку. Во время операции по захвату преступной группировки Большого Майка, крупнейшего наркоторговца в штате Мичиган, Хэнк позволил одному из членов его банды уйти безнаказанным. Членом этим был, само собой, мистер Франклин Лопес, и лишь значительно позже Андерсон осознал, как катастрофически обманулся на его счет. Тогда, как, впрочем, и сейчас, глядя на Снеговика, сложно было определить, сколько на самом деле тому лет. Он выглядел невинным, запутавшимся растерянным мальчишкой, и едва ли кто-то мог догадаться, что, стоя за спиной большого Майка — хрестоматийно огромного, похожего на злобную акулу ублюдка — Снеговик был тем, на чьих связях и интеллектуальных способностях держался весь незаконный бизнес. Огромную партию «красного льда» обнаружили в контейнере одного из кораблей в порту Детройта. А корабль тот принадлежал, как позже выяснилось, одной из дочерних компаний «Глобал Шипмент» — корпорации, к руководству которой Франклин приступил после кончины своего отца, владевшего ей раньше. И досадно было осознавать, что его, опытного детектива, с наметанным глазом и неутолимой жаждой справедливости, обманула тогда исключительная, до странности невинная внешность Лопеса. Франклин Снеговик, в отличие от своих братьев, был совершенно, идеально бесцветным, и эта его генетическая особенность делала из опасного прожженного преступника чистого напуганного ангела. Сейчас Франклину было немного за сорок — но лицо его, бледнее мраморных колонн на фронтоне его особняка, сохраняло удивленное, растерянное выражение — из-за прямых бесцветных ресниц, обрамлявших большие светлые прозрачные глаза с розоватыми радужками, немного смазанных, не имевших возраста очертаний высоких скул и носа, из-за падавшей на почти неразличимые брови белоснежной мальчишеской челки. Франклин Лопес явно знал, какое впечатление может производить всем своим видом — и бесстыдно этим пользовался. Впрочем, за годы, прошедшие с их бесславного для Хэнка знакомства, Андерсон, пусть и не простил себя до конца, но свыкся с мыслью, что, раз совершив ошибку, теперь он мог лишь разбираться с ее последствиями. Франклин Лопес теперь был самым крупным и прибыльным клиентом детективного агентства «Андерсон и Андерсон», и сегодня вечером Хэнк явился к Снеговику в дом, чтобы получить очередное задание. — А где же твой бессменный спутник? — улыбнулся Снеговик, когда рукопожатие состоялось, — я так расстарался — раздобыл бутылку виски, созданного специально для андроидов — думал его отблагодарить. А он что же — решил меня продинамить? — Коннор занят, — стараясь казаться равнодушным, ответил Хэнк, — ты не единственный наш клиент, знаешь ли. Это была беззастенчивая, почти неприкрытая ложь. Правда же заключалась в том, что Коннор наотрез отказался от встречи со Снеговиком, но объяснить хозяину дома нежелание партнера насладиться его обществом, и при этом не оскорбить его, Хэнк бы попросту не смог. Коннор не явился сегодня на встречу с клиентом по чрезвычайно простой причине — не захотел. Проработав несколько месяцев по контракту с «Глобал Шипмент», выполнив для Снеговика множество важных и непростых поручений, принеся агентству столько прибыли, что уже на той неделе партнеры могли бы все бросить и дожить свои дни в бунгало на берегу Атлантического океана в Форт-Лодердейле, штат Флорида, Коннор вдруг осознал, что их работа на Лопеса мало чем отличалась от той, за которую партнеры брались сразу после открытия агентства. Новые поиски робо-кота приносили гораздо больше денег, но по сути оставались такими же однообразными и унылыми. Коннор по-прежнему собирал компромат — не на неверных мужей, но на конкурентов, вычислял схемы финансовых махинаций нечистых на руку партнеров компании — как прежде выискивал следы мошенничества при выплате алиментов. Последней же каплей для андроида, тосковавшего по настоящей детективной работе, стало задание Снеговика, которое они получили в самом начале апреля. Лопес хотел, чтобы Коннор проследил за подружкой своего племянника, с целью убедиться в чистых намерениях девушки. И было совершенно неважно, что в ходе этой работы Андерсонам удалось раскрыть сразу два по-настоящему серьезных преступления. Коннор был оскорблен до глубины души и по возвращению из Канады намеревался разорвать контракт с Глобал Шипмент без промедления. Однако Хэнк напомнил ему о неустойках, и андроид смирился с неизбежным — их договор с Лопесом был заключен на полгода, и до самого сентября они были накрепко с ним повязаны. Теперь, впрочем, Андерсону приходилось самому контактировать с заказчиком — и хорошо еще, что Коннор пока не отказывался выполнять свою работу. — Как жаль! — меж тем, продолжал беззаботно и как-то уж слишком радостно лучиться благодушием Снеговик, — но ты-то со мной выпьешь, дружище? — Ты знаешь, Фрэнк, я не пью, — напомнил Хэнк. Тот в притворно страдальческом жесте возвел очи горе и всплеснул руками. — Но ведь такой повод, Генри! — воскликнул Снеговик, — только бессердечный бы не выпил! — Что за повод? — поинтересовался Андерсон. — Ах, я же не сказал, — рассмеялся Лопес, — я, мой друг, только пару часов, как вернулся из больницы. — И что — подозрительная родинка оказалась кусочком шоколадки, прилипшим к коже? — фыркнул Хэнк. — Ты шутник, за это тебя и люблю! — громче расхохотался Лопес, и это было уже слишком странно. Андерсон засомневался, не принял ли Снеговик чего-нибудь из старых запасов, не подменили ли его страшные люди из тайного правительства или инопланетяне. Франклин, однако, схватил со стола телефон, полистал снимки в галерее и наконец повернул экран к Хэнку. С не слишком четкой фотографии, точно у снимавшего отчаянно тряслись руки, на Андерсона смотрел крохотный хмурый младенец, еще морщинистый и красный, явно покинувший место своей дислокации внутри материнской утробы считанные минуты назад. — Моя дорогая Елена подарила мне четвертого, — похвастался Лопес, — это малютка Магдалена. Я видел, как она появилась на свет и даже пуповину сам перерезал. У Хэнка имелся соответствующий опыт и, подняв глаза от фотографии, он сказал совершенно искренне: — Поздравляю, Фрэнк. Она — чудо, как хороша. — Но глотка виски все же не стоит? — подмигнул Лопес. Андерсон отрицательно качнул головой, и счастливый папаша театрально отмахнулся, — такой ты скучный стал, с тех пор, как пить бросил. Ладно, для тебя у меня есть лучшая в мире газировка, но, будь добр, пей ее так, будто это Макэллэн восьмидесятилетней выдержки. На то, чтобы отпраздновать появление на свет нового члена клана Лопесов ушло четверть часа. Франклин дважды обновил порцию виски в своем стакане, а Хэнк, как хозяин и просил, смаковал свою Кока-колу медленно, поигрывая каждым глотком во рту. Кровавыми подробностями своего приключения Франклин делиться не стал, но эпитетов, описывающих совершенство новорожденной дочери, придумал столько, что под конец Андерсон и сам готов был просить о немедленном знакомстве с эдаким уникальным природным явлением. Наконец, допив третий стакан, Снеговик снова поднялся из кресла, подошел к низкой дубовой тумбочке и вытащил из ящика длинный узкий желтый конверт. — Ну, к делу, — заявил он, немедленно сбросив с себя вид счастливого папаши и переходя на строгий профессиональный тон, — здесь — все подробности нового задания, — Снеговик протянул конверт Хэнку. Внутри прощупывались очертания маленькой флэш-карты — с самого начала их сотрудничества Лопес не доверял цифровым методам передачи важной информации. Все поручения они с Коннором получали именно так — на аналоговых носителях, и Хэнк подозревал, что это было связано с их недавним расследованием, когда после короткого разговора по телефону Лопес лишился важных данных, которые собирался использовать против одного из главных своих оппонентов. Он считал, должно быть, что файлы уничтожил Коннор, и выводить его из этого заблуждения Андерсон не собирался. — Времени немного, — продолжал Лопес деловито, — контракт должен быть заключен к началу июня, а я сомневаюсь, так ли чисты мои будущие партнеры на руку, как утверждают. Но сжатые сроки ведь не проблема — правда? Хэнк кивнул, хотя был вовсе в этом не уверен. Ему самому в подобного рода делах отводилась исключительно роль курьера и восхищенного наблюдателя. — В таком случае — будем на связи, дружище, — в последний раз улыбнулся Снеговик. У внешней ограды особняка Хэнк дожидался прибытия такси — он никогда не приезжал на встречи со Снеговиком на собственной, слишком приметной машине. Заветный конверт покоился в кармане, а выпитая газировка передавала приветы из мочевого пузыря — и почему только Андерсон постеснялся спросить у Лопеса перед уходом, где в его пафосном жилище таилась банальная уборная? И если бы не камеры, расположенные через каждые несколько шагов на пиках резной ограды, Хэнк отважился бы, пожалуй, оросить один из пышных сиреневых кустов, окружавших особняк. Машина подъехала — Андерсон, все еще погруженный в собственные мысли, шагнул к ней, и только теперь заметил, что подъехало к воротам дома Лопеса вовсе не вызванное им такси. Неприметный черный автомобиль остановился перед высокими створками — и сквозь прозрачное стекло водительского окна Хэнк заметил смутно знакомое молодое лицо. Он шагнул ближе — и сидевший за рулем человек повернул голову, точно озирался по сторонам. Мгновение — и их взгляды встретились. На лице парнишки узнавание вспыхнуло на секунду раньше, чем Хэнк понял, кто перед ним. Алекс Грейди, детектив полицейского департамента Детройта, смотрел на бывшего коллегу с таким неподдельным ужасом, точно вместо самого Хэнка ему явился его бестелесный призрак. Ворота перед машиной начали открываться. Мальчишка тронулся с места, все еще таращась сквозь стекло на Андерсона, а тот, осознав наконец, какую крупную рыбу выловил там, где вовсе не собирался рыбачить, задорно ему подмигнул. *** 4 мая 2040 года, 18:40 К своему дому Хэнк подъехал уже в легких сероватых сумерках. Даже в их не слишком презентабельном районе весна вершила свои порядки. Воздух пах сиренью, хотя ни одного куста по обочине улицы было не видно. Пропитавшее все вокруг за день солнечное тепло даже сейчас, хотя на Мичиган-авеню опускался вечер, приятно огладило кожу, когда Андерсон вышел из такси. Он вдохнул полной грудью, постоял немного на крыльце, словно хотел вобрать в себя призрачную благодать ранних сумерек, прежде, чем переступить порог, где его, как и пару недель до этого, не ждало ничего благодатного. Уходя, Хэнк оставил своего супруга за столом, под яркой светодиодной лампой — Коннор, занятый раскрашиванием очередной сложной фигурки какого-то фантастического змея, даже головы не поднял, чтобы попрощаться. И Андерсон рассчитывал найти супруга в том же положении — склоненным над уже почти законченных шедевром, выписывающим тонкой кисточки последние детали. Однако он ошибся. Гостиная, залитая ярким верхним светом, напоминала сцену ограбления. На диване — поправ все законы этого дома — величественно возлежал Сумо, с любопытством наблюдавший за действиями виновника чудовищного бардака и едва вильнувший хвостом при появлении человека. Сам же виновник — встрепанный, какой-то болезненно суетливый, одетый в одну из ярких футболок Хэнка с огромной красной надписью «Мстители» на спине — был полностью поглощен освобождением скромного, не шедшего ни в какое сравнение с богатствами Снеговика, книжного шкафа от разномастных томов, большая часть которых уже неровными стопками располагалась на полу. Хэнк остановился, не зная, как быть. Первым его инстинктом, конечно, было резко воззвать к сознанию Коннора и потребовать у него объяснений. Каждую из этих книг человек читал не по одному разу, берег и лелеял — некоторые из них ему, собственно, Коннор и подарил. Тем не менее, проглотив первую волную раздражения, Андерсон шагнул в гостиную и спросил негромко — стараясь, возможно, не напугать поглощенного своим актом вандализма супруга: — Малыш, какого хрена тут происходит? — Мне нужно избавиться от этого шкафа, — заявил в ответ Коннор, не потрудившись даже обернуться. — Замечательно, — терпеливо кивнул Хэнк, — а зачем? — Я расчищаю место для аквариума, — бросил супруг так, словно они весь предыдущий вечер провели, обсуждая этот вопрос, а теперь у Андерсона это совершенно вылетело из головы. — Аквариума. Ясно, — Хэнк посмотрел на Сумо — тот, не выказывая ни грамма сочувствия, негромко гавкнул — мол, чего непонятного? Сказано же — аквариум. — Ты решил завести рыб? — А для чего еще нужны аквариумы? — почти огрызнулся Коннор. Очередная стопка книг очутилась на полу — супруг все не оборачивался. — Ладно, допустим, — не стал спорить Хэнк, — а шкаф и все эти книги ты куда планируешь деть? Коннор ответил без запинки. — В этом доме две спальни, — выдал он, — я думал переместить его в ту, которой мы не пользуемся. — Нет, — с холодной невозмутимостью, которой на самом деле ничуть не ощущал, ответил Хэнк, — ты этого не сделаешь. Должно быть, почуяв внезапный враждебный лед в его тоне, Коннор наконец замер, посмотрел на мужа через плечо и аккуратно поставил едва извлеченный томик Александра Дюма обратно на полку. — Прости, — произнес андроид тихо, сделал шаг от полки, повернулся к человеку и опустил руки по швам, — прости, — снова повторил он и опустил глаза. Хэнк вздохнул. В иных обстоятельствах — не начни Коннор с того, чтобы поставить человека перед фактом, задай он вопрос или озвучь просьбу, Андерсон нашел бы в себе силы объясниться. Вторая спальня стояла запертой уже почти пять лет, и до этого момента, хоть дом и был теперь их общим, а Коннор стал его полноправным хозяином, его имя значилось даже в документах на собственность, они ни разу не обсуждали то, что пряталось за закрытой дверью. И сейчас для этого был совсем не лучший момент. Хэнк со вздохом оглядел разгром на полу. — Это — твой аналог выписывания вензеля королевы Виктории пулевыми отверстиями на стене? — спросил он негромко. — У меня нет лицензии на ношение оружия, — откликнулся Коннор, не поднимая глаз. Очередной отказ на его заявку в АТФ пришел два дня назад. Супруг бился с бюро с тех самых пор, как покинул ряды детройтской полиции, и неизменно получал один и тот же ответ — его модель не была зарегистрирована в базе андроидов, допущенных к ношению оружия. Секрет крылся, конечно, в том, что его модель вообще ни в какой базе зарегистрирована не была, и это не могли изменить никакие мотивационные письма и обоснования. — Ты хочешь аквариум? — миролюбиво спросил Хэнк. Коннор качнул головой. Сумо стек с дивана, тяжелой походкой приблизился к тому хозяину, который ему явно больше нравился, прильнул к его ногам, и андроид рассеянно почесал пса между ушами. — Я не знаю, — честно признался Коннор, — не слишком. Прости, я верну книги на место. — Успеется, — отмахнулся Хэнк. Желтый конверт жег ему карман, но отчего-то он был уверен, что упоминание очередного задания от Снеговика сейчас лишь усугубит ситуацию, — может быть, хочешь поговорить об этом? Подобную попытку установить коммуникацию Андерсон делал не в первый и не в десятый раз. Иногда Коннор снисходил до короткого диалога, состоявшего в основном из жалоб на скуку с его стороны, и заверений, что все наладится со стороны человека. Однако сейчас андроид лишь покачал головой. Он наклонился за первой стопкой книг, отвернулся и принялся методично расставлять их на полке. Хэнк вздохнул. Он собирался уже отправиться в уборную, о которой мечтал с того самого момента, как вызвал такси, но Коннор, не отвлекаясь от своего занятия, вдруг заговорил. — Они снова пустили в эфир консервы, — сказал он. Хэнк посмотрел на выключенный телевизор, — в соцсетях только ленивый это уже не обсуждает. Месяц назад прямо у них на глазах черный военный дрон расстрелял в упор Маркуса Манфреда — Андерсон помнил каждую секунду того утра. И с тех пор Новый Иерихон, желая одновременно скрыть факт покушения и не выдавать то, что в результате его лидер андроидов в какой-то степени выжил, время от времени выпускал ролики с участием Манфреда, отснятые несколько месяцев назад. Уже больше четырех недель принявший бразды правления на время недееспособности своего патрона Саймон Блэк — искусный рекламщик, андроид, создавший публичный образ Маркуса, и самый преданный его соратник — параллельно с информационной кампанией, вел расследование инцидента. И Коннор — в момент гибели старшего брата осознавший вдруг, что ненавидит его не так уж сильно — охотно предложил свою помощь. Однако, видимо, кроме Маркуса, в Новом Иерихоне никто не желал нянчиться с тем, кто долгие месяцы отвергал любые предложения о сотрудничестве, оборвал с андроидским сообществом все контакты и в принципе отличался весьма нестабильной позицией на этот счет. Саймон поблагодарил Коннора за инициативу, пообещал обратиться к нему в случае необходимости — и исчез с горизонта. Поначалу супруг пытался делать вид, что подобное отношение вовсе его не заботит, но очень скоро стало очевидно — Коннор был обижен и раздосадован до глубины души. Не имея доступа ни к какой внутренней информации Нового Иерихона, он не мог вести дело самостоятельно, а требовать внимания к себе так же настойчиво, как в случае с АТФ, считал ниже своего достоинства. И оставшись за бортом важнейшего в истории андроидского сообщества расследования, Коннор чувствовал себя брошенным и оскорбленным в лучших побуждениях. Хэнк ничего не мог с этим поделать, а хандра супруга с каждым днем становилась все непроглядней. — Малыш…- заговорил было Андерсон, но супруг раздраженно передернул плечами. И самым лучшим сейчас было действительно оставить его в покое на некоторое время. Размеренные однообразные действия — расставление книг по алфавиту, к примеру — немного помогали андроиду справиться с собой и успокоиться. Через полчаса, когда выселенные было обитатели шкафа вернулись на свои места, а Хэнк успел сделать все важные дела и выложить конверт на столик у кровати со стороны Коннора — чтобы тот сразу его заметил, войдя в спальню — андроид уже снова был в себе. Он показал супругу фигурку, которую все же успел закончить за время его отсутствия, а потом предложил поужинать где-нибудь в городе. Обновления, дававшие андроидам возможность принимать пищу, супруг себе так и не установил, но, видимо, родные стены давили на Коннора, и тому хотелось выбраться в царившую за ними весну. — Давай в следующий раз, — с ноткой сожаления в голосе проговорил в ответ Хэнк, — ты забыл? Лиза и Джеффри ждут нас на ужин. Коннор быстро моргнул — неужто проверял внутренний органайзер? Потом разочарованно вздохнул. — Я не хочу идти, — честно признался он, но Хэнк решительно покачал головой. — Мы уже прокатили их на прошлой неделе, — заметил он, — они — мои друзья, чуть ли не единственные, если на то пошло. И я правда хочу с ними повидаться. — Иди один, — бесцветно предложил Коннор. — А ты останешься дома, расстроишься из-за очередной передачи по телевизору, решишь к моему приходу, что вместо нового аквариума тебе нужен новый муж, и я найду все свои вещички в чемодане на пороге? — усмехнулся Хэнк, — ну нет, приятель, натягивай штаны — и поехали. Коннор недовольно скривился, явно проглотил замечание о том, что с Хэнком они были равными партнерами, и тон строгого папаши между ними был совершенно неуместен, и наконец, сопровождаемый полным сочувствия Сумо, поплелся одеваться. — Футболку можешь оставить, — крикнул Андерсон ему вслед, — она очень тебе к лицу. *** 4 мая 2040 года, 19:20 Дверь им открыла Агата — старшая из близнецов Фаулеров, симпатичная темноглазая девчонка, к своим семнадцати годам вытянувшаяся так, что прямо сейчас могла бы вступить в университетскую баскетбольную команду. Андерсон еще помнил времена, когда дочки Джеффри упрашивали доброго дядюшку Генри покатать их на закорках. Сейчас же обе они получили толстые официальные конверты из Мичиганского Университета и готовились этим летом переехать в Ист-Лансинг, чтобы пойти по материнским стопам и изучать клиническую психологию. Анджела — младшая из сестер — на прошлом совместном ужине заявила, что собиралась заняться новейшим научным направлением — психологией андроидов, и Коннор, на которого она посмотрела чрезвычайно выразительно, был настолько любезен, что пожелал ей успехов, хоть, как показалось тогда Хэнку, и не от всего сердца. Лиза, расставлявшая тарелки на круглом обеденном столе, отвлеклась от своего занятия и раскрыла гостям радостные объятия. Хэнк обнял ее совершенно искренне — с женой Джеффри он был знаком еще с тех пор, как она поступила на работу в полицейское управление Детройта в статусе стажерки-профайлера, и у них с младшим детективом Фаулером закрутился стремительный служебный роман. После свадьбы Лиза ушла из полиции и открыла частную практику, которой занималась до сих пор. — Джеффри еще не приехал, — сказала Лиза, на миг недовольно нахмурившись, — но он написал, что будет через полчаса. — Начинается жаркий сезон, — понимающе кивнул Хэнк, — к лету все ублюдки в городе выходят из зимней спячки и бросаются наверстывать упущенное. — Следите за языком, Хэнк, — бросила на ходу Анджела, скользнув мимо Андерсона с составленными один в другой стаканами, — тут дамы. — Сопли утри, дама, — привычно отшутился Хэнк — из двух сестер эта была острее на язык и совершенно бесстрашной в разговорах со взрослыми. Коннор, все же сменивший пресловутую футболку на аккуратную белую рубашку, держался вежливо, но отстраненно. Андерсон знал — супругу все еще было немного неловко запросто приходить в гости и сидеть за одном столом с тем, кто раньше отдавал ему приказы. И это не менялось, несмотря на то, сколько раз они посещали дом Фаулеров, и как много времени прошло с отставки Андерсонов. Сегодня же ситуация усугублялась тем, что настроение Коннора в целом оставляло желать лучшего, и он с большим удовольствием оказался где-то в другом месте, а не в компании мужниных друзей. В доме Лизы и Джеффри к Коннору всегда относились доброжелательно, но и в хозяевах Хэнк иногда чувствовал неуловимое напряжение, когда они принимали у себя его супруга. Всю ситуацию с андроидами Лиза, конечно, приняла скорее, чем Джеффри. В том еще свежа была память о временах, когда восстание машин едва не разрушило его карьеру, поскольку полиция Детройта оказалась в самом центре событий во время революции. И, пожалуй, только явное участие Хэнка в той заварушке, и то, как его поддержку андроидского сообщества освещали умельцы из Нового Иерихона, спасло репутацию всего участка. Позднее Лиза и Джеффри без колебаний и толики осуждения приняли сперва отношения Хэнка с Коннором, а потом и их женитьбу. Но Андерсон подозревал, что дело было не в общем отношении Фаулеров к политическим инициативам в отношении андроидов и не в их симпатии к его супругу, а исключительно в том, что друзья радовались за Хэнка и готовы были принять любой его выбор, если тот спасал человека от ежедневного желания покончить с собой и тяжелого алкоголизма. Реши Андерсон заняться пчеловодством или отправиться в кругосветное плавание на каяке, друзья поддержали бы и это. Телефон Лизы издал сигнал короткого сообщения. Хозяйка глянула на экран, тяжело вздохнула. — Еще сорок минут, — извиняющимся тоном сообщила она гостям, — может быть, пока хотите кофе? — Если я сейчас выпью кофе, потом всю ночь не засну, — отказался Хэнк, — все в порядке, Лиз. Мы подождем. Тем более, что у меня для Джеффри заготовлен небольшой сюрприз. Он многозначительно поиграл бровями в ответ на вопросительный взгляд женщины. Новость о том, что один из его детективов посещал жилище Фрэнки Снеговика, Андерсон решил преподнести другу лично. Еще этой зимой Фаулер узнал, что в рядах его подчиненных затаился крот — некто явно вмешивался в расследование дела об убийстве Лео Манфреда, и имя его стало известно Хэнку только сейчас. Он не знал, по каким причинам сам Фаулер так долго откладывал служебное расследование — а, может быть, не откладывал вовсе, а просто Грейди умел хорошо заметать следы. Так или иначе, Андерсон надеялся порадовать друга случайно добытой информацией, а тот, как назло, совсем не спешил получить приятные известия. Время текло медленно. В кухне звякнул таймер на духовке, и явно уставшие от неловкого ожидания близнецы вместе отправились спасать все откладывавшийся ужин. Лиза развлекала Хэнка светской беседой о ерунде. Она — по негласной договоренности — не задавала вопросов об их с Коннором работе, но и делами мужа не делилась. Разговор плавал в туманной области общенациональных новостей — президентские кампании обеих партий набирали обороты, и Андерсон, хоть не больно-то интересовался политикой, поддерживал течение беседы, пусть и не высказывал никакого мнения. Они с Фаулерами голосовали за разные партии — и время жарких споров с Джеффри на эту тему, доходивших чуть ли не до драк, отошло в прошлое. Коннор, молчаливый и отстраненный, сидел на самом краешке стула рядом с супругом, с видом непопулярного одноклассника, случайно получившего рассылку с приглашением на школьную вечеринку, и взгляд его карих глаз застыл в одной точке. Хэнк время от времени поглядывал на спутника, и в какой-то момент начал догадываться, что тот не просто прятал неловкость за фасадом полного безразличия, а настроился на какую-то волну и сейчас к чему-то внимательно прислушивался. Оставалось только надеяться, что он не просматривал на повторе последние консервные видео с участием Маркуса в надежде понять, на какой стадии находилось расследование Нового Иерихона. Телефон Лизы снова завибрировал. Женщина глянула на сообщение, тяжко нахмурилась. — Прости, Хэнк, — сказала она, повернувшись к гостю, — но сегодня, боюсь, семейного ужина не получится. У них там что-то случилось, и Джеффри готовится к пресс-конференции. Это затянется надолго. — Ну что ж, — Хэнк украдкой глянул на часы — время подбиралось к восьми часам, и, несмотря на пятничный вечер, еще был шанс занять столик в одном из ресторанов в центре, — в таком случае, увидимся на следующей неделе. Он поднялся со стула. Коннор же встрепенулся и последовал за ним, лишь когда Андерсон легонько тронул его за плечо. — Мне так жаль, — причитала Лиза, провожая гостей до двери. — Пустое, — заверил ее Хэнк, — быть замужем за капитаном полиции — то еще удовольствие. *** 4 мая 2040 года, 20:15 Опередив Хэнка, Коннор уселся за руль сам. — Ты нашел, где нас накормят ужином и не заставят ждать столика два часа? — поинтересовался человек, устраиваясь на пассажирском сидении. — Мы не поедем ужинать, — отрезал андроид, поворачивая ключ зажигания. — Я бы поел, — тоскливо признался Хэнк, — ну ладно, поедем домой и закажем… — Мы не поедем домой, — заявил Коннор, и Андерсон наконец пристально посмотрел на него. — Объяснишь, что происходит? — спросил он. — Я слушал полицейскую волну, — машина уже выезжала с подъездном дорожки, Коннор крепко вцепился в рулевое колесо и не смотрел на спутника, — капитан Фаулер собирается дать пресс-конференцию по двойному убийству, произошедшему в одном из элитных жилых комплексов в центре города. Если поторопимся, успеем застать место преступления почти нетронутым. — Да ты с ума сошел? — пока контролируя свой голос и не давая изумлению пробраться в его тон, спросил Хэнк, — с каких пор мы гоняем на места преступлений, которыми занимается полиция? И кто нас, по-твоему, туда пропустит? — Убитая — известный лайф-стайл блогер, андроид, — ответил Коннор, словно муж спросил у него о подробностях дела, а не воззвал к его здравому смыслу, — вторая жертва — ее муж, человек. — Замечательно, — серьезно кивнул Хэнк, — но это не ответ на мой вопрос. Коннор на сей раз промолчал — машину он продолжил вести уверенно, не отводя глаз от дороги. — Коннор! — окликнул его Андерсон, — если у тебя от скуки контакты замкнуло, я не хочу в этом участвовать. Андроид глянул на него через зеркало заднего вида, перехватил взгляд спутника, сбросил скорость и остановился у обочины. — Мне вызвать тебе такси? — вежливо спросил он. Хэнк не двинулся с места. Семейные скандалы у них случались редко. Супруги ссорились, бывало, обычно — из-за сущей ерунды, но чаще всего в итоге вовсе забывали о предмете спора и жили дальше в мире и согласии. Но на этот раз по глазам спутника Хэнк немедленно догадался — тот был готов разругаться всерьез, бросить человека на обочине и поступить по-своему, чего бы ему это ни стоило. Вся безнадежная тоска, вся скука, вся обида на собратьев и злость на самого себя скопились в Конноре, достигли критической массы и теперь рвались наружу. За время работы детективного агентства андроид, специально созданный для того, чтобы расследовать убийства, раскрыл всего два. И агитационные плакаты вместе с социальными рекламными роликами сколько угодно могли кричать о том, что любой андроид мог стать кем угодно, вне зависимости от заложенных функций. Коннор знал, кем являлся, никогда не спорил со своей природой, и мог совершенно искренне принимать на себя роль любящего мужа, хозяина ленивого добродушного пса, мастера по росписи фигурок, кого угодно еще, но в самой своей сути он оставался тем, кем сошел с конвейера на заводе Киберлайф, кем был, когда впервые открыл глаза — детективом, способным раскрывать самые запутанные преступления, а вовсе не тратить жизнь на выискивание компромата и поиски робо-котов. И теперь вдруг Хэнк понял с кристальной пугающей ясностью — если он сам и планировал через несколько лет накопить достаточно денег, чтобы уйти на покой и отдаться счастливой праздности где-нибудь под теплым солнцем, его муж по этому пути за ним добровольно никогда не последует. Осознание было мгновенным — и страшным, как мысль о неминуемости смерти. — Мы теряем время, — сказал Хэнк после долгой мучительной паузы, — поехали, пока трупы не увезли. *** 4 мая 2040 года, 20:35 У парадного входа в стеклянно-металлическую башню жилого комплекса стояло несколько полицейских машин и скопилась небольшая толпа — любопытные выставляли вперед телефоны, стараясь заснять хоть что-то из происходящего. Коннор уверенно проехал мимо этого собрания, завернул за угол и, выйдя из машины, твердым шагом направился к неприметной двери, которой, чтобы не смущать статусных жильцов, пользовались работники технических служб и курьеры. Хэнк следовал за ним. Замок на двери поддался легкому касанию белых пальцев андроида мгновенно, напарники вошли в небольшое помещение с лифтами, и Коннор, подняв глаза, быстро скользнул взглядом по потолку, отключая камеры наблюдения. Он двигался четко и уверенно, точно заранее просчитал план своих действий, и человеку оставалось лишь отдаться течению и позволить ему нести себя. В узком тускло освещенном лифте они поднялись на нужный этаж. Апартаменты убитой занимали его целиком, и, выйдя из технического помещения, напарники почти сразу же оказались перед заветной дверью — открытой и загороженной ограничительной мерцающей голубой лентой. — Если на деле Бен, я смогу с ним договориться, — заметил Хэнк шепотом, — но ничего не обещаю. Коннор посмотрел на него и быстро кивнул. Андерсон не понимал пока, на чем основывалась непробиваемая уверенность партнера в том, что их пропустят на место преступления — по всей видимости, охота в андроиде была пуще неволи, и он намеревался пробиться к трупам жертв, пусть даже силой. Сам человек все еще надеялся этого избежать. Внутри квартиры уже работали криминалисты — главы их команды видно не было, и, когда напарники возникли на пороге, пока не пересекая ленту, один из людей в серебряной комбинезоне глянул на вторженцев удивленно-вопросительно. Хэнк открыл было рот, чтобы заговорить с ним и попросить позвать начальство, но из глубины квартиры вдруг вынырнул человек, которого детектив немедленно узнал — за сегодняшний день это была не первая их встреча. — Я же сказал держать любопытных подальше, — грубо прикрикнул на криминалиста детектив Грейди, но, поняв, чьи фигуры маячили на его горизонте, замер, как вкопанный. — Добрый вечер, Алекс, — любезно улыбнулся Хэнк, — какая неожиданная встреча. — Мистер Андерсон, — детектив попытался приосаниться, принять строгий серьезный вид, но в глазах его затрепетала паника, а с лица схлынула краска, — вам тут не место… — Точно? — прищурился Хэнк, — я вот думаю, что тебе для расследования могут понадобиться консультанты. Полиция иногда прибегает к помощи частных детективов, когда дело оказывается слишком сложным. Я, конечно, могу позвонить Джеффри и спросить у него… Человек многозначительно воззрился на мальчишку. Вместе с ним на него взирали и люди в комбинезонах — ситуация складывалась неловкая. Детектив Грейди отмер, сжал кулаки. — Пропустите их, — скомандовал он криминалистам, — мистер Андерсон и его спутник помогают мне в расследовании. Пока отключали голубую ленту, Коннор успел удивленно посмотреть на супруга — тот в ответ лишь многозначительно подмигнул. Время историй откладывалось — о своем визите к Снеговику Хэнк так ничего и не рассказал напарнику, и сейчас из-за этого, похоже, сумел произвести на него неизгладимое впечатление. — Работаешь один, без напарника? — поинтересовался Хэнк, входя в квартиру. — Детектив Лейн опрашивает соседей, — откликнулся Грейди. — Прекрасно, с их показаниями мы ознакомимся позднее, — кивнул Андерсон, — ну давай, парень, веди нас к трупам. Не бойся, все лавры достанутся тебе, если будешь себя хорошо вести. Детектив помедлил еще полмгновения, потом, скользнув глазами по Коннору и явно оценив его полезность, кивнул и указал в сторону одной из комнат. — Убийство произошло в спальне, — начал излагать он, — убитые — Матильда Саншайн и Джеймс Тарт, супруги. Не слушая его, Коннор шагнул вперед, и следом за ним Хэнк тоже зашел в спальню. Убитые лежали на полу, поверх небрежно раскинутого светлого покрывала. Мужчина лет тридцати — видимо, Джеймс Тарт — покоился в ровной, почти беззаботной позе, лежа на спине, откинув голову и выставив вверх подбородок. Глаза его были закрыты, а на лице цвело странно умиротворенное выражение. Сверху на нем, прильнув спиной к груди, откинув хорошенькую светловолосую головку на плечо супруга, покоилась Матильда Саншайн, и диод на ее виске был бесцветным и мертвым. Она, казалось, умерла, закрывая возлюбленного своим телом. Белоснежная ночная сорочке сползла с одного ее плеча, обнажив округлую грудь с маленьким розовым соском. Рука убитой сжимала запястье мужчины, чуть подогнутые в коленях ноги сползли с его ног. И вся эта картина казалась умиротворенной и безмятежной — этому эффекту способствовало то, что вокруг не было видно ни капли крови — ни красной, ни голубой. — Причина смерти? — поинтересовался Хэнк у Грейди, — уже определили? — Следов насилия не видно, — откликнулся тот, — у него мы подозреваем отравление через инъекцию, но с этим разберутся судмедэксперты. С ней пока вообще ничего не ясно. Коннор, меж тем, подошел к убитым и присел рядом с телами на корточки. Он аккуратно и быстро ощупал кожу человека, приоткрыл сомкнутые веки, потом так же методично и стремительно ощупал диод на виске женщины. — Судя по степени окоченения тканей, смерть человека наступила часа три назад, — начал негромко излагать андроид, — наружных ран я не вижу, и статус крови определить не могу. Зрачки, однако, расширены, и, я полагаю, ваша теория верна, детектив. Что до женщины…- его пальцы снова пробежали по ее виску, надавили сильнее. Сомкнутые веки Матильды дрогнули и распахнулись. Мертвые голубые глаза теперь смотрели прямо на Хэнка, словно заглядывали ему в самую душу. Он едва сдержал короткую нервную дрожь, — модель WR300, впрочем, это общеизвестный факт. Не нарушая целостности картины, мне сложно делать какие-то выводы, но, думаю, на нее так же было оказано токсическое воздействие, — Коннор аккуратно разомкнул пальцами полные губы Матильды, просунул внутрь пальцы. С ней, как заметил Хэнк, напарник церемонился гораздо меньше, чем с человеком. Видимо, больше доверял себе в вопросах андроидов, чем полицейскому коронеру, — у нее установлено последнее обновление, — продолжал андроид. Пальцы вернулись изо рта жертвы влажными от синтетической слюны — ее усиленная выработка в ротовой полости помогала с распознаванием вкуса. Коннор сунул пальцы себе в рот, помедлил полмгновения, — токсичное вещество ее заставили проглотить — или она сделала это сама, — заговорил он вновь. Хэнк мысленно возблагодарил небеса за внутренние системы очистки напарника, — похоже, это был какой-то загуститель, возможно, тот, что используют для производства красного льда. При попадании во внутренние системы андроида он кристаллизует тириум за считанные минуты. Скажите коронерам проверить резервуар для переработки пищи — думаю, там найдутся следы вещества для дальнейшего анализа. Грейди серьезно кивнул — он, похоже, уже успокоился и даже начал радоваться участию такого блестящего эксперта, как Коннор, в своем расследовании. — Я осмотрю квартиру и поищу следы проникновения, — заявил андроид и встал. Хэнк же повернулся к детективу. — Вот, как мы поступим, мой мальчик, — мягко заговорил он с ним, — мой напарник закончит осмотр, сделает несколько снимков. Ты сообщишь своей напарнице и своему боссу, что мы оказались неподалеку и по старой дружбе и доброте душевной решили тебе помочь — по твоей нижайшей просьбе, конечно. Я и сам поговорю с Джеффри, но не сообщу ему о твоих сомнительных знакомствах. До поры до времени. Завтра утром мы приедем в участок, ознакомимся с протоколом обхода соседей и, возможно, последим за допросом свидетелей, если они будут. Прессе о нашем участии сообщать не следует. От тебя требуется только полное и безоговорочное желание сотрудничать. Ты все понял? Грейди поспешил кивнуть. Через несколько минут в спальню вернулся Коннор. — Следов насильственного проникновения я не обнаружил, — сообщил он, — однако велика вероятность, что в момент смерти убитые все же были в квартире не одни. — С чего ты взял? — быстро поинтересовался Грейди. — Матильда Саншайн — лайф-стайл блогер-андроид, — пояснил Коннор, — и до недавних пор множество ее материалов касалось организации жилого пространства. В шкафу для посуды на кухне я обнаружил три винных бокала, расставленных не в соответствии с привычной для нее схемой. На них — свежие следы моющего средства для стекла, ими пользовались совсем недавно. Едва ли супруги пили из трех бокалов, если были только вдвоем. — Мы заберем их, как улики, — с готовностью — и почти восхищением — кивнул Грейди. — Следов отпечатков пальцев на них нет, — сообщил Коннор, — но мои наблюдения можете занести в протокол. — Спасибо, — выдал детектив. — Рад, что вы готовы к сотрудничеству, — улыбнулся андроид. Грейди быстро покосился на Хэнка. Тот ответил ему доброжелательным, но весомым взглядом. *** 4 мая 2040 года, 21:45 Андроид, вышедший из дома в начале вечера, чтобы пойти на ужин к тем, кому не больно-то нравился, и тот, что впорхнул в двери их дома из плотной ночной темноты, отличались друг от друга, как май от октября. Коннор шел, казалось, едва касаясь стопами пола, пустился бы в пляс, заслышь он хоть отзвук музыки, и Хэнк, зайдя за ним следом в гостиную, ничего не мог с собой поделать. Несмотря на страшное откровение, случившееся с ним по пути на место преступления, и отложенные на потом тяжкие мысли на этот счет, он сейчас наблюдал за воспрявшим духом супругом и чувствовал, как глупое сердце затапливает тепло. Коннор вновь, после недель затишья и тоски, оказался в своей стихии, и был полон жизни и энтузиазма. — Я выгуляю пса, — сообщил он, — и по пути куплю тебе чего-нибудь на ужин. Ты ведь голоден? Хочешь острой лапши из той забегаловки на углу? — После нее меня пучит — ты же знаешь, — напомнил Хэнк, — я поищу что-нибудь в холодильнике, не волнуйся обо мне. Коннор скользнул к нему — невесомый, как тень. Обвил руками шею, прильнул всем телом. За последние несколько недель близость между ними стала редкостью — большую часть времени андроид был не в настроении, а Хэнк не навязывал ему своих низменных желаний. Сейчас же объятие вышло жарким и многообещающим — и таким же был взгляд сияющих карих глаз. — Или хочешь, я выпущу Сумо во двор, а сам останусь здесь? — голос Коннора стал ниже на полтона, черные ресницы затрепетали. Прижатые к бедрам человека бедра андроида совершили быстрый волнующий маневр. — Нет, — Хэнк прикрыл глаза, веля телу успокоиться и не противоречить его мрачноватому тону, — старику надо размяться. А я пока сооружу себе сендвич и гляну на файлы Снеговика. Он сказал, что новую задачу надо решить до июня. — Я сам на них посмотрю, когда ты заснешь, — пообещал Коннор. В игру вступили его руки. Пуговица на джинсах поддалась, казалось, единственному невесомому касанию. — Коннор, — одернул супруга Хэнк, и тот, явно наконец расслышавший холод в его голосе, отстранился и удивленно посмотрел на человека. — Ты расстроен? — спросил он тихо, — ты злишься? Андерсон помедлил с ответом. Он и сам не понимал, что и почему чувствовал сейчас. Злился? Может быть, немного — на несправедливость судьбы, не иначе. Расстроен? Почти наверняка — но не винить же в этом супруга, для которого быть расстроенным стало фоном существования в последние несколько недель. — Я рад, что ты рад, — ответил Хэнк наконец, — и у меня, наверно, от голода мысли путаются. Коннор отпустил его, отступил на шаг, нахмурился, изготовился что-то сказать, но в этот момент диод на его виске замерцал золотом. Веки андроида дернулись, и через секунду он, сдвинув брови, посмотрел на Хэнка. — Это Саймон, — сообщил он, — хочет о чем-то поговорить. — Ну так поговорите, — предложил Андерсон. — Я не стану с ним разговаривать без тебя, — твердо заявил Коннор, и Хэнку отчего-то снова захотелось его обнять. Андроид же поднял руку, вывел на ладонь небольшой полупрозрачный экран. Лицо возникшего на нем Саймона Блэка было непривычно хмурым и суровым. — Мы слушаем тебя, — заявил собеседнику Коннор. Мистер Блэк помедлил секунду, помялся, несколько раз нервно моргнул. — Нам…- начал он, осекся на полуслове, сглотнул, — мне нужна твоя помощь, Коннор, — андроид с деланным удивлением поднял веки, но перебивать не стал. У Саймона ушло еще несколько секунд на то, чтобы мучительно собраться с мыслями, — Маркус, — наконец вновь заговорил он, — он… он пропал.