Somewhere I belong

4 мая 2040 года, 22:55 Хэнк легко распознал — Коннор готов был броситься в Новый Иерихон немедленно, и не подвернись им этим вечером двойное убийство, именно так бы он и поступил. Однако вместо этого андроид спокойным, даже немного высокомерным тоном заявил Саймону, что приедет к ним, когда закончит с собственными делами, и, не дожидаясь вразумительного ответа, отключился. — Я думал, Маркус лежит у них тихонечко в виде оптического блока, пока они пытаются починить его корпус, — заметил Хэнк, когда Коннор с совершенно самодовольным видом откинулся на спинку дивана, — как он мог пропасть? Они задвинули его в ящик, и забыли — в какой именно? — Я не знаю, — улыбнулся партнер, — мы выясним это, когда приедем к ним завтра вечером. — Не думаю, что приглашение Саймона касалось меня, — заметил человек. По правде говоря, ему не больно-то хотелось ввязываться во всю эту историю. Обстоятельства фиктивной гибели Маркуса были слишком странными, и все в этом деле намекало на участие сил, с которыми не могла справиться вся гигантская машина Нового Иерихона. Тайна, едва приоткрывшаяся во время расследования в Мэджик Фирс, казалась пугающе опасной — Хэнк и Коннора от нее хотел бы спрятать, но андроиду, конечно, едва ли можно было запретить вписываться в очередную сложную политическую интригу с участием его дражайшего старшего брата. — Я уже сказал тебе, — заметил супруг в ответ, — я не хочу разговаривать с Саймоном без тебя, — никакого логического объяснения Коннор Хэнку не предлагал, и тому оставалось только смириться. Пока же время погружаться в темные глубины не наступило, андроид известил партнера, что собирается просмотреть последние посты убитой Матильды Саншайн, чтобы на следующий день прийти в полицейский участок подготовленным, и, может быть, вычленить из потока контента какие-нибудь важные для дела детали. Хэнку Коннор предоставил выбор — присоединиться или спокойно отправляться на боковую. Спать человеку пока совершенно не хотелось. — Погоди минутку, — сказал он, со вздохом поднимаясь на ноги, — я сварю себе кофе — и начнем. — После кофе в такой час ты не заснешь до утра, — с видимым беспокойством заметил Коннор. Хэнк быстро подмигнул ему. — А, может, мне того и надо, — ответил он. Из просторного кухонного шкафчика человек вытащил свою любимую чашку — эмблема полицейского управления Детройта на ней давно потускнела, буквы были едва различимы, но Хэнк оставался человеком привычки. Он уже и не помнил толком, подарили ему эту кружку коллеги в самом начале карьеры, или она оказалась в его шкафу не самым законным образом, и давно следовало вернуть ее в участок, но старушка была спутницей самых радостных — и самых темных его дней, и Хэнку жалко было с ней расставаться. Прихватив кружку с полки, человек замешкался на мгновение. Скользнул взглядом выше той единственной полки, на которую привык смотреть, и заметил вдруг, что отделение над ней, которое сам он запомнил, как вечно пустовавшее, таковым вовсе не являлось. Надежно отодвинутые от края, выстроенные явно по какой-то хитрой стройной схеме, на верхней полке высились прозрачные округлые винные бокалы — шесть штук, точно в этом доме хоть когда-то устраивали изящные вечеринки с дегустацией Шато Мерло двадцатилетней выдержки. В квартире, где Хэнк жил вместе с Пайпер, набор бокалов, разумеется, имелся. Они хранились в картонных коробках и время от времени извлекались на свет, когда бывшая жена, к примеру, готовила на ужин нечто такое, что просто неприлично было есть без глотка вина, чтобы раскрыть вкус. Но Хэнк был совершенно уверен — в своем собственном доме после развода он ничего подобного не заводил. У него имелась огромная пивная кружка, несколько стаканов для виски — сколотых и мутных — и даже парочка стопок, которые он, по всей видимости, случайно прихватил из баров, в которых в худшие времена догонялся текиллой. Но винные бокалы? Не нужно было становиться великим детективом, чтобы сделать очевидный вывод. Прихватив одного из стеклянных чужаков за ножку, Хэнк вернулся в гостиную, где Коннор уже выводил какие-то ролики на большой экран телевизора. — Ты собирался устраивать у нас дома приемы со знаменитостями? — поинтересовался человек, поднимая бокал так, что его глянцевый бок поймал блик тусклого света. Коннор бросил на человека быстрый взгляд, тут же отвернулся — Хэнку показалось, смущенно. — Винные бокалы должны быть в каждом доме, если это не лесная хижина, — ответил он ровным равнодушным тоном. — Но, малыш, ни один из нас даже вина не пьет, — напомнил человек. — Если они тебе мешают, я их уберу, — откликнулся Коннор, не поворачиваясь. Хэнк сделал короткий шаг к нему. Что-то в позе и тоне супруга ему вдруг ужасно не понравилось. В покупке бокалов — бессмысленной, но безвредной — не было логики, но не было и ничего ужасного. Однако все это незначительное событие страннейшим образом выбивалось из обычной парадигмы их жизни, а Коннор в ответ на простой вопрос принял защитную стойку и закрылся, хотя весь вечер лучился от радости. Что-то здесь было не чисто, и Хэнк через мгновение еще кое-что понял. — Так вот откуда ты знал, что на кухне Матильды Саншайн бокалы стояли не по схеме, — хмыкнул он. Коннор наградил его еще одним тяжелым взглядом, словно предостерегая от продолжения. Но Хэнк, конечно, продолжал, — ты смотришь ее ролики? И потому бросился именно на это убийство, хотя на полицейской волне, я уверен, чего только не передают. — Эти ролики содержат полезную информацию об организации домашнего пространства, — отчеканил Коннор, — мне это показалось интересным. Хэнк, которому по большому счету было абсолютно наплевать, в каком интерьере жить, лишь бы работало то, что должно работать, хмыкнув, возвел очи горе — и внезапно заметил это. Его гостиная преобразилась — не явно, при приглушенном свете нескольких ламп — под новыми тканевыми абажурами — отличия сложно было разглядеть. Но сейчас человек стоял в совершенно новой комнате. Крупная мебель не сдвинулась с места — те уголки, в которых обычно обитал человек, и чье изменение непременно бы заметил, остались нетронутыми. Диван стоял, где ему положено. Телевизор — тоже. Глубокое кресло, в котором Хэнк любил иногда вздремнуть после ужина, никуда не перемещалось. Но все остальное стало иным. Коннор перевесил постеры с джазовыми музыкантами на стене над проигрывателем и разбавил их засилье абстрактными маленькими картинами в нейтральных рамках. Даже сам проигрыватель казался новым — с него стерли пыль, вычистили до блеска металлические детали, а потертости и царапины на корпусе заклеили тонкой защитной пленкой. По углам теперь прятались громоздкие комнатные растения, у дальней стены возник высокий прозрачный стеллаж, где за стеклом выстроились фигурки, раскрашенные Коннором. На полу лежал новый ковер, на столе с ноутбуком прятался крохотный зеленый суккулент в глиняном горшочке. Жалюзи на окнах поменяли цвет и из грязно-белых стали по-настоящему благородно серыми. И стоя посреди этой совершенно незнакомой комнаты Хэнк мог думать лишь об одном — когда и как супруг умудрился сделать все это, не привлекая внимания человека? Неужто занимался организацией домашнего пространства долгими скучными ночами, пока престарелый муж дрых без задних ног? И едва ли гостиная была единственным местом в доме, где Коннор успел похозяйничать — Хэнку вдруг захотелось пройтись по всем комнатам, разглядеть каждую новую деталь и понять, что же это было за странное царапающее чувство, проснувшееся у него в груди. По всей видимости, приди Андерсон сегодня домой на пару часов позже, на месте книжного шкафа уже высился бы аквариум, а он, глупый человек, заметил бы это лишь спустя несколько недель. И посреди всего этого обновленного великолепия сейчас сидел Коннор, растерявший всю свою уверенности и пыл, поникший и подобравшийся, готовый к долгой обороне. — Уютненько, — изобразил Хэнк, покрутив пресловутый бокал в руках. — Это мой дом тоже, — заметил андроид тихо, — я решил, вреда не будет, если я займусь его обстановкой. — Ты решил так — и немедленно придумал скрыть это от меня, — хмыкнул Хэнк. — Я ничего не скрывал, — отозвался супруг, — все новые вещи стоят на виду. Не моя вина, что ты никогда не смотришь по сторонам. — Думаю, мне повезло, что вместо Сумо я не обнаружил в своем доме незнакомого кота, а вместо себя самого — чужого мужика, который лучше бы вписался в интерьер, — Хэнк и сам не знал, отчего вдруг разозлился. Имя Коннора Андерсона появилось в документах на собственность вскоре после их свадьбы, и супруг был прав — в этом доме с недавних пор он был равноправным хозяином. А проблема сейчас обнаружилась в том, что Хэнк почувствовал себя гостем. Или злобным арендодателем, пришедшим за ежемесячной платой. — Я верну все на место, — обронил Коннор, — или заменю точным аналогом. — Ты еще и что-то выбросил? — Хэнк огляделся по сторонам, выискивая новые различия, словно разгадывал головоломку. — Только то, что было сломанным или слишком старым, — ответил Коннор. — Ясно, — Хэнк кивнул, развернулся и зашагал обратно на кухню. Там, не глядя по сторонам, точно боялся обнаружить еще больше пугающих изменений, вернул бокал на место — даже постарался выровнять его так, чтобы он встал в одну линию с остальными — и вернулся в гостиную, забыв налить себе кофе. Коннор по-прежнему сидел на диване. Изображения на экране телевизора не двигались — к просмотру материалов андроид пока так и не приступил. Наверно, стоило обсудить все, что произошло. Поговорить с супругом, может, даже заверить его, что ничего страшного не случилось, признать свою неправоту и мелочность, дать дозволение распоряжаться домашним пространством, как Коннору вздумается, но Хэнку не хотелось разговаривать об этом. И потому он просто сел на диван рядом с супругом, устроился поудобней и улыбнулся ему — немного бледновато. — Давай посмотрим ролики, — предложил человек. Коннор на секунду замешкался, словно сам собирался еще что-то сказать, но, быстро передумав, повернулся к экрану, и картинка наконец ожила. — Профиль жертвы в социальных сетях — МитСаншайн — насчитывает двенадцать миллионов подписчиков, — заговорил андроид профессиональным выверенным тоном. Хэнк внимательно смотрел на экран, но время от времени бросал на супруга стремительные взгляды, — основное содержание ее контента — советы по дизайну интерьера, рассказы о путешествиях, иногда — о социальных инициативах и крупных общественных событиях. В андроидском сообществе Саншайн была чрезвычайно популярна, хотя сорок процентов ее подписчиков — люди. На экране мелькали, сменяя друг друга, короткие разговорные видео. На них симпатичная светловолосая девушка с незакрытым диодом на виске позитивным звонким голосом рассказывала о том, как правильно выстроить бокалы на полке, и как это влияет на энергетику в доме, о том, как расположить домашние лампы, чтобы освещение хорошо сказывалось на настроении, о том, где весной лучше всего провести приятный уикэнд с друзьями. В роликах не было ровным счетом ничего особенного, и Хэнк припомнил, что и сам натыкался на них в своей ленте рекомендаций, хоть и пролистывал их, почти не глядя. — Пару недель назад Саншайн удивила подписчиков, — продолжал рассказывать Коннор. На экране появилось очередное видео — на нем Матильда Саншайн в мягком свете, похожем на лунный, только куда более интенсивном, шла по тропинке какого-то пышного сада с букетом роз в руках, одетая в простое, но элегантное белое платье, и таща за собой длинный прозрачный шлейф кружевной фаты. В конце проходки девушка остановилась перед ждавшим ее в конце тропинки мужчиной — Джеймсом Тартом, вне всякого сомнения — они обнялись, и на затухающем экране вычертилась быстрая надпись витиеватым курсивом «Вместе навеки». — Она рассказала о своей свадьбе, хотя до этого ни словом не обмолвилась о своем женихе? — уточнил Хэнк. — Джеймс Тарт мелькал в ее видео, — пояснил Коннор, — у него нет активных профилей в соцсетях, и до сих пор Саншайн утверждала, что ее спутник жизни не любит публичности. — Но свадебку они сыграли с размахом, — усмехнулся Хэнк — следующее видео демонстрировало огромный, широкий, как футбольное поле, зал, украшенный белоснежными лилиями, полный нарядных гостей, и посреди этого всего Матильда и Джеймс снова обнимались, как дорвавшиеся до взаимной ласки подростки. — Полагаю, Матильда выполняла рекламный заказ, — качнул головой Коннор, — я не премину уточнить это завтра у Саймона, но и сейчас почти уверен, что показательная свадьба известного блогера-андроида с человеком должна была помочь с президентской кампанией кандидату, которого поддерживает Новый Иерихон. Закон о смешанных браках — один из самых непопулярных за последнее время, и явно нуждается в лучшей рекламе. — Думаешь, Саншайн и ее муженька прикончили разъяренные консерваторы? — фыркнул Хэнк. Коннор наградил его усталым взглядом, точно хотел напомнить, что некоторым старикам давно пора спать и не мешать тем, кто действительно работает. — Вся схема преступления слишком четкая, — все же снизошел до ответа Коннор, — позы тел — довольно театральные, способ убийства — гораздо сложнее обычного выстрела в сердце или отравленного вина. Кроме того, судя по бокалам, Матильда знала своего убийцу, сама впустила его в дом. Однако при этом на телах и в комнате вокруг не было найдено ничего, что указывало бы на желание преступника сделать заявление, как это бывает в случае с политическими убийствами. Тем не менее, он явно хотел донести какую-то идею — но какую именно и кому, я пока не понимаю. — Завтра мы послушаем показания свидетелей, — пообещал Хэнк, — и постараемся во всем разобраться. Уверен, Джеффри не станет возражать против нашего участия — я беру его на себя. — Спасибо, — улыбнулся Коннор. Он свернул видео, и человек заметил вдруг, что на экране появился пустой безликий профиль, у которого, однако, имелась подписка на четыреста с лишним других каналов. Страничка называлась NotSoNeo, и происхождение этого имени стало очевидно Хэнку почти мгновенно — киносерию про Матрицу Коннор назвал глупой ксенофобной человеческой фантазией, демонизирующей машины, точно так же, как Терминатор и Эра Альтрона, но досмотрел все фильмы до конца. А еще человек сразу сообразил, чем его муж спасался от скуки последних нескольких недель. — Четыреста подписок? — спросил он, не сдержав широкой улыбки, — и все про то, как правильно ставить бокалы на полку? Коннор поджал губы — покраснел бы от досады, позволяй это его сложная конструкция, но все же ответил — вместо лишних слов он вывел на экран свою ленту подписок и промотал ее вниз. — Я смотрю контент художников, расписывающих фигурки, — принялся излагать он, точно давал показания и вываливал перед следователем свое непоколебимое алиби, — кое-кого из политического сегмента, чтобы не отставать от повестки, блоги про путешествия, потому что нигде не бывал, и мне интересно, обзоры книг и фильмов, потому что мне нравится слышать чужое мнение о том, что я смотрю и читаю… На экране мелькнули профили людей в демонстративно белых халатах — Коннор, видимо, пытался выносить пользу из своей прокрастинации, познавал особенности человеческого организма, предполагая, что, живя с таким непрочным созданием, как человек на шестом десятке, невредно уметь распознать в нем признаки смертельной болезни. Замелькали картинки с котятами и щенками — Хэнк и сам такое любил. И наконец, словно венчая все это разнообразие мужниных интересов, появился профиль беззастенчиво сексуальной рыжеволосой женщины, с вызовом глядящей в камеру, прикусив указательный пальчик в тонкой алой перчатке. — Ты…- Хэнк не знал — плакать ему или смеяться, — ты поглядываешь контент для взрослых? — Я учусь, — возмущенно откликнулся Коннор, — на этом профиле выставляют обучающие видео для тех, у кого установлены соответствующие обновления. И на твоем месте я бы не жаловался. — О, я не жалуюсь, малыш, — Хэнк все же позволил себе рассмеяться, — я просто очень удивлен, что у моего мужа имеется профиль в соцсетях, о котором я ничего не знал до сегодняшнего дня. Какие еще тайны ты от меня скрываешь? — вопрос прозвучал шутливо, но был вовсе не риторическим. Хэнк воззрился на Коннора, ожидая услышать ответ. — Это — никакая не тайна, — отозвался Коннор, кивнув на экран. Там среди художников и секс-инструкторов значилось скромное HJAnderson85 рядом с крохотной круглой фотографией Сумо, — если я удовлетворил твое любопытство, может, продолжим работу? — Ладно, ты прав, я действительно не обращаю внимания на то, кто на меня подписывается, особенно с пустых профилей, — признал Хэнк, — но это ведь не ответ на мой вопрос. — Потому что я не хочу на него отвечать, — отрезал Коннор. — Почему, мистер Андерсон? — Хэнк, пряча за шуткой свое настоящее раздражение, вскинул глаза к потолку, — почему вы упорствуете? Вновь посмотрев на Коннора, человек встретил суровый отстраненный взгляд. — По-моему, — сказал андроид ровно, тоном, не терпящим возражений, — тебе пора спать, Хэнк. *** 5 мая 2040 года, 10:35 — Назови мне хоть одну разумную причину, по которой я должен дать на это добро, — вопросил Джеффри, глядя на друга тяжелым мрачным взглядом. Капитан поигрывал тонким серебряным стилусом, ничуть не скрывая, что еще немного — и он в раздражении переломит изящную вещицу пополам. — Я ничего дурного не хочу сказать о твоих ребятах, — не переставая улыбаться с беззаботностью, которой не ощущал, ответил Хэнк, откинувшись на стуле, — но ты не станешь же спорить, что небольшая помощь им не повредит. Я то и дело слышу, что с тех пор, как Коннор положил свой значок тебе на стол, все в участке ощутили его отсутствие. Да и в прессе давно идут разговоры о том, что в делах об андроидах должны участвовать андроиды. — Знаешь, где я видал эту прессу, — выплюнул Джеффри, — сначала они пели о том, что засилье андроидов вредит рынку труда, а теперь переобулись и хотят, чтобы во всех сферах было по андроиду. Ты не понимаешь разве — если я официально допущу Коннора до расследования, мне придется каждый день пояснять, что люди вовсе не бесполезны, и что мои детективы не тупые кожаные мешки, неспособные раскрыть ни одного убийства без помощи машины. — Мы не настаиваем на публичности, — качнул головой Хэнк, — к помощи внештатных агентов мы прибегали, еще когда я здесь работал — и никто ничего нам не говорил на этот счет. — Ваш отказ от публичности закончится на первом же констебле с телефоном, умеющим постить в соцсети, — возразил Фаулер, — я догадываюсь, как именно вы с Коннором возникли на месте преступления, и детективу Грейди, пропустившему вас, многое предстоит мне объяснить. Ты у нас нынче работаешь на криминальных авторитетов — я знаю. Но приносить это дерьмо в свой участок тебе не позволю. — Мы работаем на крупную трансатлантическую компанию, — с достоинством ответил Хэнк, — и помощь тебе предлагаем по старой дружбе. — Засунь свою старую дружбу в свою старую задницу, Андерсон, — грохнул Джеффри, — ты получил мой ответ — вот и проваливай. И мужа своего прихвати с собой. — Давай серьезно, Фаулер, — Хэнк нахмурился. Он знал, его друг не отличался терпением и кротостью нрава, но сейчас в своей злости он перешел границу допустимой приятельской грубости. Кроме того, Андерсон понимал — любым способом ему необходимо было сделать так, чтобы Коннор получил допуск к расследованию. Человек проснулся утром с тяжелым муторным чувством вины. Воспоминания о вчерашнем разговоре ощущались тяжким кислым похмельем, и Хэнк намеревался так или иначе исправить то, что наговорил накануне. А для этого сейчас нужно было заставить непреклонного капитана полиции прогнуться, — убитая — известная личность в андроидских кругах. Она явно работала на Новый Иерихон, а они, сам знаешь, не любят прибегать к помощи полиции в таких вопросах. Не ты, так Маркус Манфред наймет нас с Коннором, чтобы во всем разобраться, а потом осветит весь ход расследования в своих источниках. Представь, как бледно будут выглядеть твои ребятки и ты сам, если скромные частные детективы докопаются до истины быстрее вас. Я позабочусь о том, чтобы в роликах Маркуса явно и несколько раз упоминалось о том, что полиция от нашей помощи отказалась. Фаулер смотрел на него некоторое время прямым по-настоящему злым взглядом — как пес, загнанный в угол. — Так ты мне платишь за все, что я для тебя делал, дружище? — тихо спросил Джеффри наконец. — Плачу так же, как ты, — пожал плечами Хэнк, — я пришел с просьбой. Требовать и угрожать ты меня вынудил. — Иди, — обронил Фаулер, опустил на стол свой стилус — изрядно погнутый — и отвернулся к монитору компьютера, — допросная четыре. Хэнк встал. Победа имела привкус скисшего пива. Он хотел поблагодарить Джеффри, разрядить напряженную обстановку легкой шуткой — но друг не смотрел на него, и Андерсон молча направился к двери. В допросной комнате номер четыре детектив Алекс Грейди встретил Коннора, как обрадованный щенок встречает хозяина, весь день проведшего на работе. Мальчишка крепко пожал руку сперва андроиду, потом его спутнику, и расцвел на глазах, когда Хэнк объявил, что получил разрешение капитана на их участие в расследовании. Грейди указал детективам на пустующие кресла перед широким стеклом, делящим допросную напополам. За ним, ерзая на неудобном стуле, уже сидела симпатичная миниатюрная девчушка-андроид, а перед ней, расправив узкие плечи, устроилась Кристина Лейн, напарница Грейди. Тину Хэнк знал еще с тех пор, как сам работал в управлении по наркоконтролю. Следовательницей она была цепкой, сообразительной и не лишенной воображения — должно быть, ребята из убойного тосковали по ней, когда Лейн перевели сперва в полицейское управление Лансинга, а потом вернули в Детройт, чтобы она присоединилась к отделу по делам андроидов. Сейчас Тина взирала на свидетельницу спокойным, почти приветливым взглядом, всем своим видом давая понять, что они с ней просто поболтают, как старые подружки. — Свидетельница — мисс Веро Смит, — пояснил, меж тем, Грейди, усаживаясь на один из стульев, — была ассистенткой Матильды — одной из трех. Накануне именно она обнаружила тела и вызвала полицию. Предположительно, на время совершения убийства у нее имеется алиби. Коннор, не сводя глаз с девушки за стеклом, быстро кивнул. Тина же раскрыла какую-то папку, некоторое время изучала вложенные в нее бумаги и снимки, потом подняла глаза на Веро. — Расскажите все, что произошло накануне вечером, — послышался чуть измененный динамиками голос Лейн, — спокойно и по порядку — и помните, вас никто ни в чем не обвиняет. Мисс Смит передернула плечами, сжала и разжала пальцы, несколько раз нервно моргнула. — Я приехала в дом к Мати к назначенному времени, — заговорила она наконец, — в половине восьмого вечера. Мы должны были провести брифинг по предстоящим публикациям. Мати все любила держать в порядке и строила четкие схемы — выход контента был расписан на недели вперед. В мои обязанности входили подготовка сеттинга, заказы сопутствующего реквизита, заключение соглашений, если мы снимали не дома, и все в таком роде. — Вы — единственная помощница миссис Тарт? — осведомилась Лейн, воспользовавшись секундной паузой. — Нет, — Веро помотала головой, — нас всего трое. Один ее помощник занимается техническими вопросами — светом, звуком, монтажом, если требуется. Второй — ее личный ассистент, планирует встречи, не касающиеся контента, ведет личную документацию, считает налоги, следит за доставкой и клинингом, ну, вы понимаете… — Доставкой и клинингом? — переспросила Лейн, — мне казалось, миссис Тарт в своих видео утверждала, что ведет домашнее хозяйство самостоятельно. Веро заметно стушевалась, прикусила тонкую розовую губу. — Невозможно одной следить за такой огромной квартирой, — наконец выдала она, — Мати все знала об энергетике места и о том, как добиться нужной атмосферы. Но мыть полы, окна и сантехнику, к примеру, доверяла тем, кто получает за это деньги. — Вам известны имена тех, кто имел подобный доступ в ее дом? — уточнила Тина. — Все контакты есть у Лероя, — ответила Веро, — персонального ассистента Мати. — Спасибо, мы с ним непременно свяжемся, — пообещала Лейн, — пожалуйста, продолжайте. — В общем…- Веро подняла глаза к потолку, — вчера я приехала в назначенное время, подошла к дверям квартиры, как обычно, и позвонила. Мне не ответили, и это было так странно — Мати очень серьезно относилась к своей работе и никогда не пропускала наши встречи, даже не переносила их. Я позвонила еще несколько раз, потом набрала сообщение — и тут заметила, что дверь в квартиру не заперта… — Как вы это заметили? — быстро спросила Лейн. — Я… я посмотрела на замок, — ответила свидетельница, — обычно в запертом состоянии он светится голубым, а вчера не светился вовсе — значит, был деактивирован, дверь не заперли изнутри. Я толкнула ее, вошла в квартиру, позвала Мати…- Веро вдруг вздрогнула, прикрыла глаза. Дернулись уголки ее губ, задрожали ресницы — воспоминания явно причиняли девушке боль, но детектив Лейн смотрела на нее спокойно и прямо, — я зашла в спальню, а там… они… — И вы сразу вызвали полицию? — уточнила Лейн. Веро кивнула. — Странно — на телах вашей нанимательницы и ее мужа не было никаких следов насилия, — прищурилась Лейн, — и вы, застав их лежащими на полу, не попытались привести их в чувства? Почему? Как вы поняли, что они мертвы? — Ди…- девушка запнулась, — диод Мати… Он не светился. — Понимаю, — кивнула Лейн, — а что с мистером Тартом? У него нет диода, и он мог оказаться еще живым — вы не медицинский андроид, и не могли распознать это с первого взгляда. — Я…- Веро сглотнула, снова часто заморгала, — я не знаю… я не подумала… — Вы не пожелали убедиться в том, жив он или действительно мертв? — с нажимом вопрошала Лейн, — почему так, мисс Смит? — Он лежал, не шевелясь, грудная клетка не двигалась, — принялась частить девушка. — На нем сверху покоилась его жена, — настаивала Тина, — движение грудной клетки легко было не заметить. Что, если бы его еще можно было спасти? — Но я и вызвала… сразу вызвала…- лепетала девушка. — Полицию — не скорую, — размеренно, словно четко по методичке, давила Лейн, — вы не пытались его спасти, вы приняли его смерть, как свершившийся факт, мисс Смит. Почему? — Потому что я — помощница Мати, не его! — выкрикнула вдруг девушка, — я его и не знала толком. Увидела — он лежит, не двигается и не дышит. А на нем — моя подруга, мертвая! Что еще я могла подумать?! Детектив Лейн откинулась на спинку своего стула, мягко улыбнулась. — Все понятно, спасибо, мисс Смит, — проговорила она, — расскажите мне теперь, где вы были за два часа до визита к миссис Тарт? Веро несколько секунд сидела, поникнув, приходя в себя после собственной вспышки. Хэнк заметил — девушка так распереживалась, что забывала теперь имитировать дыхание, иначе непременно боролась бы с частыми нервными вздохами. Наконец Веро подняла глаза и посмотрела на детектива. — Я проверяла один новый ресторан, — проговорила она, — Мати хотела снять обзор на их кухню и сервис через неделю. Это место, полностью адаптированное под андроидов, там подают блюда из синтетических продуктов. Мне полагалось осмотреть и попробовать все, прежде, чем мы бы придумали сценарий ролика — именно для этого и планировался вчерашний брифинг. Я приехала в ресторан в начале пятого вечера и ушла оттуда в семь. — Три часа на дегустацию? — с сомнением переспросила Лейн. — Я общалась с владельцем и шеф-поваром, — пояснила Веро, — потом пробовала блюда из меню. Физические обновления не позволяют нам есть быстро, технология пока не совершенна — мне приходилось несколько раз очищать резервуар приемника и чистить вкусовые датчики. Но я все время была на виду — вы можете это проверить. — Мы проверим, — пообещала Лейн, — благодарю вас, мисс Смит, вы свободны. Мы свяжемся с вами в случае необходимости. Когда Тина вошла в застекольную часть допросной, Хэнк поднялся со своего места и протянул ей руку с улыбкой. — Отлично справилась, Лейн, — сказал он, — немного пережестила, но зато какой эффект. — Это говорит тот, кто пару раз съездил подозреваемым кулаком в зубы, когда они упрямились, — рассмеялась Тина, пожимая протянутую руку, — рада тебя видеть, Хэнк. Ты прямо помолодел. — Меня преобразили полная завязка и сила любви, — подмигнул Андерсон, — к слову о ней, познакомься, Тина, это, — он указал на вставшего со стула супруга, — мой партнер в работе и в жизни, Коннор. — Наслышана, — кивнула Кристина, протягивая руку андроиду, — хотя мы никогда не пересекались, пока вы здесь работали, мистер Андерсон, я знаю, что на вашем счету не было почти ни одного незакрытого дела. — Коннор будет помогать нам с расследованием, — сказал, словно похвастался, Грейди, забыв упомянуть, что на сдачу к андроиду-детективу им достался еще и его человек. — Не думаю, что нам нужна помощь, — не переставая вежливо улыбаться, твердо произнесла Кристина. — Капитан уже одобрил…- начал было Грейди, но Коннор заговорил, не дав ему закончить. — Пока вы вели допрос, я воспользовался предоставленным капитаном Фаулером доступом к материалам дела и проанализировал записи с камер наблюдения в доме четы Тартов, — сообщил он невозмутимо, — в интересующий нас промежуток времени в здание зашло пятеро жильцов — двое в сопровождении тех, кто не живет в этом доме. Кроме того, через технические двери прошли трое курьеров — задержались на время, достаточное для доставки, и вышли обратно, один специалист по ремонту — он покинул дом через полтора часа, его вызов зафиксирован в системе обслуживания здания. Я предоставлю вам все имена и данные — и начать следует с опроса тех жильцов, которые приводили с собой гостей. Однако стоит учитывать, что мы не можем наверняка утверждать, что убийца не проживает в доме или не явился заранее. — Что ж, ладно, — медленно кивнула Лейн, — пожалуй, нам на эту работу понадобился бы целый день. Спасибо, Коннор, мы позаботимся о том, чтобы допросить всех, кого ты перечислил. — Мы в свою очередь встретимся и поговорим с ассистентами Матильды, — продолжал Коннор так, словно и не слышал возражений Кристины. Впрочем, так оно, скорее всего, и было. Получив доступ к делу, супруг не собирался прислушиваться ни к каким возражениям — он намеревался вести следствие, и давал полицейским детективам нехитрый выбор — действовать вместе с ним или вопреки его стараниям, соперничая с несомненной мощью его созданного для расследований интеллекта. — Их показания должны быть запротоколированы, — все же попыталась возразить Лейн. — Я буду вести запись, — пообещал Коннор, — и предоставлю вам все полученные материалы для анализа, — «только не стойте у меня на пути» — отчетливо слышалось в его словах, — а сейчас позвольте мне ознакомиться с отчетом коронера, — андроид улыбнулся, и Хэнк догадался — произнося это, он, не нуждавшийся больше в формальном дозволении, давал понять собеседнице — сам чудо-детектив выбирал путь сотрудничества, а не соперничества. Кристине оставалось лишь пожать протянутую руку. — Ладно, — наконец кивнула она, — идемте — все отчеты есть в моем терминале. *** 5 мая 2040 года, 15:32 Обработка отчетов коронера не заняла много времени. Все предположения Коннора оправдались — мистер Джеймс Тарт умер от смертельной инъекции в заднюю часть шеи. Эксперт обнаружил место укола, а лабораторный тест показал, что мужчине ввели большую дозу медицинского препарата, вызвавшего почти мгновенную остановку сердца. Парень, похоже, даже не успел сообразить, что происходит. Матильда Саншайн же свой яд приняла перорально — попросту говоря, выпила отравленное вино, и субстанция, применяемая для кристаллизации тириума и используемая в производстве красного льда, заставила ее кровь буквально застыть в жилах. Умирала женщина всего несколько минут, но, тем не менее, дольше, чем ее супруг. — Это вещество недоступно в открытой продаже, — рассуждал Коннор, — до революции оно применялось для консервации тириума, но сейчас его использование было признано потенциально опасным и незаконным. Ресурсы наши в сфере наркоторговли весьма ограничены, но, я думаю, мы сможем попытаться что-нибудь разузнать, — Хэнк догадывался, что партнер имел в виду Снеговика, и заранее сомневался, что хоть и благодушный, но исключительно законопослушный наниматель захочет разговаривать с ними на эту тему. Однако на детективов обещание Коннора произвело нужный эффект — Тина изобразила недовольство — прибегать к помощи преступников она не желала, но Грейди, все время, пока Коннор говорил, с восторгом смотревший андроиду в рот, с энтузиазмом поддержал его идею. Закончив дела в участке, партнеры отправились на встречу с первым ассистентом Матильды Саншайн — тем самым, кто отвечал за техническое сопровождение ее работы. Разговор со вторым — куда более интересным для следствия — Коннор назначил на вечер. Лерой, пусть и готовый всячески сотрудничать, сообщил, что до этого будет занят приведением дел погибшей нанимательницы в порядок. Беседа с андроидом, представившимся Джонни, много времени не заняла. Парнишка был из тех, кто до революции исполнял обязанности операторов и технического персонала в крупных телекомпаниях. По его словам, на нем лежала вся невидимая зрителю часть работы Матильды — он заботился о чистоте звука, яркости картинки, правильном свете и постановке кадра. На поверку выходило, что для съемки ненавязчивых двухминутных роликов, казавшихся вырванными из обычной жизни эпизодами случайного просветления, когда блогеру просто взбредало в голову вдруг поболтать с аудиторией, усилий тратилось едва ли меньше, чем для производства серьезных двухчасовых фильмов. Каждый ролик МитСаншайн был плодом многочасовой подготовки, и зрителю показывали лишь краткие обрывки отснятого материала — монтажом видео так же занимался Джонни. Он признался — его назначили ассистентом Матильды по заказу Нового Иерихона. Он работал в команде Саймона Блэка, но по специальной программе поддержки контентмейкеров-андроидов был отправлен в помощь одной из них. Ничего предосудительного, впрочем, в этом не было. Матильда тоже отрабатывала свои заказы, освещала собственную жизнь так, чтобы выставлять деятельность Нового Иерихона и все проводимые в обществе изменения с лучшей стороны, а еще, как утверждал Джонни, делать жизнь простых андроидов проще и осмысленней. Своим примером Саншайн показывала, что и для механических тел доступны все мирские удовольствия, и своего стремления к ним не стоит стесняться. Под конец этого разговора Хэнк уже начал всерьез сожалеть, что такая важная для андроидов личность, как Матильда Саншайн, погибла так рано и нелепо. У Джонни имелось твердое алиби — в момент убийства он находился в Новом Иерихоне, участвовал в рабочем совещании, и подтвердить это могли с десяток его коллег и камеры в одном из конференц-залов. Закончив с допросом и пообещав Джонни связаться с ним в случае необходимости, напарники спустились с седьмого этажа жилого комплекса, в котором жил ассистент, и сели в машину — Хэнк устроился за рулем. — Какие планы, напарник? — спросил он, не спеша заводить мотор. Сам человек не отказался бы от обеда — время клонилось к вечеру, и весь день для них с Коннором был занят бесконечной работой — Андерсон успел только перехватить кофе из автомата в полицейском участке и соблазниться единственным пончиком из большой коробки на столе детектива Грейди. Коннор, усевшийся рядом с супругом на пассажирском сидении, некоторое время молчал, не глядя на него, и Хэнк начал беспокоиться — тишина в ответ на простой вопрос никогда не предвещала ничего хорошего. Партнер таращился на свои руки, сцепленные на коленях, и через некоторое время все же заговорил. — Я должен перед тобой извиниться, — произнес он, не поднимая головы, — за вчерашнее. — Ничего ты не должен, — немедленно ответил Хэнк, из которого извинения рвались с самого утра, и то, что супруг заговорил об этом первым, сбивало с толку, — черт с ними, с книгами — если хочешь, поедем и купим аквариум прямо сейчас. У нас еще полно времени… — Я не говорю об аквариуме, — шевельнул плечами Коннор, хрустнули костяшки пальцев, — а обо всем, что случилось не только вчера вечером, но и в последние несколько недель. Я действительно надеялся сохранить свои новые увлечения в тайне от тебя — потому что… — Потому что я — упрямый болван, который все это высмеял бы? — вздохнул Хэнк, — оказалось, ты был совершенно прав — и я именно так и поступил. Прости меня. — Я всем этим занимался, потому что вдруг осознал, что ничего не понимаю, — продолжал Коннор, не споткнувшись об его слова, — я вроде бы знаю, кто я такой и зачем живу на свете, а вроде бы и нет. На этот раз Хэнк смолчал, пристально глядя на супруга, боясь пошевелиться, спугнуть вырывавшиеся на волю тревожные откровения. Он знал, что Коннору было скучно, знал, что он был недоволен собой и миром вокруг — но и не подозревал, похоже, как глубоко спускалось в его сердце это недовольство. — У меня есть ты — и это самая надежная вещь в моей жизни, — продолжал Коннор тихо, — я люблю тебя, и без тебя попросту не смог бы жить, ничто не имело бы смысла… Но что у меня есть кроме этого? И почему мне вдруг стало так важно познать это «кроме»? Хэнк молчал. Ответов на эти вопросы в его голове роилось множество — и ни одного правильного. — Эти бокалы, эти постеры, эти безделушки, — губы Коннора дрогнули в тени улыбки, — я покупал их, ставил так, как советовала Матильда Саншайн, веря, что они совершат именно то, что она обещала — сделают меня счастливей, гармонизируют пространство вокруг — и чувствовал счастье. Минут на десять. А потом задавался вопросом — зачем я это сделал, и главное — почему не сказал об этом тебе? В нашем доме…- он все-таки осекся, вскинул взгляд и встретился с глазами Хэнка, — в твоем доме пространство и так гармонизировано, просто эта гармония не подразумевает того, чтобы в нее кто-то вмешивался. — Что ты такое говоришь? — переспросил Хэнк, — мой дом — это твой дом, я же говорил, что готов отдать тебе все, что мое. Коннор невесело улыбнулся. — Нет, Хэнк, — произнес он почти шепотом, — это не так. Андерсон собирался ответить, но внезапно диод на виске Коннора замелькал желтым светом — андроид прикрыл глаза и к чему-то прислушался. Потом с неожиданно ядовитой улыбкой посмотрел на мужа. — Саймон шлет мне уже шестое сообщение за сегодня, — сообщил он, — все спрашивает, когда мы сможем приехать. — Ну так, может, поедем к нему? — по сердцу Хэнка словно пошла стремительная тонкая трещина, и как бы ему ни хотелось завершить начатый тяжелый разговор, выяснить, что Коннор имел в виду всеми этими заявлениями, сейчас проще было залепить трещину ненадежным пластырем, и понадеяться, что в ближайшие несколько часов она не поползет дальше. — Отчего бы и не поехать, — прикрыв глаза, согласно кивнул Коннор. *** 5 мая 2040 года, 16:32 Несомненным преимуществом андроидов перед людьми было то, что они не ощущали физической усталости. Их системы могли изнашиваться и нуждались в периодической подзарядке, но период полной функциональности у них мог длиться от нескольких недель до долгих месяцев, в зависимости от модели. Однако, несмотря на это, в каждом движении Саймона Блэка, встретившего напарников на пороге кабинета, прежде принадлежавшего Маркусу, чувствовалась такая неподъемная, совершенно человеческая усталость, что Хэнку на миг стало даже жалко парнишку. Саймон поздоровался, поблагодарил напарников за приход, вежливо предложил чашечку кофе — Хэнк предпочел отказаться — а потом тяжело опустился в кресло за широким столом и сложил перед собой чуть подрагивающие тонкие ладони. — Излагай, зачем ты нас позвал, — начал без вступлений Коннор. Голос его звучал заносчиво, он вовсе не собирался скрывать, как сильно его оскорбил предыдущий отказ Саймона допустить его до расследования, — у нас много дел и мало времени. Блэк поднял несчастные голубые глаза. Несколько раз мелко моргнул, испустил долгий мучительный вздох. — Коннор, я приношу свои извинения за то, что пренебрег твоей помощью раньше, — заговорил он после драматичной паузы, — я был не прав, и надеюсь, что ты сможешь отнестись к моей нынешней просьбе с пониманием. Партнер хмыкнул, но язвить больше не стал, скрестил руки на груди и всем своим видом показал, что он внимательно слушает и подумает еще, как отреагировать. — Ты сказал, Маркус пропал, — решил прийти на помощь Саймону Хэнк. Смотреть на перепалку собратьев ему совершенно не хотелось, — объяснишь, как это возможно, если после нападения от него остался один глаз? — Это… не совсем так, — еще секунду помолчав, наконец расщедрился на ответ Саймон, — корпус Маркуса действительно был поражен фатально — тот, кто настраивал дрон, точно знал, как нужно на него нападать, куда стрелять, чтобы тело не подлежало восстановлению. Когнитивный центр полностью уничтожен, система подачи тириума пострадала меньше, но все равно почти безнадежно. Третий выстрел пришелся в двигательный центр, и тело Маркуса стало фактически бесполезным куском пластика. Хэнк краем глаза заметил, что Коннор, несмотря на всю свою спесь, слушал этот ликбез внимательно, сжав кулаки, чтобы не щелкать костяшками и не показывать, как сильно задевало его это ужасное описание. — Кроме того, все чертежи серии RK были уничтожены, — продолжал Саймон, — и мы не смогли бы создать для него новое тело, неотличимое от старого. Наши техники пытаются восстановить описание систем, работая со сломанным корпусом, но это долгая и кропотливая работа, а никто из них никогда не имел дела с андроидами этой серии. По прогнозам, если тело и получится воссоздать, то не раньше, чем к концу этого года. Но мы нашли решение — или так нам показалось. Временное, но эффективное. Маркус нужен Новому Иерихону, нужен своим собратьям, без него… — Давай без панегириков, — прервал его Коннор, — что за решение? — В нашей лаборатории было восстановлено тело мирмидонца, которого убили в Канаде, — снова вздохнув, ответил Саймон, — мы не смогли вернуть ему сознание — резервный блок не подлежал ремонту, данные с него пропали почти целиком, и личность того андроида стерлась. Однако его корпус относился к той же серии, что и ваш с Маркусом, и мы решили рискнуть. Коннор удивленно поднял брови — его изумление казалось совершенно искренним. Он не задавал вопросов — просто смотрел на Саймона, дожидаясь, что тот закончит свою мысль сам. — Трансфер памяти прошел успешно, — продолжал Блэк, — Маркус очнулся в новом теле, но оставался некоторое время под наблюдением специалистов, которые должны были подтвердить, что его разум и базовый функционал вернулись. И все было в пределах нормы. Маркус адаптировался под новое тело, даже сам попросил выпустить его из лаборатории и вернуть к жизни. Мы решили выполнить его просьбу — и на следующий день он пропал. — Пропал? — переспросил Хэнк, — сбежал от вас? — Похоже на то, — печально кивнул Саймон, — я сам каждый день разговаривал с ним с тех пор, как он вернулся — и поначалу Маркусу было тяжело в новом теле, его сознание путалось, но он справился — мне казалось, восстановился, насколько это было возможно, вернулся ко мне… к нам, — парнишка осекся, неловко глянул на Коннора, словно случайно сболтнул какую-то страшную тайну. Но лицо напарника не дрогнуло. Он продолжал внимать, — но потом он просто исчез. Должно быть, воспользовался способностью модели, изменил облик и просто вышел из здания… — Позволь мне уточнить, — наконец заговорил Коннор, и на губах его зазмеилась нехорошая, какая-то ядовито-ехидная улыбка, — вы додумались переместить сознание Маркуса в тело секретной военной модели, созданной специально для того, чтобы скрываться у всех на виду, меняя обличия. Вы позволили ему сбежать у вас из-под носа, и сейчас не имеете понятия, почему он это сделал, и что творилось в его травмированной голове… А теперь хотите, чтобы я нашел его, хотя из опознавательных признаков остался единственный оптический блок, скрыть который не составляет труда? Саймон молча поджал губы. Коннор медленно поднялся на ноги. — Прости, друг, но тут мы бессильны, — заявил он, повернулся к Хэнку, сверкнув глазами, — идем, дорогой, займемся менее безнадежными делами. Кроме как по имени, Коннор называл Хэнка в исключительных случаях — и обычно это было призвано подчеркнуть какую-то его мысль. Сейчас человек без лишних споров поднялся следом. Саймон попытался было возразить, чуть не подпрыгнул на своем кресле, но Коннор уже твердой походкой двигался к выходу, не оборачиваясь. В машине Хэнк ждал, пока супруг заговорит первым. Коннор больше не сдерживался — пальцы хрустели так, что казалось, вот-вот сломаются. — Зря ты отказался, — все же решился сообщить свое мнение Андерсон, поняв, что партнер не спешил делиться своими мыслями, — он бы у тебя с руки ел, лишь бы ты им помогал. — Он и будет, — улыбнулся Коннор, наконец оставив свои пальцы в покое, — но то, что я хочу от него получить, стоит очень дорого, и Саймон должен самостоятельно осознать, что готов мне это отдать за мою скромную помощь. Хэнк удивленно изогнул бровь. В этот момент диод Коннора зазолотился от входящего вызова. Андроид, выждав несколько секунд, раскрыл ладонь и вывел изображение Саймона на полупрозрачный экран. — Коннор, — негромко произнес Блэк, глядя голубыми глазами прямо собеседнику в душу, — вернись, мы должны все обсудить. — Я ничего тебе не должен, — откликнулся Коннор гордо, — но так и быть — я свяжусь с тобой, когда у меня будет время. Саймон помедлил мгновение — Хэнк почти слышал, как сгорали микросхемы у него в мозгу от желания послать наглого родича куда подальше. — Ладно, — наконец выдал Блэк, — я подожду.